Текст книги "Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)"

Автор книги: Chirsine (Aleera)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 75 страниц)

Похоже, ее ничуть не беспокоило то, что в свете факелов, находившихся не так уж и близко, степени аккуратности заточки когтей оценить достаточно проблематично.

Хотя… фактически ну кошка же. Пускай и наполовину.

– Ладно, – сдался Гарольд. – Ладно. Разгадка – смерть. И это же меня ждет в конце сегодняшнего пути, – скучающим тоном произнес он.

– Правильно, – важно кивнула сфинкс. И, поднявшись с места, прошла чуть назад – к расширению в лабиринте, специально предназначенному для того, чтобы она могла в нем разлечься и освободить хотя бы пару футов свободного пространства. – И помни: самый простой путь чаще всего бывает самым верным.

– Ну уж куда вернее-то, – недовольно пробурчал Гарри, быстро проходя мимо.

Нет, суеверным он не был, да и не положено магам такой ерундой страдать – какие тут к Мерлину суеверия, когда и так все возможно?

Но вслух признавать, что в конце лабиринта (в конце тура? В конце сегодняшнего дня вообще? Да Мерлин разберет!) его ждет нечто столь же неприятное и равнозначное, как «Авада Кедавра» в лоб, это уж как-то…

Ну не вдохновляет на дальнейшие подвиги совершенно!

Еще через два поворота Гарри от мысленных проклятий в сторону оставшейся далеко позади сфинкс перешел уже к ругательствам в полный голос – вместо здравой подозрительности благодаря третьей загадке в нем в полную силу разыгралась фирменная наследственная паранойя. Та самая, которую в себе холил, лелеял и культивировал Джеймс, а до него и многие-многие поколения столь же неадекватных предков.

И Гарольд теперь разве что не от собственной тени шарахался с поднятой наизготовку палочкой и вертящимся на языке Непростительным.

Что, впрочем, было в какой-то степени оправданно – количество ловушек на квадратный фут возрастало пропорционально пройденному пути. И магический кустарник, из которого были выращены стены, шумел больно подозрительно. И редкие факелы больше чадили и искрили, чем давали свет. А тратить палочку на «Люмос», что лишит возможности приложить противника каким-нибудь увесистым проклятием, не очень-то хотелось.

И вообще было сумрачно, прохладно, тихо и неуютно.

Хмурый и уже откровенно передергавшийся к этому времени Поттер остановился, глубоко вдохнул и выпалил на весь коридор:

– Моргана же вас всех за ногу да со шпиля Астрономической башни побери!

После того, как эхо в третий раз донесло «за ногу и со шпиля», стало ощутимо легче. И нервы отпустило.

И нагнетание обстановки сначала Дамблдором (чтоб ему пусто было, чертовому старику!), потом Каркаровым (и этого туда же, нашелся тут!), а потом и Грюмом (чтоб он упился своим Огденским вусмерть!) показалось сущей ерундой.

Ну предсказала сфинкс и предсказал. Мало ли какая дурь в ее голову придет? Она вообще в первую очередь не разумное магическое существо, а женщина. Что всю разумность автоматически уводит в минус.

Так что все, хватит глупостями заниматься.

Вернувший себе бодро-обозленный на весь белый свет настрой Поттер со всего размаху впечатался посреди прямого, как стрела, коридора в невидимую преграду.

Послышала звон бьющегося стекла. Но ни осколков, ни какого-либо еще подтверждения тому, что он опять вляпался в какую-то ловушку, не последовало.

Не было времени особенно долго ждать, когда же чары наконец сработают и можно будет понять, в чем, Моргана задери криворуких инженеров лабиринта, дело – Гарри знал, что он уже изрядно подзадержался с отгадыванием загадок сфинкс. А это означало, что придется довериться собственной гипотезе о том, что кто-то таки напутал и разместил рядом две несовместимые ловушки.

Ну и заодно простенькому заклинанию проверки, которое – ну кто бы сомневался! – ничего не показало.

