Текст книги "Рифейские горы (СИ)"
Автор книги: Александра Турлякова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 52 страниц)
Первым не выдержал Ладанат. Несмотря на грузность тела, подскочил проворно, пнул своего варвара под рёбра, раз и ещё один, заговорил, заругался на ломаном виэлийском. Раб закрылся руками, но не оправдывался, молча переносил вспышку хозяйской ярости.
– Как две собаки, снюхались моментом!– Ладанат, тяжело дыша, отошёл, разглажи-вая ладонью разметавшиеся волосы на лысеющем темечке.– Этот,– взгляд на Виэла,– у вас тоже из виэлов?
– Тоже!– Лидас коротко приказал телохранителю:– Выйди отсюда!– а потом попро-сил Ладаната:– Спросите его: у кого они брали себе оружие? Кто привозил им укра-шения? Кто эти люди? Откуда? Далеко ли живут? И видел ли он их сам?
Ладанат перевёл все эти вопросы, медленно подбирая нужные слова. Варвар по-молчал, прикрыв глаза, будто вспоминая что-то, а потом довольно правильно на аэлийском ответил:
– Нет! Не знаю! Нет!– Это были единственные слова, которые он знал.
– А если честно?– Лидас чуть подался вперёд, но варвар снова повторил:
– Не знаю! Не знаю!
– Врёт он всё, господин Лидас! Как все рабы... Хотите, я его заставлю? Он всё расскажет. Всё, что надо, расскажет...
– Не надо!– Лидас выпрямился, отвернулся.– Не надо!
Вышел из барака на улицу, на свет, остановился, дыша всей грудью. Виэл стоял чуть в стороне, медленно гладил коня по морде, а у самого губы двигаются, будто шепчет что-то про себя. Почувствовав на себе взгляд, вскинул голову, и их взгляды встретились, но всего на миг – раб вовремя спохватился, отвёл глаза. Уже научен общением с Кэйдаром.
– Помнишь его, да?– Лидас спросил так неожиданно, что варвар растерялся. Да! Он, точно, понимает наш язык. Значит, ещё немного, и говорить начнёт.– Уж он-то тебя точно помнит!– Виэл намеренно уклонялся, и Лидас вздёрнул его голову за подборо-док, заглянул в глаза.– Ну?
Ну, конечно, он помнил Виртана, одного из лучших воинов в окружении Тирона. Даже помнил момент свадебного пира, когда Виртан с чашей неразбавленного вина пел хвалебную песню молодожёнам, сочинённую им самим.
В последнее время он вспомнил многое: своё прошлое, своё детство, своих родите-лей и брата. Именно с них и начала возвращаться память. Она раскручивалась по-лотном, как ярко расшитый ковёр. Айвар вспомнил своё имя, и сейчас ему большого труда стоило откликаться на кличку, оскорбляющую уже тем, что виэлом-то он как раз и не являлся.
Но главное, он вспомнил Ириду. Зная точно, что те чувства, которые он испытывал по отношению к ней, не являются любовью, Айвар всё равно принялся искать её среди женщин, обошёл все рынки, ходил даже по адресам покупателей. Неплохое знание языка выручало его, а Лидас, временами отпуская своего телохранителя, позволял тем самым заниматься поисками без страха быть наказанным за отлучки.
И Айвар, закутавшись в плащ, накинув капюшон, отправлялся в город. Он нёс ответственность за Ириду, как муж её, как мужчина привязавший к себе женщину знаком Матери: пластинкой с узором, сделанной своими руками.
Айвар был уверен, что обошёл всех, а тут Лидасу удалось найти ещё одного виэла, самого Виртана.
Интересно, и для чего Лидасу нужны виэлы? Зачем он их ищет?
Айвар осторожно освободился, отвёл глаза и отвернулся. Лидас не ударил, не спросил больше ничего, но то резкое движение, с каким он вырвал повод из рук Айвара, говорило о еле сдерживаемом раздражении.
* * *
Лидас упражнялся с мечом во внутреннем дворике Дворца. Открытая площадка с небольшим бассейном в центре колодцем уходила вверх на все три этажа. Крытые галереи окружали его, спускаясь лестницами с этажа на этаж. Здесь встречались женская и мужская половины Дворца. Здесь часто собирались девушки Кэйдара. Они, как яркие птички, рассаживались на солнышке, развлекали друг друга щебе-таньем, занимались со скуки рукоделием. Но сегодня их не было. За что-то, видно, наказала Альвита.
