Текст книги "Рифейские горы (СИ)"

Автор книги: Александра Турлякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 52 страниц)

А старик-аран головой покивал, пожевал губами, в слабой его понимающей улыб-ке увиделось Лидасу скрытое сомнение. "Он, что, не верит? Не верит, что перед ним Наследник?! Особа важная? Да что там – будущее Воплощение Солнцеликого!.. Или он знает, что мы не вернёмся обратно? Да откуда ему знать? Откуда?"

– Далеко отсюда твои земли, ми-аран, и дорога до них очень трудная,– Айгамат отошёл, принялся палкой ворошить угли в очаге.– Царь наш не отпустит ни тебя, ни друга твоего, а здесь вам тоже жизни нет и не будет... Дальше этого лета я не вижу вас в нашей долине, благословенной Матерью и Сыном Её... Вы покинете наши земли, и довольно скоро...

Говоря эти слова на неспешном аранском, чуть растягивая их, будто нараспев, Ай-гамат лучиной зажёг небольшой масляный светильник. Поднёс трепещущий язычок пламени к глазам Кэйдара. Подержал немного сначала у самого лица, затем – ото-двигая то вправо, то влево, а потом вообще убрал Кэйдару за спину. Сообщил с задумчивым видом:

– Глаза твои ещё реагируют на свет, значит, ты различаешь то, что светлое и хоро-шо освещено. И зрачки твои тоже прозрачные, молодые зрачки... О каких приступах говорил твой друг?

Кэйдар объяснил буквально в нескольких словах. Говорил неохотно, подбирая те немногие слова на аранском, какие ему были известны. Ко всему этому лечению да и к самому старику он относился с недоверием, смотрел настороженно, исподлобья, нахмурив брови.

Айгамат выслушал его с неподдельным вниманием, переспросил только, явно за-интересовавшись:

– Чернота появлялась после движений резких и всё? Не сама по себе?

– Ну-у, ещё, когда били... в лицо... или по затылку...– с ещё большей неохотой признался Кэйдар.

Как же больно ему было говорить о себе такое. Он даже покраснел от возмущения, и загар на скулах не помог, не скрыл от глаз.

Аран ничего больше не спросил, но приказал:

– Глаза закрой! Дыши ровно и глубоко, как во сне.– А сам повёл себя довольно странно: одну ладонь положил Кэйдару на лоб, другую – правую – на затылок, и сам глаза закрыл, подняв голову так, будто в чёрный от сажи потолок всматривается.

Тишина повисла полная, лишь камни в очаге, остывая, чуть потрескивали, и угли.

Лидас, глядя на всё это со стороны, дышать боялся и шевелиться, смотрел во все глаза, втягивая воздух беззвучно сквозь разжатые зубы.

Наконец Айгамат опустил руки, отступил с усталым выдохом.

– У тебя не так давно было сотрясение мозга, головные боли сильные и тошнота. Было так?

Кэйдар кивнул, ещё ниже опуская голову, а потом добавил:

– Я упал вместе с конём во время боя... Головой о камень сильно ударился... Не могу до сих пор вспомнить... что после было...

– Да, а потом тебя ещё били? Как ты сказал... Твоя слепота, ми-аран, от всех этих побоев!– сказал, как заключение сделал Айгамат.

– И что?– вырвалось у Кэйдара против воли.– Всё, да?

Аран плечами пожал, избегая его прямого пытающего взгляда.

– Да такого же не бывает!– выкрикнул Лидас с таким отчаянием, будто это его судьба сейчас решалась.– Я сам сколько раз мальчишкой с лошади падал – и ничего! Синяки одни и шишки! Да и многие падают, чего уж там?.. Но чтобы слепнуть от этого?!! Нет! Такого быть не может! Вы просто не хотите нам помогать!.. Потому, что мы чужие!.. И заплатить нам тоже нечем...

Аран-старик смотрел на Лидаса, удивлённо приподняв седые брови и чуть улыба-ясь, а рука его лежала на плече Кэйдара ободряющим прикосновением.

– Синяки, говоришь?– усмехнулся, но не обидно Айгамат.– Вот именно, синяки!– Положил ладонь Кэйдару на затылок, потрепал чёрные мягко вьющиеся волосы, как сына родного приласкал, – Кэйдар аж растерялся, моргнул, глядя на Лидаса.– В этой голове сейчас такой же синяк и есть. Или опухоль. А может, и то, и другое. Такое лечится трудно и очень медленно. И я не могу обещать, что зрение вернётся.