Гарри на всякий случай постоял еще некоторое время на месте, озираясь по сторонам (две из которых все та же густая листва) и ожидая в любой момент чего-нибудь этакого на свою голову за разгильдяйство.

И, так и не дождавшись мало-мальски заметной магической реакции на свое присутствие, шагнул вперед.

И лабиринт мгновенно погрузился в густой молочно-белый туман.

Глава 47. Поттер в Зазеркалье

Первым, что пришло в голову, была, конечно же, проклятущая сфинксова загадка. Но паническое «Моргана побери, неужели я умер?» практически сразу перебило здравое и холодное «Ну что за бред?».

Хотя бы потому, что тем самым светом это место быть никак не могло. Уверенность Гарри, как вкопанного замершего в густом непроглядном тумане – руку протяни и волшебной палочки уже не видно, – основывалась на отложившихся в памяти заметках из трактатов об умертванской магии. Не то чтобы в них конкретно и подробно описывалось, как и кто именно встречает свежепреставившегося мага «на той стороне», но кое-какая информация содержалась – умертванцы все-таки с потусторонщиной знались на «ты». И не только потому, что с высокой регулярностью призывали духов, поднимали из земли мертвяков и оживляли – в прямом смысле, без трансфигурации и «обычных» чар – всякие вещи.

Например, в селениях Умертвия в Восточной Сибири (Главная ветвь клана до фанатичного блеска в глазах обожала огромные и, фактически, безлюдные пространства, на которых можно спокойненько расселиться и творить все, что их больным разуму и духу вздумается), помимо массового наплодения мелких духов всяких видов и размеров (они же – домовые, лешие, кикиморы и прочие результаты работы фантазии магов), до одури обожали утварь оживлять.

Казалось бы, что такого в том, что ползет себе по разбитой проселочной дороге кадушка с колодезной водой, ползет и напевает что-нибудь под несуществующий нос? А потом к ней присоединяется еще одна, а потом скачет к ним растрескавшееся коромысло и грузно ковыляет бочка со стираным бельем. Собравшись же вместе посреди поля, вся эта компания начинает бурно обсуждать хозяйскую жизнь и новости из ближайшего оплота маггловской цивилизации.

А потом к ним присоединяется дряхлый трактор, оставшийся от не прижившегося на землях магов колхоза, и начинается настоящее веселье.

Ну и что тут такого? Да вроде и ничего.

А магглы почему-то пугались.

Хотя им исключительно везло – или не везло, что уж как посмотреть – пропадать в этих милых деревеньках с концами. Иначе вместо более или менее сносной участи быть третьей поварешкой с четвертого крючка у какой-нибудь добродушной хозяюшки и ужином для ее же семейства на ближайшие пару дней, их ждало бы долгое и безрадостное коротание отпущенного века в ближайшей психиатрической лечебнице.

В имевшейся у Фицджеральда Сорвина в заначке умертванской литературе это все описывалось достаточно подробно и красочно. Даже процесс кратковременного отбытия на тот самый свет, пребывания там и утаскивания с собой обратно за компанию кого-нибудь еще.

Так вот, никакого белесого тумана, по ту сторону не подразумевалось. Там вообще все выглядело совершенно иначе, причем, утверждалось об этом далеко не в одном источнике, что могло в определенной степени послужить гарантом правдивости информации. Ну, более или менее – если разные, зачастую незнакомые друг с другом и работами друг друга маги пишут о сходных вещах, о чем-то это да говорит.

И вообще, с точки зрения здравой логики можно было предполагать, что этот самый тот свет для всех одинаков… Ну и Гарри пока не стоит ожидать немедленной радушной встречи с его обитателями.

«Люмос» ничего конкретного кроме собственной тени не давал, да и вокруг было достаточно светло. Точнее – белым-бело. И туманно.

В принципе, можно было заподозрить и наличие какой-то сложной иллюзии навроде более высокого уровня чар пространственной ориентации. То есть, по сути, Поттер все еще находился в лабиринте, но просто этого не осознавал.

– Нет, это уж как-то слишком просто, – пробормотал себе под нос он, все еще не двигаясь с места и держа палочку наготове.

