Текст книги "Темные Волшебники. Часть вторая. Сила (СИ)"

Автор книги: Chirsine (Aleera)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 75 страниц)

Прекрасно расслышавшая его Гермиона мгновенно покраснела. Точнее, учитывая ее оттенок кожи, позеленела.

– Спасибо вам, – улыбнулся ему вслед Гарольд.

– Вспылы…? – позвал их Седрик, указывая наверх.

– Погоди, дай это Чжоу, когда поднимитесь на поверхность, – не забывая сопровождать свои слова поясняющей жестикуляцией, Поттер передал ему желтую водорослину. – Каждому по одной, будем экономны, – он повернулся к Гермионе, кого-то высматривающей на судейской трибуне. – А то, чувствую, с нами очередным сокровищем поделились, и если мы его растранжирим и ничего не оставим, профессор Снейп очень обидится, – он широко ухмыльнулся. – Держи. Я – следом. Гермиона?

– Виктор! – она обрадовано улыбнулась и указала наверх. – Он там, видишь? Авроры его расколдовывают.

– Кому – что… – закатил глаза Поттер. – Все, выбирайся из воды.

Вовремя подоспевшие к краю Рон и Драко помогли вытащить из воды сначала Габриэль, а потом и сосредоточенно жующую желтую водоросль Гермиону. Жабры у нее уже пропали – оставались только перепонки на пальцах, но и те уже истончались.

Гарри, обернувшись, еще раз посмотрев вслед уплывающим тритонам и, взявшись руками за деревянный настил трибуны, подтянулся.

И тут же был обернут в теплый плед и оттащен от края.

– Хвала Мерлину, Гарри, ну наконец-то! – Ремус Люпин крепко обнял крестника. – Что-то вы на поверхность не очень торопились – отпущенный Чемпионам час давно уже вышел, и мы порядком переволновались. Все в порядке? Никто не пострадал?

– Отделались легким испугом, – с улыбкой отрапортовал Поттер.

– Рассказывай, дружище, что там было, – подошедший сзади Рон хлопнул его по плечу. – О, вижу Диггори… таки всплыл.

– Если вкратце, там были гриндиолу. Стаи гриндиолу. Насмотрелся на них на всю жизнь вперед.

– Поттер, – из радостно галдящей толпы организаторов – все кончилось хорошо, никто не пострадал и зрители так толком и не поняли, что произошло – появился Ангол. – Поздравляю, справился на «отлично».

– И где мое «спасибо»?

Уже отошедший к Алгизу и Драэвалу маг Атаки махнул ему рукой, то ли прощаясь, то ли отмахиваясь. Посовещавшись, Триада решила, что на сегодня их миссия выполнена с лихвой, и поспешила скрыться.

– Как все-таки хорошо, что они убрались, – пробормотал себе под нос Уизли. – У меня голова просто раскалывается. Рядом стоять – сущая пытка…

– Рон? Ты что-то сказал? – озадаченно переспросил его Ремус.

– Нет-нет, профессор, вам послышалось, – принужденно заулыбался он.

– Поттер, – тот аж вздрогнул, когда его позвал вынырнувший из толпы с кружкой Бодроперцевого зелья Драко Малфой. – Пей. Я у мадам Помфри для тебя выпросил.

– Ага, спасибо, – Гарри в два глотка осушил кружку. – Фу-ух, уже лучше, а то мне уже холодно стало…

– А согревающие чары? – Малфой поднял брови.

– Вообще-то, героям такими мелочами заниматься не положено, – он гордо вздернул подбородок. Краем глаза заметил Гермиону, стоявшую рядом с окружившими кого-то аврорами, и спросил: – А там что такое?

– Да это Крама выловили полчаса назад, – отмахнулся Рональд. – И до сих пор трансфигурировать обратно пытаются.

– Что, переборщил? – Поттер не упустил возможности позлорадствовать.

– Тебе видней – в трансфигурации спец у нас ты, – Драко пожал плечами. – Но возятся с ним давно. И ругаются крайне заковыристо.

– Значит, переборщил, – удовлетворенно резюмировал Гарольд.

– Гарри, не стоит так говорить, – Люпин осуждающе покачал головой.

