Текст книги "Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)"

Автор книги: Chirsine (Aleera)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 75 страниц)

Та самая Джинни, которая весь свой второй и третий курс проходила бука – букой, даже не общаясь ни с кем из братьев.

А теперь она просила помощи у Рона. Не у Фреда с Джорджем, не у Перси и даже не у Чарли или Билла.

– Джереми, как увлечется чем-нибудь, обо всем на свете забывает, – разглядывая хмурое вечернее мартовское небо сквозь толстые стекла окна библиотеки, произнесла она.

– М-м-м? – невнятно промычал Рональд, судорожно перелистывая взятый у Гарри справочник по трансфигурации в поисках расшифровки цепочки исследуемого в домашней работе заклинания.

– Да ты меня вообще слушаешь? – она повернулась к брату.

– Джереми Поттер, да…

Джинни пнула его под столом.

– Больно же! – ойкнул Рон, потирая ушибленную голень.

– Хотел знать, зачем мне это нужно? Объясняю, – сухо произнесла младшая Уизли, снова отворачиваясь к окну. – Его должен кто-то защищать! У Грэйнджер какие-то свои дела, ей вечно не до того. Робертс и Маркс… с ними Джереми разругался, – она фыркнула. – Хотя и правильно – толку от этих двух придурков!

– Слушай, а ты уверена, что Шляпа ничего не… – начал Рональд.

При упоминании Распределяющей Шляпы ему сразу вспомнился их разговор с Гарри.

– Так что именно «Шляпа не»?

– Забудь, – отмахнулся он.

Нет, Шляпа никогда не ошибается. Она, в отличие от всех них, никогда не ошибается. И его предположение, что с распределением Джинни Шляпа напутала, действительно не более чем неуместная шуточка.

– Я это все к тому веду, что кроме меня у Джереми никого нет, – Джинни скрестила руки на груди, в упор глядя на брата. – И помощи, кроме как от меня, ему ждать неоткуда. Помнишь переполох с избранием его Четвертым Чемпионом?

Рон неразборчиво пробурчал что-то утвердительное, снова углубляясь в справочник.

– Думаешь, хоть кто-нибудь ему верил? Кто-нибудь кроме меня с ним остался? – она повысила голос. – Даже Грэйнджер сомневалась. Да ей вообще наплевать! Бесчувственная зазнайка!

Уж кого-кого, а Гермиону Грэйнджер Рон бесчувственной не считал. И сильно сомневался в правдивости слов сестры на этот счет – со времен соперничества обеих за внимание Джереми Поттера в их отношениях мало что изменилось. Даже если одна условно победила, а другая просто отказалась в пользу куда более выгодного, по мнению самого Рональда, варианта.

– Я единственная, кто поддерживал Джереми до сих пор. И защищать его тоже буду я.

– Ну так пошла бы к Грюму.

– Думаешь, не ходила? – Джинни глянула не него исподлобья. – Он сказал, что мне слишком рано во все это лезть.

– И правильно сказал.

– Но я хочу! – воскликнула она, вскакивая с места.

В секции трансфигурации повисла напряженная тишина. Чинно и мирно занимавшиеся студенты недовольно воззрились на нарушителей их учебного спокойствия.

– А ты все заваливаешь меня какой-то ерундой – эти свитки, книги… Мусор какой-то. Рон, мне нужна практика! – уже тише произнесла младшая Уизли, усаживаясь обратно на скамью.

– Тебе терпение нужно, а не практика, – Рональд со вздохом захлопнул справочник. – В изучении Древней магии нужно много терпения. С наскока она не берется.

– Пф-ф! Так каждый про свой предмет говорит! – отмахнулась гриффиндорка.

– Джинни, я четыре года копался в том, что ты назвала мусором. Зубрил. Ничего не понимал, ничего сделать не мог из того, о чем читал, но все равно зубрил. От корки до корки. А потом еще долго разобраться не мог. И до сих пор многого еще не знаю, не понимаю и не могу исполнить. А ты за две недели уже все заклинания с седьмого круга по первый хочешь знать!

