Текст книги "Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)"

Автор книги: Chirsine (Aleera)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 75 страниц)

– Вот и Снейп небось тоже голову ломает, – вздохнул Уизли, вместе с друзьями проходя в пустующему факультетскому столу. – Ме-ерлин, ну почему нельзя ужин хотя бы минут на пять раньше начать? Троллева пунктуальность! Как будто переломится кто-то, если мы поедим раньше! – пожаловался он, усаживаясь на скамью.

– Нет, он-то как раз голову на этот счет задумываться не будет, – отрицательно мотнул головой Малфой. – Раз Дамблдору что-то надо… То это чисто его, дамблдорово дело. Дело же крестного – ему требуемое предоставить.

– Слушайте-ка, а не кажется ли вам, что Снейп может знать о директоре… сами-знаете-что? – Рональд таинственно задвигал бровями.

– Сами-знаете-как и сами-знаете-куда, – насупился Поттер, которого все эти туманности и закавыристости явно не вдохновляли. – Ничего он не знает. Знал бы, не стал ко мне цепляться.

– Ну нет же, я не о Триаде, а о Дамблдоре! – прошипел Рон, честно пытаясь снизить голос. Праведное возмущение непониманием друга глубины и направленности вопроса этому не особенно поспособствовало.

– Все одно, – отмахнулся Гарри. – Знал бы про директора, сам бы и до всего остального догадался. А то тут, я так чувствую, Снейп готовится целую компанию организовывать по поискам о Триаде информации… хотя он и так вроде о них что-то знает… и скорейшем разрыве нашего с ним контакта, – завернул он под конец.

Малфой прыснул со смеху.

– Разрыва, ага. Контакта, – всхлипывая от смеха, выдавил он. – Сейчас, уже бежим. Так ему и дадут! Э-эх! – он утер выступившие слезы.

– Хвала Мерлину! Ну наконец-то! – воскликнул Рональд при виде возникших на столе золотых блюд с предполагаемым «содержимым» сегодняшней трапезы. – Наконец-то поем по-человечески… с самого утра во рту ни маковой росинки…

– А нечего было весь завтрак дрыхнуть! – Малфой, накладывая себе геркулесовую кашу, отвлекся на активные птичьи шебуршения под потолком Большого Зала: – Слушайте-ка, а что за…? Почта же обычно утром приходит!

– Фрочная коррефонденфия, – невнятно произнес Уизли, успевший набить рот свежими булочками. – Фа фон и Ракфас!

– Да вижу, вижу уже, – Гарри прищурился, наблюдая за неровным полетом кейнерила. – Принесла его нелегкая…

Потеровский птиц одним только внушительным щелком клюва разогнал уже привычных к его кейнерильей эксцентричности сов и спланировал на стол Слизерина – аккурат на небольшую свободную «посадочную площадку» между блюдом с печеной картошкой и соусницей.

– Чего тебе надо? – Гарольд недовольно воззрился на своего питомца.

Тот демонстративно потряс лапой с привязанным к ней кусочком свитка и тут же отскочил в сторону (чуть при этом не угодив хвостом в мясной гуляш), стоило только слизеринцу протянуть за ним руку.

– И что это такое? – Поттер нахмурился.

Ракшас прошелся пару раз туда-сюда, громко каркая и всхлопывая крыльями. Но, так и не дождавшись адекватной (по его птичьему разумению) реакции, самовольно стал вылавливать из супницы с гуляшом кусочки мяса.

– И как теперь оттуда есть? – возмутился один из старшекурсников.

– А вот так и есть, – вздохнул Гарри, подперев подбородок рукой и наблюдая за тем, как птиц стремительно опорожняет супницу. – Если еще останется что-нибудь потом… Ну что, теперь-то дашь отвязать? – обратился он к сыто покаркивающему кейнерилу. – Так, и что у нас тут? – углубился в чтение.

Ракшас, перед тем как его самым наглым образом шугнули со стола, успел утянуть пару сухариков.

– Поттер, ты его что, впроголодь держишь, что ли? – подозрительно спросил Джек Сандерс, провожая взглядом улетающего кейнерила.