– Так расскажи наконец, что там случилось, – напомнил Поттеру Рон. – А то мы битый час про этих гриндиолу от твоего братца выслушиваем, а так ничего и не ясно.

– Похоже, их кто-то разбудил. И я вам всем больше скажу: они настолько оголодали, что грызли камень. Нормально, да?

– Скорее – ненормально. До крайности, – Люпин нахмурился. – Похоже, тут замешаны не только чары…

– Зелье? – вздернул брови Рон Уизли. – Разве такие существуют, профессор Люпин?

– Невозможного в нашем мире нет. Так что если авроры в результате экспертизы обнаружат…

– ’Арри!

На этот раз «отвлекающим объектом» стала Флер Делакур.

– Дружище, ты сегодня крайне популярен! – Рон с ухмылкой ткнул Гарольда в бок.

– Ну еще бы! – самодовольно улыбнулся он.

– Ты спас Габ’гиэль, спасибо! – Флер смотрела на него сияющими от счастья глазами.

– И как она? Уже расколдовали?

– Поттер, напоминаю, у тебя, вообще-то, уже есть подружка, – громким шепотом произнес Драко.

– Она еще не п’гишла в себя, – Делакур, проигнорировавшая высказывание Малфоя, печально покачала головой. – Ав’го’гы не знают, в чем дело – чары сна уже должны были п’гек’гатили свое действие, – в ее глазах блеснули слезы. – Моя бедная сест'генка…

– Спорим, авроры и не найдут ничего? – задиристо и на удивление бодро ухмыляющийся высунулся из-за спины Флер. Та ойкнула от испуга и неожиданности и отскочила в сторону.

– Неужели опять не знают, где искать? – Драко скрестил руки на груди, исподлобья уставившись на родственника.

– Верно, кузен! И куда смотреть – тоже, – Реджинальд ему подмигнул.

А вокруг буквально на глазах оживала судейская трибуна, морально подготовившаяся к разборкам на высшем уровне за провал. Приободрившийся Фадж, размахивая опустевшей кружкой из-под Бодроперцевого зелья, гонял по периметру авроров. Дамблдор с Грюмом на пару допытывались от Седрика с Джереми подробностей их пребывания на дне. Часть все тех же авроров все еще возилась над Крамом, лицом уже гораздо больше напоминавшим человека, нежели акулу. Людо Бэгмен, успевший выпросить для себя пару кружечек Бодроперцевого зелья у мадам Помфри, чуть заплетающимся языком и с невероятным обилием литературных вставок и мелких подробностей вел задушевную беседу со зрителями. И, судя по всему, оглашение результатов ближайшие минут двадцать не предвиделось – увлекшемуся пересказыванием баек о морском народе Бэгмену было совершенно не до этого. Отдельно, в сторонке, в самом дальнем углу трибуны ютились Олимпия Максим и Игорь Каркаров – жаловались друг другу на тяжкую директорскую жизнь, безалаберное Министерство Магии Англии, раздолбаев-авроров и хитрюгу-Дамблдора. По этим статьям директора школ двух противоборствующих течений магии Умертвия нашли полное взаимное согласие.

Ситуация потихоньку разруливалась.

Люпин, сосредоточенно наблюдавший за столпившимися вокруг Грюма аврорами, коротко хлопнул крестника по плечу, привлекая к себе внимание. Гарри повернулся.

– Гарри, я отойду ненадолго – Аластор собирает команду для проведения экспертизы. Ему может понадобиться моя помощь.

О том, что Грюм Ремуса не очень-то жалует (а в связи со сложившейся ситуацией с преподаванием ЗоТИ и вовсе на дух не переносит) и к своему делу даже на пушечный выстрел не подпустит, Поттер деликатно решил не напоминать и поэтому только утвердительно кивнул.

– Вот и мы пойдем, да, Флер? Там как раз всех участников второго тар собирают… – Реджинальд положил руки ей на плечи.

– Подожди, – Делакур вывернулась из его объятий. – Я хотела поблагода’гить ’Арри.

Реджинальд закатил глаза, демонстративно пожал плечами и отошел.

– Не беспокойся, Флер, я поблагодарю его за нас обеих, – твердо произнесла Гермиона, подошедшая к Поттеру со спины, и взяла его за руку, переплетая их пальцы.