– Рон, я к тебе пришла, потому что доверяла больше, чем другим. А напрасно. И совершенно зря, видимо, считала, что ты можешь мне помочь, – с явным разочарованием в голосе произнесла Джинни, поднимаясь и забирая сумку со скамьи. – Вместо того, чтобы помочь и объяснить, ты передо мной хвалишься, какой ты гениальный, как перед своими подружками с Когтеврана, и ничего толкового не даешь.

– Ничего я не хвалюсь! – мгновенно вспыхнул он.

– Извини, но мне кажется, я в тебе ошиблась, – скучающим тоном произнесла Джинни и нарочито медленно пошла к выходу.

Рональд прекрасно понимал, что это провокация. Сестренка из него (да и из всех старших братьев) еще в детстве легко веревки вила – когда ей что-то было нужно, Джинни всегда знала, на что нужно надовить.

У младшего из братьев это всегда была гордость. Велся он на все – начиная от банального «слабо» и заканчивая вещами куда как серьезнее.

И повелся снова, много лет спустя, с полным осознанием этого.

Наконец-то кто-то из родных оценил его интересы. К нему обратились, как к опытному специалисту. Это не родители, из жалости и любви к непутевому сынку простившие ему все прегрешения на сто лет вперед. Не Билл с Чарли, давным-давно нашедшие себя в жизни и на всю школьную возню младших братьев, какой бы опасной она не была, смотрящие с ностальгическим умилением: «У нас все точно так же было… да-да! Ну один в один так же!». Не Перси, получивший высокий пост в Министерстве и решивший, что ему теперь море по колено, и он может с высоты своего опыта всех учить жизни. И даже не Фред с Джорджем, от которых только и жди серьезного отношения к делу, но которые даже из своего извечного балагана, похоже, умудряются извлечь выгоду.

Джинни пошла именно к нему.

Рон верил, это потому, что она в глубине действительно ему действительно доверяет.

В конце концов, в них есть нечто схожее, и пускай даже за это приходится благодарить Темного, Моргана его подери, Лорда.

– Подожди, – окликнул Рональд сестру.

– Жду, – она остановилась.

По голосу Джинни чувствовалось, что она улыбается.

Пусть это ради Джереми Поттера. Да ради кого угодно! Особенность любого вида по-настоящему древнего и сложного магического искусства – Рон это знал, и прекрасно отдавал себе отчет в этом, – заключалась в том, что исходная цель обучения рано или поздно терялась. Оставалась только чистая гонка за знанием. Ну или за властью у тех неуравновешенных и жадных до нее магов, по которым в результате всех и судили. Что было крайне печально.

У него будет ученик – младшая сестра, разделяющая его интересы.

Нет, ну кто в здравом уме и твердой памяти в состоянии отказаться от такого подарка?

– Будет тебе практика, Джинни.

– Правда? – она с радостным визгом кинулась ему на шею. Всю угрюмость как рукой сняло. – А где мы будем заниматься?

Чисто теоретически, если Гарри и Дамблдор говорили правду, и Шляпа никогда не ошибалась, то все это зачем-то да нужно. И то, что Том Риддл оказался в свое время в Слизерине, а Питер Питтегрю – в Гриффиндоре. И то, что сам Рон, и его друзья слизеринцы, а Джинни – гриффиндорка.

И даже Дамблдор.

Наверное, все это давным-давно было кем-то запланировано.

– Есть одно надежное место, где нас никто не засечет, – Рон смахнул в сумку учебники и свитки. – На восьмом этаже.

И кто это решил, он не может рассказать сестре о Выручай-Комнате, если Гарри уже давно все разболтал своей драгоценной Грэйнджер?

* * *

Шумиха, связанная с вторым заданием Турнира Трех Волшебников и тем, как оно прошло, не стихала долго. Подробности того, кто как и кого спас смаковались с особым удовольствием. Определенная доля – причем, не самая лучшая – известности перепала «Мантикорам» за их исключительно продуктивную деятельность во время второго тура. Грюм предстал в образе великого мученика, которому пришлось возиться с неадекватными в работе кадрами и спасать всех на своем горбу. Дамблдор как всегда оказался «в белом», Министр – ни при чем, а Робертса-старшего и оказавшегося ну совершенно не в то время и не в том месте Кроули уже дожидались весьма крупные неприятности – одна другой серьезнее и краше последствиями.