– Да я его вообще даже не держу, – рассеянно отозвался тот, сминая в руках пергамент. – Мотается себе где-то, и то хорошо, что иногда почту приносит. Совсем от рук отбился… – Гарри коротко покосился на преподавательский стол и принялся уплетать за обе щеки ужин.

– Флуфай, а мофно мне… – Рон сделал мощное глотательное движение, – твой доклад по трансфигурации глянуть, а? Нам сдавать послезавтра, а у меня там и фестрал не валялся – как первые два абзаца еще на прошлой неделе написал, так только они и есть до сих пор.

– Он у меня в чемодане лежит. На самом верху. Если найдешь, то вперед, – Поттер пожал плечами, продолжая в ускоренном темпе наворачивать рагу.

– Э? – не понял тот. – А ты с нами разве не пойдешь в гостиную?

Гарольд отрицательно мотнул головой и продемонстрировал торчащий из сжатого кулака обрывок пергамента.

– Неужели твои ночные прогулки по территории школы разрешили на официальном уровне? – широко ухмыльнулся Драко.

Поттер громко засопел, мрачно буркнул в сторону Малфоя нечто типа «язык без костей, мелет все, что ни попадя» и собрался уже было направиться к дверям Большого Зала, как тот же самый Малфой его довольно ощутимо дернул за рукав мантии обратно на скамью.

– Стоять. То есть сидеть. Поттер, пока не скажешь, куда собрался, не пущу, – заявил он.

– Да, мамочка, уже бегу отчитываться. Галстук только, вон, приглажу, – съязвил в ответ Гарри.

– Поттер, я серьезно, – Драко поднял на уровень глаз волшебную палочку. – В этом году Мерлин знает что в школе творится. Родственнички мои, умертванцы, Моргана их побери, воду мутят. Дамблдор чем-то занят… Даже крестный с твоей мамашей и отцом моим в какие-то жутко секретные махинации ударились!

– А это еще из каких таких источников известно? – вылупился на него Рональд, позабыв о содержимом своей тарелки.

– Не важно, – отмахнулся Малфой-младший. – Так вот, я к тому веду, что больно неспокойно у нас. И если что-нибудь случится…

– Да ладно тебе! – закатил глаза Гарольд. – Уж со мной-то что случится?

– В самом деле, что тут такое с Поттером собирается приключиться? – с другого бока от Малфоя подсела Забини. – Драко, зачем ты его за мантию держишь, а?

– Блэйз, сделай милость, пойти и займись своими делами, – сухо произнес он.

– Обычно это Гарри у нас со всеми приключается, а не с ним что-нибудь, – буркнул себе под нос Рон.

– Прошу прощения? – повысила голос Блэйз, нахмурившись. Настолько явно и прямолинейно ее Малфой еще не «отправлял погулять».

– Говорю, пересядь куда-нибудь в другое место, – раздраженно отозвался Драко, поворачиваясь к ней в пол оборота.

И тут же оказался носом в своей тарелке с бульоном. А Блэйз, гордо вздернув подбородок, прошествовала за другой край стола.

– Ну ничего себе! – присвистнул Гарольд, переглядываясь с Роном.

Малфой-младший только многозначительно помалкивал, снимая с ушей теперь уже совершенно неметафорическую лапшу.

– Видимо, сегодня у нее эти… девчачьи… – начал он.

– Настроенческие флуктуации! – рассмеялся Уизли. – Так, Гарри, куда ты идешь-то?

– В Запретный Лес. Ремуса встречать, – коротко ответил он.

– Что-о? – Малфой-младший так и замер с одной из особенно длинных макаронин на пальце. – Куда-а?

– В Запретный Лес, – терпеливо повторил тот, поняв, что от объяснений перед друзьями не отвертеться, – встретить Ремуса Люпина.

– А сам он, без твоего присутствия… никак? – осторожно спросил Рональд, взглядом отыскивая на столе кубок с тыквенным соком.

– Полнолуние, – так же кратко, емко и эффектно произнес Поттер.

– Так вот оно что! – многозначительно протянул Малфой-младший. – К слову, мы профессора Люпина и не ждали уже – ты объявил, что он в начале нового семестра в школу прибудет…

– А сейчас тебе чем не начало? – поднял брови Гарольд.

