Текст книги "Рифейские горы (СИ)"
Автор книги: Александра Турлякова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 46 (всего у книги 52 страниц)
Полка у стены, на ней какие-то глиняные плошки и чашки – посуда так называе-мая. Деревянный жбан, закрытый крышкой, наверное, под воду. Ещё одна коробка в углу, в неё Лидас сложил принесённые на три ближайших дня продукты: сыр в хол-щовой тряпке, в небольшом мешке мука, отдельно завёрнутые лепёшки из пресного теста на ячменной муке. Дощатый столик подпирал маленькое окно, занавешенное тряпкой. Лидас выложил на стал главное их богатство: коробку соли (это на всё лето) и нож в простых деревянных ножнах.
Кособокая дверь, распахнутая настежь, позволяла солнечному свету и теплу попа-дать внутрь. Огонь, неохотно взявшийся за отсыревшие дрова, при свете дня казался невидимым, только нагретый воздух, поднимаясь вверх, дрожал, разгоняя сырость и запах необжитого жилья.
– Ладно, пойду, посмотрю, что там в загонах,– Лидас поднялся.– Заодно поглядеть надо, есть ли здесь где поблизости вода... Не хочешь со мной?
Нет, Кэйдар не хотел, бросил лишь в его сторону угрюмый взгляд исподлобья, подпёр кулаками склонившуюся голову.
Лидас не стал уговаривать, с понимающим вздохом отвернулся, пошёл на улицу.
Ко всему, что с ними происходило, он относился со стоическим спокойствием и терпением. Опыт прошлых походов в горы, жизнь среди пастухов и иданских кре-стьян помогали ему и сейчас. Он пас телят, убирал в загонах, натаскивал в поилки воду из ручья среди скал, готовил есть себе и Кэйдару – всё делал сам, а к вечеру буквально валился с ног от усталости, падал на своё место и тут же засыпал.
Несколько раз поначалу, ещё в первые дни, просил Кэйдара помочь сделать то или это, но тот смотрел безучастно, с безразличием и апатией, попросту смысла не видел во всей этой суете, и Лидас оставил его в покое. Пускай хотя бы ходит следом, по-стоянно на глазах, глядишь, не выкинет больше никаких глупостей.
Пасти без лошади и даже без собаки было довольно трудно. Немного поразмыслив и вспомнив, как это делали у него на родине, Лидас из кольев и лозы соорудил пере-носные ограды. Огораживал ими, вбивая заострённые колья в землю, части луга, выпуская стадо лишь на отведённый участок. Так телята могли пастись на постоянно свежей траве, а сама пастьба отнимала намного меньше времени и сил.
Им нечасто удавалось пообщаться, и это при том, что других людей они не видели по пять дней кряду. Кэйдар предпочитал одиночество, подолгу пропадал на своём любимом месте. Это был огромный плоско придавленный камень почти у самого края, отвесно обрывающегося в бездну. Кэйдар просиживал здесь часами, обхватив колени руками и глядя прямо перед собой, либо лежал, растянувшись, на нагретой солнцем поверхности.
Лидас часто находил Кэйдара именно здесь, когда выходил позвать ужинать или обедать. Бывало, и сам присаживался рядом и, свесив ноги, любовался горами во-круг, кое-где поросшими лесом. В такие минуты он отдыхал телом и душой. Он будто домой попадал на миг, в родные Иданские горы. И тогда тоска Кэйдара была ему особенно понятна.
* * *
Кэйдар лежал на животе, положив подбородок на сложенные прямо перед собой руки, медленно и сонно моргая, смотрел на неровную линию скал, заслоняющих собой полнеба. Послеполуденное солнце пекло так, что спина через тонкую ткань рубашки уже горела, и волосы на затылке, чёрные, сильно отросшие, почти такие же длинные, как у всех варваров вокруг, тоже нагрелись.
Шевелиться было лень. Им с Лидасом с утра обоим пришлось повозиться: перено-сить ограду загона на новое место, перегонять стадо. Кэйдар помогал пока мог по-нимать, что и как нужно делать. Но потом, когда Лидас принялся подправлять колья и саму ограду, ушёл сюда, погреться на солнце, отдохнуть, побыть в одиночестве.
Но Лидас нашёл его и здесь, прилёг рядом, растянувшись во весь рост на спине, сказал, глядя в опрокинувшееся бездонной чашей небо:
– Устал, аж ноги гудят... А ты как сам-то?