Рон и Драко с понимающими усмешками переглянулись.

Делакур пожала губы, гордо вздернула подбородок и, в сопровождении крайне довольного ситуацией Реджинальда, отошла.

– Нам тоже надо идти, Гарри, – произнесла Гермиона, невинно улыбаясь.

Рон исподтишка продемонстрировал ей большой палец.

– Мадам Помфри сказала, чтобы я и тебя позвала, – продолжила гриффиндорка. – Она просила участников второго утра собраться в Больничном Крыле – хочет всех сама осмотреть.

– И когда я получу причитающиеся благодарности? – с ухмылкой подначил ее Гарольд. – С процентами за задержку, между прочим.

* * *

В первую очередь мадам Помфри осмотрела тех, кто пострадал во время второго испытания меньше всего: из Чемпионов – Седрика, Джереми, Флер и, заодно, «припочковавшегося» к ним на тех же правах Гарри, и из «жертв» – Гермиону, Джинни и Чжоу. Осмотр прошел сравнительно быстро: школьная медсестра использовала несколько разнотипных диагностирующих заклинаний и дала выпить какой-то порошок, растворенный в укрепляющем зелье. Далее мадам Помфри рассадила их по койкам ждать конечных результатов, а сама занялась Виктором Крамом.

Первыми ушли Седрик и Чжоу – этим двоим в Больничном Крыле делать вообще было совершенно нечего. Заклинание выявления, применяемое совместно с тем самым Красным порошком, показало, что все в порядке и вообще нечего по всяким пустякам отнимать время у школьной медсестры, когда ее дожидаются пациенты и посерьезней.

Следом по своим делам отправились Джереми и Джинни. С младшей Уизли пришлось немного повозиться из-за довольно-таки странных результатов, выданных заклинанием выявления, невесть с чего показавшим остаточный след иных чар, кроме сонных. Но в конечном итоге, и так и сяк попытавшись выяснить, что же это за чары и не придя к четкому результату, мадам Помфри все списала в процент допустимых погрешностей действия Красной пыли, и двое доблестных гриффиндорцев направились в свою гостиную.

Потом мадам Помфри спровадила из Больничного Крыла Виктора Крама – последствия неудачной трансфигурации, так и не исправленные аврорами до конца, она устранила. И заодно влила в Крама чуть ли не две пинты гремучей смеси укрепляющих зелий и зелий закрепления формы – чтобы случайно по его и так не страдающей изящностью внешности не ударил откат после весьма серьезных трансфигурационных чар, которые Виктор на свою голову (во всех смыслах этой фразы) исполнил неправильно.

Флер Делакур задержалась из-за сестры – ни авроры, ни мадам Помфри не смогли определить, что точно случилось. Хотя первые должны были хоть что-то внятное высказать по этому поводу, поскольку их капитан участвовал в наложении сонных чар на жертв Чемпионов.

Таким образом, и здесь оказался виноватым Энтони Кроули, в Больничное Крыло так и не явившийся и пропадавший неизвестно где. Похоже, что светило ему в ближайшем обозримом будущем кое-что похуже официального выговора от Министра Магии, заверенного личной печатью, и увольнения «по собственному желанию». Дело пахло разбирательством в Визенгамоте, полным составом и под председательством Альбуса Дамблдора, который навряд ли проявит милосердие – учинить директору Хогвартса столько разнокалиберных неприятностей и выйти сухими из воды до сих пор удавалось только Поттерам. Всему семейству скопом.

Габриэль, в виду того, что с продолжающей свое действие магией сделать никто ничего таки не смог, было решено оставить в Больничном Крыле на попечении мадам Помфри – до тех пор, пока ее не заберут в клан Умертвия, либо же пока не станет ясно, чем же ее прокляли.

Разрыдавшуюся кровати сестры Флер уводить пришлось едва ли не силой.

Дольше всех задержался Гарри Поттер. Ну и Гермиона Грэйнджер, конечно же. Официальным предлогом было легкое недомогание в результате длительного пребывания на дне Большого Озера под действием жаброслей. На деле все ограничилось тем же осмотром и парой бутылочек извечного и искренне любимого школьной медсестрой укрепляющего зелья. Далее подразумевалось, что молодые люди вернутся в гостиные своих факультетов и напрямую займутся решением проблемы, связанной с упадком сил после этого самого длительного пребывания на дне. При помощи, например, плитки шоколада, чашки горячего чая и расслабляющей беседы ни о чем в кругу друзей.