– Ну… как бы не первая неделя уже… Начало февраля…

– Радуйся, что вообще хоть что-то будет, – отрезал тот, поднимаясь.

– Погоди, сейчас мы с Уизелом доедим, и вместе пойдем, – Драко оценивающе глянул на свою тарелку и завертел головой, выискивая почившему с миром ужину достойную замену.

– Никуда вы со мной не пойдете, – отрезал Гарри.

– Это еще почему? – нахмурился Рон.

– Во-первых, потому что нечего за мной хвостом ходить, – Малфой обиженно поджал губы, – а, во-вторых, потому что в Лесу вам в полнолуние делать ну вообще нечего. Смекаете или нет?

Те переглянулись и, будучи вынужденными согласится со здравыми доводами, молча закивали.

– Я на все вопросы ответил? Теперь-то можно идти? – раздраженно спросил Поттер, упирая руки в бока.

– Да иди уж, – притворно вздохнул Уизли, тихонько посмеиваясь. И добавил, мечтательно прикрыв глаза: – Наконец-то у нас ЗоТИ нормальное начнется!

Поттер на прощание махнул рукой и зашагал к дверям Большого Зала.

Он вышел в Холл и под неодобрительным взглядом Филча, ничего, впрочем, ему не сказавшего, вышел на улицу. На окрепший морозец. Гарри постоял немного на крыльце, глубоко вдыхая холодный ночной воздух, и прямо по сугробам направился к огибавшей хижину Хагрида кромке Запретного Леса. В принципе, можно было бы и без особого экстрима обойтись – лесничий неплохую тропку себе протоптал от самой двери до ступеней к главным дверям замка. Но холода Поттер не чувствовал в силу стечения обстоятельств под емким названием «полнолуние», а шастанье по сугробам с последующим попаданием снега всюду, куда ему заблагорассудится, вроде как было штукой веселой. Дурашливой такой. И до умиления глупой. Навроде идейки идти встречать в то же самое полнолуние крестного-оборотня. Но если прогулка по Запретному Лесу была хотя бы санкционирована сверху (и вообще сама идея была подана лично этим же самым «верхом»), то мелкие шалости можно было записать в сторону личного протеста. Против всего. Потому что хочется иногда попытаться плюнуть против ветра, надеясь при этом перехитрить закон подлости.

Снег был сухим, жестким и быстро утрамбовывался под ботинками. Едва слышно бормотал что-то перебирающий снежинки на колком насте ветер. И никого больше. Вечер, зима, холод и ясное ночное небо.

Гарольд снова ненадолго остановился. Повертел головой, не столько выглядывая вероятных преследователей (а то мало ли… и Драко с Роном может какая-нибудь интересная глупость в головы стрельнуть), сколько оценивая зимний хогвартский пейзаж. Зима не только холодная, но и снежная выпадала довольно редко, и полюбоваться было на что. Особенно, когда никто не мешал.

Шутливо пригрозив кулаком полной луне, большим бледно-желтым фонарем зависшей на небе и освещавшей сонную заснеженную землю не хуже каких-нибудь глобальных чар, Гарри затрусил дальше. Он уже собрался было завернуть к Хагриду – новостями поделиться и заодно кружку горячего чая выпросить, но потом решил, что зря беспокоить лесничего, ставшего очень нервно относиться к ночным прогулкам обоих Поттеров (как сообщали компетентные источники информации) после всего случившегося, не стоит.

В лесу снега почти не было. Точнее он был – на кронах деревьев, чьи очень часто и густо растущие ветви создали нечто наподобие естественной крыши. И только та сравнительно небольшая часть, успевавшая преодолеть заслон из веток, опускалась тонким пушистым ковром на гигантские древесные корни и землю.