Кэйдар отозвался с неохотой:
– Нормально.
– Сейчас Арват приходил, принёс свежего хлеба и чуть-чуть муки. Говорит, боль-ше носить не будет, чтоб мы сами ходили... У него, видишь ли, здоровье не то, чтоб по горам вверх-вниз бегать...– Кэйдар в ответ на это предупреждение лишь бровью дёрнул. Эти проблемы его вообще не волновали. Ему было скучно до тоски, даже присутствие Лидаса раздражало.– А ещё он сказал, что араны готовятся в поход... Куют коней, собирают воинов, подбирают оружие...
– Опять на вайдаров?– спросил Кэйдар без всякого интереса.– Они только с ними и воюют...
– Нет, на марагов.
Кэйдар перевёл на Лидаса глаза, а потом и сам повернулся на бок. Лидас лежал, заложив руки за голову, продолжал смотреть вверх, хоть и чувствовал взгляд Кэйда-ра, наполненный жгучим интересом и нетерпением. Сказал:
– Мараг будет их проводником. Наш мараг...– Медленно перевёл глаза на Кэйда-ра.– Понимаешь теперь, почему его жить оставили?
– Вот крысёныш!– выругался сквозь зубы Кэйдар.– А нас заманил к этим варварам поближе... Когда они выйдут, Арват сказал?
– Я не спросил, он торопился, чтоб успеть до темна.
Они помолчали немного, но думали о разном, это Лидас понял сразу, стоило Кэй-дару заговорить снова.
– Наверняка, все царские дружинники поедут тоже. И Дайвис... Воинов в посёлке почти не останется. Нельзя упускать такую возможность. Это будет такой шанс!
– Ещё раз бежать?– Лидас поморщился, как от зубной боли, прикрыл глаза.
– Конечно!– Кэйдара аж разозлила реакция Лидаса.– А ты сам чего хочешь? Жить здесь до старости? Нет уж! Я точно знаю, я родился не для этого! Я не останусь тут! Я буду пробовать снова и снова! А ты?.. Ты можешь оставаться, если хочешь!
Кэйдар Лидаса презрительным взглядом окинул, поднялся и спрыгнул с камня на землю, будто собрался уходить прямо сейчас. Но тут вдруг со сдавленным вскриком, почти стоном, схватился за голову, качнулся на ослабевших ногах, ловя равновесие, шагнул к самому краю обрыва.
– Эй, Кэйдар, ты чего?!– Лидас следом бросился, чуть ли не в прыжке успел схва-тить его за плечи, на себя рванул с криком:– Стой! Кому говорят!
Они оба упали на землю, Лидас, не давая Кэйдару подняться, спросил:
– Ты что делаешь? Прыгать, что ли, собрался? Да пойду я с тобой, пойду! Куда ты, туда и я... Вместе пробовать будем, только глупостей не надо больше, ясно тебе!– Он говорил, умолял почти, глядя на Кэйдара сверху, придавливал его руками, навалив-шись всем весом. Кэйдар лежал на спине, не пытался столкнуть его с себя, тыльной стороной руки закрывал глаза, точно солнечный свет слепил его.
– Мои глаза... Отец Небесный!.. Мои глаза...– Медленно отнял руку от лица, и Ли-даса поразили стоящие в его глазах слёзы. Это от них, наверное, прямой взгляд Кэй-дара казался остекленевшим.
– Ты что, Кэйдар?.. Кэйдар, ну же! Что с тобой?– Лидас отодвинулся, помогая ему подняться и сесть. А Кэйдар осторожно поворачивал голову, смотрел вокруг, через плечо Лидаса глянул на скалы по другую сторону пропасти.
Там на голых камнях, на склоне отвесного обрыва поднималась вверх корявая до невозможности сосёнка. Упорное деревце, цепляющееся за жизнь голыми корнями, но оно и нравилось Кэйдару этим своим упорством. А сейчас... Сейчас он не мог разглядеть его на фоне тёмно-коричневых скал. Он вообще перестал различать камни по ту сторону пропасти. Все они сливались в один чёрный фон. Глаза видели лишь хорошо освещённые предметы и то, что находилось достаточно близко.
– Я слепну... Боже мой, я слепну...
Кэйдар закрыл лицо обеими руками, отвернулся от Лидаса, спиной к его изумлён-ному вопрошающему взгляду.
– Да ты что?! Какая слепота может быть? С чего бы это вдруг?..