Но не за возможность покрасоваться перед молодыми рабынями выбирал эту пло-щадку Лидас. Просто это было единственное открытое место в дворцовом комплек-се, отсыпанное мелким песком с морского побережья. Ах, как здорово он скрипит под ногой при каждом шаге! Он глушит эти шаги, и хоть три часа проведи на песке, ноги не устают, не гудят кости.
Так, сначала разминка рук, начиная с самых кистей, выпады и блоки, атака и защи-та. Тело слушалось, мышцы аж звенели, каждая косточка пела. Давно уже Лидас не был так доволен собой, своим молодым и сильным телом, таким послушным, таким гармонично развитым.
Одно плохо: нет достойного противника, нет пары. Только поединок с человеком может доставить настоящее удовольствие.
И Кэйдар с утра не появляется, так бы можно было предложить ему. Померяться силами. Он хороший воин. Это известно каждому. Хочется сойтись с ним, хотя бы раз, хотя бы ради тренировки. Да, сейчас бы Лидас смог, он чувствовал себя способ-ным на поединок с кем угодно.
– Эй, Виэл!– Телохранитель стоял чуть в стороне, убрав за спину руки. При окрике подался вперёд, всем видом выражая готовность к исполнению приказа.– Давай-ка, попробуем вместе!
Он не колебался ни секунды, привык выполнять команды незамедлительно, под-хватил один из тренировочных мечей (без лезвия, без заточки), шагнул навстречу.
Лидас атаковал первым, даже не дав варвару настроиться на бой. Это была их первая встреча, вот так, с мечом в руках, пусть даже и с тупым, ученическим мечом. До этого случая Лидас как-то не задумывался о том, чтоб проверить Виэла на выуч-ку, но всё равно упрямо называл его своим телохранителем. Этот факт его поначалу даже забавлял, а потом он просто привык к рабу.
Виэл легко парировал удар, ушёл в сторону, перемещаясь с удивительной лёгко-стью. "Неплохо для начала!"– похвалил мысленно Лидас, повторяя тот же приём, но уже пытаясь зайти с другого бока. Ещё один блок, – а за ним тут же выпад! Да так грамотно, так легко, так красиво, что Лидас не удержался от смеха, сам принимая меч раба на меч. А ведь чуть не пропустил!
С этим мальчиком расслабляться опасно. Он как-то необычно атакует, уходит, кажется, в оборону, отступает на шаг, а потом вдруг раз! – и в движении колющим ударом под меч. И угадать-то по движениям трудно, когда эта оборона перейдёт в нападение.
Лидас увлёкся, ему интересно было наблюдать за перемещениями противника, интересно атаковать самому и самому блокировать удары.
А как оживился варвар! Не узнать прямо. Глаза сияют, живые разумные глаза! И откуда что взялось?
– Отец Создатель! Лидас! Ты до чего дошёл?– Кэйдар появился из-за спины, при-нялся смеяться.– Ты раба себе в пару поставил?! Творец Свидетель! Такое я впервые в жизни вижу...
Лидас смутился, опустил меч, переводя дыхание. Несмотря на прохладу осени, на лбу выступила испарина. Неплохо погонял этот мальчишка.
– А ты сам попробуй! Для варвара он очень даже...– Лидас неожиданно легко на-шёлся с ответом, и тёмные брови Кэйдара удивлённо дрогнули.
– Так уж прямо! Да и нашёл, что предлагать. И если уж драться, так хоть мечами настоящими. Что толку, зря махать?
– Есть и настоящие. Вон – выбирай!– На тряпке у бассейна лежало аккуратно раз-ложенное оружие. На любой вкус!
Кэйдар копался долго, выбирал себе по руке, и со смехом произнёс:
– Если я его покалечу, – не пеняй! Сам виноват! Пускай берёт тоже настоящий...
Виэл сделал странный выбор, взял один из трофейных мечей. Очень лёгкий и коро-тенький, немногим больше хорошего кинжала. Что он сможет им против аэлийского длинного меча, которым Кэйдар владел просто виртуозно?
Видя такое дело, Лидас нахмурился. Понял, зря затронул самолюбие царственного родственника, останешься теперь без телохранителя. А ведь только партнёра по тренировкам себе нашёл.