– Но ведь попробовать вы можете?!– Кэйдар глаза на арана поднял.– Я не могу сле-пой, поймите меня!.. Кому я буду нужен слепой?! А обратно как...– не договорил, понял, что лишнее сказал, сам себя оборвал на полуслове и опустил взгляд в земля-ной пол.

– У людей по-разному судьбы складываются. Кому-то боги дают больше, а кому-то меньше. Глаза одного видят будущее людей и прошлое, их болезни и их печали, а другой может не различать и того, что у него под носом,– Айгамат заговорил после долгого раздумчивого молчания. Стоял посреди своей пещеры, среди стеллажей и полок, заставленных, загромождённых какими-то нужными ему вещами. Это был его мир, и здесь он был хозяином. Одно его слово решало иной раз судьбу посетителя и гостя, могло вселить надежду, а могло и последней лишить. Но, что главное, он всегда был честен со всеми, со всеми вежлив и старался помочь любому.

– Если ты будешь приходить ко мне каждый день, в любое время, когда тебе будет удобно, я попробую полечить тебя. Но скорого выздоровления не жди! Я и сам не знаю, справлюсь ли ещё. Ты слишком поздно обратился ко мне – время упущено.

А сейчас пусть друг твой выйдет – я начну лечение!

Лидас вышел на улицу, не дожидаясь повторения приказа. Внутренне он даже рад был этому. Этот старик, он будто до нутра своим взглядом пробирается. Как-то про опухоль эту в голове Кэйдара узнал. Как он мог её видеть или почувствовать? Но, видимо, знает, что говорит. Он – лекарь, ему виднее. К тому же аран...

Лидас на камень сел, только сейчас заметил, что марага нет нигде поблизости. Ушёл, значит. А ведь узнать у него хотел побольше про этого странного арана.

* * *

Лишь на десятый день Кэйдар заметил кое-какие улучшения, и это отразилось на всём его облике. Он стал веселее, общительнее, проще, что ли. Особенно со стороны видна была эта перемена. В простой варварской одежде, в прямой рубахе и узких штанах, в невысоких кожаных сапожках, он ничем не отличался от варвара-вайдара, смуглого, черноволосого, поджарого, как степной волк.

Лидас смотрел на него и сам не мог понять: откуда это всё? Откуда в Кэйдаре эти перемены? Где его так знакомая всем лениво-разнеженная сытость и небрежность барса? Этот взгляд с надменным холодом в зрачках, глядящий выше голов окру-жающих? Что влияет на него так? Что его меняет?

Может быть, каждодневные обязанности? Пастушечья работа, которую надо было выполнять и в жару, и в дождь? Поить, кормить, чистить, варить еду для себя и под-держивать порядок в доме и во дворе.

А может, общение со старым араном с длинным именем Айгамат так влияло на Кэйдара?

После визитов к нему он часто и подолгу был задумчив, иногда выдавал такие не-ожиданные мысли или задавал странные вопросы, изумляющие Лидаса своей неожи-данностью. Например, такие: "Почему Создатель Сотворил благородных аэлов по-добными всем другим варварам? Ведь они схожи не только внешне, они имеют ра-зум, какую-то свою мудрость. Не животную – человеческую мудрость!"

Или вот ещё: "Судьба любого человека предопределена свыше или нет? Может ли он изменить что-то в своей жизни? И вправе ли он вмешиваться в жизнь другого? Не раба – свободного, равного себе!"

Особенно его тревожило собственное положение среди аранов. Кэйдар искал в се-бе перемены, намекающие на то, что он действительно стал невольником. Пытался понять разницу между теми, кто родился быть рабом, и теми, кто стал им случайно, по воле судеб. При этом самого себя он относил к последним и верил, что это не на всю жизнь.

Однажды они сидели вечером у костра. Кэйдар ворошил палкой угли и вдруг заго-ворил:

– Знаешь, всё как-то думаю в последнее время, что будет с нами, когда мы вернём-ся.– Лидас в ответ только громко хмыкнул, он не очень-то верил в это, как во что-то, способное свершиться в скором будущем, а Кэйдар продолжил, говоря тихим задум-чивым голосом:– Представь, нас все будут считать погибшими. Отец, твои Айна и Стифоя, и моя Хадисса... Она не хотела этой свадьбы, и сейчас я её понимаю... Я и сам не хотел!– усмехнулся с горечью.– А мой сын, он, наверно, уже ходить начал... Ты видел его, Лидас? Хорошенький мальчишка, правда?.. И на меня похож...