Кэйдар никак не отозвался на эти слова, его плечи вздрагивали, как от рыданий, и это особенно испугало Лидаса. Он понял тогда лишь – это не шутка, это правда всё! Кэйдар действительно теряет зрение.
Это всё от той чёрной пелены, на которую он пожаловался лишь однажды. Это всё из-за неё! Но что тогда делать теперь? Чем-нибудь можно помочь? Или уже поздно?
– Почему?! За что мне всё это?! Что я сделал такого?– Кэйдар резко обернулся к Лидасу, крикнул с таким отчаянием, с такой болью, что его пожалеть было впору.– За что Солнцеликий лишает меня Своего света?! За что?!
– Может, ещё можно что-то сделать? Как-то помочь?– предложил Лидас, сочувст-вующим взглядом встречая страдающий взгляд Кэйдара.– Может, эта слепота как-то лечится?
– Как?!! Ты сам подумай, кто меня лечить возьмётся? Здесь? Здесь – среди этих?.. Кому тут есть дело до нас? Никому!..
– Ну меня ты хотя бы видишь пока?– Лидас удержал Кэйдара за плечи, не давал ему снова повернуться к себе спиной.
– А что толку? Ну, вижу...
Лидас пристально смотрел Кэйдару в глаза, будто мог вот так, просто, увидеть, разглядеть причину начавшейся слепоты. Нет, он ничего не видел! Да и ничего в глазах его родственника не изменилось, они такие же, как и прежде: глубокие, чёр-ные, с очень тёмной радужкой, почти сливающейся со зрачком. Они были такими же, как у Айны, красивыми, пронизывающими до самого сердца. Этого взгляда все рабы боялись до дрожи, мало, кто мог его выдержать, взгляд будущего Правителя Импе-рии.
– Когда против света, то вижу... А дальше... Дальше – всё, одна чернота... Всё сливается...
– Это пройдёт!– попытался обнадёжить Лидас.– У тебя же уже так бывало, да? Ты сам рассказывал...
– А сейчас не проходит!– перебил его Кэйдар, отталкиваясь. Опять отвернулся, ли-цом к скалам сел, обхватив колени руками.
Они молчали довольно долго. Лидас рядом сидел, голову ломал, не зная, как по-мочь, чем обнадёжить. А Кэйдар вдруг спросил глухим, еле различимым голосом:
– Как я теперь назад вернусь? Если я совсем ослепну... Что тогда?
– Я с тобой буду, я же сказал. Я помогу! А это... это пройдёт всё!.. Я ещё варвара спрошу... Может, он знает, как помочь?.. Может, та вода его поможет...
– Варвара?! Марага?!– Кэйдар на ноги вскочил одним стремительным прыжком.– Его – просить?!! Не смей, ясно тебе! Я запрещаю!.. Про меня ему рассказывать...
Лидас растерялся, моргнул раз-другой, но ни одного слова, слова, способного убе-дить Кэйдара, в голове не успело оформиться, – а Кэйдар отошёл, он хотел сейчас один побыть. Сел, привалившись спиной к камню, подтянув к груди одну ногу, по-ложив на колено руку с безвольно повисшей расслабленной кистью. Голова склони-лась так низко, что волосы лицо почти до подбородка закрыли. Бедняга, он сейчас был в таком состоянии, что готов был расплакаться. И Лидас не осудил бы его за эту слабость. Никогда на свете!
Такого и врагу не пожелаешь. А тут, все неприятности на одного. Этот плен по-зорный, столько смертей на совести, и теперь ещё и слепота эта.
Нет! Не может быть такого, чтобы всё разом! Это же никому не под силу пере-жить, даже Кэйдару с его упрямым сильным нравом. В такую минуту проще головой вниз в пропасть шагнуть, чем дальше жить.
Бедный, бедный Кэйдар!
А может, это ещё пройдёт? Не может быть, чтоб не прошло...
* * *
Но слепота не прошла. Кэйдар не мог различать удалённые предметы, слеп с каж-дым днём все сильнее. А Лидас смотрел на него и мучился от невозможности хоть как-то помочь. Он и так старался не оставлять его одного надолго, боялся, что в своём отчаянии Кэйдар и на самоубийство может пойти.
В последнее время он ещё больше замкнулся, избегал общения, молчал в ответ на вопросы, казалось, потерял желание жить. Вообще! Его невозможно было ничем расшевелить. Ни расспросами о прошлом, ни словами, полными бессильной на-дежды на чудо, ни тяжёлой работой.