На то, чтобы набрать приличную скорость передвижения по лесной «полосе препятствий», потребовалось время – с некоторой все ж таки непривычки (успел уже подзабыть, да и отвыкнуть) и из-за подошвы ботинок, во время бега хорошо и со вкусом скользящих на снегу. Поэтому прежде чем уже в куда более быстром темпе, чем прежнее «бодро», направиться вглубь леса, Гарольд успел порядочное количество раз пропахать лицом мерзлую землю. Без особых, конечно же, травм, но все равно вышло как-то обидно. Дважды он боковым зрением подмечал проносившиеся мимо силуэты кентавров – свою дозорную службу те несли беспрерывно: днем, ночью, летом и зимой. Только разве что состав патрулей менялся. И далеко не все из них были настолько хорошо знакомы с Гарольдом Поттером, чтобы, вот так запросто повстречав его зимним вечером посередь Запретного Леса, отпустить с пожеланием успехов в начинаниях на все четыре стороны. Поэтому судьбу искушать не стоило, и Поттер припустил еще быстрее.

На его счастье, особенно углубляться не нужно было. А почему именно «на счастье»… Не то чтобы ночная прогулка была в тягость (это уж как раз таки наоборот) или особенно донимал холод (помимо всего прочего, в Запретном Лесу еще и теплее было). Уж тем более не клонило Гарольда в сон или отвлекали какие-то посторонние дела. Но прогулка по Запретному Лесу зимой, да еще и до самых дальних его границ могла даже ему, почти каждой местной тварюжке известному Гарольду Поттеру, выйти боком. Поскольку именно в Запретном Лесу закон всеобщей зимней спячки срабатывал не так, как нужно. Мало того, что можно было наткнуться на какую-нибудь мирно дремлющую зверюгу и ненароком ее раньше времени разбудить, так ведь некоторые еще и сами целенаправленно шатались по Лесу на голодный желудок, выискивая себе из таких же «шатунов» кого-нибудь в качестве еды. Причем повылазили на свежий прохладный воздух да белый снежок, большей частью, именно те, с кем сталкиваться не хотелось категорически. Да и не только сталкиваться, сколько вообще даже слышать о них.

Мудрость, как известно, приходит с опытом. А опыт – это знания (или, что еще чаще, их отсутствие), проверенные в реальной жизненной ситуации. Вот поэтому-то Гарольд уже с большей осторожностью, чем, скажем, года два-три назад, когда он только-только добрался до возможности гулять по Запретному Лесу, хватался за такие крамольные идеи. Потихоньку начала давать знать о себе осторожность. И тот же вроде как начисто отсутствующий здравый смысл.

Договориться с оборотнем в период полнолуния о конкретном месте встречи может разве что только другой оборотень. И то – сомнительно. Но Альбусу Дамблдору было хорошо известно, откуда, каким путем и когда в Хогвартс прибудет Ремус Люпин (с известной и допустимой долей погрешности, само собой – не без этого), так что в этом плане у Гарри проблем не было. И не мешало даже то, что точных координат с точностью до фута Дамблдор ему дать не мог никак. В дело вступало обостренное обоняние: если, например, далеко не все шляющиеся по Запретному Лесу твари могли со своих дальних уголков учуять запах человека, то уж оборотень-то подобного себе чуял на многие мили вперед. Особенно, если запах не маскировался. Ну а дальше обязательно последует знакомство непосредственно с «объектом». Или предполагаемым противником – если встреча произойдет на территории одного из оборотней. А если чужак «в гостях» окажется мало того что несанкционированно, так еще и с дурными намереньями (а все они первоначально и до более близкого знакомства считаются таковыми), будут шкуру драть. И пойдут клочки по закоулочкам.

Все это Гарри знал только примерно и в общих чертах – несмотря на все обещания, никто так и не занялся всерьез его обучением, как очень юного, неуемного и несведущего во многих вопросах почти-оборотня. Хотя он не мог со стопроцентной уверенностью утверждать, что это не такой своеобразный метод воспитания. Навроде того специфичного способа обучения плавать: бросили с лодки посреди озера, а дальше плыви до берега как знаешь. Жить хочешь – доберешься уж как-нибудь. Вот и здесь ему волей-неволей на собственной же шкуре приходится узнавать некоторые вещи. Что, опять-таки, о-очень крупно обогащает его копилку различного рода опытом.