– К чему бы это не относилось, согласен целиком и полностью, – неожиданно раздался голос над самым его ухом.

Гарольд аж подскочил и тут же завертелся на месте, пытаясь разглядеть в тумане хоть что-нибудь и срочно это самое «что-нибудь» угостить замечательным связывающим заклинанием. Ну или оглушающим на крайний случай.

– Не крутись ты так, – посоветовал голос. – Голова же закружится!

Определенно, если это и была иллюзия, то какая-то особо изощренная. Таких в лабиринт Турнира Трех Волшебников ставить не должны были явно – из особо гуманных соображений.

А еще это могли оказаться какие-нибудь случайно (ну как же, у авроров либо «ой, я случайно!», либо «простите, я не нарочно!», что в сущности одно и то же) не снятые чары пространственного перемещения. Что было уже гораздо хуже.

Или и вовсе чары межпространственного хранилища, что было ну уж совсем отвратительно и мгновенно подводило к ответу на третью загадку сфинкса. Потому что создавались подпространства относительно ненадолго, с целью выгрузки в них на время – например, в ходе строительства – какого-то очень большого и громоздкого объекта, который потом требовалось водрузить на то же место, но чтобы вокруг него уже, скажем, был возведен целый дворец, и обязательно красоты неписанной и богатств невиданных.

Стандартное для таких случаев решение.

Маленькая и удобная лазейка для ленивых, если только к лени комплектом не шла слабая память. Потому что живым людям в эти «дырки» попадать не рекомендовалось – найти проход в такое подпространство без постоянного удержания в памяти точных координат и еще целой массы данных было невозможно.

Ну и конечно только Гарри Поттеру могло настолько повезти, что он попал не просто в ловушку, а в…

– Не беспокойся, это не результат аврорской забывчивости и расхлябанности, – успокоил его голос.

Ну да. В подпространствах обычно невидимых собеседников не наблюдалось.

– Одну минутку, – попросил голос, судя по всему, каким-то образом выяснив, что Поттер успокаиваться никак не собирается и на конструктивную беседу или хотя бы благожелательное молчание не настроен. – Сейчас туман разгоню – старая привычка просто, не сообразил сразу.

И действительно разогнал.

В определенных границах.

Вокруг Гарольда образовалось свободное пространство – цилиндрический столб, лишенный тумана и уходящий куда-то в белую-белую и окруженную все тем же туманом высоту.

Под ногами обнаружился каменный – к сожалению, тоже белый – пол. Скорее мраморный, судя по тоненьким сероватым прожилкам.

Напротив Поттера прямо на полу, скрестив ноги по-турецки, сидел он сам. В слизеринской форме, с палочкой в руках и валяющейся рядом сумкой, из которой торчал уголок бордовой корочки учебника по трансфигурации за четвертый курс.

– Flagrum! – Гарри резко взмахнул палочкой, надеясь, что общий эффект внезапности свое дело сделает, и это нечто, спокойно рассевшееся в нескольких футах от него, не успеет среагировать.

Фокус не прошел.

– Неплохо, – оценило оно, легко отклоняя заклинание. – Главное – быстро и неожиданно, – и одобрительно показало большой палец. – Но не сработает. «Авада Кедавра» – тоже. Мои соболезнования, – саркастически добавило оно.

– А что тогда сработает? – машинально спросил Гарольд, прикидывая в уме, можно ли что-нибудь сделать, и если можно, то как.

– Для начала – сесть и все обсудить, – делано пожало плечами оно – Гарри передернуло от наблюдения за собой же со стороны – и указало перед собой. – Садись. Поговорим. Могу даже чаю предложить. Или еще чего-нибудь.

– Нет спасибо.

– Травить не буду, не волнуйся, да и к тому же…

– Пол холодный, – оборвал нечто Гарри. – Сидеть вредно.

Отражение, как окрестил он про себя существо напротив, озадаченно посмотрело на ровный, без единой трещинки мрамор.

– Послушай-ка, и вправду, – оно растерянно почесало в затылке.