– Отец его, наверное, Назначил Наследником... Его, твоего сына,– заметил вдруг Лидас.– Больше-то некого. Не Айниного же ублюдка, правда?– Поднял глаза на Кэйдара с усмешкой, уже знал, что тот с ним согласится, но Кэйдар ответил, немного помолчав:

– Вся эта власть... И Империя эта вся... Она без нас с тобой стояла и дальше сто-ит... Не всё ли равно, кто ей править должен по закону?.. Тут, вот, живёшь и кажет-ся: послал бы к демонам всю эту власть! На что она? Это такая тоска – указы сочи-нять, письма писать и разбирать... Ещё и суд этот... Ни вникать, ни понимать не хочется!.. Советник порекомендовал! Советник приказ составил... Хочешь – прини-май! Не хочешь – не надо! Вот и вся воля! Нет, это скучно,– Увлёкшись, Кэйдар проговорился:– Я – лучше б с Иридой, но без венца, чем с Хадиссой этой... со злюч-кой...

– Ты же говорил, что вольную ей дал, этой виэлийке!– воскликнул Лидас изумлён-но. Всех этих слов от Кэйдара он в жизни представить не мог. Чтоб он о власти Во-площённого – и так говорил?!

Нет, с Кэйдаром определённо что-то не то творится!

– Да, написал прошение... перед самым отъездом,– согласился Кэйдар, стирая с ру-ки пятно сажи.– Чтоб ей, как вольнонаёмной няньке, жалование назначили, если захочет остаться... И обращение соответствующее. Но Отец никогда не Позволит нам пожениться, так и так...

– А она сама захочет? Ты её спросил?– перебил Лидас Кэйдара, продолжающего рассуждать с беспечностью ребёнка.

– А согласия невесты по закону не спрашивают! Всё отец решает или старший мужчина в семье...

– Так ты сам и лишил её семьи!– снова перебил Лидас, вставая. Сверху он во все глаза смотрел на Кэйдара, будто видел его впервые.

Что он говорит?! Что он болтает вообще?! Что-то не то с ним, точно, творится! Может, его аран тот не так лечит? Он же все мозги ему задурил!

– Я люблю её, понятно!– громким и чётким голосом со знакомой тысячу лет инто-нацией заявил Кэйдар, упрямо наклоняя загоревший лоб.– Я ей так и скажу, когда вернёмся. Я не могу без неё! Она мне каждую ночь снится... И Тавиний тоже...

– Не о ней речь сейчас и не о мальчишке твоём! Ты будешь Воплощением Солнце-ликого! На тебе такая ответственность, а ты о виэлийке думаешь. О свадьбе о какой-то там... Тебе о том, как возвращаться будем, думать надо... Вот зрение полностью вернётся... Нам надо будет пробовать бежать... Нам нельзя оставаться здесь ещё и на зиму...

– Надо же, что я слышу,– Кэйдар громко рассмеялся с непонятной злостью.– А я думал, ты здесь жить собрался... Найдёшь себе какую-нибудь светлокосую араноч-ку, наделаешь ей детишек...

– Араны не женятся на чужих! Они берегут свою кровь...– напомнил Лидас резче, чем следовало бы.– Почти как и вы, аэлы... Я же знаю, как ко мне в твоём доме отно-сились. И кому эта свадьба с Айной нужна была. Один расчет – ничего больше!

– Как ты заговорил!– Кэйдар глаза сузил с тихой яростью, тоже поднялся, и теперь они с Лидасом стояли так, что между ними обоими горел очаг, полный раскалённых углей.– С претензиями! С обидой! Только я тут не при чём. И я не виноват, что ты жену свою не удержал... Что она с этим...

– А это тут вообще при чём?– крикнул Лидас.

– Да ты на себя посмотри! Ты же обиженный на весь мир... Я тебе тут тоже что-то не то сделал...

– Это я-то – обиженный?!– поразился Лидас.– Мне вообще-то и обижаться неко-гда... Каждый день с этой скотиной проклятой... И чем тебя накормить, голову ломаешь... Мы вот и без молока ещё остались... Увели нашу коровку, и телёнка её – тоже... Сегодня днём, пока ты у Айгамата был...

