Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 49 страниц)

– Так! – крикнула Анна, повернувшись на каблуках к «Дубинам», – А ну, слушай сюда! Тут, судя по докладам с погодных станций, идёт такая буря, что и Кальдеру заметёт к чёртовой бабушке. Но мы, если будем двигаться в темпе, можем из этой бури выскочить к полуночи. Механики, что скажете? Получится?

Интересно: гвардейцы не встали навытяжку, не отдавали салют и не занимались прочей парадно-показательной ерундой. Они просто отложили свои дела и внимательно, очень внимательно слушали своего командира. Следователь не знал, были ли это внутренние порядки «Дубин», а, может, и всей Гвардии, но происходящее ему нравилось. Никаких затянутых в золото квадратных генералов, толкающих речи перед строем, никаких лишних телодвижений, показушности, позолоты. Френн как-то рассказывал, что примерно такие же порядки и в Ударном Отряде; теперь Фигаро лицезрел подобное воочию. Здесь порядок достигался не муштрой, а накрепко сбитой слаженностью и пониманием очень простой, по сути, вещи: либо безоговорочное мгновенное подчинение старшему на уровне инстинктивного доверия, либо...

Фолк, с которым инквизитор со следователем уже успели познакомиться, поднял руку в замасленной краге, и прокричал, перекрикивая усиливающийся ветер:

– Получится, командир! Все железяки работают, цеховой дедка напоен-накормлен, дизель залили с алхимическими присадками от загустевания, уголь, ежели что, тоже есть. Если за час выдвинемся, то к полуночи уже будем на Оврагах, а там до прямой дороги на Рогатую рукой подать. Нам снег не то чтобы вот прям помеха, но вы правы: ехать лучше не в метель. А то влетим в какую пропасть, так и не вытащит никто.

– Портак! Что по оружейке?

Долговязый гвардеец подбородок и щёки которого терялись в зарослях чёрной бородищи, а лоб и брови – под тяжёлой медвежьей шапкой с достоинством отдал честь, и, прокашлявшись, кивнул через плечо в сторону тёмной громадины «Мамонта».

– Пулемёты готовы. В лентах железо заговорённое через пять, остальное железо обычное. Экстренный боеприпас: железо на крови плюс зажигательные. Миномёты – по два ящика «банок» на каждый, да по три ящика обычных «хвостатых». Огнемёты – и бортовые и ручные...

– Так, стоп. – Анна махнула рукой. – Я не просила перечислять весь список. Мне нужно знать, что всё готово. Но, с учётом того, куда мы направляемся, я надеюсь, Портак, что у тебя заготовлено несколько штучек позабористее.

– А как же. – Долговязый хрипло закеркал вороной. – И не одна штучка, командир, уж не волнуйтесь. Даже кой-чего из экспериментального.

– Да ну? – Брови Анны взлетели вверх. – Никак сам Швайка расщедрился?

– Куды там. – Портак махнул рукой, грустно потрясая бородищей. – С него дождёшься. Не, я сам со склада упёр. Ежели что, то сам виноват и буду, ну да ничего, не впервой. Швайка отходчивый.

– Как командир отряда – не одобряю. – Анна нахмурилась. – Но чисто по-человечески – молодец. Вернёмся живыми – медаль получишь. С благодарностью. Тогда Швайку лесом пошлём... Так, что там у нас ещё... Провиант... ну, с этим всё ясно, это я сама проверяла... Угу... Угу... Так. Отряд! Слушай сюда!

Приказ, как подумалось следователю, был совершенно излишним: внимание гвардейцев было полностью приковано к командиру.

– Вот эти двое, – Анна качнула головой в сторону следователя с инквизитором, – едут с нами. Технически они что-то вроде личной охраны господина Метлби, которого, как мы все помним, нужно доставить на гору целым и невредимым. Но, в случае необходимости, эту парочку можно использовать как боевую подмогу. Господин Френн, вон, вообще целый инквизитор из Ударного. Но, – тут лицо командира слегка дёрнулось, словно под тонкой белой кожей пробежала едва заметная мышечная судорога, – у следователя ДДД Фигаро тот же приоритет защиты, что и у Метлби. Слышали? За колдуна из Белого лога и за следователя все дружно отвечаем головой!

