Текст книги "Рифейские горы (СИ)"
Автор книги: Александра Турлякова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 52 страниц)
– И ты этим обеспокоена?– Дариана улыбнулась.– Я бы на твоём месте даже не думала. Если ты спала со своим мужем хотя бы раз за эти три месяца, то чего тогда бояться? Ему не в чем тебя заподозрить.
– А как же?..
– Чего ты боишься? Что ребёнок может родиться непохожим на Лидаса? Какая глупость! Я знаю двух женщин – известные лица в наших кругах, поэтому обойдёмся без имён, – они растят сыновей от других мужчин. И хоть бы кто хоть что-нибудь подумал. Оба – будущие наследники громадного состояния.
Поверь мне, муж будет видеть то, что будет нужно тебе. И верить в то, что ты скажешь. А Лидас твой... Его обмануть даже дурочка сможет...
– Он не такой глупый, каким может показаться.– Слова Дарианы, её мнение оскор-били Айну. Одно дело, думать так самой, другое – слушать подобное от других жен-щин.
– В любом случае ты всегда можешь его вытравить. Я знаю одну жрицу из храма Страстного Желания... Там могут прерывать беременность на любом сроке... Если всё делать по правилам, то это почти не опасно. Не верь тому, что болтают... Я знаю сама...
– Но я хочу этого ребёнка!– воскликнула Айна, ломая в отчаянии пальцы.
– Тогда в чём дело? Рожай – и всё!– Дариана полулежала на ложе, упираясь локтем в мякоть одеяла, покачивала вытянутой ногой, обутой в лёгкую сандалию. Золотая пряжка поблескивала на солнце.
– Не знаю. А если вдруг...
– Что – вдруг?! Чего тебе бояться? О твоей связи кто-нибудь в этом доме знает?
– Нет. Была служанка, но я дала ей вольную.
– Ну и всё. Какие тогда могут быть проблемы? Главное сейчас – повода не давать. Никаких встреч, никаких связей. А то кто его знает,– Дариана усмехнулась, а потом задумалась. После долгого молчания заговорила:– Мне в подобной ситуации было куда хуже. Я, дура, думала – это любовь. Да и этот... Обещал принять меня после развода. Представляешь, какая жертва со стороны потомственного аристократа! Но потом послушался папочку. И ничего! Сейчас женат, законные детишки. Поместье на побережье. Свой корабль в порту.
– Приситомр?– догадалась Айна.
– Он самый,– Дариана опять усмехнулась. В прищуре её глаз таилась только злость – ни боли, ни страдания.– Мне самой пришлось решать все проблемы. А мой муже-нёк... Мы даже в одной спальне не спали больше года. От одного поцелуя в губы не забеременеешь...
А он уже шевелиться начал... На пятом месяце... И живот уже было видно... И ничего! Вытравила! Проболела, правда, долго... Но мой Атталас и не понял ничего. И до сих пор не знает...
– Ты никогда не говорила...– прошептала Айна с ужасом. А Дариана всегда каза-лась ей беззаботной беспечной сластолюбкой. Вот откуда её злость к мужчинам. Она обожает влюблять их в себя, мучить, а потом бросать без всякого сожаления.
Отданная по воле отца замуж за вдовца, старинного друга семьи, Дариана жила одной лишь мечтой: дождаться похорон мужа. Все эти годы её грела мысль о наслед-стве. Но престарелый Атталас не спешил умирать. Постоянно жаловался на здоровье, кашлял и кряхтел, но продолжал жить. Он очень боялся быть отравленным. Всю его еду перед подачей на стол проверяли слуги.
Айна всё это знала, поэтому не спешила осуждать подругу за ту жизнь, которую она ведёт. Но о сказанном сейчас слышала впервые.
– А чем гордиться?– недобрая усмешка не сходила с губ Дарианы.– Тем более, тогда мы с тобой и не общались совсем,– вздохнула, разглядывая рисунок на веере.– Зато теперь мне бояться нечего. Врач сказал, детей у меня больше не будет... После того раза...
Поэтому, рожай, милочка, мой тебе совет. Твоему Лидасу нужен ребёнок. А нам нужен Наследник.
– Кэйдар всё равно не позволит,– заметила Айна как-то отстранённо, будто эта тема волновала её меньше всего.– Он намеревается править сам. Он для этого на всё пой-дёт... К тому же он тоже ждёт наследника... Его наложница уже на седьмом месяце.