Лидас незаметно принял примирительный тон, заговорил о делах, общих им дво-им. Кэйдар понял его правильно, проглотил резкие слова, готовые сорваться с языка, подумал: "И чего это ты на него чуть не вызверился? Он же единственный здесь, кому можно доверять... Считай, друг твой. Нет, не стоит с Лидасом отношения портить. Хотя он и сам хорош! Ему слово, а он – десять! А раньше такой смирный, такой тихий был, слова резкого в ответ не услышишь... И чего это с ним сделалось? А может, мы просто устали друг от друга? Когда каждое слово, каждый взгляд раз-дражают... А что тут сделаешь? Я и так по полдня его не вижу, пока к лекарю схо-дишь, пока обратно... И всё равно! Терпеливее быть надо, вот что!"

– Что-то телята какие-то беспокойные,– отвлёк Лидас от мрачных мыслей своей репликой. И Кэйдар невольно прислушался. И точно: костёр они разожгли на улице, тут от загонов совсем близко, и слышно было, как тревожно двигается по утоптанной земле их многоногое хозяйство: стучат копыта, трещат доски забора, мычат придав-ленные телята, те, что из самых маленьких.

– Я видел два дня назад следы волчьи у ручья, может, они ещё ближе подобра-лись?– Лидас начал поджигать ветку потолще, делать факел, и в этот момент земля под ногами задрожала. Качнулась с глухим отдалённым стоном.

Они устояли на ногах, а вот лачужка их пастушья с оглушительным скрежетом разъехалась так, что крыша накренилась.

– Что это было?– Кэйдар перевёл огромные глаза на Лидаса, но и тот смотрел с не-меньшим изумлением. Плечами пожал, поднимая повыше горящую ветку.

– Создатель Гневается...– ответил не сразу.– Там, где горы, такое, говорят, бывает.

Телята мычали, казалось, все разом, и всё случившееся сейчас только что, среди ночи, выглядело как кошмар из сна.

– Надо посмотреть, не сломали ли они загон,– сказал Кэйдар, тоже делая себе фа-кел. Пошёл первым, ступая осторожно по земле, оказавшейся вдруг такой ненадёж-ной.

* * *

Весть о ночном землетрясении оказалась событием для всех. Конечно, его почув-ствовал каждый. И те, кто спал уже, и те, кто бодрствовал. А утром царю Даймару понесли последние новости: крыша курятника обвалилась, задавило столько кур, что сейчас вся прислуга из женщин теребит и потрошит то, что ещё можно пустить на еду; из колодца на соседнем дворе за ночь ушла вся вода.

Пастухи с горных пастбищ принесли вести похуже: тридцать семь овец бросились вниз с обрыва, проломив перед этим ограждения в кошаре. Другие рассказывали, что за день до этого видели на покосных угодьях целое стадо белых туров, а это уже чудо – никак не меньше! Тут одного-то для ритуального боя выслеживали весь день.

Жрец Айнур появился в доме Даймара ещё до завтрака, сообщил прямо с порога:

– Это знак, царь! Мох подал нам знак! Он открыл для нас проход в каменной сте-не... Он будет с нами в этом походе... Сопроводит нас в пути!

Царь аранов завтракал позже всех, поэтому за огромным столом сидел один; жес-том указал на лавку подле себя, предложил:

– Уважить мой дом и мой хлеб не желаешь, почтенный гость?

Айнур принял приглашение к столу со сдержанной благосклонной улыбкой, дер-жался соответственно сану, хотя минуту назад буквально ворвался в дверь. Будто гнались за ним.

Долго с задумчивым видом мешал деревянной ложкой в глубокой миске с кури-ным бульоном, точно пересчитывал куски мыса, заговорил неожиданно, переведя на Даймара внимательные глаза:

– На последнем военном совете ты предложил идею похода на марагов, царь. Ты уже знаешь, какая тропа отведёт нас в те земли?

– Сам мараг поведёт нас...– ответил царь неохотно, шумно втягивая навар с подне-сённой к губам ложки.

– Он согласился?– Айнур не просто переспросил, удивился, будто не этого он ждал от сына предателя и врага.

– Он согласился,– повторил за ним Даймар с усмешкой.– Айгамат рассказывал, что на теле марага сплошь следы от многих пыток: от бича и от плётки, от калёного железа и от живого огня... Да, я просто сказал: либо он ведёт нас, либо мои люди покажут ему, что мы умеем пытать не хуже... Он согласился сразу!– заключил царь после короткой паузы.