Особенно долго ждать Гарольду не пришлось. Он даже до нужного места добраться не успел – предполагалось, что он будет ждать Ремуса на одной из немногочисленных полян, где, благодаря открытости территории, ветры быстрее всего разносили всякие новые запахи. Остановиться же пришлось в нескольких деревьях от неровной лесной кромки, потому что в лунной тени маячил неясный силуэт с ярко-желтыми, светящимися глазами. А еще этот силуэт очень громко сопел своим огромным черным кожаным носом, втягивая новые запахи. Гарри ждал, переминаясь с ноги на ногу, пока оборотень выйдет на короткий участок лунного света, чтобы более или менее привычные к общей полутьме Запретного Леса глаза Поттера смогли увидеть более мелкие детали.

Это, вообще-то, в чем-то даже был жест доверия, так что его вполне можно было бы и не дождаться. Однако, видимо, опасности для себя от хлипковатого на вид и имеющего родственный запах слизеринца (причем, второе было куда более весомо – на зрение полагаться не стоило в таких вопросах) зверь не обнаружил и вполне спокойно подошел к Гарольду. И даже уселся напротив, снова поводя в воздухе носом и слабо елозя по снегу хвостом. Глаза его находились немногим ниже глаз самого Поттера – зверь почти не уступал в размерах уже известному в своей трансформе Греэйбеку. Те же, пожалуй, футов шесть в холке. Отливающая в лунном свете рыжим с проседью шкура. И не по-звериному умные глаза. Не знай Гарри, что крестный возвращается с общеоборотнической сходки, длившейся уже несколько месяцев подряд, решил бы, что тот принял Волчье противоядие.

«Щенок Серошерстного».

Это было до странности просто – то, как глухой низкий рык сам собой сложился во вполне определенное понятие. Как будто сквозь пелену шума неожиданно четко проступили слова.

«Одна стая».

Оборотень бодро вильнул пару раз хвостом, будто бы раздумывая.

«Младший брат», – наконец определился он, чихнул, тряхнув мохнатой головой, и мирно ткнулся носом в плечо Гарольда.

Слизеринец даже удивился, насколько просто и быстро все разрешилась. Возможно помогло то, что в далеких и неясных для зверя человеческих воспоминаниях, он был крестным Поттера. А возможно быть дело действительно только в запахе. Ведь раз сам Ремус только нечеткими обрывками помнил то, что он делал в полнолуния, то могло оказаться и так, что и преобладающие сейчас над его разумом заглушали воспоминания о человеческой жизни.

Гарри осторожно погладил оборотня по носу – как бы все же руку за наглость не оттяпал – и даже рискнул почесать за ухом. Возражений вроде бы не возникло.

– Н-да, что-то мне подсказывает, в Хогвартс нам сейчас идти смысла нет, – пробормотал юноша, продолжая почесывать зверя за ухом.

«Охота?», – предложил оборотень, широко зевая. Поттера окутал теплый пар его дыхания, остро пахнущий кровью и свежим мясом.

– Да ты уже поохотился похоже, – слабо улыбнулся слизеринец. – Или все еще есть хочешь?

«Не голод. Учить младшего брата», – волк убрал голову с плеча Гарольда и приоткрыл пасть в своеобразной улыбке, демонстрируя здоровые, в палец длиной клыки.

– Учить? На местных монстров охотиться будем?

«Легкая добыча. Как раз сойдет», – еще шире улыбнулся тот. Снова чихнул и опустил голову, пару раз проведя лапой по носу.

…Вернулся в замок Гарри только на следующее утро, аккурат к завтраку. Причем сам даже плохо помнил, как именно добрался до Большого Зала. Почему-то его не оставляло ощущение, что помог ему в этом Ремус. Ну или точнее – его волчья ипостась. Как минимум, из леса до хижины Хагрида донес. А там вымотанный ночной охотой Поттер, засыпая на ходу, едва-едва добрался до ступеней к главным дверям Хогвартса. Показался на глаза общественности в Большом Зале, поковырял вяло омлет в своей тарелке и ушел в факультетскую гостиную. Не за сумкой с учебниками, как думали некоторые, а банально отсыпаться.

Слизеринцы, глядя на своего уморенного старосту, только головами качали.

Для того чтобы привыкнуть к новому на ближайшую неделю режиму дня Гарольду пришлось над собой и своим графиком основательно поработать. И заодно попрерпираться с недовольными подобными выкрутасами друзьями. Впрочем, Рон Уизли быстро обнаружил в ночных прогулках Поттера выгоду для себя-любимого и такой таинственной абстрактности как «благо зельедельческой науки».