– Ну, это ещё ничего не значит,– рассмеялась Дариана.– Только Создателю решать, кто из вас будет править. У любого из вас может родиться девочка. И тогда...
– А если это будут мальчишки, решать придётся Воплощённому.
– Да. И ты уже знаешь, кому Он готов отдать предпочтение?– Дариана, напротив, всем видом своим выражала предельную заинтересованность. Ей приятно было думать о том, что она запросто может болтать вот так с будущей Правительницей, а уж в том, кто будет отдавать указы, ей сомневаться не приходилось.
– Отец всё ещё болеет. Он может заторопиться с решением. Но Кэйдару, как сыну, есть, на что рассчитывать. Зять Воплощённого – и Правитель, это будет последнее дело.
– Ну, с таким подходом тебе и думать не стоит о венце Солнцеликого. Какая-то одна наложница может тебе всё испортить. Неужели ты ничего не можешь сделать? Ты – хозяйка на этой половине Дома. Такая малость – толкнуть локтем на лестнице. Или вовремя подставить ногу...
– Дариана! Что ты предлагаешь?! Как можно?– Айна прикрыла глаза раскрытой ладонью, как будто видеть не могла недобрую улыбку на лице подруги.– Я не смогу пойти на такое... Да Создатель и так наказывает его и без моей помощи. Он и этого ребёнка не дождётся. Вот увидишь!
– Ну, знаешь...– Дариана с сожалением покачала головой.– В расчете на вмешатель-ство Создателя можно самое лучшее время упустить. А родится – и что тогда? Жа-леть всю жизнь будешь, что такую возможность упустила.
– Не буду,– Айна упрямо поджала губы, сидела, чуть наклонив голову, переубеж-дать её в эту минуту – только силы зря тратить.
– Ну, как знаешь,– Дариана отгородилась веером, а потом вообще отвернулась к окну.
* * *
– Айна, милая...– Лидас на секунду задержался у входа, но ей хватило одного взгляда, чтоб видеть мужа с головы до ног. Лицом всё тот же, ничто в душе не дрог-нуло, а ведь так старательно все последующие за известием дни развивала в себе любовь к отсутствующему супругу. И вот он приехал – и ничего! Как ни заставляла себя, как ни убеждала, ни уговаривала не лежит к нему сердце. Поэтому, наоборот, всё в нём раздражает, а не радует.
Эта его одежда пыльная, посеревший плащ, потускневшие застёжки на сандалиях. Торопился, видно, очень спешил, если в таком виде перед женой является. И это при своей кошачьей страсти к чистоплотности.
– Я сразу же выехал, как только узнал,– Лидас порывистым движением упал перед ней на колени, руку её, лежавшую в складках платья, принял так осторожно, будто чего хрупкого касался, прижался к кисти щекой, замер. Даже это слепое обожание раздражало Айну. Если б он так не любил, не мучился сам, было бы проще, легче изменять ему. Но сейчас ни о какой измене и речи быть не может. На время бере-менности лучше вообще забыть о мужчинах: о муже, о...
Айна медленно подняла голову – и не сдержала радостной улыбки. Виэл для всех и её Айвар стоял у входа. Привычная поза: прямая спина, убранные назад руки, чуть вздёрнутый подбородок. Их взгляды встретились. Айна чуть подалась вперёд пле-чами, губы разомкнулись сами – она жаждала приветственного поцелуя. Он него – не от мужа!
Айвар отвёл взгляд, перевёл глаза на Лидаса, на его покорно склонившуюся фигу-ру, – этот немой ответ был яснее ясного.
Да, ты прав как всегда. Нужно помнить о муже, о законном супруге. Хватит играть. Всему есть предел, и даже этим чувствам.
– Кэйдар передал мне вместе с Миидом,– Лидас поднял на неё свои светящиеся восторженной радостью глаза.– Я так рад, ты даже представить себе не можешь... Какой сейчас месяц?
– Четвёртый.
– Уже?
– Если ты будешь отсутствовать по месяцу и больше, то и более важные события пропустишь.– Айна чуть подалась назад, откинулась на спинку кресла, смотрела на Лидаса, склонив голову на бок. Во взгляде, в улыбке – усмешка, а сама чувствовала на себе взгляд Айвара и не могла отделаться от странной скованности. Отчего так? Ведь он же никогда раньше не мешал своим присутствием.