Решив, что честные и благоразумные молодые люди именно так и поступят, мадам Помфри предоставила их самим себе и ушла в свой кабинет писать отчеты для комиссии, которой наверняка захочется в самый неподходящий момент взглянуть на результаты медицинского осмотра Чемпионов. А к таким внезапным проверкам лучше готовиться основательно и заранее.

Рассуждая в отношении Поттера и Грэйнджер так же здраво и логично, как и Поппи Помфри, профессор Северус Снейп сначала честно дожидался Гарольда в гостиной Слизерина, намереваясь устроить ему выволочку прямо там. Прямо с кружкой чая, шоколадом и разговором – очень серьезным и очень «о чем-то». Так и не дождавшись, Снейп направился в Больничное Крыло.

И, само собой, заявился он туда крайне невовремя – Гарри было не до разговоров с деканом. В принципе, ему было даже не до разговоров с директором, к которому Мастер зелий собирался апеллировать, как к самой последней из самых последних инстанций.

Гарри Поттера интересовала исключительно Гермиона Грэйнджер. Ну и разве что еще вопрос расстегивания пуговичек на ее блузке, чему она, конечно, сопротивлялась, но не особенно рьяно и как-то неубедительно.

Снейп мысленно успел возблагодарить какое-никакое, а все-таки наличествующее у Поттера благоразумие – увлеченные друг другом молодые люди догадались-таки спрятаться за ширмой, и поэтому наткнулся на них зельевар не сразу. А если бы не сдавленные охи, шелест мантий и громкий шепот, то он и вовсе бы ушел ни с чем.

– Двадцать баллов с Гриффиндора, мисс Грэйнджер, – бросил профессор Снейп вслед метнувшейся к дверям Гермионе, на ходу застегивавшей блузку и запахивавшей мантию. – За недостойное поведение. И пятьдесят баллов со Слизерина, – он повернулся к Гарольду. – За безобразное поведение, недостойное звания старосты факультета, Поттер. Давно вам отработок никто не назначал?

Тот с видом оскорбленной невинности поправил мантию на плечах и, не глядя на декана, попытался прошествовать мимо с гордо вздернутым подбородком.

Ключевое слово – «попытался».

Мастер зелий вздернул его за ворот мантии, как котенка за шкирку.

– Поттер, вы спятили? Вы совсем не соображаете что творите? – Снейп встряхнул его.

– Да что я такого сделал? – не понял Гарри. Вырвав мантию из захвата Снейпа, он отступил назад.

– Делаете вид, что ничего не понимаете? – сощурился тот, скрестив руки на груди. – Значит, то, что вас вместе с моим крестником и мистером Уизли используют эти проклятые трое магов… И не надо делать удивленное лицо, вы знаете, о ком я! Входит, это, в вашем понимании, Поттер – «ничего особенного»? Да вы хотя бы понимаете, какой угрозе каждый раз подвергаете себя по их указке?

Гарри так и замер с открытым ртом. Он-то ожидал, что выволочка будет посвящена теме излишней открытой (хотя какая тут открытость?) демонстрации (чего, в принципе, тоже не было) его отношений с Гермионой Грэйнджер. Но декан, оказывается, имел ввиду совершенно другое.

– Ну что вы рот открыли, как вытащенная на берег рыба, Поттер? Я неправду говорю?

– Н-нет, но…

– Какое тут может быть «но»? – всплеснул руками Мастер зелий. – Поттер, не хотите о себе думать, так подумайте об окружающих! О своих друзьях. О своей матери. О мисс Грэйнджер, наконец! Должно же быть хоть что-то что вас приведет в чувство!

– Профессор Снейп, сэр, но ведь до сих пор ничего серьезного не случилось, – совершенно потеряно произнес Гарольд.

– Ничего? Не случилось? – Снейп с изумлением во взгляде уставился на него. – Все, Поттер, я понял, вы – клинический идиот. Вопросы снимаются за ненадобностью. Вам что-либо доказывать совершенно бесполезно. Мы идем к директору Дамблдору…

Из своего кабинета вышла хмурая мадам Помфри.