Кэйдару уже доводилось сходиться с этим варваром в настоящем бою, поэтому за исход встречи он не боялся. Ещё чего! Какой-то сопляк, варвар может на что-то там рассчитывать? Это же просто смешно!
И Кэйдар смеялся варвару в лицо, двигаясь с небрежным превосходством воина, знающего себе цену. Как если б ему приходилось драться с ребёнком.
"Да я зарою его носом в песок! Положу себе под ноги и даже не замечу. Наглец! Избаловал тебя зятёк, избаловал. Помнишь, как корчился под бичами? Если б я по-рол тебя сам, ты бы уже давно подох, ещё тогда... Паршивец!"
Кэйдар провёл серию простейших обманных движений с последним ударом под левую руку. Он сам когда-то начинал с этого же. Просто, очень просто, поэтому и не придал особого значения, когда раб разгадал его замысел, и последний, заключи-тельный выпад разрубил лишь воздух.
Лидас понимал и так, чем всё закончится. Кэйдар не из тех, кто склонен щадить более слабого противника. Он зарубит походя, чтоб ни у кого другого мысли не возникло повторить подобное. Зарубит или покалечит. За каждым движением сле-дил, ожидая последнего удара. Вот он! Вот! Но раб уходил, будто чувствовал за долю секунды, куда пойдёт острие меча. А двигался он просто поразительно. Пла-стично, легко! Стройный, по-кошачьи гибкий, в этом он не уступал Кэйдару, а мо-жет, даже и превосходил его. Да и был он всё-таки моложе и легче телом.
Удары на меч принимал очень редко, чаще попросту уходил, перемещаясь по пло-щадке скользящими шагами. Он будто пытался запутать Кэйдара, не дать ему опере-жать себя в движениях и атаках.
И тут вдруг неожиданно сам сделал шаг навстречу, захватил левой рукой запястье руки Кэйдара, сжимающей меч, крутанулся, выламывая руку в локте, а меч его, этот смешной, несерьезный меч, острием пошёл из-за спины в левый бок, в желудок.
– Виэл!!! Не сметь!
Лидас крикнул раньше, чем успел сообразить, и раб, увлечённый, светящийся азартом и радостью, нехотя опустил руку с мечом. Кэйдар и сам не понял, как такое случилось. Этот бросок на меч поразил его особенно. С таким он встретился впер-вые. Видно, поэтому почти полминуты молчал, озадаченно моргая, а раб глядел на него, глядел в лицо смело, с довольной улыбкой победителя. Его и правду было, за что похвалить. Но не похвалу он получил, отнюдь.
– Скотина! Я сколько раз говорил...– Кэйдар ударил его в лицо без замаха, но с такой силой, что варвар попятился, потеряв равновесие, закрыл лицо рукой, свобод-ной от меча.
– Кэйдар! Ты что?!– Лидас заслонил раба собой.
– Я предупреждал: не сметь смотреть на меня!
– Иди! Гуляй...– Лидас толкнул варвара в плечо, а потом опять повернулся к Кэй-дару.– В конце концов, это не твой раб... Зачем же так сразу?
– Если б он был моим, я б его своим руками убил!– Кэйдар сплюнул в песок с таким уничтожающим презрением, на какое только он сам и был способен.
– Если б это был настоящий бой, ты бы погиб уже,– напомнил Лидас.
– В настоящем бою ям пометил твоего раба! Я!!! Он по случайности живым остался, ясно тебе!
Поражение в поединке разъярило Кэйдара. Он бы сейчас мог придавить Виэла голыми руками. Хорошо, что тот убрался, послушался приказа.
Кэйдар ненавидел быть в проигрыше. С детства он привык быть первым. Первым во всём! А тут! Какой-то щенок, раб, варвар посмел совершить невозможное.
Это случайность! Случайность! Нелепое недоразумение – и ничего больше!!!
– Его высечь за это нужно! На конюшню – и всыпать хорошо.
"Но ведь всё было честно!– чуть не кричал Лидас, провожая Кэйдара глазами.– Зачем же сразу на конюшню? Это же не единственный способ решать все пробле-мы..." ____________________
Единственным местом, где Айвар мог позволить себе внутренне расслабиться, была кухня. Сюда он и примчался. Рухнул на стул в углу у стола. Горячий дым, чад, жар, различные запахи, мельтешение прислуги, занятой приготовлением обеда, – он ничего этого не замечал, не видел попросту.