– Разве могут быть более важные события?– Лидас со смехом выпрямился. Отец-Создатель, как он слеп! Он ничего не видит, ничего не замечает. Наивен, как ребё-нок.– У меня будет ребёнок! Мой ребёнок! Я даже думать о таком боялся, понима-ешь! Молился, жертвы посылал в храм Отца. Об одном лишь просил, о нашем ребён-ке...
– Это может быть девочка.– Радость Лидаса не трогала её. Айна, не отрываясь, смотрела на Айвара, по выражению его лица понимала: суть происходящего начина-ет доходить до него лишь в эту минуту. И как сразу же ожило его лицо! А глаза! Он заговорит сейчас! Вмешается! И выдаст себя с головой!
– Это не обязательно будет наследник. Если родится девочка... Ты будешь так же рад рождению дочери?– Чуть повысила тон голоса, лишь бы только отвлечь его, заставить молчать, взывая про себя с мольбой: "Молчи! Ради всего святого, молчи! Это уже не твоё дело..."
– О! Да какая разница?!– воскликнул Лидас. Его было не узнать. Он прямо светился изнутри. И вся его сдержанность и сухость куда-то делись.– У нас будет семья, по-нимаешь, Айна, настоящая семья! Мы переберёмся в свой дом. Там уже стены обли-цовывают, выкладывают плиткой пол, расписывают фрески. Осталось так мало! И мы будем жить только для себя. Видела бы ты эти горы! Такая красота! Такая тиши-на! Это божественное место. Посадим на склоне виноградники, терассами пустим сад. Это будет лучшее в мире поместье...
– Ты – идан, ты жить не можешь без своих гор. А меня ты спросил? Сначала это должно было быть загородное поместье на время летней жары. Сейчас ты собира-ешься запереть меня в нём на всю жизнь. Жить в одиночестве?
– Почему в одиночестве?– Лидас удивлённо вскинул брови.– С тобой буду я. А наш ребёнок?
– Ты можешь наследовать Отца, ты подумал об этом?– Айна смерила Лидаса таким убийственным взглядом, что тот невольно осёкся, сник, задумался и не сразу нашёл-ся с ответом:
– Кэйдар наследует титул – это любому ясно. Он – сын Воплощённого, я же всего лишь зять. К тому же я никогда и не собирался...– в смущении потёр лоб тыльной стороной ладони, улыбнулся растерянно.– Я никогда не думал об этом... Действи-тельно, не думал...
– Вот видишь! Вот и весь твой переезд. Пока Отец не решит, кто из вас будет на-следовать за Ним, Каракас ты не покинешь, ясно тебе?!– Айна сидела в кресле, поло-жив вытянутые ноги на стульчик-подставку. Платье плотно облегало стройные бёд-ра, сквозь лёгкую ткань угадывался нежный рисунок голеней и лодыжек. Фигура всё так же соблазнительна, и не скажешь, глядя на неё. Только в талии появилась незна-комая, но очень женственная мягкость, округлость. Красивая женщина, она и бере-менная оставалась по-прежнему красивой. Лидас невольно залюбовался ей, стоял, улыбаясь, обо всём на свете забыв.
Его отвлёк скрип двери. На пороге с подносиком в руках стояла рабыня-служанка. Лидас узнал её и не сдержал удивлённого возгласа:
– А она-то что здесь делает?
– А что? Ты чем-то недоволен?– Айна предвкушала момент, поэтому с предельным хладнокровием подозвала рабыню к себе коротким взмахом руки.– Это теперь моя новая служанка. Познакомься, её зовут Стифоя...
– Я знаю!– Лидас бросил на девушку короткий взгляд. Та стояла, опустив голову, тени от длинных ресниц, рассеиваясь, падали на побледневшие щёки. Она не скры-вала своей растерянности при встрече с господином, даже взглянуть в его сторону не смела, только губы кусала от волнения. Свежеотжатый сок в высоком бокале пока-чивался, выдавая дрожь в пальцах, сжимающих серебро подноса.– Я знаю, кто это! Но как это понимать? Очередная выходка?