– Вот, держи, – запыхавшийся Гарри, добиравшийся до четвертого этажа на своих двоих, вытащил из сумки тоненькие и длинные подозрительного вида свертки. – Эй, а Флитвик где? Я боялся, что опоздаю, несся сюда сломя голову, а он не пришел еще?

Драко Малфой только пожал плечами и углубился в чтение заданного им в качестве домашнего задания параграфа. Точнее, пытался его выучить прямо перед занятием, потому что сделать это заранее не позволяла вездесущая и вечноналичествующая малфоевская гордость. Ну и лень, само собой. А заодно и желание как-нибудь разнообразить учебные будни.

– Опаздывает – вот и ладненько, – промурлыкал он себе под нос, перелистывая страницу.

– Ну и что тут у нас? – Рон с интересом разглядывал принесенные ему пожухлые травки, завернутые в отдельные обрывки пергамента. – Ух ты, Гарри! Да ты просто сам Мерлин Великий!

– Ну а ты как думал? – ухмыльнулся тот, приваливаясь к стене. – Моргана подери, от самого Запретного Леса до гостиной, а потом от нее – сюда. И все за пятнадцать минут. Слушайте-ка, я тут ненароком новый мировой рекорд не поставил, а?

– Фуу! Уизел, убери немедленно! – Драко поморщился, зажимая нос. – Живо убирай то, что у тебя тут развонялось так! Или сожги лучше – мне с тобой на Чарах сидеть…

– Сам ты развонялся! – оскорбился в лучших чувствах Рональд. – Это же такая редкая штука, – и с фанатичным блеском в глазах сунул ему под нос один из свертков, – «Подкорная семидневка». Собрать ее можно только в течение семи дней, вычисляемых строго по лунному календарю… Мерлин! Гарри, спасибо огромное!

– Бее… убери ты свою гадость! – Малфой отошел на несколько шагов. – Какая мне, к Моргане, разница, что это там у тебя? Убери, говорю!

– Это не гадость, идиот, а уникальное растение! – пытался втолковать ему Уизли, вовсю размахивая перед лицом изрядно позеленевшего друга свертком с искомым «уникальным ратсением». – Хотя нет, вру, не растение. Нечто среднее между древесным грибом и плесенью. Ее вывели еще средневековые алхимики…

– Кстати, еще кое-что забыл, – прервал его монолог Гарольд и снова зашарил по сумке. – Не знаю, насколько правильно я, правда, ее вырезал… Ты же что-то там про пленку говорил, ага? Ну, ее еще срезать надо было, потому что она быстрее всего портиться… Вот, – на этот раз на свет мерлинов был извлечен сверток побольше, весь насквозь промасленный и с подозрительными расплывчатыми бурыми пятнами. – Уф, нет, ну почему нельзя было первым уроком поставить Травологию? Мне бы так бежать не пришлось…

– Печень Остроуха? – Рон, с видом ребенка, получившего на Рождество долгожданную и заранее горячо любимую игрушку, зашмыгал носом. – Гарри, дружище, я тебе по гроб жизни обязан теперь, честное слово!

– Ты еще разрыдайся, – мрачно буркнул Драко. – Два маньяка… Стоят тут, на требуху какую-то чуть ли не молятся…

– Не святотатствуй! – Рональд ткнул в его сторону блестящим от масла на свертке пальцем. – Вот это вот, чтоб ты знал, неуч проклятый, настоящее сокровище, которое… у-ух, Гарри! – он чуть ли не светился от счастья. – Я просто не знаю, что сказать! А, погоди, это… – отвернул уголок пергамента, приоткрывая для обзора его содержимое.

– Угу, все как ты сказал. Пергамент предварительно вымочить в его желчи…

– О, М-мерлин! Я скоро вернусь, – слабым голосом произнес Драко, со всех ног бросаясь в сторону туалета.

Двое друзей недоуменно посмотрели ему в след, пожали плечами и углубились в вопросы хранения и использования печени Остроуха.

