Текст книги "Рифейские горы (СИ)"
Автор книги: Александра Турлякова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 52 страниц)
Кэйдар смотрел на запустение со скучающим видом. Выпито было слишком мало для того, чтоб хотелось спать. Тем более, впереди ещё столько дел, одно из которых – самое важное! – это допрос марага.
Лидас подсел к нему сам, хотя в последние месяцы они вообще очень мало обща-лись между собой. Сам Лидас сторонился Кэйдара, будто всё ещё держал на него обиду. Спросил тоже первым:
– Мне сказали, Антирп погиб вчера...
– Погиб...– Кэйдар поднял на зятя глаза.– Да, я хотел дать ему вольную... И Велиа-нас расстроится...
– Какой-то никому не известный варвар-виэл сумел побороть его. Поединок был, говорят все, что надо...
– Да,– Кэйдар снова согласно кивнул головой. Лидас острым ножом – прямо носи-ком – царапал скатерть с задумчивым отрешённым видом. Вокруг бесшумно сновали слуги, убирали со столов посуду и остатки угощенья.
– Его выкупил кто-то за большие деньги. Кто-то, кто запретил Аридису называть своё имя. Но мне кое-кто шепнул по секрету, что это был ты,– Кэйдар в ответ на эти слова удивлено вздёрнул брови, улыбнулся всего одной стороной губ.– Зачем тебе этот варвар? Многие недовольны... Праздник испорчен...
Кэйдар откинулся на спинку стула, посмотрел на Лидаса, чуть прищурив левый глаз, улыбаясь так, будто ему одному принадлежала какая-то большая тайна.
– Этот варвар – твой телохранитель!– он сам себя поправил:– Твой бывший тело-хранитель, вернее. Теперь он принадлежит мне. И я заставлю его рассказать всё о своём народе.
– Виэл принадлежал мне!– Лидас выпрямился, расправил плечи.– Только мне!
– Я думаю, пора придумать ему другую кличку,– Кэйдар усмехнулся. Протест и возмущение Лидаса его никак не тронули.
– Как ты можешь так?– Лидас вскочил. Блеск в глазах, порывистость и резкость движений – лишнего перебрал ночью.– И вообще! Ты же говорил, что продал его в каменоломни...
– Ну, значит, ошибался,– Кэйдар плечом дёрнул небрежно.– Какая разница? Теперь у нас есть мараг... Ты же полгода искал хотя бы одного марага... У нас будет путь в их земли. У нас будет всё, чем владеет этот народ. Не про это ли ты сам пел мне в прошлом году?
– Это была идея твоего Отца – не моя! Я только выполнял Его приказ!
– Ну, конечно! А воплощать эту идею мы будем с тобой вместе.
– Ты собираешься его пытать?– Лидас болезненно поморщился. Сама мысль вызы-вала у него чувство неприятия.
Кэйдар плечами дёрнул всё так же небрежно.
– Пытка – это крайняя мера! Ведь он же нужен нам живой... Нам нужен проводник! Живой, способный указать дорогу в Рифейских горах...
– Виэл откажется! Это же предательство...
– Тем хуже для него самого!– Кэйдар тоже поднялся.
– Привести захватчиком в свои земли?! Ты сам бы смог?– Лидас глазами сверкнул возмущённо.
– При чём тут я вообще?– Кэйдар рассердился не на шутку.– Я не раб! И я не вар-вар!..
– Зато я варвар!– Лидас тоже голос повысил.– И что это меняет?.. Думаешь, меня меньше заботит судьба моего народа?
– Твой народ – это аэлы! Ты сам выбрал такую судьбу! О нашем будущем ты и будешь заботиться. А для нас нужны эти мараги. Их золото и оружие... Это богатый народ. И их богатство будет принадлежать нам!
Мы можем просто обложить их налогами, брать поборы золотом и железом... Я хочу для этого лично встретиться с их царём... У меня есть его сын! Это сделает марагов сговорчивее...
Кэйдар говорил и сам чувствовал, что постепенно успокаивается, возвращает голо-су уверенность, силу, а доводам – здравомыслие и простоту.
И Лидас смирился, опустил голову, казалось, слова больше не скажет, но он попро-сил:
– Ты позволишь мне поговорить с ним?