– Что за шум? А, это вы, профессор Снейп… Мистер Поттер! Почему вы еще здесь? Разве вы не должны были…

– Мы уже уходим, – зельевар коротко кивнул ей. Он вытолкал Гарольда в коридор и вышел следом. – Я потребую, Поттер, чтобы директор прекратил ваши безумства. Потому что, уверяю, то, что вы сами называете «все в порядке», таковым совершенно не является, – он отошел на несколько шагов вперед. Гарри так и остался стоять у дверей Больничного Крыла. – Чего ждете, Поттер? Вы идете со мной. Возражения не принимаются.

– Не думаю, профессор, что из этого что-нибудь получится, – произнес Гарри, когда они уже вышли к Залу Лестниц.

– С какой стати? – Мастер зелий остановился на площадке этажа.

– Потому что это была идея профессора Дамблдора – предоставить нашу помощь Триаде.

К площадке пристыковалась лестница. Снейп даже не пошевелился.

– Так значит, Триада? – спросил он, медленно поворачиваясь к Гарольду.

Тот досадливо поморщился и хлопнул себя ладонью по лбу – проболтался-таки, великий конспиратор. Но особенной вины за собой Гарри все равно не ощущал – весь день был на нервах из-за проклятого Турнира, плавал на Моргана знает какую глубину, выполняя за авроров их работу… И под конец его еще и лишили достойного за спасение дамы сердца вознаграждения.

Может пора уже Альбусу Дамблдору самому со всем разбираться? Чисто ради разнообразия.

– Прекрасно, Поттер, просто прекрасно, – Мастер зелий скрестил руки на груди. – Это еще один повод поговорить с директором на чистоту. Он должен понимать, во что вас втравил.

* * *

Каменная горгулья, охранявшая вход в кабинет Дамблдора, впускать их отказалась наотрез. Даже после многократного повторения пароля. Даже под угрозой снятия оживляющих чар. Только рожи корчила и постоянно водила когтем перед горлом, указывая другой лапой на дверь к лестнице в директорский кабинет.

И с огромной неохотой горгулья откатила постамент в сторону, чтобы пропустить выходящего в коридор Ремуса Люпина.

– Гарри? Северус? Что вы тут делаете? – удивился он.

– У нас с Поттером есть разговор к директору Дамблдору, – коротко произнес Мастер зелий.

– Мне кажется, сейчас не самый подходящий для этого момент, – Ремус оглянулся на горгулью. Та усиленно закивала. – Альбус не в лучшем настроении…

– Разговор не займет у него много времени, – Снейп хватил Гарольда за плечо и повел к двери за горгульей.

– Там Фицджеральд, – торопливо произнес Люпин. – И они опять повздорили. Северус, сейчас лучше держаться от кабинета Альбуса как можно дальше. Они разве что до Непростительных не дошли.

Зельевар молча стиснул зубы и отпустил Гарри.

– Поттер, можете считать, что вам сегодня крупно повезло, – бросил он, а сам все равно направился к лестнице, ведущей в директорский кабинет.

Ремус Люпин только неодобрительно покачал головой.

– Опять что-нибудь натворил? – ласково взъерошив волосы на голове крестника, спросил он.

– Да как сказать… – неопределенно отозвался тот, в задумчивости наблюдая за горгульей, откатывающей свой постамент обратно на место.

– Ну, во всяком случае, на сегодня разбирательства ты избежал. Уже неплохо.

– Наверное, – неуверенно произнес Гарри, нащупывая в кармане мантии влажный комок водорослей, которые ему дала Правительница русалок.