– Так точно! – рявкнуло тридцать глоток одновременно, да так, что у Фигаро зазвенело в ушах. Но следователь почти не обратил на это внимания. Он неотрывно смотрел на Анну Гром и в его глазах разгорались искры плохо скрываемого удивления.

– Мда. – Френн, отряхнув сапоги, принялся взбираться по лёгкой металлической лесенке на боку «Мамонта». – Вы командиру Анне, похоже, понравились. Ишь ты! – отвечаете головой! Тот же приоритет! Чудны дела твои, Эфир вездесущий! Может, у неё к вам внезапная любовь?

– Ага, ага. Любовь, как же. – Фигаро, который, пыхтя, карабкался по лесенке за инквизитором, фыркал и мотал головой точно бульдог: снег с сапог Френна сыпался следователю прямо в глаза. – Она ж командир отряда Белой Гвардии, забыли? Вас она за равного считает, а я для неё так, штатская штафирка. Вот и отдала приказ защищать.

– Да ну, бросьте Ваньку валять. – Инквизитор, наконец, добрался до металлического пандуса на борту вездехода и принялся возиться с замком большого, в человеческий рост, люка. – А то я не видел, как вы на неё пялились. Челюсть так свесили, что ворона бы влетела... Эх, чую, прав Мерлин – у вас с этой Анной что-то общее. Может, вы родня? Эй, господин Артур, а вы уверены, что эта Анна вам не дальняя родственница? Ну, наподобие Фигаро?

– Тьфу ты! Ну как я могу быть в этом уверен? – Старый колдун ответил откуда-то из ветреной пустоты над головой инквизитора. – У меня детей да внуков знаете, сколько было? О-о-о-о-о! Не удивлюсь, если пятая часть колдунов Королевства – мои родичи через двадцать два колена и десять прабабок. Другое дело, что эта Анна может быть, как и Фигаро, носителем Договора. Но это тоже представляется мне сомнительным. Договор Фигаро активировался при контакте с Демоном, и это вызвало такой резонанс в эфире, что я даже умудрился успеть запереть этого олуха подальше от опасности и заняться её устранением. Фигаро, впрочем, из моей ловушки вылез, чем заставил меня довольно сильно понервничать... а, да вы и так знаете эту историю. Сами в ней участвовали.

– Угу. – Инквизитор, наконец, открыл люк и, поманив за собой следователя, забрался внутрь. – Такое забудешь, как же. Но, чисто теоретически, возможно ли такое?

– В смысле, возможно ли, что эта Анна – носитель Договора? Тут, Френн, есть всего два способа это выяснить: либо привязать командира к креслу и провести несколько тестов – вон, Фигаро в курсе, я его привязывал – либо посмотреть, как её аура будет взаимодействовать с Демоном. Договор устанавливает с Демоном устойчивую связь, но, как вы сами понимаете, это мы сможем проверить, только когда Демон вернётся в наш мир. А тогда, почему-то мне так кажется, у нас будут несколько иные проблемы. Что же до привязать Анну к креслу... Это дело я люблю и уважаю, но, как мне кажется, сейчас немного неподходящие место и время. Но сама идея знойная.

За люком, который с определёнными трудностями открыл инквизитор, оказался короткий коридорчик, упирающийся в нечто вроде стальной двери с запором-вентилем. С двери выцветшей красной краской строго глядели три трафаретные надписи:

ПАССАЖИРСКИЙ ОТСЕК

СКЛАД 2

ОРУД. БАШН. ПРАВОГО БОРТА

– Ага, нам точно сюда. – Фигаро принюхался. – И едой пахнет. Вот спорим, что Метлби сейчас кофе пьёт? С крендельками и вареньем?

– Думаю, что вы правы, мой друг. – Френн вздохнул. – Но я так наелся, что в меня сейчас не влезет даже самая что ни на есть маленькая булочка. В ваших же способностях, Фигаро, я не сомневаюсь ни на минуту... О, глядите-ка, как интересно здесь устроен пол! Там водосток.