– Ну почему так сразу?– Айна рассмеялась. Ей приятно было видеть недовольство Лидаса, его смущение.– Она мне нравится. Она прекрасно справляется со своими обязанностями, послушна, не ленива. И на лицо приятная.– Айна сняла бокал с под-носа, отпила несколько глотков, глядя на Лидаса поверх тонко выкованного из золо-та края.– Ты наложниц для себя лучше выбираешь, чем служанок для жены...
– Её Кэйдар выбирал,– возразил Лидас, сам понимая, что этот факт для Айны не имеет никакого значения.
– Ну что ж. Попроси его выбрать тебе новую рабыню для постельных нужд. Она тебе в ближайшие пять месяцев, точно, понадобится. Рисковать ради твоего ублаже-ния я не собираюсь. Мне нужен здоровый ребёнок...
– Ты могла бы поручить управляющему покупку служанки для себя. Так все дела-ют. Минан учёл бы все твои пожелания...
– Ничего. Я уже и сама нашла то, что мне нужно. Так что иди, покупай себе новую девку!– Айна с грохотом поставила бокал на поднос, смотрела, глаз не отводя от лица Лидаса, а тот промолчал, сдержался, видно было только, как мускулы на скулах под загорелой кожей двигаются.
Свидетелями этой семейной сцены были ещё два человека, но Айна с детства была приучена не стесняться своих слуг. Стифоя, понимая, что своим появлением оконча-тельно испортила с таким трудом восстанавливаемые отношения, попятилась к две-ри, чуть не натолкнувшись при этом на Айвара. Тот поддержал девушку за плечи, а она, глянув на него через плечо, беспомощно улыбнулась в ответ. Они узнали друг друга, хоть и увиделись со дня покупки в первый раз.
Стифоя не успела выйти, первым комнату покинул Лидас, вышел, больше ни слова не сказав. Айвар вынужден был отправиться за ним следом.
* * *
Посыльный прибыл поздним вечером, и письмо нашло Лидаса за столом.
– Что там?– Скорее из вежливости, чем из любопытства поинтересовался Кэйдар.
– Мне нужно срочно ехать...– начал Лидас, глядя куда-то в пустоту остановившим-ся взглядом.
– Куда это?– Кэйдар, чувствуя что-то неладное, отставил бокал с вином.
– Мой отец умер...– Лидас с сухим щелчком сложил деревянные планки письма.
– Тиман? Он не выглядел таким уж старым.
– Подробности здесь не сообщаются,– Лидас со вздохом потёр лицо ладонями.– Как чувствовал тогда, что мы не встретимся с ним больше в этой жизни...
Поднялся, с шумом отодвигая стул с высокой спинкой.
– Что, прямо сейчас?– Кэйдар удивлённо поднял брови.
– Нужно сначала Айну предупредить. Представляю, что сейчас будет. Она до сих пор на меня злится за прошлое отсутствие...
– Иди собирайся лучше. Я сам с ней поговорю,– неожиданно предложил Кэйдар и даже сам удивился собственной участливости. Лидас в ответ медленно кивнул голо-вой, он всё ещё продолжал что-то важное для себя обдумывать.
– Сколько людей возьмёшь себе в сопровождение?
– Хотел только с телохранителем выехать.
– Да ты что?! Ты – зять Правителя! Что про тебя скажут? Человек двадцать надо – никак не меньше. А если что в дороге случится? Как в тот раз. С одного твоего что толку?
– Он не сможет сейчас со мной поехать. Я отпустил его на эту ночь в город,– не-ожиданно вспомнил Лидас и, досадуя, дёрнул головой.
– Что?! Ты позволяешь ему такое? Раб шляется по нашему городу, занимается неизвестно чем, и ты так спокойно говоришь об этом. Ты что ему позволяешь?– Кэйдар сначала изумился, затем начал злиться. Ещё бы! С такой беспечностью он столкнулся впервые в жизни.
– Он всегда возвращается. Что в этом такого?
– Нет, Лидас, ты, точно, когда-нибудь пожалеешь о своём мягкосердечии. Помяни моё слово,– предупредил Кэйдар и тут же сам сменил тему.– Может, тебе лучше утра дождаться? Выедешь с рассветом. Зато успеешь собраться.
– Дорога и без того долгая. В пять дней не уложиться. Без меня погребальный обряд провести не смогут. По нашим законам все сыновья должны попрощаться с отцом, иначе душа его не успокоится. И потом мне надо будет выдержать все поминальные сроки...