– Думаешь, уговорить?– Кэйдар хмыкнул. Лидас не ответил, неопределённым дви-жением передёрнул плечами.– А мы сейчас вместе сходим! Пошли!– Кэйдар пошёл первым, и Лидасу ничего не оставалось, как двинуться следом.
* * *
Айвар скинул кафтан, остался в одной свободной нательной рубахе. Большого труда стоило всего одной рукой ослабить и снять с себя пояс. Помогая себе зубами, оторвал кусок ткани от кафтана, перевязал очень тугой повязкой сломанную руку, повесил её через пояс на шею.
Так было легче, даже боль чуть-чуть поутихла, позволила ночью поспать. Спал Айвар, сидя на полу в углу камеры на слежалой соломе. Устал так, что и сам не заметил, как уснул, откинув голову, упираясь в сырой камень затылком.
Никаких мыслей о будущем не было. Он, наверное, даже и испугаться-то не успел. Что там Кэйдар говорил? Да к демонам его, этого хозяина! Что он там хотел? Чего ему надо?
Пришли они вдвоём, Кэйдар и Лидас. Новый хозяин держался впереди, воин из охраны остановился чуть в стороне, высоко поднял светильник. Язычок пламени совсем маленький, а глаза заболели. Айвар поморщился, прикрыл глаза ладонью. Ещё один охранник рывком поднял его на ноги, за что Айвар был ему внутренне благодарен, самому ему сил подняться точно бы не хватило.
– Ну, ты подумал?– спросил Кэйдар.– Я дал тебе ночь на обдумывание...
– Ответить на ваши вопросы? Да, господин, я помню...– Айвар кивнул, отвёл глаза. Никого он сейчас не хотел видеть, ни на какие вопросы тоже отвечать не хотел. Вот если б дали попить...
– Ты – мараг, сын вождя, вот я и хочу познакомиться с твоим папашей. Ты укажешь нам путь в свои земли... Расскажешь всё, что я хочу знать о твоём народе. Понятно, раб?– Варвар сейчас совсем не был похож на себя вчерашнего. Куда оно делось, его упрямство? Его наглость?
– Это очень далеко отсюда. Тем более, в горах...
– Ничего! Ведь ты же нам поможешь...
– Нет!– Айвар поднял глаза, перевёл их на Лидаса и снова повторил, уже твёрдо:– Нет!
Кэйдар ударил, не раздумывая. Прямо в лицо. Айвара отбросило спиной назад, потеряв равновесие, он съехал вниз по стене на пол. Кэйдар сделал ещё один шаг, схватил варвара за рубашку на груди, вздёрнул вверх, отвешивая другой рукой тяжё-лые пощёчины.
– Кэйдар, не надо! Хватит!– Лидас не выдержал, вмешался, и Кэйдар почему-то подчинился ему. Отошёл, бросив небрежно:
– Это ему для начала! Чтобы знал...
Лидас опустился перед Айваром на корточки, долго разглядывал своего бывшего телохранителя. Он не очень-то изменился, может, только стал чуть свободнее в дви-жениях, и в словах. Да, и раньше он смотрел на своего хозяина с доверием, с предан-ностью, открыто. А сейчас в этом взгляде исподлобья, в этой настороженности было что-то враждебное, не знакомое раньше. И это его умение говорить, знание языка... С этим будет свыкнуться труднее всего. Многие свои мысли доверял ему Лидас, говорил с ним о том, что никому не говорил никогда. Ни Айне, ни Кэйдару, ни отцу с братом. Никому в этой жизни!
– Тебя же Айвар зовут, да?– Мараг никак не ответил на вопрос, стирая кровь с раз-битых губ, смотрел на Лидаса поверх руки со злостью, не имеющей выхода.– Как бы тяжело тебе сейчас ни приходилось, я всё-таки рад, что ты жив. Не думал, что мы встретимся с тобой, тем более, при таких обстоятельствах. Я не хочу, чтоб тебе было плохо... Перекупить я тебя не могу, хотя хотел бы... Даже свободу бы тебе пода-рил... Не успел, уж извини...
Тебе лучше рассказать всё... Всё, чего требует от тебя твой новый хозяин. И тогда с тобой ничего не случится. Я обещаю, Айвар,– Лидас понизил голос до еле слыши-мого шёпота.– Я не позволю ему увечить тебя, но и ты должен быть сговорчивее...