В этот день с раннего утра они латали пролом в переносной ограде, сделанный ещё вчера вечером. Телята разбежались по всему лугу, их долго пришлось собирать и сгонять по загонам. Нашли всех, как думали поначалу, но когда пересчитали, оказа-лось, не хватает одной тёлки, глубокостельной, медлительной, вроде бы не способ-ной уйти далеко.
Управившись, Лидас начал таскать в поилки воду, он всегда нанашивал её днём, чтоб ледяная вода успела нагреться до вечера на солнце. А Кэйдар, взяв с собой небольшой топорик, отправился к северному склону подрубить дров для очага. Обе-щал вернуться к обеду, но где-то пропал.
Лидас уже доваривал просяную похлёбку, когда к нему заявились гости.
Дайвис и его дружинники, все верхом, но без оружия. "Наверно, на охоту, – поду-мал Лидас без особой радости,– завернуть решили с проверкой..."
Охотничьи собаки тянули любопытные морды к котелку на огне, а араны по-хозяйски обшаривали пастушью лачужку. Другие в это время поили лошадей из коровьей поилки.
Лидас глядел на всё это чуть исподлобья, чувствуя себя здесь лишним, хотя по су-ти всё наоборот должно было быть.
– А вы, смотрю, неплохо здесь устроились!– Царевич Дайвис остановил коня перед Лидасом, смотрел на него сверху, поигрывая хлыстом, петлёй ремённой надетом на запястье.– Почему один? Где тот, дружок твой, а?
– За дровами пошёл, вон, для костра,– Лидас головой мотнул в ту сторону. Возму-щённо губы поджал и нахмурился. Вот сволочи! Кто-то из аранов уже снял котелок с огня, ещё кто-то нашёл в домике припрятанный хлеб. Они хлебали горячее разварен-ное просо торопливо, обжигаясь, заедая зачерствевшим хлебом.
– А может, он того?– Дайвис рассмеялся, чуть подался вперёд, сложив руки на луке седла. Пристальным взглядом тёмно-серых глаз оглядел Лидаса так, будто подвох искал.– Сбежал уже давно, а ты его покрываешь?
– Он здесь!– Лидас скрыл глубоко внутри всё своё возмущение происходящим, вот только голос прозвучал резче, громче, чем следовало бы в его положении.
– Осмелел, Ворона! Дерзить вздумал?– Дайвис выпрямился, выбросил ногу из стремени, зауженным носком сапога толкнул Лидаса в грудь. Удар получился на-столько сильным, что тот на ногах не удержался, упал на спину, приподнявшись на руках, крикнул со злостью:
– Да тут он, тут! Я же вам сказал! Мы оба тут пасём... Он придёт сейчас...
– Ты смотри, ми-аран, у меня с такими, как ты, разговор короткий...
Дайвис ещё говорил что-то, надвинув коня на Лидаса так близко, что тот тряс го-ловой, сгоняя гнус, чуть ли не у самого лица. Громко звенели удила и золотые бляш-ки, украшающие сбрую, удалось расслышать лишь отрывок фразы:
– ...Козы дикие в этих местах появляются?
– Там... вверх по тропе... Видел нескольких... Но уже давно...– невнятно ответил Лидас, думать он мог лишь о Кэйдаре в эту минуту: "Только б не появился сейчас... Задержись ещё хоть на чуть-чуть... Этот злыдень на тебе точно сорвётся..."
Араны снялись так же неожиданно, как и появились. Свистом заманивая за собой собак, сорвались с места.
Кэйдар тогда и вывернул из-за загона. Его со всех сторон окружили, кто-то уже на ходу хлестнул плетью через всю спину, сбивая с ног. Лошади пронеслись через него, упавшего, поднимая тучи пыли.
– Кэйдар!– Лидас бросился к нему с криком, испугался за него, но тот приподнялся сам. Усевшись на подогнутую ногу, спросил с неожиданным смехом:
– Что, не скучаешь? Весело у тебя тут...
– Какое там!– Лидас отмахнулся с улыбкой облегчения.– А ты где пропадал?
Кэйдар опять угрюмо насупился, ответил не сразу:
– Нашёл я пропажу нашу... Видишь?– Руки с закатанными выше локтя рукавами поднял повыше, они, да и рубашка на груди испачканы были кровью и слизью.– Телиться удумала... Там на краю лесочка и была... Сама б не растелилась, точно... Телёнок большой и шёл ногами задними...