…Главный же вопрос, беспокоящий Гарри Поттера еще с середины осени (а то и пораньше) и откровенно мешающий ему вовсю беззаботно налаживать личную жизнь, прояснить удалось далеко не сразу. Возможность поговорить на крайне болезненную тему появилась только после того, как Ремус Люпин вернул себе человеческий облик и, проведя еще несколько дней в Больничном Крыле, наконец-то устроил у слизеринцев первый за почти что полгода урок Защиты от Темных Сил.

После того как прозвонил колокол, означавший окончание занятия, и в кои-то веки довольные занятием слизеринцы направились в сторону Большого Зала, обсуждая заданное на дом, Гарри подошел к крестному.

– Ремус? – он кашлянул пару раз, привлекая к себе внимание.

– Слышал, ты успел на себя роль преподавателя примерить? – Люпин, заполнявший журнал, поднял голову и улыбнулся. – Ну и как тебе, коллега, с преподавательской точки зрения, мой урок? – он со смехом взъерошил волосы на голове крестника.

– Обалдеть! – с чувством выдал Поттер и для верности продемонстрировал большой палец. – Ты не представляешь, как нам нормальных занятий по «Защите» не хватало! Это просто ужас какой-то… И, кстати, спасибо тебе за охоту, – он с улыбкой склонил голову на бок, – чтобы меня кто-то так по Запретному Лесу гонял – такого еще не было. На следующий день едва ползал, но позитива и восторгов просто массы, честное слово.

– Охота? – задумчиво хмурясь, переспросил Ремус. – Мы… охотились?

– А ты разве не помнишь? Даже так, отрывочно?

Крестный покачал головой.

– А как же тогда со всеми этими вашими… – Гарольд неопределенно повел рукой, – решениями на Совете Стай?

– Тут все немного иначе обстоит. Все, что связано со Стаей, я помню даже в своем человеческом обличии, – со вздохом пояснил Люпин, поднимаясь со стула. – Это… как бы тебе сказать… ключевое понятие. Его заглушить не может ничто, – он обнял крестника. – Но это все вопросы второстепенные. В первую очередь, ячень рад тебя видеть, Гарри. И знать, что с тобой все хорошо, что ты с друзьями опять не ввязался в какую-нибудь сомнительную авантюру.

Поттер тихо хмыкнул и обнял Ремуса в ответ.

– И я очень рад, что ты наконец-то вернулся с этого своего Совета Стай.

– К сожалению, он не мой. Иначе бы удалось избежать целого ряда проблем. А так, увы, ничего хорошего мы пока не добились, – заметив, как после его слов нахмурился Гарри, Люпин поспешил добавить: – Но и ничего катастрофического тоже не случилось. Старейшины все еще держатся и отвечают отказом на все предложения Грэйбека об объединении стай…

– «Предложения», ха! – фыркнул Гарольд, отстраняясь. – А то он может предлагать… постой-ка, Ремус, что это значит? Грэйбек хочет объединить все стаи?

– Так профессор Дамблдор ничего тебе не сказал? – поднял брови он. – Я думал, что вы уже давно в курсе.

– Он нам ничего не сказал, – медленно произнес Поттер, резким, дерганым движением поправляя сползший с плеча ремешок сумки.

– Видимо, он так посчитал нужным, – в голосе крестного слизеринцу явственно послышалось напряжение. – Ну а значит, и я не буду нагружать тебя лишними проблемами, Гарри. Думаю, достаточно будет знать, что все находится в относительном порядке и беспокоиться нам пока что не о чем. В любом случае, у меня нет возможности вдаваться в детали…

– Потому что Дамблдор запретил?

Люпин остановился у самых дверей в коридор. Потоптался на месте, переложил из руки в руку классный журнал и наконец ответил:

– Есть запреты, имеющие силу куда большую, чем слово профессора Дамблдора. Стая, Гарри, и ее правила.

В коридоре послышались быстрые шаги, и кто-то, очень торопившийся зайти в класс, едва не заехал дверью Поттеру по носу.

– Ох, Гарри, ты в порядке? Все хорошо? Нимфадора, будь, пожалуйста, повнимательней, – Ремус укоризненно посмотрел на смущенную девушку.