– Лидас! Хватит! Хватит уговаривать эту сволочь!.. Он не понимает твоего языка! Теперь с ним будут говорить с плетью в руках... Сегодня я вызову сюда Ликсоса... Пусть уже он говорит с ним...
Лидас выпрямился со вздохом, отошёл, добавил уже на ходу:
– Ещё не поздно передумать. Передумать никогда не поздно...
Айвар смотрел на него снизу, спрашивая сам себя: "Айна рассказала ему всё или нет? Она одна знала, что ты из марагов... Что твоя немота прошла давным давно... Вёл бы Лидас себя так, если б знал всю правду? Да он бы первым взялся за тебя, размазал бы тебя о стену... Значит, она смолчала... Айна здесь, где-то рядом... И она смолчала!.."
Они ушли все, Айвар только взглядом их проводил. Без сил упал на спину, закрыл глаза.
Дорога домой... Стоило захотеть и лёгким усилием воли он мысленно возвращался по ней к дому. Казалось, он каждый камень, каждый кустик помнил в лицо. А может, так оно и было?
Он же и жил только благодаря этой мечте! Пережить тот миг, когда стоишь у края Вороньей грядки. От неё и чуть левее, а потом вниз-вниз. И гора-великан отступает в сторону, а за ней, в небольшой низинке, полого спускающейся в долину реки – селе-ние как на ладони! Каждый дом пересчитать можно. Дым от очагов поднимается столбами в небо. Слышно, как лают собаки, как звякает колокольчик на шее барана. И, кажется, идти остаётся совсем чуть-чуть! Но это не так. Надо ещё знать тропинку вниз, по ней одной можно лишь легко спуститься в посёлок. О, Айвар бы прошёл по ней с закрытыми глазами!..
Возвращение домой... Сколько он молил об этом Мать Благодетельницу! Сколько всего пережил за этот год, чтоб только вернуться! Даже с местью Кэйдару смирился, зная, что это лишит надежды на возвращение. Убьёшь удачно – казнят по закону на городской стене; не получится снова, как в тот раз, – Кэйдар сам жить не оставит, убьет – рука не дрогнет! Нет, не этого хотел Айвар...
А они там, наверно, и думать о тебе забыли. Считают погибшим. Отец, точно, ещё больше поседел, как узнал всё. А он всё говорил, прощаясь:
– Честь нашего рода в глазах чужих не роняй! Будь смелым и мудрым! Боги любят тех, кто живёт для блага своей семьи. Твоя семья – на новом месте, среди чужих людей... Пусть они недолго будут тебе чужими!
А матери будет труднее всего, если ты погибнешь. Она и раньше-то из двух сыно-вей выделяла тебя больше всего. Может, потому, что они чаще бывали вместе, встре-чались в храме на обрядах. Она сама и посвящала тебя в жреческий сан...
Да, вернуться можно... Стоит только слово сказать. Но что станет с твоими близ-кими? Со всеми, кого ты знал с рождения! Не просто знал по именам, черты характе-ра и привычки сумел бы назвать... Что будет с ними со всеми, когда в селение при-дут аэлы и Кэйдар? Они же просто повторят судьбу виэлийского племени! Вырежут всех, способных к сопротивлению. Будут насиловать наших женщин. Убивать де-тей... Стариков побросают на съедение волкам или на голодную смерть...
Нет! Никогда! Каким надо быть подлецом, чтоб на такое решиться? Их смерти будут на твоей совести... Да не стоит твоя одна жизнь их всех! Не стоит, как ни прикидывай!
Значит, придётся молчать! Надо молчать! Терпеть и молчать...
* * *
Ликсос – палач потомственный, в третьем поколении. При слове "палач" обычно представляется человек здоровый, крепкий, очень сильный, с тяжёлыми кулаками, чтоб один вид его вызывал у любого ужас. Но Ликсос не был таким. Возможно, ростом он и достал бы своего отца, но ещё ребёнком переболел какой-то болезнью и после этого на спине его стал расти горб. Некогда прямая спина уродливо согнулась, искривились плечи, укоротилась шея. Зато пальцы его, тонкие сильные пальцы писца или музыканта, обладали той нужной чуткостью, какой зачастую не хватало и Райва-ну, его отцу.
Ликсос – профессионал в своём деле, за это и ценил его Кэйдар. Часто он пользо-вался помощью двух подручных, двух крепких сильных парней, очень послушных, но недалёких умом, а иной раз и сам брал в руки хлыст. Он мог обработать любого упрямца так, что тот, оставаясь в сознании и при ясных мозгах, выкладывал всё, что требуется, и даже больше.