Всё это время с ней и провозился... И дров не наколол... И топор где-то там бро-сил... Бык у нас с тобой... Красивый такой, вот увидишь ещё!..
Кэйдар рассмеялся с усталым облегчением, сразу стал похож на себя прежнего. Он за одну эту минуту больше слов скачал, чем, бывало, за день. Поднялся на ноги, сбивая пыль с одежды, огляделся так, будто сейчас только до него дошло, что здесь другие люди побывали.
– Что им надо было? Это ж Дайвис был, да?– Брови возмущённо к переносице свёл, перевёл глаза на изумлённо глядящего Лидаса.
– Да-а... Они охотились здесь поблизости,– ответил тот не сразу.– Всю еду нашу сожрали... И хлеб, должно быть, тоже весь...
Кэйдару сейчас не до еды было, его впервые за всё время так увлекла забота о хо-зяйстве. Помогая молодой корове во время отёла, он и думать забыл о том, что это собственность царя Даймара. Ему не терпелось поделиться своей радостью, он толь-ко умыться сходил, воды попил, позвал Лидаса с собой:
– Пойдём! Их же теперь как-то домой вести надо... Дойдёт ли телёнок на своих-то ногах? Далековато отсюда...
Лидаса, конечно, другие проблемы больше волновали, он не знал, чем им обедать и ужинать весь сегодняшний день. Успокоил себя, приняв такое решение: "Ладно, сначала посмотрим, что там у Кэйдара, а потом уж... Если что, придётся в посёлок спускаться... Так и так, ты марага видеть хотел. Разом всё и сделаешь..."
* * *
Лидас никогда до этого не видел кузнеца за работой. Он и в кузнице оказался впервые в жизни. Долго стоял у входа, оглядываясь украдкой, вдыхая горячий жар раскалённого угля и копоти.
Мараг был занят, помогал арану, царевичу Дайгасу. Вместе они перековывали рыхлую ещё заготовку, сбивая её в продолговатый брус. Завтра из него будут выко-ваны наконечники для стрел.
Да, подготовка к походу особенной тяжестью легла на плечи кузнеца-оружейника. Проверка пластинчатых доспехов и кольчуг, ремонт и заточка мечей, перетяжка щитов и много другой работы – вся царская оружейка, где хранилось вооружение дружинников, была под присмотром кузнеца Дайгаса. А за всем уследить невозмож-но, хоть оружие никогда не лежит без дела.
Оба молотка тюкали по очереди: маленький звонкими ударами указывал место, а тяжёлый послушно и правильно опускался вниз, формуя из сырого железа гладкий брусок. Из жёлтого он постепенно стал вишнёво-красным, и тогда Дайгас крикнул, подхватывая его клещами:
– Всё! На сегодня хватит...
Айвар руки опустил, устало дыша всей грудью, вытер пот со лба кожаной рукави-цей, глянул из-под руки на гостя со сдержанным удивлением. Меньше всего он ожи-дал увидеть Лидаса, тем более, здесь и в такое время. На дворе уже поздний вечер, а ему ещё идти в горы, он ведь пасёт господских коров где-то в тех местах.
Интересно, и какое у него дело к тебе, чтоб так поздно здесь шляться? А может, на починку что принёс? Или просто любопытствует? Заглянул на огонёк, как говорит-ся?
Лидас чувствовал на себе взгляд марага, сам в отличие от Айвара, рассматривал его открыто, даже с интересом.
За месяцы жизни среди аранов мараг удивительным образом преобразился. Куда только подевалась его худоба? Ещё бы! Так молотом махать сила нужна немалая, а для этого и питаться надо соответствующе.
Лидас смотрел, как его бывший телохранитель убирает на место инструменты, как снимает с себя кожаный передник. Был он без рубашки, гладкая, блестящая от пота кожа со следами угольной пыли и сажи, а под ней гладкие мышцы, придающие пре-красный рельеф гибкой подвижной фигуре.
Он молод и довольно красив, этот мараг. Он – любовник твоей жены, помни об этом. Но, как воин, он тоже показал себя неплохо. Взять хотя бы тот ритуальный поединок. Если б не мараг, тебя и Кэйдара давно бы уже убили.
А ранение тогда и он получил серьёзное. Вон, какой страшный шрам справа на груди – след колотого удара мечом. Как жив-то ещё остался, не ясно...