– Так это насколько получится? Месяц?
– Может быть, даже два.
– Айна и вправду взбесится, когда узнает,– усмехнулся Кэйдар.
– Не знаю. Я не заметил, чтоб она сильно уж соскучилась. Все её нападки скорее по привычке... Ладно!– Лидас решительно направился к двери.– Нужно отдать приказ на сборы...
* * *
Лидас уехал.
Этой новостью встретила Даида Айвара, стоило ему утром появиться на кухне. Уехал неожиданно, потому что вызвали на похороны отца, правителя иданских зе-мель. Уехал и вернётся нескоро.
Со стороны можно было подумать, что отсутствие хозяина обрадовало Айвара, ведь на это время он получил относительную свободу действий. Никто не приказы-вает, сопровождать некого – занимайся, чем хочешь.
Но Айвар расстроился, и на это было несколько причин. Во-первых, он лишился в лице Лидаса своего покровителя и защитника. Кто знает, как поведёт себя Кэйдар. Он же так смотрит всегда. Раньше – с презрением и больше – с равнодушием, но после того тренировочного поединка всё чаще в его взгляде Айвар видел плохо сдерживаемую искорку ярости.
Кэйдар всё ещё помнит о своём поражении. Он будто выжидает, ждёт очередной глупости, чтоб наказать за всё, что было в прошлом. За то, что посмел наравных противостоять во владении мечом, за то, что покушался когда-то на жизнь и выжил после экзекуции.
Всё это Айвар понимал, и понимание это помогало выбирать правильный для такого случая путь: не попадаться на глаза, напоминая о себе, и быть предельно осторожным.
У Кэйдара и без того масса дел, чтобы ещё отвлекаться на какого-то невольника.
Другая же причина казалась более важной.
Айвар хотел поехать с Лидасом. Не потому, конечно, что иданы жили в горах, а он скучал по жизни горцев, а потому, что в пути легко можно было сбежать. Ему бы только вырваться за стены ненавистного города, увидеть скалы воочию – и всё! Удержи его тогда! А в горах, в родной с рождения стихии, им его не поймать, не выследить.
Но кто бы заранее знал, как всё обернётся.
Когда покидал Дворец Правителя вчера вечером, разве мог предположить такое? А свобода была так близка, так возможна. Да и Лидас хотел взять с собой своего тело-хранителя. Он не скрывал во время сборов, что недоволен отсутствием Виэла. И хотя сам отпустил его, пока седлали коней, пока собирали в дорогу еду и торопливые подарки, поминутно справлялся, не вернулся ли, не появился ли его верный телохра-нитель.
Да, такой шанс может больше не повториться, такого случая всю жизнь можно ждать и не дождаться. Но раз не получилось, значит, такова воля Матери. Она знает лучший путь для каждого из своих детей. А расстраиваться сейчас нет смысла, это не поможет. Раз остался, значит, нужно решать те дела, которые требуют решения. И первым из этих дел была не поставленная точка в отношениях с госпожой, с Айной.
Новость о её беременности неприятно удивила. То, что было между ними все зим-ние месяцы и даже в марте, указывало на то, что это может быть твой ребёнок. По срокам совпадало, но не это главное. Лучше спросить саму Айну, узнать, что наме-рена она делать в таком случае, но Айна стала избегать его. Завтракать не выходит совсем – уходит в эти часы в храм на молитву. Обедает раньше принятого времени и потому в полном одиночестве, без мужа, без брата. А ужинает отдельно, у себя в комнате.
И в комнату к себе запретила пускать, потребовала поставить двух охранников у входа.
На прогулки в сад выходит в сопровождении трёх рабынь. И куда бы ни направи-лась, таскает за собой ту молоденькую девчонку.
Почему она так ведёт себя? Чего она боится? Ведь раньше же ничего не боялась, а сколько говорила о своих чувствах, о страсти своей, хотя и ставила этим в тупик.
Почему такая перемена? Что произошло? Ясно и так: всему виной будущий ребё-нок. Но если он мой, я имею право хотя бы знать об этом! Почему она одна решает всё? Я же не Лидас, я не хочу слепо подчиняться тебе и твоим желаниям.