– Что возьмёшь с труса?– заметил Айнур, после чего какое-то время они ели в пол-ном молчании.

– Моя дружина пойдёт вся,– снова заговорил царь Даймар, отодвигая пустую чаш-ку.– Их племя невелико, мы справимся своими силами. Я поведу их сам, возьму с собой Дайвиса... И ещё Дайсил – мой младший – очень просится. Ему этой зимой будет четырнадцать, пора уже привлекать...

– Достаточно ли мы знаем про этих марагов, царь?– осторожно поинтересовался Айнур, отставив опустевшую посуду подальше, он сложил перед собой руки. Когда-то тонкие пальцы жреца, не знакомые с грубым трудом, теперь заметно распухли на косточках, покрылись морщинами.

Этими руками Айнур резал жертвенных туров – с одного точного удара распла-стывал толстенную кожу на шее, мог почти без боли удалить наконечник стрелы, он и лечил этими руками, снимал боль одним прикосновением. А ещё Даймар видел однажды, как Айнур этими своими хрупкими на вид пальцами чуть не задушил пленного вайдарского царевича. Упрямца, дерзкого не по летам, тогда еле спасли.

Известно, у мужчин из рода Айев таланты, свойственные всем аранам, всегда про-являлись особенно сильно, из них получаются лучшие жрецы и лучшие лекари.

– В этих горах они единственные наши соседи. Да, мараги живут по другую сторо-ну Заповедных гор, и мы никогда не появлялись в тех пределах. Зато они уже дваж-ды посещают нашу долину... Сначала тот Дайанор, теперь его сын привёл к нам совершенно незнакомых людей. И это не вайдары, нет, сами они называют себя аэлами... И их царевич дерзок был не в меру, и глуп...

– Мараги знаются с этими аэлами?– поинтересовался Айнур, встретившись с царём глазами.– Кого он приведёт к нам в следующий раз? И сколько будет воинов?– Пока-чал головой, сам отвечая на свои же вопросы:– От марагов и их соседства одно лишь зло! Нам нужно расправиться с ними! Этого хочет и Мох Всемогущий! Он дал нам знак, и мы не будем ждать.

– Не будем!– согласился Даймар. Он сидел, локтями упираясь в крой стола, держал в обеих руках кружку с пенным пивом, отпивал из неё понемногу маленькими глот-ками.– Мараги – прекрасные кузнецы и оружейники, вспомни того Дайанора, у них будет, что взять. И золото! И оружие! И рабов...

– Да, но это не вайдары-пастухи, которые рады отдавать нам последнее, лишь бы сохранить свои жалкие жизни,– возразил царю Айнур-жрец. К своей кружке с пивом он так и не притронулся, слишком был увлечён разговором и предстоящим походом.– Так что помни, царь, ты обещал мне однажды...

– Жизнь Дайанора и Айвин?– понимающе изогнул губы в усмешке царь Даймар.– Я приведу его тебе в цепях! И не только его... Твой храм получит столько золота и серебра, жертвенному плоту и за раз не принять. Это будет щедрый дар, обещаю, почтенный... Мох будет доволен!

– Чтобы всё прошло удачно, вашу дорогу не мешало бы окропить кровью жертвы,– продолжил Айнур, чуть-чуть помолчав. Обещание царя было бальзамом для его исстрадавшегося сердца.– Лучше всего, если это будет кровь человека... Кровь того, кто сам не так давно шёл этой же тропой...

– Эти два ми-арана, почтенный? Ты говоришь о них, не так ли?– Айнур в ответ на уточняющий вопрос Даймара часто-часто закивал головой, добавил:

– Да, царь! Они пришли к нам из чужого мира, закрытого для нас вечными снега-ми, им лучше умереть... Мох примет их кровь с большей охотой...

Даймар призадумался над этими словами. Всё-таки Айнур добивается своего. Как всегда, в принципе. Он с самого начала настаивал на умерщвлении пленных и всё же дождался благосклонной минуты. Когда даже Мох готов принять их жизни в дар. А от этого уже не отговориться, не сослаться на нехватку рабочих рук в хозяйстве.

Ну, ладно! Будет война – будет и добыча! Будут и новые рабы.

Если только Мох устами своего жреца не потребует смерти для всех пленных ма-рагов.