Мараг мылся в чане с водой, плескал пригоршней себе на плечи и на спину. Вода смывала грязь и пот, на посветлевшей коже стали видны тоненькие ниточки шрамов от бича, и ещё чуть продолговатые ямочки – шрамы от пыточной плётки со свинцо-выми шариками в каждом из пяти хвостов-ремней.
– Вы меня ждёте или...– мараг спросил первым, глянул на Лидаса снизу, стоял, упираясь обеими руками о край чана. Волосы не мешали видеть глаза, – узкий реме-шок повязан был через лоб – и во взгляде не было ни насмешки, ни удивления, один лишь вежливый интерес.
– Тебя,– коротко ответил Лидас, перекладывая мешок с припасами из одной руки в другую.
– Хорошо, сейчас я,– Варвар вытерся куском какой-то тряпки, снял с гвоздя свою рубашку и войлочную куртку, что-то крикнул хозяину-кузнецу на прощание на отличном аранском и только после всего этого шагнул за порог.
Лидас особо не думал, с чего он начнёт этот разговор, да и сам факт общения с ма-рагом его не очень-то радовал, поэтому сейчас довольно долго молчал, глядел, как варвар натягивает через голову рубашку, как неспешно он задёргивает тесёмки на горле и на рукавах. Рубашка та ещё, в которой он был на корабле и в их походе через горы, с затейливой вышивкой из красных и чёрных ниток, но выстиранная и акку-ратно заштопанная в тех местах, где её прорвал меч царевича Дайрила.
– Это правда, что ты поведёшь аранов в свои земли?– неожиданно даже для себя самого спросил Лидас, а сам подумал тут же: "А зачем Арвату врать было?"
– Так хочет царь Даймар,– просто ответил мараг, чуть пожимая плечами.– Он и мой господин тоже...
– А ты, как всегда, послушен, да?– Лидас не сдержал насмешки ни во взгляде, ни в голосе.
– Разные люди по-разному добиваются послушания,– заметил Айвар, и сломанные во время пыток пальцы отозвались знакомой болью.– Кто-то привлекает для этого палача, кто-то уговаривает сам...
Лидас губы поджал, понимая, кому именно был адресован этот намёк.
– Кэйдар мог убить тебя столько раз... Тем более, было, за что... Даже, вон, из-за Айны...
Айвар хмыкнул громко, поводя удивлённо изогнутыми бровями.
– Из-за Айны я бы, скорее, с вами говорил, чем с Кэйдаром. С мужем, а не с бра-том... Но, как понимаю, наш разговор сейчас не про Айну... И не про Кэйдара...
– Да, это точно!– Лидас головой кивнул, невольно соглашаясь.– У меня к тебе дру-гое дело. Ты мне как-то давал целебную воду... Так вот, мне нужно ещё!
Айвар смерил Лидаса внимательным взглядом.
– Что, опять нашего господина Кэйдара побили?
– А это не твоего ума дело!– резче, чем следовало бы, перебил марага Лидас. И тот никак на это не ответил, молчал довольно долго, уже и лицо его в полумраке почти перестало различаться.
– У меня больше нет этой воды,– наконец ответил неохотно, глядя на Лидаса ис-подлобья.– Мне самому её давали... Один аран... лекарь...
– Ты мог бы взять у него ещё!– Лидас нетерпеливо голос повысил. Странное дело, обычно сдержанный до сухости, сейчас он сам себя не узнавал. Может, слепота Кэйдара тому причиной? Или дерзкое поведение марага?
Он же смотрит на тебя, как на равного себе! И эти отношения с Айной, это его предательство... Он же даже виноватым себя не чувствует!
– Ради Кэйдара я ни к кому не пойду просить! Ничто и никогда!– Твёрдый голос марага металлом зазвенел, не скрытым за вежливостью упрямством. Лидас помол-чал, стоял, покусывая губы. Почувствовал неожиданно, что понимает марага. Эта ненависть, это нежелание помочь своему пусть и жестокому с ним господину – всё вполне объяснимо.
– Если б ты его видел сейчас...– начал Лидас, а Айвар перебил его злым возмущен-ным возгласом:– Я достаточно на него нагляделся! Хватит с меня... Я даже рад, что не вижу его здесь, в этом дворе... Что он не попадается мне на глаза.... Я ничем не обязан ни ему, ни вам... Мы теперь все каждый по себе... Как хотите, так и живите! И я буду жить сам по себе...