И действительно: пол, по которому ступали следователь с инквизитором, представлял собой решётку, сквозь которую падали комья оттаявшего снега (его ещё немало осталось на сапогах). Под решёткой снег таял и куда-то утекал тонкой струйкой, должно быть, выбрасывался наружу через некое подобие ливневой трубы. А ещё из-под половой решётки ощутимо тянуло теплом; вездеход ощутимо вибрировал, мерно сотрясаясь всем своим могучим клёпаным телом – шёл прогрев двигателей.

...Метлби действительно пил кофе – тут Фигаро не ошибся. Однако вместо крендельков колдун аккуратно кусал маленький сухарик чёрного хлеба. Перед Метлби в воздухе висела большая записная книжка, над которой металось зачарованное перо, делая короткие убористые записи.

– Метлби, вы про проволочные голософоны слышали? – Фигаро просто не мог не попытаться как-нибудь цапнуть ссыльного колдуна. – Или в Белом логе такие ещё не придумали?

– То, о чём вы говорите, – Метлби флегматично пригубил кофе из маленькой голубой чашечки, – называется «диктофон». И как я, по-вашему, буду одновременно надиктовывать заметки, пить и жевать? Или вы хотите чтобы я подавился?

На этот вопрос Фигаро решил не отвечать.

– Перо считывает мои мысли, редактирует и тут же записывает, используя психографические паттерны Моне-Клейна. Выражаясь проще, оно превращает мою мысль в записанную на бумаге сентенцию так, как сделал бы это я сам. Конечно, это заметно нагружает мозг, но для того он и дан, человеку. Вам, Фигаро, впрочем, это понять тяжело, знаю.

Как всегда Метлби легко и изящно сравнял счёт. Фигаро покраснел от злости, и мысленно поклялся не пропускать более ни одной тренировки с Артуром, дабы наслать на ссыльного колдуна понос, запор, облысение и ещё множество всевозможных бед.

Каюта чем-то напоминала железнодорожный вагон класса «люкс»: бархатная с золотом обивка стен, антикварный журнальный столик, круглый кофейный стол (не антикварный, но красивый и дорогой, красного дерева) возле которого на мягком пуфе сидел сейчас Метлби, а также стол журнальный, картографическая доска утыканная всякими сложными приборами с линзами и шестернями, больше похожая на некий декоративный элемент убранства, однако на этом сходство с «люкс»-вагоном заканчивалось. Крепкие стальные шкафы, оружейные полки, где за защитными решетками тускло блестели в мягком кремовом свете толстых противопожарных плафонов стволы винтовок и револьверов, три двухэтажные койки казарменного вида, противогазные маски в настенных креплениях, костюмы полной алхимической защиты на крюках под ними, и трубы, трубы, трубы... Вдоль стен тянулось невероятное количество труб, толстых и тонких; большая часть из них проходила через каюту транзитом, убегая дальше под защитные панели, но были и такие, из которых торчали штуцеры с вентилями и аккуратными надписями «Кислород», «Пропан», «Пар», и тому подобные. Военная нотка здесь витала в воздухе так же неизбывно, как запах машинного масла.

Но Метлби вносил в этот строгий выверенный порядок какой-то ползучий пушистый диссонанс, точно мелкое божество, восседающее на облачке, на минутку залетело в казарму – так, просто от скуки. Метлби выбивался из общей атмосферы, Метлби смотрелся тут как фургончик с мороженым в хвосте артиллерийского обоза, Метлби был нагл, чист и возмутителен своим белым воротничком, модной мантией, блестящими сапожками, серебряным кофейником и скучающей миной, Метлби, в конце концов, просто не должно было здесь быть.

Или, возможно, так казалось Фигаро, у которого со ссыльным колдуном были связаны несколько двусмысленные воспоминания. На самом деле (хотя следователь не признался бы в этом даже самому себе) он не считал Метлби совсем уж законченным уголовником. Да и убивал тот Фигаро в своё время на самом-то деле понарошку, просто запугивая, пусть даже ему это и удалось. Дело было в другом: Метлби до ужаса походил на Артура-Зигфрида Медичи. Более того: сам Мерлин видел в ссыльном колдуне чуть ли не равного себе.