Долго не утихала буча по поводу явления себя магам морского народа, окопавшегося (фактически – прибульковавшегося) в Большом Озере, что для общественности, конечно же, было большой новостью. Единственным плюсом вспыхнувшего интереса к делам подводных младших братьев магов было то, что под ним была погребена вся случайная информация о неких змеях, свободно рассекавших по Большому Озеру. Едва ли не каждый второй зритель готов был долго и в красках расписывать, как уважаемый директор Альбус Дамблдор мужественно призвал на помощь недотепам-аврором морской народ, который-то и выволок застрявших на дне Чемпионов Турнира.

Заодно помянули и невовремя отошедших от спячки гриндиолу – главную причину всей заварушки с Чемпионами. Фадж не поленился и даже вызвал комиссию из Департамента Контроля Магических существ, чем последняя была крайне недовольна – весь именитый состав повыдернули с отпусков на очень далеких и очень теплых островах. Тем не менее, собрав волю, опыт и желание работать в кулак, специалисты Министерства сплавали на дно Большого Озера (за что Дамблдор получил дополнительную порцию недовольства со стороны Правительницы морского народа) и даже сумели выяснить причину раннего пробуждения гриндиолу. Затем быстренько отчитались, свернули все исследования и укатили обратно по отпускам.

Как выяснилось, кто-то не поленился отправиться на самое дно и выпустить над Плато Водорослей, где зимой мирно спали всеми своими стаями гриндиолу, не меньше двадцати пинт концентрированного зелья драконовой бодрости, используемого исключительно драконологами на их питомцах. Из зелья этого не делалось никогда особенного секрета, и готовилось оно достаточно быстро, но, как считалось, не действовало ни на кого, кроме самих драконов. Никто и предположить не мог, что с его помощью можно пробудить стаю гриндиолу – подобное казалось слишком глупой вещью. Зачем зелье, изобретенное сугубо для драконов, использовать на ком-то еще?

Авроры, в очередной раз выставленные бесполезными проедателями денег всех честных налогоплательщиков Магической Британии, слушая много позже четкий и краткий доклад по проделанной комиссией Департамента Контроля Магических Существ работе, кусали локти с зависти и досады – рейтинг популярности Аврориата в глазах обычных магов падал все ниже и ниже. Кое-кто в правящих верхах даже позволил себе вполне явственные и открытые намеки на то, что отсоединение авроров в отдельную структуру, неподвластную Министерству, было большой ошибкой.

Каким-то немыслимым чудом удалось избежать особо крупной утечки информации об участии в спасении всех и вся Гарольда Поттера. То есть по школе, конечно же, долго ходили разговоры о том, что Поттер неспроста на судейской трибуне крутился, но на уровне слухов дело и осталось. И Гарри даже не знал, радоваться ему по этому поводу или расстраиваться: вроде как с таким размахом проводил спасательную операцию, уже морально готовился к тому, что придется переносить новый всплеск интереса к своей персоне, а тут почему-то обошлось.

В конечном счете, к концу пасхальных каникул и началу нового семестра пасхальных каникул внутришкольный интерес к событиям второго задания Турнира Трех Волшебников схлынул. Одной из причин были надвигающиеся экзамены, с которыми все оказалось не так просто, как хотелось бы: часть занятий в течение года по некоторым предметам пропадала по чисто «техническим» причинам – преподавателей в качестве специалистов-консультантов вызывали на «объект», связанный с новым туром. Дешево и сердито: куда проще попросить местных, чем откуда-нибудь из Лондона приглашать посторонних, которые непременно заломят непомерную цену. Или все время будут жаловаться на горькую судьбу госслужащих, как министерские специалисты. Чаще всего непосредственные консультации переходили в многочасовые споры с магами, занимавшимися реализацией технической стороны Турнира, и еще более долги переделки полученных результатов.