Поттер снова дернулся – видеть знакомые жесты, исполняемые самим собой, стоя при этом в сторонке… Это было еще хуже чем с Анголом и дупликацией. Там хотя бы такого мерзкого психологического пост-эффекта не было. Зато голова после обычного «сеанса» дупликации болела. Сильно.

А тут – вообще ничего.

– Тогда что предпочитаешь? – Отражение поднялось с пола и отряхнулось. – Пуфик? Коврик? Кресло?

– Предпочитаю убраться отсюда, – лаконично ответил Гарольд, стараясь смотреть в другую сторону – так выходило проще и спокойнее. И не хотелось рискнуть и таки попробовать нечто вроде Смертельного проклятия. А то и вовсе сразу применить «Молитву», а там уж будь, что будет.

– Это конечно можно устроить, – понимающе закивало оно, – но не сразу. А пытаться против меня использовать чары навроде «Молитвы» или «Проклятия» не советую, – будто читая мысли Поттера, добавило Отражение. – Пустая трата времени. Заблокирую магию – и все.

– А сам ее не лишишься? – Гарри все никак не мог решить, какую линию поведения ему выбрать – ситуация-то шоковая. Когда еще он нос к носу с самим собой окажется, и это не будет ни бредом, ни результатом использования кем-то Оборотного зелья, ни иллюзорной магией, ни чем-либо иным.

– Так это же не чары «Barathro Donare» будут, я только тебе колдовать не дам, себя-то зачем ограничивать? – оно закинуло руки за голову и растянулось на полу, словно это не холодный мраморный пол был, а зеленая лужайка, и сверху еще солнышко пригревало.

А оно и пригревало.

И вместо унылого белого тумана во все стороны до горизонта расходилось поле с редкими деревцами. Одно из которых как раз давало тень на Гарри и валяющееся у его корней Отражение.

– Что это была за магия? – не утерпел Поттер.

Раз пытать и убивать его пока никто не собирался, а так же стирать память с личностью и творить всякие прочие непотребства, можно оглядеться, попробовать на зуб сочно-зеленую травинку, прищуриться на солнце и поковырять носком ботинка землю.

И удивиться происходящему. Воистину, пути Магии неисповедимы.

– Пра-а-авильный вопрос! – Отражение продемонстрировало ему большой палец. – Собственные мысли на этот счет?

Гарольд стянул мантию чемпиона – солнце откровенно припекало – и, расстелив ее на земле, уселся сверху. Предварительно пришлось нащупать в кармане запасную порцию Оборотного зелья и отложить флакончик в сторону, чтобы ненароком не придавить. А заодно и положить под руку волшебную палочку, чтобы, случись что, тянуться было не далеко.

– Если это не иллюзия… – начал он перечислять.

– Та-а-ак!

– …и не чары пространственного переноса…

– Ага-а-а!

– …и не дополнительное измерение…

– Вот тут, конечно, вопрос остается открытым, но в целом – дальше.

– …то ловушек иного типа я просто не знаю, – сдулся Гарри.

Отражение фыркнуло.

– Знаешь, ты просто не подумал как следует.

– Это еще почему?

– Я – это ты, – заявило Отражение, подтверждая, в общем-то, всем известную истину. Гарри и так видел, что выглядит оно ну в точности как он сам. Но выводы из этого оно делало довольно странные: – Раз я-как-ты знаю, то и ты сам должен знать. Ну, хотя бы догадываться.

– Нет, ну мало ли что ты можешь знать или нет. То, что мы внешне похожи, еще не…

– Секунду, – оно село. – Я что-нибудь про внешнее сходство говорил?

– Сам же сказал, что ты – это я… – нетерпеливо начал Гарольд.

– Я – это ты, – прерывая его, монотонно повторило Отражение. – Выгляжу так, как выглядишь ты. Знаю все, что знаешь ты. Думаю так, как думаешь ты. Полная копия, исключая некоторые частные моменты. Привет, Поттер, – оно помахало рукой, изображая приветствие, – будем знакомы.