– Ты можешь делать с ним всё, что хочешь. Разрешаю! Но при одном условии: сохранить ему жизнь, способность двигаться и говорить... И смотри, чтоб не свих-нулся ненароком,– Кэйдар усмехнулся, вспомнив что-то.– А то с ним уже было что-то не то, после бичевания... Смотри, чтоб это не повторилось!..
– Хорошо, господин.– Ликсос стоял, чуть склонив голову набок. Ранние морщины прорезывали его когда-то гладкий белый лоб. Смотрел по-птичьи, чуть сбоку, тёмно-карим внимательным глазом.
– И скажи ему так,– добавил Кэйдар, после довольно долгого обдумывания каких-то своих мыслей.– Скажи, что одного моего имени будет достаточно, чтобы всё прекра-тилось. Тогда я приду, и мы всё обсудим...
– Хорошо, господин,– снова повторил Ликсос, но на этот раз с поклоном, явно собираясь уходить.
– Ты будешь сообщать мне, как идут дела. Как двигается допрос...– добавил Кэйдар напоследок, и палач ответил всё той же односложной репликой:
– Хорошо, господин!
* * *
Аэлы справляли свои Ночные Бдения, а у Ириды этот праздник не вызывал ничего, кроме недоуменного удивления. Виэлы её племени, конечно, одинаково почитали Отца и Мать, как две единые не отделимые друг от друга создающие силы, у каждого из этих божеств тоже были свои особые праздничные дни, которые справлялись не менее пышно, но всё равно... Куда им, степнякам, до той аэлийской роскоши и весе-лья?
Ирида предпочитала оставаться дома, одна с сынишкой. Мирна звала её с собой несколько раз, хотя бы на факельное шествие до храма Вечноживого Живородящего-ся огня. Нет, Ирида отказалась. Не только чужие лица и чужой праздник пугали её. Была на то другая, более важная причина. Ирида слишком хорошо помнила ту встре-чу с Кэйдаром прямо на улице. До ужаса боялась возможного повторения. Нет, луч-ше всего в надёжных стенах храма.
А Мирна дома почти не появлялась. И откуда силы брались? По случаю праздника она уходила навестить всех своих знакомых и родственников. Даже дочку с внуками решилась проведать. Но и про Ириду помнила всегда. Поэтому от угощений не отка-зывалась, несла домой такое, чего они месяцами не могли себе позволить: медовые пряники, посыпанные кунжутным семенем, сдобные булки, свежеиспечённые пироги с различными начинками, свежие яблоки, сушёный чернослив без костей.
Ирида смотрела на эту заботливость с улыбкой, даже отругала Мирну однажды, а в душе всё же было приятно. Матери она не знала, с рождения её окружали няньки, служанки из рабынь. А ей не хватало общения наравных, когда рядом есть более взрослая, более мудрая женщина, не столько мать, сколько подруга. Её забота прият-ней вдвойне.
Тутал тоже, ковыляя и ворча, уходил к соседу-лавочнику. Там у них была своя чисто мужская компания, свои разговоры с выпивкой и игрой в кости.
Ирида оставалась в доме за хозяйку. Убиралась в храме, топила очаг, нянчила Тирона. А с ним одним скучать не приходилось. Он требовал постоянного присмотра и заботы. Ирида уже и не мыслила своей жизни без мальчика, без его хорошенького тёмноглазого личика, без его радостного смеха. Она и слёзы его и проявления чисто кэйдаровского характера принимала с радостью, как одно из подтверждений само-стоятельности его натуры.
Смысл своего нынешнего существования Ирида видела в нём. Тяготы жизни и полунищенское прозябание казались ей такой мелочью, когда она с каждым днём открывала в ребёнке что-то новое для себя, когда он сам приобретал какие-то новые навыки, увеличивал свои знания о мире и о себе.
Тирон сидел в окружении подушек в изголовье кровати, серьёзно нахмурив тёмные брови, изучал новую, сделанную Туталом игрушку. Она наскучит ему быстро, но нужно следить, чтоб малыш не кинул её на пол.
Родился он светловолосым, в мать, но сейчас Ирида замечала, что сын её всё боль-ше делается похожим на Кэйдара, даже волосы, отрастая, становились темнее. Каким он будет, её Тирон? Не повторит ли он своего отца?