Над всем этим миром властвовала Даида, её голос слышался то там, то тут:
–...Быстрее мясо!.. Тома, ты когда нарежешь мясо?.. А зелень? В подливку поло-жить зелень!.. А рыбу отделить от костей!.. Фин, ты опять стоишь без дела! Я же сказала, неси дрова!..– Голос всё ближе, ближе.– Виэл, мальчик, случилось что-то?– Её мягкая рука коснулась волос на затылке.– Ну, что такое?
Попыталась поднять его голову, увидеть глаза, Айвар рывком освободился, мыкнул недовольно сквозь стиснутые зубы.
– Ну, не вредничай,– голос ласковый, с материнской заботливостью.
Непонятно, почему она привязалась к этому варвару? С другими строгая, послаб-лений никому не допускающая, а с ним неожиданно менялась.
– Что случилось?– Даида легко преодолела его сопротивление, придерживая обеими руками, нежно, но сильно, заставила-таки посмотреть себе в лицо. Догадалась сразу, что к чему, только кровь увидела.– Он опять, да? Молодой царевич?– Виэл вздохнул, и так без слов всё было ясно. Да и Даида умела угадывать его мысли и не раздража-лась при его ответном молчании.– Сейчас. Подожди чуть-чуть...
Вернулась с мокрым полотенцем, принялась осторожно стирать с губ, с подбородка запекающуюся кровь.
– Да, не повезло тебе, парень! Лучше хозяйничать на кухне, чем при господине...
Айвар понимал её слова, она сама не была из аэлов, их язык выучила уже взрослой, и поэтому говорила медленно, чётко, выговаривая все слова, все звуки. Когда-то именно её живая речь помогала Айвару знакомиться с новым языком.
Смотрел в её лицо: спокойные тёмно-серые глаза, сосредоточенно хмурящиеся брови, поджатые губы, голова, повязанная цветастой косынкой, вьющаяся уже седая прядка, освободившаяся и теперь лёгкой паутинкой взлетающая при каждом выдохе. Она, уже немолодая и, несмотря на занимаемую должность, стройная женщина. Даида в своё время лишилась малолетнего сына, теперь Виэл казался ей похожим на него повзрослевшего. Но этим она поделилась только с ним самим, зная, что тот никогда никому не сможет рассказать о её прошлом. Для других рабов она остава-лась строгой, сдержанной, но справедливой. Её уважали даже господа, а это многое значит.
"Конечно, к чему ты ещё мог придраться? Ведь я же победил тебя! Ещё бы не-много, совсем чуть-чуть... Зачем он крикнул? Проклятый Кэйдар!..
Я всё равно убью тебя! Тогда не получилось, сейчас не получилось... Но ничего! В другой раз обязательно получится. Я ещё дождусь. Я умею ждать... Ты напьёшься своей крови за всю нашу кровь... Тебе нравится превращать меня в животное, по-смотрим ещё, что будет с тобой. Справедливость Богини идёт медленным шагом, но всё равно достигает цели...
А если просто сбежать отсюда? Вот так же, выйти в город – и не вернуться?– Рука ещё помнила тяжесть меча, знакомую тяжесть, вселяющую уверенность в собствен-ные силы, и от этого рождалась какая-то непривычная самому себе бесшабашность, рискованность.– Да! Только сначала надо узнать, что стало с Иридой. Кэйдар должен знать. Как говорили женщины, он вызывал её к себе, пока плыли... Сволочь! Гад! Подлец! Позволить такое по отношению к женщине?! И как ещё Богиня-Мать не наказала его за это!.. Ирида может быть здесь, во Дворце, если, конечно, она ещё жива. Она не из тех женщин, кто покорно подчиняется обстоятельствам..."
– Ну, не надо! Ты когда такой сердитый, на себя совсем не похож,– Даида провела ладонью по щеке с нежной материнской лаской.– Кэйдар – очень строгий, и взрыв-ной. Ему бывает слова достаточно, чтоб разозлиться. Помню, маленьким ещё, а уже с характером. Приказы на порку хладнокровно отдавал. А поначалу плакал, когда при нём секли. Так его наш Отец Воплощённый приказывал силой держать, а чуть под-рос – самому хлыст в руки давали. Хозяин должен быть жесток, только тогда его все слушаются.
Айвар дёрнулся подняться, уйти, он не хотел слушать про Кэйдара. Одно имя его заставляло кулаки сжиматься. "Ну, ничего, мне бы только меч себе добыть..."