А тот, собиравшийся был развить свою мысль дальше, замер с раскрытым ртом, не зная, реагировать на такие новости.

Одно дело, когда какой-нибудь метаморф или просто магическое существо – да, Мерлин великий! – даже самый захудалый маг с помощью Оборотного зелья принимает облик кого-то другого. Внутренний мир объекта копирования в таком случае никто имитировать не может – если только, конечно, не был знаком с жертвой достаточно долго и не успел ее как следует изучить.

С такой тварью, как это Отражение, Гарри столкнулся впервые.

Ну и какого, собственно, Мерлина тут творится?

– …Поэтому против меня бесполезно пытаться применять какие-либо чары из твоего арсенала, Поттер – успею чем-нибудь похлеще залепить в ответ еще раньше, чем за палочку схватишься, – Отражение подперло подбородок рукой. – Так как, хочешь? Тогда сами собой отпадут терзания на тему использовать против меня магию или нет.

– Предлагаю оставить это в качестве крайних мер, – напряженно произнес Гарольд, внутренне подбираясь.

Если Отражение действительно способно на подобное, плюс ко всему уже имеющемуся, то шутки с ним плохи. И ситуация плоха. И вообще все плохо, но хорошо при этом только одно – с Поттером все еще намерены разговаривать. А это значит, что не только сразу не убьют и не замучают насмерть, но и есть весомые шансы вызнать что-нибудь полезное.

Нужно тянуть время. Столько, сколько получится. И там уже держать ушки на макушке и искать лазейки.

– Вот как теперь заговорил-то… – Отражение поцокало языком. – На попятый пошел. И думаешь, раз все еще сидишь здесь, напротив меня, еще есть какие-то шансы. Они есть. Пока я хочу, чтобы так было. И пока я хочу, чтобы ты мог что-то выяснить.

– Ладно, – Гарольд поднял перед собой ладони в защитном жесте, – как скажешь. Готов цивилизованно, как нормальные, здравомыслящие люди, обсудить ситуацию.

– Люди, – оно в задумчивости склонило голову набок. – А ведь правильно… Что касается твоего вопроса – мы находимся в параллельном измерении определенного свойства. Магический карман, навроде тех, что создают министерские маги. Только имеющий безграничную длительность существования.

Гарри присвистнул, представляя, сколько на такую штуку должно было магической энергии уйти. И продолжало уходить. И откуда она должна в таких количествах браться, потому что даже оставшегося у них с первого курса Философского камня хватило бы только ненадолго.

– Упреждая твой вопрос, я магически замкнут сам на себя. И поскольку обмена с миром извне нет – система циркуляции магии полностью стабильная и без потерь.

Поттер даже свистеть не стал. Просто попытался прикинуть, как такое возможно и кто бы на такое решился, и в плане нарождения гениальных идей сдулся окончательно.

– Ты – артефакт? – только и спросил он.

– Бинго. Есть идеи по поводу того, какой именно?

– Сначала солнце убери. Или пусть не так жарит хотя бы, – Гарольд перебрался поглубже в тень. – Дышать нечем совсем.

– Правда что ли? – Отражение в прямом смысле слова высунуло нос на солнце и, прищурилось. – Извини, забыл. Давно никого не было уже.

Небо немедленно заволокли тучи. Стало ощутимо прохладнее.

– Так идеи по поводу артефакта будут? Сразу говорю: ты про меня знаешь. Догадаешься в два счета, если пораскинешь мозгами как следует.

– Знаю – не знаю… А может не помню я? – лихорадочно перебирая в памяти информацию обо всех артефактах, с описаниями которых он когда-либо сталкивался, пробурчал Поттер.

– Напоминаю: я знаю все, что знаешь ты, – сказало Отражение. – Ты уже про меня читал. И не только. Точнее, не совсем про меня, но кое-что на правильные мысли навести может.

Гарри все вспоминавшему и примерявшему на нынешнюю ситуацию и своего собеседника характеристик артефактов, с которыми он когда-либо сталкивался, казалось, что он упускает нечто очень крупное и важное.