* * *

Он согласился быть их проводником. Ещё бы! Царь припугнул, что тоже не по-гнушается пытками ради такого дела. Сразу сказал, что готов пойти на всё!.. И Айвар согласился. Сначала согласился, а потом испугался: не слишком ли поспешным и потому подозрительным выглядело со стороны его согласие? Не заметил ли царь скрытого подвоха и опасности для своих воинов и для себя?

Нет, царь ничего не заметил! Он был в ту минуту очень доволен собой. Он не уви-дел затаённой усмешки во взгляде марага, не разглядел скрытой в уголках губ улыб-ки. И не простодушие были тому виной, а самодовольство. И ещё пренебрежитель-ное отношение к своему невольнику. Ми-аран и раб – разве мог он додуматься до коварного, опасного плана?

А Айвар решил для себя всё сразу. Ещё с самого начала. Решил и успокоился. Не делал глупостей, просто жил и работал. Махал тяжеленным молотом в кузнице, и в тайне от Дайгаса доделывал свой меч. Только-только успел.

О походе узнал, считай, самым последним. Его и на военный совет, как чужака и невольника, не допустили. Решали всё сами, без свидетеля и непосредственного участника всего похода.

Сам Даймар снова вызвал Айвара к себе, ещё среди дня, обсказал вкратце, что бу-дет и как, сообщил буднично, как бы между делом:

– Завтра утром мы выезжаем... Сразу же после жертвоприношения.

– Да, господин...– Айвар коротко кивнул, ещё ниже опуская голову. Косичка с нефритовым шариком повисла отвесно, доставая длиной до середины груди.

– И это всё, что ты можешь сказать?– Аран удивлённо бровями повёл, и все про-дольные морщины на его высоком лбу сдвинулись с места.– Ты даже ничего не хо-чешь сделать для своих близких, пока я добр и готов выслушать?

– Я мог бы попросить сохранить им жизнь, моим отцу, брату и матери, но, боюсь, это не будет в ваших силах, господин. Когда вы сойдётесь в открытом бою...– не договорил – занесённая для удара ладонь – широкая и тяжёлая – остановила на полу-слове. Но царь не ударил, только приказал:

– Иди собирайся в дорогу! И без глупостей там!

Нет, Айвар не собирался их никуда вести, как хотел в своё время сделать это с аэлами, он поступит ещё проще: он уйдёт, вернее, сбежит, этой же ночью. Ещё до рассвета, ещё до жертвоприношения.

Зная это, Айвар снова вернулся в кузницу, он затеял напоследок отливку серебря-ного колечка для жены Дайгаса. Уже подготовил форму и расплавил в специальной ложке серебро, когда от царя пришёл слуга с приказом. Пришлось бросить все дела, отправиться следом.

Дайгас, затачивающий мотыгу, обернулся ему навстречу, ничего не спросил, не поинтересовался, сам всё понимал. При виде марага, спокойно вернувшегося к от-ливке, озадаченно хмыкнул.

Да, парень этот не только молчалив, но и скрытен. Завтра поведёт врага в родное селение, а на лице – ничего! Ни страха, ни озабоченности, ни тоски.

– Отец сказал, что в жертву решено принести твоих друзей?– спросил Дайгас, на-блюдая за лицом марага. Тот не сразу перевёл на него глаза, сказал:

– Они не друзья мне вовсе!– А потом, чуть помолчав, добавил уже не так громко:– Мне Гурий-конюх сказал... Я видел его только что на кухне...

Дайгас на это подбородком повёл, будто сказать хотел: "Понятно!", но вслух ни-чего не сказал, и ещё меньше понял. В одном ещё больше убедился: мараг этот – тот ещё молчун. Так чужой и остался.

* * *

Этот Айгамат настолько удивительный человек. Вот именно – человек! Общаясь с ним, забываешь, что он варвар. Он очень много знает, этот старик, много такого, чего учёные люди, учившие тебя в детстве, не знали и знать не могли. Он умеет лечить руками, снимать любую боль, он видит прошлое в жизни людей, но не ис-пользует эти знания во вред.

На сегодняшнем осмотре он сказал странную фразу:

– Я хотел бы видеть тебя и завтра, и послезавтра тоже. Твоё лечение ещё не окон-чено... Хотя опухоль уменьшилась очень сильно, можно жить и так... вместе с ней... Если беречься, быть осторожным, не ударяться головой, и чтоб никто другой не бил больше...