Если бы только все было так просто…

Глава 43. Весна

Альбус Дамблдор, незабвенный директор Хогвартса, почетный председатель Визенгамота и обладатель еще Мерлин знает какой кучи благозвучных званий, тонкостями своих гениальных планов делиться не любил. Он был бы совершенно не против и наличие самих планов держать в секрете до самого что ни на есть распоследнего момента, но все привлекаемые к делу исполнители его гениальных идей подобного могли не оценить. И не ценили. Тот же Северус Снейп, например. Ему долженствовало быть глубоко довольным тем, что его лучшие ученики высоко оценены, привлечены к делу и вообще не деструктивной деятельностью в стенах школы заняты, а творят добро (или что там еще им приходилось вытворять) на благо всего Магического Мира. Ан нет, не устраивало декана Слизерина то, что его крестник, его протеже и непутевое дите лучшей подруги его юности втроем регулярно вляпывались в смертельно опасные передряги. Причем ладно бы втроем – они же и других за собой тянули! Причем ладно бы сами – тут спросу особого нет: поймать, выругать как следует и отработками завалить, чтобы голова на место встала хотя бы от физического труда, если уж изначально она думать не способна без воздействия извне. А тут внезапнейшим образом выясняется – вдруг и сразу – что все это время к краю пропасти трех наивнейших сынов Магического Мира кто-то нарочно подводил «за ручку». Оставлял так – балансировать на самом краю – и садился наблюдать со стороны, ожидая, что же выйдет в результате. Пока что выходило много хорошего и только чайная ложка дегтя в бочке меда – плохого. Пока что ничего фатального не приключилось. Но где гарантия, что так будет всегда?

И именно Альбусу Дамблдору, как гаранту всего благополучия и успешности Светлой Стороны, вменялось обязательное убеждение профессора зельеварения Северуса Снейпа в том, что ничего его подопечным не грозит. Во всяком случае – во время учебы в Хогвартсе. А дальше один Мерлин знает…

Вот директор и попытался вернуть изрядно пошатнувшееся доверие. Да только не вышло.

Профессор Снейп верить на слово в то, что все, де, будет очень хорошо и даже лучше, отказался наотрез. Не помогла даже пущенная в дело «тяжелая артиллерия» в лице Фицджеральда Сорвина. И даже не столько не помогла, сколько усугубила ситуацию. После пламенной речи Сорвина, в красках расписавшего, как трем молодым магам, подающим большие надежды в будущем, это самое благополучное будущие активно приблизили, ситуация повернулась совсем уж нелицеприятной своей стороной.

Северус Снейп, дабы удостовериться, что в светлое будущее его лучших учеников не абы кто ведет, выставил ультиматум: либо его тут же, в срочном порядке знакомят с этой самой Триадой – чтобы обязательно в лицах и во всех подробностях, – либо… Об этой части он многозначительно умолчал.

Дамблдор начал было юлить, отгораживаясь тем, что он магами Триады не командует и по первому свистку не явятся. И вообще он только с бесконечной благодарностью принимает предложенную помощь. Но выглядели эти оправдания не очень убедительно. Точнее – совсем неубедительно, о чем Мастер зелий тут же директору и сообщил. Тот оскорбился до глубины души и для верности попытался поотпираться еще несколько минут, уведя разговор в какие-то исключительно прострационные дали.

Неудачная попытка перевести разговор на другую тему закончилась недовольным бурчанием на тему того, что все Дамблдоровы подчиненные в преддверие финального задания Турнира Трех Волшебников очень заняты и никого – а, особенно, такие ценные и полезные кадры, – он от дела ради всякой ерунды не будет. И все на этом. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Но если уж профессору Снейпу настолько хочется обсудить с Триадой безопасность его учеников, пусть или сам их разыскивает, или ждет конца Турнира. Или, раз вышеозначенному Северусу Снейпу так не терпится восстановить справедливость или что он еще там собирался учинить в пику директору, то всегда пожалуйста – пусть этим и занимается. Но в таком случае пускай всю ответственность за грядущую катастрофу общемагических мировых масштабов он берет на себя, а пресветлый и премудрый Альбус Дамблдор умывает руки и ни за что больше не отвечает.

– …В общем, Гарри, ты очень невовремя проболтался, – подытожил Рон. Повозившись с пледом и закутавшись по самые уши, он с явной укоризной в голосе добавил: – Вообще-то мог бы и сам к профессору Дамблдору сходить извиниться, а не через меня все узнавать. Мне, между прочим, ой как досталось…

– А зачем мне извиняться? – пожал плечами Гарольд. – Это не моя проблема, что профессор Снейп может что-то узнать. Главный у нас кто? Дамблдор. Вот он пусть и занимается всем. А я что? Я так просто, в озера нырять, драконов усмирять… я так просто! Ничего особенного! – повысил голос он и, не сдержавшись, хлопнул рукой по подлокотнику кресла: – Всего-навсего Дамблдоровы провальные планы спасаю! А вы все еще и недовольны при этом! – Поттер вскочил с кресла и, подойдя к камину, оперся о каминную полку. Уставился в огонь и, помолчав некоторое время, начал: – Я вообще, чтобы вы все знали…