О нет, Фигаро не рвался к вершинам колдовского могущества. Куда там! – он слишком хорошо знал, к чему это самое могущество приводит, и отлично понимал пределы своих возможностей (Артур, впрочем, считал это, скорее, сильной стороной). Дело было в другом: если Мерлин, несмотря на всю свою напускную жестокость на самом деле жестоким не был, предпочитая решать любые вопросы бескровно, и доставая из карманов сжигающее колдовское пламя лишь в самом крайнем случае (ну, или когда он нервничал, но тогда, как правило, страдала только мебель), то Метлби являл собой полную противоположность Артура: скучающее равнодушие было его настоящим, истинным «я», а эмоции он натягивал на себя лишь в крайнем случае. Метлби был социопатом, умным, но социопатом, и его бескрайнее безразличие ко всему, кроме его книг и блокнотов с цифрами постоянно напоминало следователю о том, каким мог бы стать в один из моментов своей долгой жизни Мерлин Первый, хозяин Белой Башни, Первый Архиколдун. Людей без совести Фигаро, как правило, ловил и заковывал в кандалы, людей же без чувств он просто до колик боялся. И хотя Метлби в своё время срезался именно на своих внезапно вспыхнувших чувствах к одной милой молодой особе, следователь не знал, какие выводы колдун сделал из всей этой истории.

А вот Френн, похоже, никак не рефлексировал по поводу Метлби. Он подошёл к столику, за которым, развалившись, сидел ссыльный колдун, и принялся внимательно рассматривать какой-то пакет, торчащий между стопок книг и свитков.

– Это что у вас такое в этой милой упаковке с черепом и костями? Алхимический яд? – Инквизитор был сама любезность.

– Нет. – Метлби усмехнулся, но близко к этому. – Это кофе, великолепный, прекрасный зерновой кофе с чудовищным содержанием кофеина. Фактически, это самый крепкий кофе на планете; я заказываю его в Британских Штатах. На вкус он, конечно, лишён всех прелестей обычной арабики, но вот эффект... Если у вас проблемы с сердцем, то искренне не советую. Если же нет – вот кофейник. Чашки вот там, в тумбочке.

– Что ж, попробуем ваш адский кофе. – Френн огляделся по сторонам и вздохнул. – Вот только стулья здесь, похоже, привинчены к полу. В принципе, болты можно...

– Не стоит. – Метлби пошевелил пальцами, и рядом со столиком из воздуха сгустились ещё два пуфа наподобие того, на котором сидел он сам. Колдун едва заметно кивнул в сторону приземистой тумбочки у стены, и кофейные чашки с блюдцами и ложечками сами выпорхнули из распахнувшейся дверцы. Всё-таки телекинезом Метлби владел на запредельном уровне.

Фигаро вздохнул, и шлёпнулся объёмистым задом на пуф. Изображать из себя обиженного не было никакого смысла, воротить нос – тем более. Ситуация сложилась так, что Метлби оказался их невольным союзником в этом путешествии, а иметь под рукой колдуна которым восхищался сам Мерлин Первый не помешало бы никому и никогда.

Ну, на своей стороне, разумеется.

– Кстати, – Френн с интересом наблюдал, как кофейные ложечки сами собой мелькают в воздухе, а кофейник начинает посвистывать, нагреваясь от колдовского тепла, – никто не в курсе, как далеко до Рогатой горы? Я имею в виду не в верстах, а сколько, по факту, эта штуковина будет туда ехать?

– Ну, – Метлби аккуратно приземлил чашечки с горячим напитком на блюдца, – это зависит не столько от погоды или качества дороги, сколько от уровня метафизической угрозы. Белый лог посылал к Рогатой довольно много исследовательских групп. Результат – когда как: некоторые не встречали ничего, страшнее лешака, другим пришлось отбиваться от вендиго, а третьи не вернулись вообще. Хлябь. Тут как получится, сами должны понимать.

– Честно говоря, мне сложно вообразить Другое существо, способное причинить какой-то вред этой махине. – Фигаро взял чашечку голубого фарфора двумя пальцами и аккуратно понюхал кофе. – А что, запах очень даже.