В результате по одной только Трансфигурации сразу у нескольких курсов пропало с полдесятка занятий, на которые приходилось по две-три темы, в обязательном порядке присутствующие в экзаменационных заданиях. Удалить их оттуда Минерва МакГонагалл не имела никакого права – утвержденная Министерством школьная программа никаких вольностей в этом отношении не позволяла. А это означало только одно – увеличение материала, оставленного на самостоятельное изучение. Дело могли бы спасти дополнительные занятия, но в число пострадавших вошла самая главная «группа риска» – пятые и седьмые курсы, которых ожидало нечто посерьезнее ежегодного переводного экзамена. Поэтому все внимание было сосредоточено на них.

Аналогичная ситуация сложилась и еще на двух «основных» предметах – Алхимии и Чарах. И если профессор Флитвик, зная особенности экзаменов, увеличил количество практик, максимально безущербно урезав теорию, то от Мастера зелий никаких послаблений не последовало. Вместо этого студенты получали непомерные домашние задания, увеличение количества проверочных работ и ужесточившийся контроль практики.

Зато частично выправилась ситуация с Защитой от Темных Сил. Грозный Глаз, и так изрядно насвоевольничавший в учебной программе, теоретическую часть экзамена (и, соответственно, все лекции) отменил вообще, сопроводив это длительным монологом на тему того, что в реальном бою от книжных истин толку будет маловато. На его выходку в «верхах» милостиво посмотрели сквозь пальцы: учитывая постоянную смену преподавателей, заслуги самого Грюма и всю ситуацию в целом, один разочек можно и допустить подобное безобразие.

Четвертый курс Слизерина, до которого довели эту новость осчастливленные товарищи по факультету, горестно взвыл в один голос: они-то должны были сдавать своему декану! А ждать в предэкзаменационной лихорадке от Северуса Снейпа каких-либо послаблений (особенно на фоне «закручивания гаек» по фронтам Алхимии) было делом бесполезным.

Таким образом к маю Хогвартс погрузился в беспробудное ежедневное учебное уныние, прерываемое только особенно яростными гуляниями старших курсов по выходным: в Хогсмид валили всей толпой и засиживались там допоздна, обеспечивая таким образом небывалый прирост выручки всем кафешкам и магазинчикам. Преподаватели, чувствуя накал обстановки и взвинченность учеников, особенных препятствий не чинили и даже делали некоторые послабления по части отлова нарушителей школьных правил.

Весь Хогвартс с замиранием сердца ждал экзаменов и окончания Турнира Трех Волшебников, после чего наконец можно будет вздохнуть спокойно и с кристально-чистой совестью уйти на каникулы. А до тех пор приходилось протирать юбки и брюки в библиотеке, сталкиваться в коридорах с откровенно приунывшими аврорами и осторожничать с доведенными до белого каления всей этой нервотрепкой преподавателями.

* * *

После двух недель застоя в занятиях с Джинни, связанного с тем, что на Рона навалилась неподъемная куча заданий и долгов, которая едва-едва поддавалась разгребанию – и то в ущерб дополнительным занятиям по алхимии (что автоматически привело к увеличению заданного Снейпом), наконец-то обозначилось свободное «окошко» в выходные. Встретиться решили в библиотеке, чтобы уже оттуда идти к Выручай-Комнате.

Каково же было удивление Рональда, когда сестру он обнаружил в секции нумерологии в компании Гарри Поттера и Гермионы Грэйнджер, занимавшихся, судя по обилию исписанного пергамента и наваленных на стол книг, расчетами по курсовой работе по нумерологии.

При виде откровенно кривоватых строчек с преобразованиями, острым и аккуратным почерком Грэйнджер вплотную втиснутых в один уже свернутый свиток, Рон испытал панический ужас от осознания того, что же именно ему придется сдавать Басшебе Бабблинг.

Джинни, оставив сумку под надзором брата, пошла относить книги в соседнюю секцию низших чар, где окопались ее однокурсники.

– Как идет работа? – осведомился Рон, усаживаясь на скамью напротив Гарри с Гермионой. – И вообще мы что сдаем-то?