– Гарри, вот только не начинай все сначала! – прервал его Уизли. – Профессор Снейп был прав, что отчитал тебя. Целиком и полностью прав! Вы с Анголом вечно какие-то хитроумные планы вдвоем строите и никого них не посвящаете, а в результате, когда что-то происходит, никто кроме вас двоих не знает, что делать. И ты конечно гордо и в одиночку лезешь вперед, на вражеские волшебные палочки!

– Я лезу? Я? – вспылил Гарри. – Я не лезу! Я ваши проблемы разгребаю! – рявкнул он.

Старшекурсники, игравшие за столом во взрывающиеся карты, даже притихли.

– Эй, Поттер, ты чего там разорался-то так? – окликнул его Джек Сандерс, раскачиваясь на стуле вперед-назад. – И, эта, отошел бы от камина подальше – еще мантию подпалишь…

– «Эта»! – передразнила его Энни, несильно ударив кузена в плечо. Тот повалился вместе со стулом на пол. – Что, от Хагрида нахватался, соплохвостолюбитель?

– Ничего подобного! – возмутился Джек, поднимая стул.

– А что ты у загона с этими монстрами делал, а? – переглянувшись с сидевшими за столом, спросил у него широко ухмыляющийся Уэйзи. – Всю неделю там торчишь, как приклеенный!

Старшекурсники разразились громким хохотом.

– Детский сад просто, даром что седьмой курс! – процедил Гарри, наблюдая за тем, как покрасневший от смущения Сандерс оправдывается.

Джеку-де мадам Помфри порекомендовала чаще на свежем воздухе бывать – из-за какой-то совсем недавно вскрывшейся болячки, лечение которой обязательно включало в себя ежедневные прогулки возле загонов с соплохвостами. А тезка Мари Стоун с Пуффендуя – семикурсница Мари Уилкинс – совсем тут непричем. Эта все всяческих сомнений достойная мисс совершенно случайно каждый раз оказывалась неподалеку, и Джек, как истинный джентльмен не мог не проводить даму до гостиной ее факультета. При этом совершая огромный крюк по всей территории Хогвартса с заходом в Хогсмид.

И все это вместе – удивительнейшая цепочка совпадений, по странному стечению обстоятельств приключавшаяся с бедным Джеком Сандерсом несколько дней подряд.

За столом снова грянул хохот.

– Зато ты, Гарри, донельзя серьезный! – буркнул в сторону Рон. – Вечно из себя Мерлин знает что строишь…

– Что? – мгновенно вскинулся Поттер.

– Все! – властным тоном произнес Драко Малфой, приподнимаясь с дивана.

Переход на личности в разговоре Гарри и Рона обычно грозил знатной склокой и обидой если не на всю жизнь, то на ближайшие пару недель точно. Со всеми вытекающими. Поэтому ситуацию срочно надо было разруливать, пусть даже вызывая весь «огонь» на себя.

– Надоели вы мне. Чтобы на день рождения оба, – Малфой перевел взгляд с одного спорщика на другого, – оба, мне наколдовали новый сдерживающий амулет! А это эта ерундень из-за вашей беспросветной ругани уже совсем не работает.

– Твои способности – сам себе и заколдовывай! – Гарольд вздернул подбородок и отвернулся.

– Вот! – закивал Рональд. – Ты тут Мастер чар, вот и занимайся!

– Вечно вы сразу так – двое на одного, – закатил глаза Драко, мысленно поздравив себя с успешным выполнением миссии по переводу разговора в другое русло и предотвращению массового побоища в локально взятой гостиной.

– И вообще, я тебя просил на день рождения мне шеститомник Крацеуса «Древнейшая алхимия» достать! – Уизли решил припомнить старую обиду. – А что взамен получил? Нет, Гарри, ты помнишь, что он мне подарил? – он обернулся за поддержкой к Поттеру. Тот сразу закивал – помню-де, и тоже возмущен до глубины души таким коварством. – Самопомешивающийся котел! Да на каждом углу купить можно! У меня ж их десяток дома на чердаке валяется ненужных!