– Запах – да, но вот вкус лично я изысканным не назвал бы... Да, так вот: волки-оборотни и ледяные элементали, конечно, не смогут остановить «Мамонт». Но помимо них существует предостаточно Других тварей, способных сравнять эту гору металла с землёй.

– Например?

– Да мне вечера не хватит, чтобы перечислить. Демон-Сублиматор, Дискретный Дракон, Ловец Теней...

– Стоп, стоп! Какой, к чертям, Дискретный Дракон? Откуда он тут возьмётся? Мы, конечно, на Хляби, кто бы спорил, но что-то я не слышал, чтобы тут по лесам разгуливали Другие высшей категории!

– Это верно, – признал Метлби, – зато там, куда мы с вами направляемся, имеется вполне себе ничего такая эфирная аномалия высшей категории. Создаваемые ею разрывы очень даже могут довольно долгое время поддерживать существование в нашей реальности даже Оверлордов, не говоря уже о такой мелочи, как Дискретный Дракон или Сублиматор. Остаётся лишь надеяться, что данная конкретная аномалия создана для конкретных же целей, и её энергия расходуется направленно, а не просто создаёт хаотичные разрывы в пространстве-времени.

– Ага. – Фигаро осторожно пригубил кофе. Напиток оказался густым, горьким, резким, но вовсе не таким уж противным; при желании в нём можно было даже унюхать тонкие цветочные нотки. – Так вы думаете, что аномалию кто-то создал специально?

– Да. – Метлби кивнул. – И вот почему: вся Хлябь – одна большая эфирная воронка. Её потоки мощны, но далеко не хаотичны, напротив: они структурированы, однонаправленны, имеют легко узнаваемую сигнатуру и чёткий центр формирования. Где-то там, – колдун ткнул пальцем в пол – на невероятной глубине, в слоях земной мантии есть первозданная трещина. Некоторые считают, что она образовалась сравнительно недавно, я же полагаю, что это нечто вроде пуповины этого мира. Много бы я отдал, чтобы попасть туда, и забрать с собой кусочек того, из чего состоит этот древний портал... Ладно, так о чём это я: постоянное движение эфира исторгаемого из этой своеобразной воронки, конечно, подпитывает местных Других, привлекая на Хлябь существ самого различного толка. Эти места буквально дышат колдовством, тут чудеса, тут леший бродит... да кто здесь только не бродит. Но эта эфирная воронка сама по себе исключает случайное появление корректируемых разрывов. Здесь нельзя открыть блиц-портал, тут не работают шорт-треккреы, даже обычные эфирные колебания очень быстро затухают в эфирном шторме Хляби, поэтому колдовская связь с Большой Землёй возможна лишь в исключительных случаях... вот, к примеру, как через ту авторучку, что я оставил Фигаро... она, кстати, ещё у вас?

– Да. – Следователь вздохнул. – Держу при себе непонятно на кой чёрт.

– Держите, держите, мало ли, когда понадобится... Да, так вот: для того, чтобы здесь появилась аномалия подобная той, к которой мы собираемся добраться в этом железном мега-гробу нужно вмешательство очень продвинутого метафизика. Нужно использовать местные эфирные напряжения для создания самоподдерживающейся воронки, и сила этой воронки будет огромна. Можно будет раскалывать горы, испарять океаны, или, к примеру, создать армию неуничтожимых оборотней. Или ледяных элементалей. Тем проще, кстати, открывать подобные воронки сейчас, когда в эфирные структуры нашего мира вносит диссонанс та аномалия, про которую я вам рассказывал ранее... Как вам кофе, господа?

– Крепкий. Для меня даже чересчур. – Френн покачал головой и сделал большой глоток из чашки. – Тем не менее, усталость как рукой снимает, этого не отнять... Скажите, Метлби, а сильное Другое существо «подвешенное» под нашу реальность может само создавать подобные разрывы? В своих целях?

Колдун немного подумал, и отрицательно покачал головой.