Говоря эти слова Айгамат осторожно, подушечками пальцев, ощупывал голову Кэйдара, особенно затылок и виски.

– Я приду ещё завтра, если надо!– Кэйдар чуть отстранился, взглянул на арана сни-зу. А тот плечами пожал, улыбнулся мягкой улыбкой.

– Нет, ты не придёшь...– Голос тихий, ровный, уверенный и спокойный. Кэйдар знал уже: когда Айгамат говорит таким голосом, с ним спорить бесполезно.

– Береги себя, царевич. Твои глаза видят хуже, но сердце – дальше. Слушай своё прозревшее сердце,– напутствовал Кэйдара Айгамат, проводив его до тропинки.– Марагу Айвару скажи, чтоб и он берёг себя, не студил лёгкие...– Коснулся плеча пальцами, слегка подталкивая.– Иди! Тебе нельзя задерживаться... Хотя тебя ждать будут так и так...

Кэйдар всю дорогу голову ломал над этими словами. Почему Айгамат вёл себя так, будто они виделись в последний раз? Почему? И кто ещё может ждать меня, кроме Лидаса?

А Лидас действительно был не один. Ещё издали, пробираясь в сумерках угасшего дня по склону каменистой осыпи, Кэйдар сумел разглядеть костёр и в свете его пла-мени – ещё чью-то фигуру. Марага узнал не сразу, сначала голос его услышал:

– ...Это касается вас обоих... И вас, или тебя – как хотите! – и Кэйдара...

– И кто тут обо мне без меня речи ведёт?– Мараг при звуках его голова аж вздрог-нул и обернулся. Заговорить не успел, только рот раскрыл, а Кэйдар не дал, начал первый, сходу:– Ты что тут делаешь вообще? Что тебе надо? Тебя никто не пригла-шал! И видеть тебя здесь – тоже... Иди отсюда!– приказал и руку выбросил в движе-нии, определяющем направление, куда следует идти марагу.

– Кэйдар, подожди!– вмешался Лидас.– Он сказать нам что-то хочет. Нам обоим. Пускай скажет сначала!– С этими словами и Лидас, и Кэйдар посмотрели на Айвара с принуждённым вниманием.

– Араны выезжают завтра утром! После жертвоприношения...– начал Айвар, глядя то на Лидаса, то на Кэйдара.

– Ну и что?– но тот перебил его, не дал договорить.– Ты ждёшь от нас напутствен-ного слова?– Смерил марага злым насмешливым взглядом, хотел ещё сказать что-то, но тут заговорил Лидас:– Ты поведёшь их в свои земли. Мы уже знаем про это... А что тут такого? Это не наше дело и нас не касается. Нам всё равно, что они тебе пообещали...

– Да не собираюсь я их никуда вести!– не выдержал Айвар, крикнул так, что Лидас осёкся, моргнул растерянно.– С самого начала не собирался! Я что, дурак, что ли? И вас – тоже... Смешно было надеяться, что я проведу кого-то из вас до своих.

– Вот ведь гад! Настоящий гад...– прошептал Кэйдар чуть слышно. Айвар бросил в его сторону быстрый взгляд, спросил, снова переводя глаза на Лидаса:

– А разве кто-то из вас пошёл бы на такое предательство? Да одна моя жизнь не стоит племени! Это любому ясно... Я хотел заманить вас в ущелье... Там одного крика хватит, чтоб лавина пошла... Вы бы не вернулись... И не дошли...

– А ты... Сам...– вырвалось у Лидаса.

– И я вместе с вами!– ответил Айвар с таким спокойным видом, будто не о своей смерти говорил.– Но дело не во мне вообще, я ухожу сейчас, а вас завтра утром по-жертвуют Моху... Прямо на рассвете...

– Кому? Ты что болтаешь, раб?– Кэйдар поморщился, как от зубной боли.– Какая жертва?

– Когда я уходил, они решали, кто поедет за вами. Они могут появиться здесь в любую минуту... А вы тянете... Если жить хотите, уходите отсюда немедленно! Я столько времени потерял, чтобы вас предупредить, а вы...– Айвар плащ на груди поправил, накинул на голову капюшон, подхватил за лямку дорожный мешок.

– Это правда, да? Про жертву...– переспросил Лидас, хотя по лицу марага видел: тот не шутит. Да и не шутят таким вещами обычно.