– Не ходи никуда! Попадёшь ему на глаза – ещё хуже будет.
Айвар откинулся назад, спиной к стене, осторожно тронул пальцами разбитые губы. Больно. И как ещё зубы не выбил? Тяжёлый кулак... И всё равно проиграл! Как ни задавался...
Тут сошлись не только два бойца, но и две различные техники боя. Мараги всегда воевали в горах, на узких горных тропинках. Мастерским для них являлся быстрый, колющий удар, неожиданный для противника и очень меткий. Короткий меч как раз позволял сходиться лицом к лицу. И тогда спасало не умение блокировать выпад, а способность легко уходить, избегать возможного укола. Для такого боя узкий и лёгкий меч подходил как нельзя лучше.
Аэлы же пользовались длинными тяжёлыми мечами, которые выдерживали удар такого же меча и не ломались при встрече с кромкой щита, оббитой железом. Аэлы больше рубили, чем кололи, потому и жала их мечей чаще были закруглёнными или вовсе тупыми. Чтоб побеждать аэла в бою, нужно иметь сильные руки, способные выдержать удар и ответить встречным.
Каждая техника имела свои преимущества и свои недостатки. Но многое зависело и от мастерства. А что-то и от умения оценить противника по достоинству, особенно, когда встречаешься с ним в честном бою.
_____________________
Айна спускалась по лестнице со второго этажа, когда увидела, как сошлись Кэйдар и варвар. Она никогда особо не интересовалась войной и всем, что с ней было связа-но. Знала, как и все, что равных во владении мечом Кэйдару нет. Но исход этого поединка даже её удивил. Кэйдар проиграл! Неожиданно, непонятно, как, но пропус-тил меч. А варвар не зря взят Лидасом в телохранители. Даже Кэйдару сумел дать достойный отпор. А по виду не скажешь. Незаметный, тихий, безголосый. Ни на что, кажется, не годный. Раб и варвар. Но двигался красиво, как в танце. Каждое движе-ние, каждый шаг выверены. Глазу смотреть приятно.
Видела, что было после, как взъярился Кэйдар, как раб бросился вон, как Лидас принялся его защищать. Но это уже неинтересно, главное, что Кэйдар проиграл. Рабу проиграл! Здорово!
Такие отношения между родными людьми кому-нибудь показались бы странными, но Айна никогда особо не любила Кэйдара той сестринской любовью, и Кэйдар отвечал ей тем же. Они росли порознь, и матери их тоже были разными, только отец общий. Айну раздражала заносчивость брата, его высокомерие, его самоуверенность. Он считал себя будущим Наследником. Для этого ему нужен был лишь сын, продол-жатель рода Великих. В его положении, что может быть проще? А Айну восприни-мал не больше, чем случайное недоразумение. Но в истории страны уже был случай, когда власть перешла не к сыну, а к мужу дочери. Прецедент создан, значит, не стоит Лидаса, ну и её саму, конечно же, сбрасывать со счетов в борьбе за власть.
Проблему, правда, можно было бы решить проще: при помощи яда. Такой способ, наверное, выбрала бы Дариана, но Айне он претил...
Творец Сам выберет себе того, кто больше достоин власти.
Но Кэйдар получил по носу! И от кого? От раба! Такое забудешь не скоро...
Айна рассмеялась, но вовремя прикрыла рот рукой. Тише! Не стоит показывать им, что ты всё видела. Кто знает? Может быть, когда-нибудь это пригодится?
* * *
В её животе зреет его семя! Его ребёнок! Продолжатель этой ненавистной породы! Мать-Создательница! Зачем?!
Ирида поняла это неожиданно, догадалась, почувствовала как-то сама. Нет! Она ни к кому не пойдёт, никому ничего не скажет.
Если узнает эта вредная Альвита, эта сухая полынная палка, всё будет испорчено. А это отродье надо как-то вытравить! Удить прямо в себе! Но как? Как?
Подлец! Он добился своего! Добился!
Ирида плакала от ненависти, от злости, от бессилия. Её держали в отдельной ком-натке, маленькой, полутёмной. Всего одно небольшое окно под потолком пропуска-ло свежий воздух и свет, но свет рассеивался ещё в потолочном полумраке, даже не встречаясь со светом светильников.