– Нет. То есть, я, конечно, не дам вам стопроцентной гарантии, но я не думаю, что это возможно. Сила, что вклинилась под нашу реальность, сейчас пассивна, она... – Метлби нетерпеливо пощёлкал пальцами, подбирая подходящее выражение, – она как бы заключена в клетку, запакована, и прямого влияния на наш мир не оказывает. Хотя, повторюсь, я понятия не имею, на что способно Могущество такой силы.

Свет под потолком мигнул, и стальные сочленения вездехода пронзила слабая дрожь, тут же перешедшая в мерную сонную вибрацию, точно где-то под металлическим полом замурлыкал огромный ленивый кот. Кофе в чашках подернулся едва заметной рябью, а затем все ощутили толчок и, почти сразу же – тряску, несильную, но вполне различимую.

– Поехали. – Метлби пошарил в одном из своих объемистых баулов (вещи колдуна – чемоданы, коробки, сундучки с хитрыми замками, мешки и какие-то кожаные свёртки – валялись вокруг него на полу, точно хлам, выброшенный на берег штормом после кораблекрушения) и извлёк на свет божий тяжёлую деревянную коробку окованную железом, которую грохнул об стол, открыв замок нехитрым заклятьем. – Угощайтесь. Кубинская «Cohiba», никаких подделок. И не спрашивайте, пожалуйста, как и где я достаю эти сигары – они и так контрабанда.

Следователь и инквизитор молча взяли из коробки по длинному толстому цилиндрику. Френн понюхал сигару, закатил глаза, открыл рот, видимо, намереваясь что-то сказать, но плюнул, откусил кончик сигары и полез в карман за зажигалкой. Фигаро хмыкнул, глядя на это непотребство, достал из потайного кармана, где бережно хранил все свои курительные принадлежности маленький сигарный нож, щелчком привёл «Кохибу» в боевое состояние и прикурил «от пальца». По каюте поплыли сизые клубы ароматного дыма; разговор прервался и некоторое время гул двигателей заглушали только приглушённые возгласы «м-м-м-да!» и «хорошо, отлично, чёрт побери!».

Зажужжал замок входного люка, изолирующий уплотнитель чавкнул, и в каюту вошла командир Анна.

– Вообще-то, – на лице командира бесконечная усталость мешалась с безнадёжностью, – в каюте не курят. Но вы правы: эта часть инструкции не выполняется никем и никогда. Однако у меня более насущный вопрос: господин Метлби, соизвольте объяснить, почему ваши личные вещи валяются на полу?

– Мои личные вещи, – ссыльный колдун лениво выпустил изо рта колечко дыма, – вовсе не «валяются», как вы изволили выразиться, а аккуратно разложены именно в том виде, в котором мне нужно. Я чётко знаю, где, что и по какой причине находится, и могу получить доступ к нужному мне предмету очень быстро. То, что со стороны это похоже на хаос вовсе не означает...

– Господин Метлби. – Анна, вроде бы, даже не подняла голос, и выражение лица командира не изменилось, но колдун тут же заткнулся и сделал круговое движение пальцем. Все его тюки и баулы взлетели в воздух, красиво покружили под потолком и сами собой уложились аккуратной стопкой у стены.

– Впечатляет. – Командир приподняла бровь («чисто мерлиновский жест», подумал следователь, вот почти один-в-один). – А как насчёт такого? – Она пошарила в карманах белого плаща и достала несколько веточек, смятую салфетку и сломанную пополам сигарету. Весь этот мусор Анна швырнула на пол, где тот вспыхнул, заискрил, и превратился в широкое удобное кресло, больше похожее на небольшой диван, на которое командир и села, изящно подогнув колени.

– Неплохо. – Метлби провёл пальцем по обивке кресла. – Не «дутая» иллюзия, и не каркасная иллюзия. Первичная трансформация, но недостаток материи компенсируется её фрактализацией в эфире. Занятно, очень занятно, право слово! Но что вы скажете на это?