Ирида о многом успевала передумать за работой. Пальцы тянули тоненькую нить из выстиранной шерсти, вращалось веретено прялки, а голова, постепенно высвобо-ждаясь от каждодневных мелких забот, возвращала все мысли к одному: что ждёт её саму и её ребёнка? Какое будущее?
Первые месяцы Ирида ещё пробовала уйти из Каракаса, рискуя заблудиться, про-биралась к восточным воротам города, наблюдала за тем, как входят и выходят лю-ди, как проверяют всех рабов, как требуют с них специальные пропуска. Охрана зоркая, не пройдёшь незамеченным. Здесь, на воротах, чаще всего и отлавливали беглых. Надежды покинуть город не было никакой, и мечтать об этом глупо. Её, с ребёнком на руках, будут проверять в первую очередь, ведь разыскивали как раз женщину с младенцем.
Один выход оставался: жить так, как живёшь сейчас, держаться за стариков, за их заботу и защиту, и жить надеждой, что в будущем будет лучше, чем в настоящем. Иногда в голове возникали трусливые предательские мысли: "А если вернуться?" Вернуться во Дворец на всё готовое?! Вернуться к Кэйдару?!
Ирида аж сжималась вся от внутренней дрожи. Он накажет за побег, накажет жес-токо. Как угрожал тогда на корабле? Мог утопить ещё тогда... Ох, лучше б утопил. Но Тирон?.. Тогда бы не было и его! Такого хорошенького, миленького мальчика...
Ирида любовалась им, часто отвлекаясь от прялки, смотрела на сына с ласковой гордостью, а в голове ворочалась другая мысль: "Если б не Кэйдар, его бы тоже не было..." Нет! Был бы другой мужчина. Какой-нибудь другой, как твой жених, твой муж Айвар... Но его нет, есть такие, как Кэйдар. И даже хуже! Он жесток, вёл себя с тобой не лучшим образом... Но Мирна рассказывала такие страсти... Про публичные дома, про судьбу храмовых проституток... Ведь ты могла попасть и туда...
Что бы тогда с тобой было? Там женщины долго не живут... и детей рожать им никто никогда не позволит... Их вытравливают ядами на первых сроках беременно-сти... Как это ужасно всё! Как ужасно!..
Ирида с благодарностью обращалась к Матери, понимая, что ей в какой-то мере и правда повезло.
Да, удивительна человеческая память, она многое хранит, но со временем сглажи-вает даже боль от неприятных впечатлений жизни, от страданий, причиняемых дру-гими людьми. Так к человеку приходит мудрость...
* * *
Ликсос не явился с новостями ни на второй день, ни на третий. Кэйдар не выдер-жал, не смог побороть в себе нетерпеливого зуда, на четвёртый день с начала допро-сов пришёл в камеру пыток сам.
Палач был там, при виде Наследника, здесь, в подземной тюрьме, среди рабов и преступников, не очень-то удивился. Поприветствовал поклоном, движением подбо-родка отправил погулять своих подручных, но мыть руки в высокой бадье не пере-стал. Заговорил первым, угадав вопрос Кэйдара:
– Знаю, господин, вы ждали меня, ждали хоть каких-то новостей о нашем подопеч-ном, но, к сожалению, мне нечего сказать,– покачал головой сокрушённо, виновато опустил плечи.
– Совсем нечего?!– Кэйдар изумился.– Ты слишком мягок с ним, наверно! Я же говорил тебе...– Крутанулся на пятках, осёкся на полуслове при виде варвара. Нет, Ликсос не потерял квалификации, одного взгляда хватило, чтоб это понять.
Кэйдар приблизился к столбу. Вздёрнутые вверх руки, свешивающаяся на грудь голова, спутанные сырые волосы закрывали лицо.
Ликсос тоже подошёл к пыточному столбу, пояснил, вытирая тряпкой руки:
– Сначала я использовал простую плётку, да, видно, после бича для него это сущая мелочь... Держится он молодцом, но, скажу сразу, он разговорится... ещё немного – и скажет всё...
– Немного – это сколько?– Кэйдар недовольно нахмурился. Совсем не это он хотел бы слышать.