– Важен не подарок, а внимание! – провозгласил Малфой, поднимая вверх указательный палец.

– Вот и до «Люмоса» мне, какой тебе там амулет нужен! Возьму и подарю комплект самопишущих перьев, – Рон показал ему язык и, подхватив с пола сумку, направился к выходу из гостиной. – Так, ладно, я в библиотеку – задание по трансфигурации доделывать.

– Отличная у него отговорка, – Драко сел и выглянул из-за спинки дивана, провожая того подозрительным взглядом. – Трансфигурацию доделывать, видишь ли, пошел…

– Я все слышал, между прочим! – уже выходя, бросил Рональд.

– Слышал он, как же! – фыркнул Гарольд.

– Если бы Уизел столько времени на Трансфигурацию тратил, как он нам говорит, МакГонагалл давно бы его в лучшие ученики произвела, – прищурился Малфой. – Что-то наш рыжий друг скрывает. Причем, знаешь ли, уже давно.

– Да опять наверное на свидание пошел, – выхватив наугад книгу из сумки, Поттер уселся с ней в кресло. – А то и не на одно – у него там еще пол Когтеврана не «выгуляно». Расслабься, Малфой, это же Ронни.

– Ну уж нет, тогда прямо так и сказал бы, что когтевранскому фанклубу пошел. Говорю тебе, что-то здесь не то, – Драко скрестил руки на груди и уставился в огонь. – Терпеть не могу, когда Уизел секретничать начинает – вечно потом огромные проблемы вскрываются.

– Да кто бы говорил! – хохотнул Гарри.

– Уж явно не ты. Вот уж от чьих секретов точно одни проблемы! Первое место за тобой, Поттер.

– Ну что ты, я всего лишь скромный ученик. До Дамблдора мне еще далеко – вот уж кто точно «номер один». Так намутит, так заморочит, что когда все узнаешь, даже и не рад будешь, – нахмурившись, серьезным тоном закончил Гарольд. – Но, слушай-ка, если Рон не в библиотеку пошел, то куда?

Собственно, Рональд Уизли, сообщая друзьям, куда и зачем он направляется, ни единым словом против истины не погрешил. Только умолчал самую малость – в лучших традициях Альбуса Дамблдора. В библиотеку? Да, все верно. Доклад по трансфигурации делать? Ну само собой. Но только в процессе обучения сестренки азам премудростей Древней магии.

В связи с чем Джинни вдруг воспылала бурным интересом к запутанным, сложным и иногда просто чудовищно мутным в своем смысловом содержании ритуалам далекой старины, Рон знать не знал. Младшая Уизли изволила его только поставить перед фактом, одним холодным мартовским утром заявившись в библиотеку и представ перед ним с непреклонным «учи меня!». Никого из друзей рядом не было (Малфой, нетревожимый ученической совестью за несделанные домашние задания, мирно спал, а Поттер умотал куда-то по своим секретным старостинским делам с утра пораньше), и никто своим многозначительным хмыком и ядовитыми замечаниями не мешал. И не напоминал, что такой внезапный интерес к древней темной магии – штука крайне подозрительная. И не советовал отослать сестренку подальше с коронным «мала еще для таких вещей» и «вот подрастешь, а там и посмотрим».

И краснеть за сестру и свое предполагаемое решение было не перед кем.

А Рону-то что? Взял и согласился. Слишком уж сложные чувства вызывала упрямо вздернувшая подбородок и сжавшая кулачки Джинни, требовавшая у него – у него! – обучить ее Древней магии. Та самая Джинни, которая в детстве всюду таскалась за Роном, пока родители из опасения, что кроха нахватается чего-нибудь лишнего от своего странноватого братца, не запретили ей совать свой нос в его дела. Та самая Джинни, которая вот уже третий год хвостом ходит за Джереми Поттером и попадает из-за него в неприятности точно так же, как сам Рональд – из-за Гарри. Та самая Джинни, которая на первом же курсе попала в лапы к Темному Лорду и, вероятно, до сих пор не избавилась от отпечатка, наложенного на нее знакомством с дневником Тома Риддла.