– Да. Таких, как вы, сначала закалывают кинжалом, а потом топят на плоту в свя-щенном озере... В озере с чёрной водой... А кровь собирают отдельно...

– Кэйдар! Кэйдар, собираемся! Быстро! Уходим немедленно!– Лидас бросился к покосившейся лачуге, исчез в темноте, только слышно было, как он чем-то грохочет там, собирая самое необходимое на ощупь.

Айвар скользнул отстранённым взглядом по лицу Кэйдара, забросив мешок на плечо, посоветовал на прощание:

– Идите сначала на восход солнца, пока не встретите на пути речку. Это приток Вайды... По нему, двигаясь на север, выберетесь к самой реке... Если будете делать, как я сказал, не заблудитесь.

– Подожди-ка!– Кэйдар руку вытянул, будто хотел марага за плечо поймать, удер-жать на месте.– Ты что, не идёшь с нами?!

– У меня своя дорога. Я иду один.

– А мы как же? Мы одни, что ли, пойдём? Одни – через эти горы?!– Лидас принёс к костру целую охапку каких-то вещей, бросил на землю.

– Я шёл сюда предупредить вас, а не звать себе в попутчики. Я справлюсь и один!– твёрдо заявил Айвар, глядя, как Лидас в спешке упихивает в мешок скомканное одеяло.

– Мы пойдём вместе! Только вместе, и больше ничего другого я слушать не хочу!– Лидас, затягивая шнурок, поднял на Айвара глаза, наполненные решимостью до предела.– Ты выведешь нас к реке! Ты завёл нас сюда – ты и выведешь обратно! Будь добр исправить свою ошибку!..

– Я не пойду с вами! Особенно с...– Айвар не договорил, встретившись с Кэйдаром глазами. А тот громко хмыкнул с презрением, будто варвар перед ним страх свой выказал, а не нежелание идти всем вместе.

– Мы или вместе идём сейчас – или я остаюсь!– заявил вдруг Лидас, бросая мешок себе под ноги.– Одни мы в этих горах точно пропадём... Или нас поймают... Тогда уж проще на жертвеннике...

И если ты уйдёшь сейчас, я сам лично покажу аранам, в какую сторону, но один ты не пойдёшь, понятно тебе! Или с нами – или никак!

Такое заявление Лидаса поразило Айвара своей силой. Он не ожидал от Лидаса ничего подобного. От Кэйдара ещё – да, но не от Лидаса. Это с его-то характером?

– Да пусть он идёт ко всем демонам ада!– сказал вдруг Кэйдар, снимая своей не-ожиданной репликой возникшее напряжение.– Заставлять ещё? Больно нужно! Сами обойдёмся! Ты, Лидас, тоже в горах рос... Сориентируешься... А ты,– Вызывающе выдвинул подбородок в сторону марага,– шуруй давай, ну! Иди-иди! Если ты сва-лишь, никто и нас не тронет... Какая тут уж, к демонам, жертва?

– Нет, Кэйдар! Ты не понимаешь...– не согласился с ним Лидас.– Нам нужен про-водник, только тогда мы...

– Такой проводник нам не нужен!– перебил Лидаса Кэйдар на полуслове.– Преда-тель и врун... А ещё обещал...

– Да, под пытками...– Айвар глядел на них обоих исподлобья, из-под низко надви-нутого капюшона.

– Заткнись! Кто позволял тебе со мной пререкаться?– Кэйдар яростно глазами сверкнул, порывисто надвинулся на Айвара. Тот усилием воли сдержался, не сдви-нулся с места. Выдержал взгляд Кэйдара, а потом ответил:

– А кто смеет мне запрещать? Ты, что ли?– Пренебрежительным взглядом Кэйдара окинул.– Здесь ты никто! Раб – не больше! Пастух...

Кэйдар попытался ударить его, – кулаком в лицо! – но Айвар легко увернулся, ушёл в сторону.

– Скоро здесь появятся араны, хватит выяснять отношения!– выкрикнул всердцах Лидас.– Всё! Мы уходим, и немедленно...

Айвар глазами повёл, поворачиваясь на месте – цепочка огоньков перемещалась внизу на тропе. Они видны были издалека.

– Это араны! И они идут сюда!– Лидас тоже заметил огни факелов, бросился к ко-стру за мешками.– Пошли, Кэйдар! Да быстрее же, быстрее!