– Господин, я боюсь спешить. Сегодня пробовал прижигать его калёным железом, так после каждого раза приходилось отливать ледяной водой. Вот здесь вот, видите,– Ликсос подушечками пальцев коснулся руки варвара, провёл сверху вниз от запястья до локтя,– здесь у него сломана одна из костей. Вон, как распухла!.. И сместилась уже...– сдавил руку чуть сильнее, до неприятного хруста.– Он сам себе больнее дела-ет, когда дёргается...
Знаете, господин, я встречал людей: его чуть прижмёшь – он сразу отключается... Врождённая непереносимость ко всякой боли... Вот этот мараг из таких вот... А с ними больше мороки.– Ликсос снова покачал головой.
Кэйдар отошёл. Он был воином, многих убил за свою жизнь, но не переносил запах свежей крови. Кровью пахнет железо, талая снеговая вода. Есть что-то неприятное у этого вкуса, у этого запаха. Когда вдыхаешь его, аж в груди всё сжимается, перехва-тывает дыхание спазмами.
Скорей, скорей отсюда!
Вышел быстрым шагом, даже не обернувшись. Ликсос проводил господина взглядом, недоуменно повёл подбородком, снова повернулся к варвару. Где там те разгильдяи? Пора приводить этого упрямца в чувство и продолжать дальше. Пока жаровня совсем не остыла...
* * *
Начало Нового года аэлы встретили как обычно. В последний день Бдений была принесена жертва: сын одного из вайдарских вождей. Но Вечноживой огонь не при-нял его сердце, оно только обуглилось. Нечего было развеять по ветру с просьбами о чистых ветрах, сытых тучах, щедрой земле и горячем солнце. Не было и трёх щепо-тей пепла!
Дурной знак! Такого ещё не бывало!
Что он предвещал? Одному Отцу известно!..
Народ, что попроще, этой новостью был озабочен недолго: каждодневные суетные заботы отодвинули удручающую новость на второй план.
Сообщили и Правителю. Он воспринял знак свыше как предупреждение о своей скорой смерти, принялся с бомльшим усердием привлекать Наследника к государст-венным делам и обязанностям.
Кэйдар не бунтовал открыто, выслушивал приказы Отца и все Его упрёки покорно, а, выйдя, брался за то, что считал более важным. Следил за ведением допроса. Всё чаще покидал Дворец в пеших прогулках по городу. Искал свою беглую рабыню.
Вся жизнь окружающая его раздражала. Всё в ней было не так, как хотелось бы. Варвар-мараг продолжает упорствовать, глупо надеясь предотвратить то, что всё равно произойдёт рано или поздно. Кэйдар жил предстоящим походом в Рифейские горы. Уже начал отбирать воинов, отправил письмо Велианасу с предложением принять командование на себя. Договаривался насчёт закупки провизии и корма для лошадей. Он планировал выйти в море сразу же, как только ветер, дующий в нужном направлении, наберёт силу и устойчивость. Время поджимало, оставалось немногим больше месяца. Как только ветер установится, начнётся весна, а в мае свадьба...
О предстоящей женитьбе Кэйдар мало думал. Да, и с невестой своей он почти не встречался. Эта аскальская девчонка оказалась ещё та штучка. Жила в своё удоволь-ствие, позволяя себе такое, чего не могла допустить не только принцесса, но и жен-щина.
Надев паттий мужского кроя, тёплый шерстяной плащ с капюшоном, верхом на гнедом жеребце Хадисса почти каждое утро уезжала из Каракаса. Всего один слуга сопровождал её, и ещё две громадных лохматых собаки.
Страсть к охоте на мелкую дичь, невиданное, нехарактерное для женщины поведе-ние особенно поражали Кэйдара. И слугу-ловчего, и собак Хадисса привезла с собой. Привезла она и свой лук, небольшой, специально для женской руки, но достаточно мощный. Объезжая каждый раз заснеженные поля и пригородные земли, принцесса всегда возвращалась с добычей. Кэйдар однажды столкнулся с ней у конюшни.
Сытый жеребец, красиво выгибая шею, приплясывал на месте, звенели удила и бубенчики на сбруе, с суетливым возбуждением крутились псы, дышали шумно, вывалив языки. Раб держал в высоко поднятой руке двух зайцев-беляков, связанных за задние лапки кожаным ремешком.