Хорошо! Ты не хочешь говорить со мной, ты не хочешь меня видеть, я сделаю так, что тебе придётся это сделать. Я найду тебя сам, пробьюсь через все преграды – и будь что будет!
* * *
Лил оказался прав. Перемены по отношению к себе Ирида почувствовала сразу же, как только послушно принялась выполнять всё то, что от неё хотели.
Больших усилий ей стоило отказаться от мысли о самоубийстве. Ребёнок должен родиться, так они все хотят, пускай тогда живёт. А он напоминал о себе всё чаще, почти постоянно толкался в животе. После того, как Лил перестал приходить, он, ещё не рождённый ребёнок Кэйдара, стал её единственным собеседником. Она мыс-ленно общалась с ним, и он, казалось, понимал её.
За время, пока Ирида болела, живот ещё больше увеличился, причинял неудобство во сне. И сандалии тяжело стало надевать самой.
И всё равно она отказалась от рабыни-служанки! Мучилась, быстро уставала, но отказалась от помощи, и от круглосуточного присмотра. А ещё ей была неприятна сама мысль о том, что заботятся о ней только ради её живота, ради ребёнка, да и то, только потому, что это ребёнок Кэйдара.
Её скрытность и необщительность мешали ей сблизиться с другими девушками. Ирида даже на прогулки предпочитала отправляться одна. А в саду она заблудиться не боялась. Разве можно заблудиться здесь, среди высаженных в строгом порядке деревьев, среди отсыпанных белым и розовым песком дорожек?
А гулять ей Альвита не запрещала. Наоборот, приветствовала всячески. Она по опыту знала, прогулки на свежем воздухе полезны будущей матери на всех месяцах беременности.
Сад протянулся вдоль высокой стены, отделяющей Дворец от остальной части города. Удаляясь всё дальше, Ирида однажды совсем случайно наткнулась на не-большую калитку, которую охранял всего один воин. Сюда входили и выходили рабы из дворовой обслуги. Кто-то шёл на рынок, кто-то уже возвращался с покупка-ми. Кого-то отпускали даже по своим делам. Охранник и не вникал особо в объясне-ния, в его обязанности входило только открывать и закрывать засов, при этом он частенько покидал свой пост, отправляясь в сторону кухни. А там уж он бывало, и по часу пропадал.
Ирида почти неделю следила за этим местом, подолгу простаивала прямо среди деревьев и кустов. Но на побег решилась только после очередного врачебного ос-мотра и после слов Лила, брошенных с радостной улыбкой: "Ну, вот, ещё недельки две походишь, моя милая, и к середине августа ребёночка будем ждать..."
Так быстро! Так неожиданно!
Она первые месяцы беременности измучилась вся, каждый день проживала через силу, после ранения же время понеслось вскачь, уже июль заканчивался. Новость о приближении родов её испугала. Нужно бежать сейчас, пока ребёнок не держит тебя, как колодка на ноге. С животом, конечно, тоже далеко не уйдёшь, но попробовать стоит. За две недели мало ли, что может случиться. А здесь же, когда он родится, ты потеряешь над ним всякую власть. А отдавать этого ребёнка Кэйдару на воспитание, чтоб из него вырос второй такой же, Ирида не хотела вовсе.
– А гулять можно?– Спросила Лила при осмотре.
– Можно. Но не долго. И чтоб рядом был кто-нибудь. На всякий случай. Роды могут начаться раньше...
Альвита тоже разрешила прогулки по саду, но только после обеда и один раз в день, и ещё приставила рабыню, пожилую, вечно спокойную вайдарку Дамалу.
Ирида согласилась со всем, чего хотела управительница. Пускай! Пусть приказы-вает, что хочет, ещё посмотрим, чьё слово будет последним.
* * *
Пропажи хватились только вечером, перед самым ужином. И что тут тогда нача-лось!
Альвита отхлестала по щекам старую Дамалу, накричала на неё страшными слова-ми, но узнала совсем немного. Да, всё время находилась рядом, ни на шаг не отста-вала, но потом виэлийка попросила узнать, что будет на ужин и когда будут пода-вать. Поэтому и ушла, оставила одну, но виэлийка осталась у абрикосового дерева, решила собрать фруктов к столу. Да, виновата в том, что вернулась не сразу, что задержалась на кухне, помогала чистить рыбу, но ведь Даиде никогда не хватает рук. Как ей откажешь?