Вопрос в одном – что именно? Если идти с самого начала, с лабиринта Турнира Трех Волшебников…

– Мерлин Великий, турнир! – воскликнул он, вскакивая с места. Что-то под ногами хрустнуло.

Пока он тут сидел и в ус не дул, время уходило с бешеной скоростью. И могло так статься, что Джереми уже добрался до Кубка. Или это сделал кто-то другой. Или же турнир все еще продолжается, но случилось что-нибудь серьезное и очень неприятное.

– Расслабься, – Отражение лениво отмахнулось, снова откидываясь на спину. – Внешнее время здесь не движется.

– Это как еще? – подозрительно переспросил Гарольд с тоской разглядывая раздавленный-таки в мелкое крошево пузырек с Оборотным зельем.

Довскакивался.

– Очень просто, – пожало плечами оно. – Если помнишь, на кабинете Дамблдора чары замедления времени лежат. А здесь – полная остановка. Схожая схема.

– Я все равно не знаю, как они работают, – Поттер присел на корточки, осторожно разбирая осколки. Зелье уже успело впитаться в землю.

А его руки уже не были руками Виктора Крама. Отпущенный Оборотным зельем час истекал.

Отвратно.

– Локальная свертка. Создается точка прерывания, и область выносится из общего потока. Муторно, долго, очень емко в магическом плане, но само себя стоит. Не знаю, умеет ли так кто-нибудь сейчас, а если и умеет, то хочет ли пользоваться – слишком громоздко. Современные маги, насколько я знаю, гонятся за скоростью исполнения.

– Если у тебя нет никакого обмена с внешним миром – сам сказал, я помню – то откуда ты знаешь об этом? – мысленно махнув рукой на зелье и уже вовсю обдумывая, как он будет выкручиваться, когда придется возвращаться после лабиринта к зрителям, спросил Гарри. Разговор он поддерживал чисто между делом – чтобы отвлечься от мрачных перспектив.

– А это возвращает нас к вопросу о происходящем, – Отражение зевнуло и, повернув голову к Поттеру, непоследовательно поинтересовалось: – Есть хочешь?

– С чего вдруг такая забота?

– Говорю же, здесь давно никого не было. Забыл уже как правильно гостей принимать, – оно встало и, разминаясь, прошлось туда-сюда. – Ладно, если идей нет никаких, дам прямую наводку: Еиналеж.

– Ну да, директор каким-то образом поместил в него Философский Камень на хранение, – Гарри потер лоб. – Но причем тут трансфигурация? Создание замкнутых пространств неограниченного существования и остановка времени должны, если бы они по идее в таких масштабах действительно существовали, относиться к области Чар.

– Нет, все верно, он использовал трансфигурацию, – Отражение выловило откуда-то из воздуха бутерброд и, подозрительно его обнюхав, откусило кусок. – Для изменения структуры внешнего зеркала.

Гарри под аккомпанемент урчащего желудка решил, что рассмотреть идею о внеплановом перекусоне все же стоит.

– Могу такой же сотворить, – снова угадывая его мысли, что, в общем-то, уже не было так удивительно, предложило Отражение. – Но эффект утоления голода будет временным. Когда вернешься обратно, еда исчезнет. Ну или то, чем она к тому времени станет.

– Так я могу отсюда выйти? – встрепенулся Поттер.

– Можешь. Если мы придем к определенному соглашению. А для этого нужно прояснить некоторые вопросы. И, похоже, лучше это сделать мне самому, потому что наша игра в «угадайку» уже начинает терять весь свой интерес. И да, когда ты отсюда выйдешь, съеденное исчезнет вовсе не из-за того, о чем ты думаешь.

Увлеченный мыслью о всерьез озвученной и рассматриваемой возможности его возвращения в обычный мир Гарри расслабился.

– Ну и почему же тогда?

– Энергию терять не хочу. Могу, конечно, и оставить, но только в обмен на нечто, имеющее такую же магическую ценность. Склянку и зелье, кстати говоря, могу вернуть. Но только в том виде, в каком они есть сейчас. Правда, если ты сам пузырек восстановишь, то могу в него влить.