Кэйдар заметил всё это краем глаза, сам же смотрел на невесту. Стянутый ветром капюшон, выбившиеся из причёски волосы, прилипшие ко лбу, к щекам, сияющие восторгом глаза, белые до голубизны зубки в радостной улыбке. Кэйдар видел её всю с ног до головы. Не мог не видеть её рук, властно натягивающих повод, этой уверен-ной посадки. Не мог не видеть, что слишком короткий для женщины паттий с ещё более короткой нательной рубашкой задрался, открывая округлые колени, голени и лодыжки, высоко перетянутые ремнями сандалий.
Подумал тогда с раздражением: так и ехала через весь город по улицам! Невеста будущего Правителя заголяется, как вайдарка!
Правильней было бы, наверно, предложить свою компанию на следующий выезд и тем самым сделать первую попытку подружиться, хоть как-то сблизиться, но Кэйдар был не из тех мужчин, кто может закрыть глаза на такое публичное оскорбление. Его невеста вела себя ужасно! Он так и сказал ей, потребовал прекратить. Но Хадисса отрезала:
– Вы мне ещё не муж! Не смейте указывать!..
Она всем видом своим, своим поведением, поступками подчёркивала независи-мость. Смотрела с насмешкой, потому что помнила его унижение в тот вечер. И Кэйдара это злило ещё больше. И самое худшее, что злость эта не имела выхода, она только копилась, всё больше перерождаясь в глухую ярость. Какая тут свадьба мо-жет быть при таких-то отношениях?!
Она по отношению к Кэйдару позволяла себе непозволимое. Он и за меньшее нака-зывал, но то были рабыни, простые невольницы, а эта... Её на хлеб и воду не поса-дишь, публичным домом не припугнёшь. Своевольная, как и виэлийка Ирида.
Ах, Ирида! Кэйдар вспоминал её всё больше, всё чаще. Скучал по ней. Замечал за собой, что мысли о других женщинах вытесняются мыслями о ней. Блуждая по горо-ду, пытался угадать, чем она может быть занята в это время, где она находится, где и у кого прячется от него.
Восточную часть Каракаса, ту, где они столкнулись на улице, прочесал вдоль и поперёк на несколько раз. Каждый дом и его хозяев знал в лицо. И бесполезно! Судьба упорно не сводила их вместе, хотя Кэйдар интуитивно чувствовал: виэлийка где-то рядом, совсем близко от него. Вглядывался в лица встречных женщин и не находил ту, одну единственную, которая, как заноза в сердце, засела намертво – не вырвать, не забыть!
Он потому и приказ Отца принял довольно спокойно, когда всех его наложниц перевели на работы по дому. Жених по традиции от помолвки до свадьбы должен воздерживаться от близости с женщинами, должен беречь силы для брачной ночи. Полгода – срок немалый! Дозволялось посещать лишь храмовых жриц, прислужниц Нэйт, опытных, специально обученных тонкостям телесных удовольствий.
Кэйдар и раньше-то к ним не ходил. Не потому, что ему претила мысль о плате за то, что он мог получить даром. Ему, просто, не нравились легкодоступные женщины, а жрицы Нэйт безотказны.
Он и в этот день вернулся только в самому обеду. Устал, проголодался, переоде-ваться не стал, лишь плащ, мокрый насквозь и тяжёлый, сбросил. Когда вышел к столу, Лидас уже был там. Один на весь зал.
– Что, опять один?– спросил Кэйдар вместо приветствия.
– Теперь уже не один, как видишь!– Лидас плечами повёл с улыбкой.– Я знал, что ты придёшь, на тебя тоже накрыли...
– Спасибо,– поблагодарил Кэйдар, отодвигая стул. С задумчивым отвлечённым видом смотрел, как слуга недрогнувшей рукой наполняет кубок вином и свежей ледяной водой в привычном соотношении: половина на половину.
Между ними установились странные отношения. Вежливость до приторности. Со стороны посмотришь, друзья навеки. Но Кэйдар чувствовал: Лидас обиду не забыл и вряд ли забудет. Просто другое более важное и общее дело отодвинуло личные чув-ства на второй план.