Колдун сделал руками странный жест: свёл ладони вместе, а потом как бы резко распахнул их, точно фокусник, выпускающий из рукава голубя. Жест выглядел больше театральным, чем колдовским, однако же кофейный столик замигал, пошёл рябью и превратился в шикарный стол: зеркальная поверхность, золотые ножки искусно отлитые в виде львиных лап, каждая из которых сжимала в когтях бриллиант размером с кулак и великолепнейшая резьба по контуру рамы удерживающей столешницу, точно перстень – драгоценный камень. Даже сам Вечный Падишах не отказался бы украсить интерьер своего дворца подобной красотой.

Анна Гром взяла одну из «Кохиб» Метлби, с наслаждением понюхала сигару, чуть прищурившись, отсекла её кончик заклятьем, и прикурила от свечи (причём канделябр командир «Шипастых Дубин» тут же на месте трансформировала из щипцов для сахара). Френн только покачал головой: подобное колдовство было на голову выше всего ему доступного. Что касается Фигаро, то следователь просто развалился на пуфе, наслаждаясь кофе, сигарой и неожиданным шоу.

– Интересно. – Командир постучала коротким аккуратно подпиленным ногтём по зеркальной поверхности стола. – Я не чувствую иллюзии. Более того: я не чувствую следов трансформации. Как вы это сделали?

– Профессиональный колдун, – усмехнулся Метлби, – как и профессиональный фокусник обычно не выдаёт своих секретов. Разве что лет, эдак, в сто, когда у него появляется время на долгие нудные монографии. Хотя мои монографии не нудные, и да, я хвастаюсь. Это низкоуровневая трансформация вещества. В основе заклинания лежат, разумеется, формулы Бруне и кое-какие наработки Леонарда Свифта, однако каркас полностью написан мной. Стол просуществует века, если, конечно, не разорвать поддерживающую формулу. Самым важным и инновационным в заклинании является скорость его создания. Видите? – оно заняло буквально несколько секунд. У меня природный талант к трансформации и телекинезу, но и любой другой колдун потратил бы на эту красоту не более пяти минут. Достаточно сильный колдун, разумеется.

– Да, – Анна покачала головой, – а вы, однако, самородок. Вот у меня с квазиматематикой всегда было не очень, увы. Но кое-что умею и я. Вот, например, один из старых фокусов... оп!

Она щёлкнула пальцами, и...

Каюта преобразилась. Исчез люксово-военный интерьер; теперь с потолка мягко светили плафоны, похожие на застывшие на морозе хлопья пены шампанского, стены строго поблёскивали панелями светлого дуба с золотой инкрустацией, а мебель у стен уступила место огромным разноцветным подушкам, похожим на мешки – на таких, наверное, было очень удобно полусидеть-полулежать, покуривая высокий кальян. Тут же следователь понял, что мысли о кальяне возникли у него не просто так: в воздухе витал тонкий аромат восточных благовоний и едва уловимый запах нагретых углей. Чуть задрожал воздух, словно кто-то невидимый на цыпочках прошёл мимо Фигаро, и следователь ощутил цветочный шлейф неизвестного парфюма.

Мерцал свет, искрами звёзд отражаясь от гранёных графинов, что стояли на полках пузатых шкафчиков прокрытых странной резьбой, больше похожей на колдовские символы, на золотых блюдах прятавшихся среди разбросанных по полу вышитых подушек стояли полуоткрытые шкатулки слоновой кости, в таинственных глубинах которых переливались то ли драгоценные камни, похожие на флаконы с зельями, то ли флаконы с зельями, похожие на драгоценные камни, у низкого дивана, формой напоминавшего облако стоял стеклянный столик, где дымились на подставках тонкие трубки для курения опиума, откуда-то эхом долетал женский смех и приглушенные звуки разговоров, но откуда? Из-за ширм, похожих на прекрасные картины, где луна отражалась в застывшей воде нарисованных озёр? Из-за стен, из-за невидимых складок сокрытых измерений, из ниоткуда?

Метлби встал и принялся с каменным лицом ходить по комнате. Он щёлкал пальцами по ширмам, брал в руку графины, немного посидел на диване, затянулся трубкой, плеснул себе вина из высокой бутылки, пригубил, покатал напиток на языке, и, наконец, восхищённо щёлкнул языком.