Было ещё одно окно, широкое, с подоконником, но плетёные ставни его намертво закрепили до следующего лета. Ирида пыталась однажды открыть его, исцарапала пальцы, сломала два ногтя – бесполезно. А она готова была выброситься в него, прыгнуть с подоконника прямо в сад.
Всё зря! И себя убить, – себя!
Но Альвита будто понимала что-то, или догадывалась. Новенькой наложнице гос-подина не давали ничего острого, отобрали все шпильки, узенький фруктовый ножи-чек, все пояса, все шнурки. А если выпускали на редкие прогулки, то в сопровож-дении двух девушек покрепче.
Его нужно убить незаметно и сразу, чтоб наверняка. Если отказаться есть, Альвита заподозрит неладное. Она и так уже в прошлый раз как-то странно смотрела, будто приглядывалась. Неужели чувствует?
О, только б не докладывала своему Кэйдару раньше времени! Подожди хоть не-сколько дней, ради всего святого! А я придумаю что-нибудь! Обязательно приду-маю...
Раньше он приходил довольно часто, первые дни регулярно, как муж. Ирида пом-нила каждое его посещение. Нет, то, что он брал, не давалось ему даром. И всё равно – всё равно! – добивался. А как, скажите, можно справиться с мужчиной, чьи руки сильные и твёрдые, а сам он выше на целую голову? А главное, им двигал один интерес: удовлетворение своей животной страсти. И он ни перед чем не останавли-вался, и получал своё. А когда уходил, Ирида плакала от бессильной ярости, от оби-ды и унижения, от нанесённого оскорбления. А потом во время прогулок прятала синяки под браслетами, прикрывала лицо лёгкой накидкой, а девушки вокруг пожи-мали с насмешкой плечами. Они не понимают ничего! Для них быть наложницей господина – мечта всей жизни. Ириду же угнетало эта беспечная мотыльковая жизнь. Единственное, что ей оставалось, – воспоминания о прошлом. Свои поездки в степь на любимой бело-рыжей кобылке, танцы и песни у костра по вечерам, а ещё она любила вышивать золотой нитью и бисером. Хатха, старая Хатха, научила этому рукоделию и хвалила свою ученицу.
О, Мать Хранительница, где теперь это всё?! И почему я не умерла вместе с ними?! Лишиться всего, что было дорого с рождения. Потерять всех родных и близких. Остаться жить – и жить вот так! Рабыней, проституткой при мужчине, чьи прикосно-вения вызывают невольную дрожь отвращения и ужас!
Мамочка родненькая, ты рано умерла, чтоб не видеть, что станет с твоей дочкой...
Вся жизнь вокруг казалась ненавистной. Раздражали люди, и дом этот – и вообще всё, что окружало! А ещё теперь этот ребёнок. А ведь он говорил тогда: сын даст полную свободу. Сын! Даже представить невозможно ребёнка от этого чудовища. К тому же Кэйдар получит, что желает, а чтоб навредить ему, чтоб хоть как-то отом-стить за всё, Ирида готова была умереть сама, но, главное, убить его змеиное семя.
Но как это сделать? Как?!
* * *
Адамас вёл себя именно так, как может вести себя мужчина, уверенный в своей неотразимости. Красивый лицом, тёмно-русый и быстроглазый, он очень сильно напоминал кого-то из знакомых. Много и громко смеялся, часто шутил и пил не в меру.
И зачем только Кэйдар привёл его на ужин?
Они начинали с ним вместе когда-то. Первый поход незабываем, он спаевает на всю жизнь.
Но потом Адамас ушёл в торговлю, наследовав огромное состояние отца, занялся перепродажей скота и рабов. И не спешил жениться.
Айну раздражал его внимательный взгляд, прощупывающий, заглядывающий, казалось, под одежду. Неприятно! Айна чувствовала, что нравится ему, да и гость не скрывал этого. Их ложа у низкого стола стояли рядом, но полулежали они не плечом к плечу, одно это и спасало Айну от тесного знакомства. Чувствовала кожей его взгляд и понимала: каждая брошенная им реплика – это попытка удивить, заинтере-совать её, способ привлечь к себе. Часто в его разговоре с Кэйдаром улавливались цифры, огромные суммы, но богатство Айну не интересовало.
Как же он самоуверен и нагл, если, не стесняясь, предлагает связь дочери Правите-ля. Да ещё тогда, когда законный муж в двух метрах за одним столом.