– Какая тут рыба может быть?! Какая Даида?!– кричала Альвита.– Тебя поставили присматривать за наложницей господина, какие после этого могут оправдания быть?
Обозвала "старой тупой дурой", но не Дамала оказалась последней, кто видел виэлийку. Когда стали всё тщательно проверять и всех опрашивать, охранник при-знался, что выпускал служанку за калитку. А что в этом такого? Она назвалась рабы-ней госпожи Айны, по её поручению отправилась на рынок прикупить шитых золо-том кружев для нового платья. С ней и корзиночка была небольшая.
А то, что беременная, так что в этом необычного? Сколько их всяких туда-сюда за день шастает, и молодых и старых, и с животом и без.
Альвита и этому дураку отвесила крепкую затрещину. Но что толку? Худшее было впереди – нужно ещё как-то Кэйдару новость сообщить. Что-то будет, когда он узна-ет.
________________________
Кэйдар выслушал сообщение довольно спокойно, и первым его вопросом был такой:
– Какой у неё срок?
– На последнем осмотре Лил сказал, что недели две осталось ходить. А это пять дней назад было,– прикинула в уме Альвита.– Значит, дней десять, не больше.
– Такая куча охраны, толпы слуг – и от вас сбежала женщина на сносях,– Кэйдар сидел за столом, смотрел на разложенные перед ним документы государственной важности, но перед этим известием все другие дела отступили на второй план.– Как вообще такое возможно?– Наконец поднял глаза на Альвиту, пронзил испепеляющим взглядом с трудом сдерживаемой ярости. В таком состоянии он вообще страшен, это Альвита по опыту знала, и всё-таки набралась смелости, заговорила:
– Она обманула нас всех, господин. Отец-Солнцеликий всему свидетель!.. Лил приходил к ней по несколько раз на дню. Они всё говорили о чём-то, я не знаю, о чём. Но после этого её как подменили. Воплощённое послушание и покорность! Ни слова поперёк от неё не слышала, такая умница стала. Чудить перестала. Наоборот! Так заботилась о себе, о ребёнке. Чаще спросит лишний раз, а можно ли в её поло-жении то или это...
– И что, такая перемена тебя лично ни разу не встревожила? Подвох не ощущался?– Кэйдар недоверчиво ухмыльнулся, смерив Альвиту взглядом.
– Так она после того раза, с кинжалом, вроде, как немного со странностями стала. Раньше-то, как зыркнет из-под ресниц, аж холодом по спине... Так и ждёшь от неё чего похуже. А тут вообще перестала других замечать. Всё больше сама по себе. Сидит в стороне от всех, разговаривает сама с собой, или поёт чуть слышно... По саду много гуляла. Встанет, так, возле дерева...
– Но сбежать ей ума хватило!– резко перебил Альвиту Кэйдар.
– Я и говорю вам, господин, она обманула нас всех,– Альвита чуть осмелела, тонко чувствуя состояние своего собеседника. Да, Кэйдар стерпел, не взъярился, но глубо-ко задумался. Значит, сумеет что-то сделать, что-то придумает.
– Ей с таким животом далеко не уйти, господин, она, точно, где-то рядом. В не-скольких кварталах,– заговорила снова, торопливо, будто оправдываясь.– Нужно перекрыть все улицы и тщательно проверить...
– Это я и сам знаю! Как ловить беглых, меня учить не надо,– глянул на неё Кэйдар со злой насмешкой.– А вот как такое могло случиться, я так и не понял. Кто-то в этом доме явно не справляется со своими обязанностями... И после этого считает себя в праве указывать мне, что делать.
– Простите, господин, я не хотела. Я совсем не то сказать хотела...– Альвита скло-нилась в поклоне так низко, как и в свои двадцать никому не кланялась.
– Конечно!– Кэйдар поднялся, отбрасывая сломанную кисточку для письма, глянул мельком на испачканные в туши пальцы.
"Вот ведь дрянь! Обманула! Конечно, обманула. Таких дураков не велик труд обмануть. Но мы ещё посмотрим, куда ты в незнакомом городе пойдёшь. Я ещё и награду за тебя объявлю. Куда ты тогда после этого денешься?"