– Никак, – «обрадовал» его Поттер, быстро просматривая табличный справочник по нумерологии. – Сдаем усеченную версию того, что собирались вначале.

Как перевел его слова про себя Рон, это означало, что повешенный Дамблдором в начале года на них с Драко «проект» Гарри в целях конспирации решил в некотором роде ужать и использовать иные свойства той цепочки чар.

– Ну, это уже лучше, – нервно хихикнул Уизли. – Я тогда хотя бы какое-то представление имею…

– Ничего подобного, – мрачно буркнул тот, швырнув справочник в груду свитков на столе. – Надо доказать, что комплексные чары вида два «психо» – элемента плюс трансфигурация неживое-живое…

– Ты же говорил, что трансфигурации там быть не должно? – прищурился Уизли, вспоминая давнишний разговор.

– А он неправильно сказал, – Гермиона подняла глаза от свитка. Гарольд сделал скорбную мину. – Трансфигурация там есть. Третья разновидность первой группы преобразований.

– Третья первой – чего? – не понял Рон.

– Не важно, – мотнул головой Поттер. – Так вот, надо доказать, это такие чары не работают. Точнее, что их невозможно исполнить. А как я это докажу, когда…

– Да не работают они, Гарри! – Грэйнджер закатила глаза. – Это в принципе невозможно!

– А у меня по расчетам – вполне, – уперся он.

– Значит у тебя там ошибка, – мягко заметила она.

– Да никакая это не ошибка!

– Ошибка.

– Не ошибка!

– Ошибка, Гарри, говорю же!

– А как, по-твоему, тогда чары создания големов работают, а?

– Там только один «психо» – элемент уровня подчинения.

– А, ну да, – стушевался Поттер. – Но я тебе говорю, эти чары все равно работают!

– О, Мерлин Великий! – Гермиона со стоном откинулась на спинку скамьи и устало прикрыла глаза.

– Все-таки насколько Малфою хорошо, – подперев подбородок кулаком, заметил Гарольд. – Ни ему Древних Рун, ни ему Нумерологи…

– А по Прорицаниям сплошное ничегонеделанье, – поддакнул Рональд. – Трелони его, вон, вообще от домашних работ освободила. И Малфой теперь до самых экзаменов может дурью маяться сколько влезет.

Оба слизеринца огласили секцию Нумерологии крайне тяжким вздохом, содержавшем в себе всю их тоску по наличию хоть какой-то справедливости мироустройства.

Гермиона, глядя на них, с улыбкой покачала головой. Затем внезапно встрепенулась и полезла в гору свитков на столе, лихорадочно что-то выискивая.

– Ну что, снова пересчитывать будем? – с вселенской тоской в голосе спросил у нее Гарри.

– Подожди, пожалуйста, – напряженно отозвалась гриффиндорка, – мне кое-что надо в своих черновиках посмотреть…

Она выдернула сомнительного вида огрызки пергамента из-под поттеровского локтя и, положив их рядом со свежеисписанным вычислениями свитком, принялась за сравнение.

– Если сейчас выяснится, что нам снова все по новой начинать надо, у меня просто голова взорвется, – обращаясь, преимущественно, к Рону (Гермиона по части нытья на тему работы была непреклонна и тверда аки гранит), пожаловался Гарольд.

Тот только и смог что растянуть губы в подобие ободряющей улыбки – самым страшным кошмаром Рона была внезапная идея подключить к подготовке курсовой работы его самого. На этом фоне хроническая неуспеваемость по программе курса Трансфигурации, уже который год исправляемая титаническими усилиями как самого Рональда, так и его друзей, только перед самыми экзаменами, выглядела сущей ерундой.

– Гарри, ты меня сейчас убьешь, – честно заявила Гермиона, подняв на Поттера по-гриффиндорски открытый и кристально-невинный взгляд.

– М-м-м?

– Расчеты у нас были совершенно правильными с самого начала.

– Гиппогриф твою налево! – он столкнул со стола чернильницу, в порыве чувств всплеснув руками.

Рон буркнул под нос очищающие чары, убирая с пола вызывающе-черное пятно чернил вместе с расколовшейся чернильницей. Мадам Пинс их вряд ли по головам погладит за разведение вопиющего бардака в священных стенах библиотеки.