– Я хотел показать тебе кое-что...– Лидас смотрел на Кэйдара чуть исподлобья, но без враждебности. Это был его привычный взгляд, изучающий, прощупывающий собеседника.– Я три дня в нашей библиотеке просидел, но не зря. Нашёл одну очень интересную карту... Вот, смотри!– через стол протянул Кэйдару свёрнутый свиток пергамента. Тонкая отбеленная кожа, бархатисто-тёплая, легла в ладонь. Кэйдар развернул свиток, держа его за края обеими руками, глянул – и тут же принялся расталкивать локтями посуду в сторону, расчищать место.– Интересно, правда?– Лидас сидел, локтями поднятых рук упираясь в край стола. Скрещенные пальцы прятали от Кэйдара невольную улыбку превосходства.– Эту карту ещё двадцать лет назад зарисовал Кариатий... Со слов пленного вайдара... Он и назвал эти горы Ри-фейскими... Это вайдарское название... "Риф" в их языке – это скала с острым пи-ком... А ещё рифами вайдары – их северные племена – называли могучих людей, потомков бога Солнца...
Кэйдар глаз от карты отвести не мог.
Вот он, родной Каракас, в устье Надаи. Вот Аскальское море, широкое, но легко втиснувшееся в размеры пергаментного куска. Вайда, в своём устье распадаясь на четыре рукава, поднималась вверх точно на север, рассекая Рифейские горы. Вот в этих-то горах и живут мараги. Сюда мы и отправимся!
– Сильные, могучие люди, равные богам мудростью...
– Это мараги-то?– Кэйдар презрительно поморщился.– Похож твой телохранитель на бога? Вайдары – глупые дикари! Они любого назовут мудрым, кто хоть чуть-чуть умнее их... А здесь, смотри-ка!– Кэйдар сам себя перебил, нахмурился, разглядывая рисунок, выполненный цветной тушью.– Вот здесь, где Вайда делает поворот, не-большая долинка обозначена... Может, здесь они и живут? Не в самих же горах? Не на голых скалах...
– Меня больше другое впечатлило,– отозвался Лидас.– Пороги на реке. Смогут ли корабли наши пройти по ним?
– А как мараги сами спускаются?
– Твоя Ирида говорила, они появлялись у них только летом и ранней осенью. Зимой перевалы завалены снегом, а весной – Вайда непослушна... Да, она, наверняка, раз-ливается, заливает все эти пороги, когда снег начинает таять... Мы можем попробо-вать в это время... Подняться вверх по течению на вёслах...– Лидас подбородком повёл, выказывая сомнение.– Это будет очень трудно... Да и подходящая ли ширина у самой реки? Лоцмана у нас не будет...
– Мы не будем ждать весны!– Кэйдар поднял глаза на зятя.– И лета ждать – тоже! Вот ещё! Как только ветер подует с берега, – отправимся!
– В феврале?!– Лидас удивлённо округлил глаза.– Это самоубийство!
– Пойдём, как всегда, на двух кораблях. Выберем самые лёгкие, хороших капи-танов... Минимум провизии... Только воины и лошади. Пройдём налегке... Прой-дём, сколько сможем, а потом – на лошадей... И вдоль берега...
– А Виэл?..– Лидас спросил и поправил сам себя:– А проводник наш? Он уже готов нас вести? Ты спрашивал его, мы сможем так пройти, как ты хочешь?
– Ничего я не спрашивал!– Кэйдар опустил голову, выпустил одну сторону свитка, и пергамент свернулся в трубочку сам.– Я не был у него уже дней пять... И Ликсоса не видел...
– Он уже изувечил его, наверно!– обеспокоился Лидас.– Потому и не показывается.
– Нет! Ликсос своё дело знает, не бойся! Что с твоим варваром сделается? Живу-чий, как собака...
– Надо попробовать ещё раз поговорить с ним.– Лидас, нервничая, потёр пальцами шрам на шее.– Пообещать жизнь, свободу, наконец!.. Мы же торговать с ними соби-раемся, а не вырезамть всё это племя...
– Какая тут разница: воевать или торговать?– Всякое упоминание о варваре-мараге вызывало у Кэйдара раздражение. Он и не скрывал этого никогда. И не только не-удавшееся покушение тому причина. Слишком уж многое закрутилось вокруг про-стого раба. Не много ли чести для невольника?– Он будет упираться, чтоб мне навре-дить... Только поэтому... Раб может мстить лишь по-мелкому, исподтишка, ударить в спину... Никакого благородства!
– Он – хороший воин! Всегда бился честно... Ты сам это знаешь...– Лидас не сдер-жался, попытался защитить своего бывшего телохранителя, хотя и знал: Кэйдар в своём отношении к нему однозначен.