– Было бы здорово, – Поттер поерзал на месте. – Так что там с тем, какой ты артефакт?

Отражение почесало в затылке, оценивающе оглядев рассевшегося на травке Поттера, обернулось, чуть прищурившись, на видимый сквозь тучи диск солнца и махнуло рукой.

– А, ладно. Все равно момент упущен. Читал про Великий Лондонский пожар в семнадцатом веке?

– Ну вроде как. Считается, что он начался в пекарне некоего Фарринера на Пуддинг Лейн.

– А про Великую чуму 1665 года?

– Чума-то тут причем? Из-за умертванцев, что ли? Это они тебя создали?

– Да нет, не в них дело, – отмахнулось оно. – Просто пожар помог избавиться от чумы. А все дело в ней.

– Каким это образом?

– В общем, Томас Фарринер не был магглом. Тогдашнее правительство Волшебников из-за Второй Англо-Голландской войны решило, что имеет смысл расселять магов вперемешку с магами. Это, кстати, с них пошло. Кого-то в продуктовые лавки сажали, кого-то в писчие и так далее. Кому как везло. И приказывали следить за волшебниками из-за границы – мало ли что. Шпионов тогда побаивались. В общем, Фарринеру досталась пекарня. Занятие по большому счету непыльное, особенно если правильно определенные чары наложить и за магглами присматривать, чтобы про колдовство не прознали. И у Фарринера, работавшего в некотором подобии современного Отдела Тайн, было достаточно времени для исследований.

– А чума? – напомнил Гарри.

– А чума не щадила даже магов, – ответило Отражение, пожав плечами. – Умертванцы доигрались в очередной раз. Экспериментаторы, Мерлин их побери… А может и нарочно они, потому что после Великого пожара засуетилось правительство и сильно их прижало – тех, кто был на территории Британии, да и вообще всех умертванцев, которые под руку попались. И это была последняя крупная вспышка заболевания. Наводит на мысли, да? Так вот, про Фарринера. Догадываешься, к чему я дело веду?

– Это он тебя создал, верно?

– В точку. Тогда многие либо пытались создать исцеляющие чары, либо искали способ и место как-то переждать болезнь. Часть уезжала в провинции и развозила чуму за собой. Часть ударилась в исследования. Из-за них тоже народу прилично померло, кстати. Все их попытки создать что-то из ничего обычно и заканчивались ничем. И ладно бы, если это просто было так. Томас Фарринер обнаружил манускрипты интересного содержания в одном из архивов. И совершил соответствующее должностное преступление – забрал их себе. «Трактат о расслоении материи и делимости всего сущего», ты должен был слышать о нем.

– Официально считается утерянным во время Великого пожара, – кивнул Поттер. – На самом деле грешат на египетских магов – мол, передали в качестве жеста доброй воли, на весь мир раструбили об этом, и сами же во время транспортировки подстроили что-то. Отдел Тайн из-за этого манускрипта в петлю лезть готов всем составом – жутко ценная штука была. А до сих пор следов найти не могут, что самое странное, даже и те самые египетские маги.

– И не найдут, – Отражение жестом фокусника извлекло из-за спины ветхий свиток, перевязанный красной ленточкой. – Потому что он здесь у меня. И я никому отдавать его не собираюсь.

– А как он здесь оказался? – Гарольд вытаращился на свиток.

– Сейчас узнаешь. И все сразу станет понятно, – оно склонило голову на бок, как-то странно глядя на удивленный «оригинал».