Почему Лидас терпит всё это? Неужели не видит? Этот мужлан чуть ли не щупает мои колени, а ты спокойно улыбаешься! Отец-Создатель! Ну и муж же мне достался!
Уйти нельзя было, пока не подали фрукты, сласти, свежую выпечку. Надо терпеть!
– А что ты приобрёл для себя в этом походе?– Торговец вытеснил в Адамасе воен-ного. Он сожалел не о впечатлениях и риске, а о прибыли, прошедшей мимо носа.– Есть что-нибудь, чем ты можешь похвастаться перед лучшим другом?
– О!– Кэйдар рассмеялся. По смеху, по блеску глаз Айна поняла сразу: брат выпил лишнего, что с ним очень редко бывало.– У меня есть такое, что ты по достоинству оценишь. Ты-то в этом толк знаешь...– Он подозвал одного из слуг, шепнул ему что-то.– Сейчас, я покажу тебе свою добычу...
Наконец-то подали фрукты, маленькие булочки со сладкой начинкой, залитые мёдом орешки, и воду для рук. Айна вытирала пальцы тончайшим полотенцем, когда в комнату привели рабыню.
– Ближе!– Кэйдар указал взмахом кисти на середину зала, как раз в проход между столами, установленными в виде двух ножек с перекладиной.
Девушка явно не знала, куда её ведут, была с непокрытой головой, с открытыми руками и, что самое странное, без пояса и босиком. Но на лицо хорошенькая, прямо миленькая, и волосы очень длинные, светлые, густые, с золотистыми искрами при свете светильников.
Интересно, зачем она Кэйдару здесь?
– Вот она, моя главная добыча! Дочка царя!– Адамас, оценивая рабыню, при этом упоминании, высоко дёрнул бровью.– Ну, как тебе?
"Так это она и есть, царевна виэлийская! Новая наложница брата,– Айна вгляделась чуть пристальнее.– Так это про неё тогда Лидас говорил.– Да, лицом красивая!– отме-тила уже сдержаннее, чувствуя в сердце неприятный укольчик ревности.– И среди варваров бывают красивые женщины".– Немного успокоилась только тогда, когда увидела на руке рабыни чуть ниже локтя желтоватое пятно старого синяка, портив-шее весь вид.
Виэлийку смутило такое пристальное внимание мужчин, но глядела она не затрав-ленно, с достоинством. Айна не спешила уходить, ей стало интересно, чем всё кон-чится.
– Лицом, конечно, хороша,– ответил Адамас.– Но когда я покупаю раба на рынке, мне его показывают полностью.
– Думаешь, под одеждой могут быть увечья?– Кэйдар усмехнулся.– Зачем мне увеч-ная рабыня?
– Нет, это просто привычка. Товар надо видеть со всех сторон...– Адамас улыбался, непонятно чему радуясь, он тоже был уже пьян и не до конца понимал, что говорит.
– Разденься!
Короткий приказ прозвучал, как удар хлыстом, даже Айна вздрогнула. А рабыня аж качнулась, вскинула голову, вздохнула с шумом. Краска стыда и возмущения залила бледные щёки, и глаза, увлажнившись, засверкали сильнее. Она в эту минуту была сама прелесть. Но раздеваться перед тремя мужчинами? Нет! Даже веря в соб-ственную красоту, Айна никогда бы не решилась.
– Ну?! Ты не понимаешь приказа? Я сказал, снять одежду!– Кэйдар чуть припод-нялся. Тон голоса жёсткий, он так разговаривал обычно перед тем, как ударить. Этого голоса все рабы боялись до дрожи.
Рабыня и Кэйдар долго смотрели друг другу в глаза. Никого для них больше в этой комнате не существовало. Тут навстречу хозяйской властности Кэйдара встала сила другой природы, сила отчаянная и потому бесстрашная.
И тут рабыня, не дожидаясь разрешения, не выполнив приказа, бегом метнулась из комнаты.
– Хочешь, я куплю её у тебя!– опомнился первым Адамас.– Любую цену называй!..
Кэйдар молча поднялся, ступал твёрдо, контролируя силой воли игру вина в крови, вышел вслед за сбежавшей девчонкой.
"Зря он вообще это затеял. Женщина везде женщина",– Айна встретилась с Лида-сом глазами, но тот, судя по всему, думал о чём-то отвлечённом и не принял её мол-чаливого предложения покинуть стол. Ну что ж, оставайся...