Айвар отступил назад на два шага, он уходить повернулся, и тогда Лидас выкрик-нул ему в спину:
– Думаешь, я пришёл бы к тебе, мараг, если б всё не было так серьёзно?! Ждал бы я тебя, если б мог сделать всё сам? Тебя – после всего, что ты сделал?! Ты предал меня! Ты предал всех нас!.. Всех, кто погиб!.. И сейчас, как ни в чём не бывало пове-дёшь аранов в свои земли!.. Для тебя и вправду ничто не изменилось!.. Тебе никто не суёт кулак в зубы за каждое громко сказанное слово... Тебя не пинают походя, как собаку... Тебе не приходится выпрашивать каждый кусок хлеба, а потом смотреть, как его жрут другие или – того хуже! – скармливают собаке!.. Да, ты неплохо устро-ился! Ты поменял плохого хозяина на хорошего... Эти араны все тебе друзья-приятели!.. А мне, может быть, не к кому идти, кроме тебя!.. Мне некого просить!.. Мне просто приходится смотреть, как слепнет единственный близкий мне человек... Смотреть и ждать, пока он не станет беспомощней ребёнка!..
Лидас давно уже не говорил так много и с таким жаром, он даже устал от этого, примолк лишь на секунду, чтоб переглотнуть, дать отдых пересохшему горлу – и продолжить! Да, он не всё ещё сказал этому упрямому мальчишке! Он главного ему не сказал, не сказал про Айну, про своё разочарование, про боль от предательства, от обманутого доверия...
– Слепнет?.. Как это?– Айвар не дал Лидасу заговорить, смотрел на него с изумле-нием, поражённый и этой новостью, и эмоциями Лидаса.– Он что, слепнет? Теряет зрение?
– Да...– Лидас выдохнул это короткое слово вместе с воздухом, а потом пояснил неохотно и потому коротко:– Да, он теряет зрение...
– Но почему?– Айвар слышал о таком впервые в жизни, а ведь ему, как жрецу Ма-тери, доводилось видеть многие ранения и травмы, видеть, как их лечат, помогать женщинам-жрицам.– Он же ещё совсем не старый!..
– Это не дальнозоркость и не то, как бывает, когда люди не видят то, что далеко... Это просто слепота! Ну, как в сумерках, что ли! Или ночью... Я не знаю точно, как это... У него и раньше бывало так, но приступами... Оно проходило потом... само...
Лидас рассказывал, говорил сбивчиво, торопливо, будто разрешение получил го-ворить, а до этого целый год молчал – никак не меньше! А Айвар слушал его, не перебивая, не переспрашивая, но думал немного о другом: "Слепота! Как это страш-но, должно быть, ослепнуть в твои-то годы... Не видеть ничего и никого вокруг... Стать и вправду беспомощней ребёнка... А как же жить тогда? Как жить?.. Просить, как те нищие на улицах Каракаса, монетку у прохожих?! Быть молодым, с руками и ногами, с головой, – но калекой?! Это же ужас!!! Настоящий ужас!.. Не дай Созда-тельница Милосердная дожить до такого!.."
Слова Лидаса в ушах громом звенели: "Это просто слепота!.. Как в сумерках... или ночью...", а Айвар стоял, зажмурившись, до боли зубы стиснув, и эта чернота вокруг помогала острее почувствовать, каково это: ничего не видеть вокруг себя. И сумерки приближающейся ночи, они тоже висели вокруг, давили на плечи, пугали своей чернотой.
– Хорошо, я попробую!– перебил Лидаса Айвар и решительным движением пере-бросил куртку через плечо, будто собрался идти прямо сейчас.– Я спрошу Айгамата, он должен знать, как это лечится, и что это такое вообще...
– Прямо сейчас, что ли, пойдёшь?– Лидас губы скривил в удивлённой улыбке.
– Да! А чего тянуть?
Айвар шагнул в сторону ворот уверенным быстрым шагом, и Лидасу ничего не ос-тавалось, как пойти следом.
* * *
Лидас вернулся, когда уже светало, принялся выкладывать из мешка свежеиспе-чённый хлеб:
– Есть будешь?– обернулся к Лидасу. Тот сидел на своей лежанке, опустив взлох-маченную со сна голову. Смотрел в сторону и вниз – узнаваемый наклон всех слепых, когда приходится полагаться на слух.– Смотри, какая красота! Свежий-свежий! Марика при мне допекала...
Поднял в обеих руках золотисто-румяный диск хлебной мягкой лепёшки. Смазан-ная топлёным сливочным маслом, натёртая чесноком и солью, она пахла так, что голова кружилась.