– Просто мы кое-чего не учли, – виновато опустив взгляд, продолжила Грэйнджер.

– Ну неплохо же не учли! – нервно хмыкнул Гарольд, скрещивая руки на груди. – Так не учли, что пришлось потратить на пересчеты две недели, угрохав все выходные и все свободное время!

– Ты сам, знаешь ли, тоже хорош! – мгновенно взвилась Гермиона, почувствовав, что всю вину за их научный конфуз «коллега» собирается возложить на нее. – Давно мог бы уже заметить! Ты – единственный, кто из нас двоих разбирается в темной магии, а там подобное в формулах более древних заклинаний едва ли не на каждом шагу встречается!

– Погоди-ка… – Поттер просветлел лицом. – Ну надо же!

– Я вам тут не мешаю? – спросил Рон, наблюдая затем, как уже Гарольд начинает сличать столбцы цифр на разных пергаментах.

Уизли явно чувствовал себя неуютно в компании двух гениев, после длительного застоя в работе набредших на какое-то им одно понятное озарение. По его мнению, Джинни давно уже пора было сворачивать болтовню с однокурсниками – могли бы и в гостиной свои дела обсуждать хоть каждый Мерлинов день! – и идти спасать своего старшего брата из лап этих вычислительных монстров, которых заботят только совпадения в столбцах с цифрами. В конце концов, Рон тут исключительно ради их с Джинни занятий.

– Не мешаешь, – успокоила его Гермиона.

– М-да, просто здорово, – Гарри в задумчивости почесал подбородок. – Но зато теперь все понятно.

– Что понятно-то? – спросил окончательно запутавшийся Уизли.

– Почему мы думали, что в расчетах ошибка – по всем параметрам выходило так, что наша связка заклинаний на практике вполне может быть исполнена. То есть, на самом деле никакой ошибки в действительности и нет. Все совершенно верно – чары можно исполнить, но при условии, что работать над ними будет связка магов навроде той, или даже слабее, что мы… что маги Триады использовали во время первого Тура. Помнишь? Умножение магических сил.

– …А поскольку в обычных условиях даже для мага ранга профессора Дамблдора это невозможно, – с нарастающим энтузиазмом продолжила Гермиона, – то мы, фактически, требуемое и доказали.

По поводу возможностей мага ранга Дамблдора – его настоящего «ранга» – Рональд мог бы высказаться вполне определенно, но Поттер вовремя показал ему исподтишка кулак, и Уизли смолчал.

– Для меня одна радость – теперь только с оформлением возиться придется, – умиротворенно улыбнулся Поттер и облегченно повалился лицом в свитки. – Считай, отмучались, – глухо произнес он.

– Значит, закончили? – из-за стеллажа с книгами высунулась Джинни. – Тогда мы пошли.

Рону совершенно не понравилось, как, старательно сдерживая улыбки, переглянулись Гермиона и Гарри. А последний еще хитро так ему подмигнул – мол, все знаю, ничего ты от меня не скроешь.

Вообще, смотрелись они вдвоем на удивление органично. Особенно посреди такого легкого бардака с намеком на истеричное «уже подходят сроки сдачи, а ничего толком не готово». Горя свитков, под которыми спят мирным сном раскрытые фолианты. Густо пропитавшая воздух и еще не успевшая толком повыветриться с момента ее раскрытия тайна. И обязательно – лишенное смысла для всех, кроме посвященных, бормотание. И зубодробительные термины и понятия, ясные, опять-таки, только этим самым посвященным. Двум посвященным.

Собравшаяся с духом Грэйнджер весьма знатно приструнила своего не в меру зарвавшегося кавалера, решившего вдруг, что раз ему Большое Озеро по-колено, то можно теперь и поприставать к главной Гриффиндорской Невинности. Рон это видел невооруженным взглядом, и все именно на это указывало. Начиная с идеально отмеренного расстояния, на котором друг от друга сидели Гарри и Гермиона (вот хоть сейчас линейкой меряй!) – ровная середина между «лучшие друзья» и «уже готовая оформиться ячейка Магического Общества» и почти что доходящее до «юные и пылкие влюбленные». И заканчивая взглядами: что чисто девичье-бессознательное «объект захвачен, операция завершена успешно, теперь можно и расслабиться» Грэйнджер, что вполне соответствующее возрасту и совершенно сознательное «а я все равно свое получу, пускай и позже» Поттера.