* * *
Подлец! Гад! Сволочная порода!
Ириду затрясло только сейчас, в своей комнате. От ненависти, от отчаяния, от постоянного унижения. Как он смел вообще, приказывать такое?! Лучше б сразу убил ещё тогда, на корабле! Подонок!
Но сейчас убьёт! Точно убьёт! И пускай! Пусть что хочет, то и делает, а издеваться над собой не позволю!
Он ворвался в комнату быстрым стремительным шагом. "Ну и всё!"– Ирида в ужа-се зажмурилась.
– Дрянь! Да как ты смеешь?– от первой пощёчины она даже не попыталась укло-ниться, закрыться руками, но потом отвернулась, Кэйдар не дал ей улизнуть, схватил за руку, стиснул так, что пальцы косточки почувствовали, хрупкие, слабые косточки. Притянул к себе, другой рукой – грубо, за подбородок, вздёрнул голову, зашептал, яростно выплёвывая каждое слово сквозь стиснутые зубы:
– Ты до сих пор ещё не усвоила своего положения, да? Ты не знаешь, что хозяина надо слушаться? Не знаешь, да?
– Мне больно...– Она попыталась освободиться.
– Ах, больно! Посмотрим, каково тебе сейчас будет...
Бросил на ложе, обе руки придавив вскинутыми над головой, рванул лёгкую ткань платья от ворота на себя. Девчонка извивалась под ним, пыталась освободить руки, но Кэйдар только одним способом мог утолить своё бешенство, своё унижение перед гостем за её непослушание.
– Дрянь! Дрянь!– Вино ударило ему в голову, да он уже и не пытался контролиро-вать себя. Ударил по лицу ладонью – раз, другой! – рабыня тут же сникла, – раздви-нул коленом ноги, навалился сверху. Так! Только так ты и можешь подчиняться хозяину.
Первая волна ярости откатила, да и девчонка не сопротивлялась больше, приняла его легче, чем обычно. Он осторожно поцеловал её в губы, собирая кровь, высту-пившую в уголке. Хотелось нежности, ответной нежности, но эта рабыня не была на неё способна совершенно. И сейчас лежала, закрыв глаза, запрокинув голову, без-вольная, слабая, будто неживая. И губы необычно податливые, не стиснутые, как всегда при попытке поцеловать.
Вкус крови, запах крови, острый, пряный, до невозможного знакомый, перехваты-вающий горло.
Он подсунул руку ей под спину: обнять, прижать к себе теснее, ближе, – что-то мокрое, липкое под пальцами. Кровь! Отец Всемилостивый!
Тут же выпрямился.
– Врача! Врача сюда!
* * *
Лидас предпочёл остаться с гостем. Ну и пускай!
Айна хотела сейчас одного: спать. Устало опустилась на ложе, огляделась.
Дурной день. Бесконечный какой-то. И всё равно, вот он, вечер. Спать хочется, сил нет. И Виру ещё отпустила, самой придётся раздеваться. Или разбудить другую рабыню? Ах, даже вставать лень...
Краем глаза заметила раба-телохранителя у входа. Лидас перед ужином оставил его здесь, вот он и ждёт другого приказа.
Кстати, надо поговорить с Лидасом, чтоб его отсюда. Я же хотела...
Шнурок на сандалии затянулся узлом, а наклоняться и распутывать не хотелось.
– Эй! Помоги! Не видишь, что ли?..
Раб подошёл, опустился на колени, осторожно принял вытянутую ногу. Айна по-ставила ему сандалию прямо на грудь, на белый паттий, сколотый, как у всех рабов, только на одном плече.
Варвар распутывал узелок очень аккуратно, и Айна следила за его пальцами с сонным любопытством, и не подгоняла его.
Он снял сандалию, и Айна протянула вторую ногу. Где Лидас? Пускай посмотрит, на что ещё годится его телохранитель.
Варвар глянул снизу на неё, и Айне показалось, что он улыбается. А глаза тёмные и быстрые. Он отвёл их сразу же – выучка Кэйдара. И тут же её осенило: так вот на кого похож Адамас! На этого варвара. Такие же глаза, внимательные, глядящие куда-то внутрь, в самую душу. Он и лицом похож. Похож? Айна подняла его голову за подбородок, заглянула в лицо: похож. Ну, что ж, теперь у тебя есть свой личный Адамас.