Лидас не удержался, отломил себе кусок прямо руками, запивая остывшим ки-прейным чаем прямо из котелка, сообщил как бы между прочим:
– Я видел марага. Он отведёт нас с тобой к тому лекарю... Я договорился на сего-дняшний вечер.
– Что ты сказал?– Кэйдар наконец перевёл на Лидаса глаза, высоко подбородок поднял.
– Я видел нашего марага...– начал снова Лидас, не уловив угрозы в вопросе.
– Ты сказал?! Ему?!!– Кэйдар выпрямился таким стремительным движением, что Лидас невольно отшатнулся.– Сказал ему про меня?! Да как ты смел?! Как ты смел вообще?! Я же говорил тебе... Я же тебе сразу сказал, чтоб ты не болтал... Чтоб ты не смел говорить ему, этому... этому...
Кэйдар не договорил, отвернулся, стоял, стиснув кулаки и зубы до боли в скулах.
– Я не пойду никуда! С этим гадом – не пойду!
– Ну и дурак тогда!– Кэйдар в ответ на эти слова Лидаса порывисто развернулся на месте, взглядом ожёг яростным. Но Лидас выдержал этот взгляд, усилием воли, но выдержал, опять повторил:– Дурак! Это для твоего же блага. А вдруг этот лекарь сможет помочь тебе? Кому ты хуже сделаешь? Себе! Только себе! Сам подумай! Тебя никто не заставляет дружиться с марагом, он лишь покажет нам, как лекаря найти – и всё. А он отдельно живёт, где-то среди скал, у реки, даже не в самом по-сёлке.
– Всё равно ты не должен был... Особенно без моего ведома. Я должен был знать!
– Конечно!– Лидас улыбнулся с внутренним облегчением: "Убедил! Убедил уп-рямца!", протянув и Кэйдару кусок хлеба, добавил:– На, пожуй! Весь день, считай, на голодном пайке...
Кэйдар взял хлеб не сразу, он всё ещё был возмущён и обижен, но голод всё же пересилил. Дальше они продолжили есть в полном молчании, запивая по очереди из одного котелка свой ранний завтрак холодным чаем.
* * *
Он встречал их на улице, опрятно одетый старик с седой головой и аккуратной бо-родкой, с приветливым открытым лицом. Поздоровался со всеми тремя, безошибоч-ным взглядом определил, кому требуется помощь, спросил Кэйдара с улыбкой:
– Ты бреешь подбородок, а ведь у тебя уже есть сын?
Кэйдар брови нахмурил, за недовольством скрывая растерянность. А аран рассме-ялся, поднимая полог, закрывающий вход в пещеру.
– Проходите, пожалуйста!
Пропустил вперёд и Кэйдара, и Лидаса, Айвар как-то замешкался, и Айгамат, встретившись с ним глазами, спросил:
– А ты как? Сам-то? Что-то не захаживаешь?
– Времени нет,– ответил Айвар коротко.
– Всё так же, в кузнице, да?– Айвар кивнул, отводя взгляд, и тут же добавил:– Я пойду, пока не хватились. А они назад дорогу и сами найдут...
Айгамат указал Лидасу на свободную лавку у стены, Кэйдара же усадил на невы-сокую скамеечку недалеко от очага.
– Мне сказали, ты глазами слаб,– сказал, остановившись как раз напротив.
– Да, это всё слепота какая-то непонятная... А сначала приступы были... Так ведь, Кэйдар, да?– Лидас заговорил со своего места, он и волновался, и тревожился, и торопился – не мог на месте усидеть спокойно. Но аран руку поднял раскрытой ладонью с понятным приказом: "Тихо!", и Лидас тут же примолк, прикусил губу.
– Какие такие приступы?– Старик сухими сильными пальцами осторожно взял Кэйдара за подбородок, заставил голову поднять, заглянул в глаза, в самую глубину зрачков. Заметил:– Цвета глаза твои, ми-аран, удивительного... Не дневное небо в них отражается, не вечернее, ночь в них глухая, беззвёздная...
Слышал я, ты взглядом своим огонь рождать способен, негасимый, жаркий огонь... Ты из рода Великих, не так ли?
– Мой отец – Правитель огромной Империи! Я наследую за ним!– заявил Кэйдар с гордостью, она даже Лидаса удивила невольно. "Значит, верит он в своё возвраще-ние! Верит, несмотря на безнадёжность положения..."