– Извините, Ремус, Гарри, я жутко неуклюжая, – виновато улыбнулась аврор, разводя руками. – Я тут спросить кое-что хотела… – смущенно начала она.

– Гарри, ты там уснул что ли? – из-за ее спины показалась рыжая макушка Рона. – Или решил голодовку объявить? Обед нас уже заждался!

Поттер фыркнул и демонстративно закатил глаза.

– Кому – что. Да иду я. Иду. Кстати, Ремус, – он обернулся на пороге. – А ты ничего странного не замечал в последнее время? Скажем, запахов каких-нибудь странных? Скажем, от профессора Грюма?

Люпин нахмурился, припоминая что-нибудь подозрительное.

– Вроде бы ничего такого, а почему ты спросил?

– Да так, ничего особенного. Ладно, до встречи, – Гарольд прикрыл за собой дверь и повернулся к ожидающим его Драко и Рону: – Ну что ж. Либо мы все конкретно что-то упускаем, либо прав был Сорвин, и все это параноидальные бредни… Малфой, ты меня слушаешь вообще?

– А? Вроде бы, – задумчиво отозвался Драко, сверля взглядом дверь в кабинет Защиты от Темных Сил. – Как думаете, а откуда Тонкс может знать твоего крестного, Гарри?

– Да какая к Мерлину разница! – возмутился Поттер. – У нас тут такое…

– Нет, это все-таки странно, – продолжал рассуждать вслух Малфой-младший. – И что ей может быть от него надо?

– Вот ведь, а? – многозначительно хмыкнул Рональд. – Ладно, пошли в Большой Зал.

– Эй, вы двое меня даже не слушали, правда ведь? – убито переспросил Гарри.

– Дружище, на голодный желудок все новости плохи, – Уизли хлопнул его по плечу. – И вообще, смотри на мир позитивнее.

– Я так и понял, – вздохнул тот, снова поправляя ремень сумки на плече и направляясь к Залу Лестниц следом за друзьями.

* * *

Подготовка ко второму испытанию Турнира шла полным ходом. И в какой-то подозрительной информационной изоляции для окружающих. То ли Фадж решил, что привлечение Триады и основных аврорских сил для проверки общего благополучия проведенных работ себя не оправдало, то ли еще что-то хитрое и заумное ударило Министру в голову, но секретность он решил поддерживать до самого конца. Точнее до того момента, пока не выяснилось, что погода организаторов собирается очень крепко и сильно подставить – близился конец февраля, а потепление все не наступало. И при весьма серьезной даже для здешних мест минусовой температуре как-то неубедительно звучали слова о том, что отвратительный холод тоже можно счесть одним из условий «проверки на прочность» характеров (да и всего остального) Чемпионов. Особенно в контексте четко фигурирующих во втором испытании связей самого задания тура с Большим Озером. Ну не радовало как-то это все.

От большого ума решили растянуть над озером максимально возможный по соотношению «сила чар – радиус действия» купол согревающих чар. Казалось бы – что может быть проще? Так нет ведь, буквально через несколько часов, когда довольные результатом организаторы уже собирались отбыть на распитие горячего чая и еще чего-нибудь покрепче, «всплыла» к поверхности срочно собранная делегация морского народа, коротавшего в Большом Озере на правах постоянных жителей вот уже не первое столетие. В срочном порядке вызвали Дамблдор – единственного, кто был в состоянии разобрать невнятно-гневное бульканье и расшифровать и так в общем-то весьма однозначные потрясания трезубцами. Директор Хогвартса давать прямой и дословный перевод оказался напрочь, объясняя это тем, что закаленная в канцелярских боях психика дорогих его сердцу министерских работников такого шока не выдержит. И вообще, джентльмены так не только не выражаются, но и вовсе слов таких не ведают. Вкратце же проблема была обозначена очень просто: из-за натянутых над озером согревающих чар вполне могут раньше времени созреть ждущие своего теплого весеннего часа икринки. А это не только весь цикл жизни подводных жителей собьет, но и грозит страшной катастрофой – маги-то до самого потепления чары держать не будут. Как поставят, так и снимут когда им одним надо будет, а о судьбе вполне вероятно померзнувших икринок никто даже не задумается…