– Ты же прекрасно представляешь, что с людьми делает страх скорой смерти, да, Поттер? Так вот, у Томаса Фарринера от чумы погибла жена. И сам он заразился. Я, конечно, могу сейчас в красках и с подробностями описать, какая из этих двух причин оказала наиболее сильное воздействие на него. Но не буду, потому что ничего нового тут нет. В общем, Фарринер, боясь, что и он сам скоро отправится на тот свет, вляпался в темную магию по самую макушку. И «темной» она была отнюдь не потому, что в тогдашнем магическом правительстве ее включили в реестр запрещенных, – Отражение скучным голосом продекламировало: – Намекаю: горы трупов и реки крови. На самом деле, все именно в это и упирается – достижение любой цели, я имею в виду. В жизни других, – оно помолчало некоторое время и продолжило: – Одним словом, все это было возложено на алтарь создания некоей «безопасной зоны», пространства, в котором можно было бы дождаться изобретения вакцины, не опасаясь, что болезнь будет прогрессировать. И что самое интересное, Фарринер в ходе экспериментов – тоже могу описать подробнее, но лучше как-нибудь потом, во время первого знакомства такие вещи не рассказывают – добился, чего хотел, при всей кажущейся невозможности подобного.

Отражение зевнуло и, потянувшись, встало.

– Правда, получилось у него это с некоторыми, как потом выяснилось, оговорками, – оно прошлось туда-сюда перед Поттером. – Во-первых, пространство было, но ты сам видел какое.

– Не располагает к длительному ожиданию, согласен, – закивал увлекшийся рассказом Отражения и проблемой создания подпространств в частности Гарольд.

Ну а почему бы и нет? Его же обещали отпустить. И условия – это ерунда, Гарри уже Темного Лорда один раз обдурить умудрился. А там ведь было кое-что похлеще «условий»: магическая клятва – это вам не шутки.

– Во-вторых, время останавливалось, как и сейчас, – продолжало перечислять Отражение, сцепив руки в замок за спиной и прыгая по извилистым корням дерева. – Соответственно, присутствующие здесь не старели, болезни не прогрессировали и все тому подобные плюшки. Если, конечно, на это тратилась магическая сила. Но представь трагедию: возвращались отсюда люди точно в тот момент времени, когда исчезали из реального мира.

– То есть никаких «переждать» и «дождаться»? – полуутвердительно произнес Гарри.

Отражение одобрительно закивало.

Судя по тому, как оно реагировало на участие Поттера в беседе, кое-кому здесь отчаянно не хватало собеседника. И уже давно.

– В третьих, на тот момент система не было замкнута, и требовалась прорва энергии на ее поддержание. А это тебе не маггловская настольная лампочка, чтобы щелкнул переключателем – включилась, щелкнул снова – выключилась. Если вся магическая энергия ушла, пришлось бы создавать по-новой. А это и так был процесс не из легких, – Отражение гордо хмыкнуло. – Так вот, сам понимаешь, что требовалось для ее поддержания.

– Жизни?

– Само собой. Самая сильная, самая магически емкая, самая… не представляю, как еще это описать, но ты уже сам понял. В общем, наилучшее «топливо» из всех возможных.

У Гарольда дернулась бровь.

Конечно, здоровый цинизм никому не мешал, но такие разговорчики – это уже серьезно.

– Автор трактата, которым активно пользовался Фарринер, в своей работе представил результат синтеза нескольких видов магии. Это в последствии их разнесут по разным областям, часть вообще запрещенными станет, из одной части выделится Древняя Магия, еще из одной – Умертвие с Магией Крови и ее облагороженным и «высветленным» вариантом – Магией Кровных Уз… Тогда-то, в Древнем Египте, такой чушью не заморачивались и пользовались всем, что умели. А вот Фарринеру с этим всем уже было сложнее. Тебе сейчас – в разы сложнее. И не надо так на меня смотреть – все то, что сейчас разбросано по разным типам и школам заклинаний имеет общие корни. И, по сути, является одним и тем же.

– Да знаю я, – Гарри запустил пятерню себе в волосы на затылке, взъерошивая их.

– И кому ты это говоришь, Поттер? – хохотнуло Отражение.

– Так получается, Фарринер сначала использовал людей в своих экспериментах, а потом – и для подержания энергии в… тебе? – спросил тот некоторое время спустя, после того как примостившееся на одном из корней Отражение насмешливо улыбнулось и кивнуло, будто бы одобряя предполагаемый вопрос.

Собственно, так оно и было. Ход мыслей Гарри он знал, как свой собственный. И метафорой это не было.