И покорно следуя за Джинни в Выручай-Комнату, Рон только предавался горестным мыслям о том, почему же ему до сих пор не удается точно так же сидеть вечерами в библиотеке с Чжоу, а все только приходится по вине Блэйз сталкиваться на переменках в коридорах с Луной Лавгуд.

Глава 44. Тьма сгущается

Май прошел очень быстро. Не прошел – прошмыгнул откормленной замковой мышью, успевшей только что уволочь с кухонного стола лакомый кусочек и скрыться в укромной норке. Раз – и нет ее, только самый кончик розового хвоста мелькнул в углу. А майский «хвост» еще и на последок очень хорошо «вильнул»: из-за последнего задания Турнира Трех Волшебников, которое должно было проходить в июне, сдвинулся график ежегодных экзаменов. Чемпионов все эти житейские мелочи, конечно же, не касались – их освободили от всех экзаменов вплоть до выпускного ЖАБА, а вот «простым смертным» пришлось несладко. Особенно тем, кто понабрал дополнительных курсов – сдачи по ним и переставили на злополучный конец мая и втиснули между экзаменами по основным предметам. А все ради того, чтобы к знаменательной дате – двадцать четвертое июля, день третьего тура – все экзамены были сданы, а все отчетные бумажки – поданы.

Первым в списке шли Прорицания – головная боль для, как минимум, трети студентов с третьего по седьмой курсы (включая тех несчастных, кто решился сдавать этот предмет на СОВ и ЖАБА). Пока одних мучила экзаменаторская комиссия, другие, в строго отведенное их курсу время выстроившись перед кабинетом профессора Трелони (на самом деле – рассевшись на ступенях под люком и обложившись справочниками и энциклопедиями), ожидали своей печальной участи. В их числе были и Рон Уизли с Драко Малфоем.

– Ну почему Трелони включила в список экзаменационных вопросов гадания по звездам? – возвел очи горе Рональд. – Нам-то это зачем? Главные звездочеты Магического Мира – кентавры. Вот им бы и оставили эту муть!

– Не муть, а наиболее точный тип предсказаний из всей той ереси, что вы изучаете, – Гарри, явившийся в качестве «группы поддержки», зевнул, прикрыв рот ладонью.

– Сам ты ересь, – вяло огрызнулся вышагивающий туда по лестничной площадке Малфой. – И вообще, Поттер, а что ты тут забыл? У вас же с Грэйнджер в самом разгаре подготовка к сдаче работы по нумерологии.

– Между прочим, еще и по Древним Рунам, – влез Рон. – И я тоже участвую.

– Ну да, на уровне держателя для свитков, – хмыкнул Драко. – Так, Поттер, не хочешь отбыть в сторону библиотеки? А то твоя гриффиндорская подружка уже, наверное, и не знает, чем бы ей заняться…

– Гермиона сейчас дооформляет все, – потянувшись, лениво произнес Гарри, – ну там – на беловик все переписать, схемки подклеить и тому подобное.

– А тебе такую сложную работу доверить нельзя? Руки отвалятся?

– После того как я случайно облил чернилами титульную часть свитка и наставил клякс на списке литературы, Гермиона меня отправила погулять.

– Уизел, да твоя неуклюжесть, оказывается, заразительна!

– Радуйся, что только моя, а не Долгопупсова, – буркнул в ответ Рон, не отрываясь от учебника по предсказаниям – пытался, наивный, зазубрить еще хоть что-нибудь.

– О да, тогда бы от Слизерина и камня на камне не осталось! – закатил глаза Драко.

– Слушай, Малфой, а чего ты вообще беспокоишься так? – прищурился Гарольд, пересаживаясь на самую нижнюю ступеньку и прислоняясь спиной к стене. – У тебя же вроде все схвачено, разве нет?