– Браво. Просто браво. Снимаю шляпу перед вами, командир. Я видел многое, поверьте. Я видел работы Бернара-Анри Фере, присутствовал при том, как Али Салаббах создавал свои творения, воспетые в стихах и прозе, посещал иллюзион Кеннеди Жожоба. Но такого я ещё не видел никогда. Под всеми предметами есть тени. Вино можно пить, у него есть вкус. Более того: у него есть букет! Я не могу сказать, откуда конкретно это «Мерло», но оно великолепно. Трубка горячая – нагрелась, пока лежала на подставке. Я чувствую, как опиум, которого на самом деле нет, течёт по моим венам, медленно приводя тело в дрожащее расслабление экстатического восторга. Я нашёл за подушками на диване книгу «О Тварях Морских и Небесных с Других Планов приходящих», открыл её на сто пятой странице и что бы вы думали? Там есть известная мне картинка: Золотой Кракен нападает на фрегат. Это первое издание, жуткий антиквариат, оно всего на сто лет младше Белой Башни. Я понятия не имею, где вы могли видеть эту книгу, но это она, и её можно читать! Не знаю даже, что и сказать. После такого мне как-то неловко красоваться своими способностями в наведении колдовских иллюзий. Могу, разве что, показать «Огненную воронку» Ангазара.

– А вот я не могу. – Анна вздохнула и затянулась сигарным дымом, словно у неё в руке была обычная папироска. – У меня никогда не ладилось с боевым колдовством. А вот иллюзии мне нравились и всегда хорошо получались. Да и кто сказал, что иллюзия – не боевое колдовство?

– Сражаться против пяти отрядов противника, из которых настоящих лишь три – то ещё удовольствие. – Ссыльный колдун кивнул. – Мне рассказывали, так что я могу себе представить. Но хороших иллюзионистов мало, в каждом поколении их можно пересчитать по пальцам рук. Кажется, теперь я понимаю, почему вы пришли в Гвардию... Кстати, а на Других иллюзии действуют? Никогда не задавался этим вопросом, но...

– На некоторых. – Командир усмехнулась. – Вендиго, волки-оборотни, шишиги. Но баюна или элементаля даже самой сложной иллюзией не проведёшь. Так что с Другими лучше не рисковать, и замыливать им глаза, только если на сто процентов уверен, что это подействует. А в наших лесах так и вовсе лучше всего полагаться на заговорённое железо, добрый амулет и пули на крови.

– Кстати, о ваших лесах. – Фигаро поднял палец (следователь понял, что если в эту беседу не встрять, она может продолжаться вечно), – не подскажите, как долго нам добираться до Рогатой горы на этой гусеничной башне? Что-то мне кажется, что сильно подольше, чем просто пешком.

– Вам не кажется. – Анна вздохнула и понурилась. – На самом деле, Фигаро, меня этот вопрос волнует не меньше, вас. Пешие группы – разведчики, старатели, Краевые Обходчики и прочие – ходят напрямую: на подъемнике вверх по стене карьера, через Кальдеру, и прямиком через лес к горе. Но мы через Кальдеру проехать не можем – не прыгает эта штука через стену. И не летает, увы. Колдуны из Лога хотели приделать к «Мамону» какую-то колдовскую штуку чтобы отключать гравитацию, но так и не смогли: слишком уж большой кусок железа. Поэтому мы поедем в объезд: по кромке Кальдеры, потом выедем на небольшое плато – фактически, просто голый кусок скалы на высоком холме, развернёмся и будем прорываться через лес по Кривой низине. Это что-то вроде длинной расселины где не так много деревьев, но есть шанс нарваться на всякую Другую дрянь. Хотя выбора у нас особо нет: лучше столкнуться с вендиго, чем намертво застрять в чащобе на полпути.

– Эта махина может где-то застрять? – Френн округлил глаза. – Вот никогда бы не подумал!

– На самом деле я просто перестраховываюсь. Уж слишком важное у нас задание. Так-то «Мамонт» снабжён отвалом для сапёрных работ; мы можем отсюда до Рогатой проложить новую дорогу, если понадобится. Но не станем. По крайней мере, не в этот раз. Да и от местных Других всего можно ожидать.