* * *
Дня не прошло, как новость разлетелась по всему Дворцу. Сбежала наложница господина Кэйдара – не простая рабыня! Это был дерзкий и не совсем умный ход. Всякий знает: в самом городе не спрятаться. За укрывательство беглого по закону полагается смертная казнь. Но и за стены Каракаса тоже не выйти. Поэтому все понимали: поимка беглянки – это дело времени. День, может быть, два – не больше. Но пошёл уже третий день, а известий никаких не поступало. Рабыня как в воду канула. А вместе с ней и ребёнок Кэйдара.
Айна не то что бы злорадствовала, но испытала некоторое удовольствие. Ради того, чтобы видеть, как бесится Кэйдар, она даже на ужин вышла к общему столу. И в первую же очередь спросила:
– Ну, что? Нашли твою рабыню?
Кэйдар в ответ смерил сестру долгим и очень красноречивым взглядом, задал встречный вопрос:
– С чего это вдруг такая участливость? Уж не в беременности ли твоей всё дело, сестричка?
– А что, ты сам полагаешь, что ЭТО возможно?– Айна улыбалась ему в лицо с ласковой издёвкой, сидела, упираясь подбородком в выставленные руки, а локтями – в край стола. На тонких запястьях – золотые браслеты, на пальцах – кольца. Приоде-лась. Мужа нет дома, перед кем красуешься? И Адамаса я и не собирался сегодня приглашать.
Женщина, одним словом. Все они такие, стервы. Обманщицы себялюбивые. Ни на какие чувства не способные, кроме расчёта и выгоды.
– Как бы то ни было, Отцу решать.– Кэйдар наблюдал за ней исподлобья, с трудом сдерживал в себе желание со всей силы треснуть кулаком по столу. Проклятое пле-мя! Все они дочери Нэйт, тьмы, печали и горя. Одни проблемы от этих женщин. Одна здесь нервы мотает, другая – шляется неизвестно где... Выпорю, как только в руки попадётся, и будь оно всё проклято!.. Тоже мне, царская дочка! Привыкла к безнаказанности...
– Если, имея сына, Отец до сих пор колеблется в принятии окончательного реше-ния, то это что-то да значит. Чем-то ты Его не устраиваешь...– она, как все женщины, инстинктивно нащупала самую больную точку и колола в неё своими шпильками, не переставая.– Эгоистичный избалованный мальчик, лишившийся любимой игрушки...
– Ты забываешься...– Кэйдар вперёд подался, стиснутыми кулаками придавливая вышивку на скатерти.
– А что ты мне сделаешь?– Айна резко поднялась.– Ну?– Видела, что Кэйдар на грани срыва, но азартное чувство опасности не давало покинуть стол молча.– Попро-буешь ударить? Лишишь сладкого? Посадишь под арест? Я не одна из твоих девок... Меня ты слушаться не заставишь.
– Дрянь!– Кэйдар выпрямился так неожиданно и отбросил с грохотом стул, что Айна невольно отшатнулась, но потом вдруг рассмеялась, зло, с вызовом, и пошла вон из зала.
Упала без сил в кресло, и Стифоя засуетилась вокруг, вкладывая в дрожащую руку бокал с ароматной водой.
Мне – ещё указывать!!.. Угрожать!! Ну, подожди! Ещё посмотрим, кто у жертвен-ника на Новый год стоять будет...
Услышала скрип двери: "Ну, кто там ещё? Не прощения же он просить тащится..."
Айвар стоял, глядя на неё чуть исподлобья. Во всей позе и во взгляде – решитель-ность, твёрдость, неуступчивость. Сразу видно: настроен серьёзно.
– Стифоя, выйди!– Рабыня послушно покинула комнату.– Как ты прошёл? Я запре-тила охране пускать...
– Мы договорились!– Он подошёл к ней так близко, будто обнять хотел, как после долгой разлуки. Айне пришлось откинуться на спинку кресла, чтоб увеличить дис-танцию между ними.
– Вы избегаете меня, госпожа...– понял своё место, но от объяснений отказываться не спешил.
– Каких ещё объяснений ты хочешь?– Айна была сама неприступность. Но каких усилий ей это стоило!– Хочешь знать, зачем эти люди у входа? Хочешь знать, почему я не кидаюсь тебе на шею? Потому что хватит! Поигрались – и хватит! И ничего больше я объяснять не собираюсь. Забудь про всё, ясно тебе!