– А может мне всеобщее волнение передается? – смущенно пробурчал Малфой-младший, отворачиваясь к витражному окну.

– Ну как же! А у профессора Снейпа ты вчера весь вечер просто так торчал, – с ухмылкой ввернул Уизли. Учебник был с чистой совестью убран в сумку – исходя из мудрой поговорки «перед смертью не надышишься». – И никаких амулетов вы там, конечно же, не переколдовывали до самой ночи.

– Ну ладно, ладно! Я тоже беспокоюсь, что вопрос мне какой-нибудь не тот перепадет, – сдался Драко. – То же гадание по звездам, например. Ты по этой части прав, Уизел, там столько всего учитывать надо – и высоту над горизонтом, и угол наклона, и Мерлинову кучу каких-то непонятных коэффициентов… Гадость.

– Э, так ты же величайший провидец современности, чего беспокоиться-то? – насмешливо вздернул брови Поттер.

– Если бы эти прозрения случались тогда, когда нужно, а не когда там, высших сферах, кому-нибудь в ночной горшок на голову наденется… Вот ей Мерлин, проку больше было бы!

– Уизли, профессор тебя вызывает! – передали Рону сидевшие почти под самым люком когтевранки.

– Ну все, не поминайте лихом! – бледный, как подкроватная бука, случайно извлеченная на свет Мерлинов посреди бела дня, Рональд махнул на прощание рукой и со скорбной миной – будто на всю жизнь расставались! – и поднялся к люку в кабинет Сивиллы Трелони.

А оттуда уже «выпал» на негнущихся ногах Дэви Маркс – неописуемо счастливый и безмерно довольный тем, что уже отмаялся хотя бы с одним предметом. Весь праздник портила только робко наметившаяся хмурая складочка на лбу – бывший друг и товарищ Героя Магического Мира был чем-то озадачен.

– Да ну ее, стрекозу старую, и бред ее тоже! – решил вслух бравый гриффиндорец после кратких раздумий и поспешил в гостиную.

Гарри с Драко переглянулись.

– И что это было? – провожая взглядом Дэви Маркса, спросил Поттер.

Малфой почесал в затылке.

– У Трелони иногда случаются провидческие приступы. Совсем как у меня – ударит невесть с чего, и начинает говорить. Со стороны послушать – бред бредом, а ведь сбывается потом… Видимо Маркс и попал под один из этих приступов.

– Интересно, что он такого мог услышать?

– Предлагаешь догнать, прижать к стенке и пытать, пока не ответит?

– Малфой, ты все-таки слишком сильно нервничаешь.

– Да я учебник не открывал, дай Мерлин памяти, с декабря-месяца! – воскликнул Драко, вспугнув своим порывом раскаянья парочку мирно задремавших пятью ступенями выше пуффендуек, ожидавших своей очереди. – Да и тогда-то он мне совершенно случайно в руки попался – нечем котел прикрыть было.

– Ай-яй-яй, какое неподобающее отношение к такому важному предмету! – пожурил его Гарольд, мысленно прикидывая, во что бы вылилось аналогичная «почтительность», скажем, к Древним Рунам.

Этим же вопросом он задался уже на самих Древних Рунах, в то время как Гермиона отдувалась перед Бабблинг за них троих. Рон, как и предрек Малфой, исполнял функцию свиткодержателя, параллельно изображая на лице глубочайшую и напряженнейшую работу мыли – чтобы сразу было видно: не надо его спрашивать, он сильно занят. Во всяком случае – по данной работе спрашивать не надо. Рон ее, собственно, в полном и оформленном виде-то проглядел один только раз – перед тем, как в кабинет зайти. Развернул, наспех просмотрел первые две страницы, тут же свернул и передал Гарри с Гермионой. А потом долго про себя удивлялся – как они умудрились из совершенно простых и понятных, по его мнению, Древних Рун начудить какую-то пакость. И вполне бодро ее сдавать, пока другие (исключая Миллисенту с Панси, тоже взявших на себя проектную работу по Рунам и Нумерологии сразу) пишут годовую контрольную.