Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 49 страниц)

– Когда-то пытались выяснить, но так и не получилось. Там пещеры, господин Фигаро, но как далеко они тянутся и куда ведут – непонятно. Равно как и то, кто в них обитает. Все, кого на этом перевале застигала ночь, пропадали без следа. И это не очередная «хлябная страшилка».

Следователь сглотнул ком в горле и с опаской принялся разглядывать дыры в камне. Теперь они казались ему шахтами ведущими в неведомые бездны, и – кто знает! – может так оно и было. Они шли по самому краю мира, где могло произойти всё, что угодно. Фигаро старался не давать волю воображению, но не мог перестать думать о тех, кто, возможно, гнездился в чёрных провалах. Фантазия разыгралась не на шутку, и пару раз ему показалось, что он увидел в темноте круглых отверстий какое-то шевеление теней, будто лёгкая дымка на мгновение легла на каменные склоны. Следователь ускорил шаг и вскоре стены с дырами в них остались позади.

Фигаро облегчённо вздохнул. И тут же обратил внимание, что остальной отряд, напротив, проявляет признаки беспокойства.

Харт о чём-то тихо переговаривался с Зойзой; оба траппера хмурились и поглядывали в небо. Туда же, задрав голову, пялился Тиккер (он решил, наконец, открутить от автоматона бойлер), а Сайрус, напротив, уткнулся носом в какие-то карты, водя пальцем по бумаге обильно запятнанной машинным маслом.

– Уважаемый Сайрус, а что, собственно, происходит? – Френн, очевидно, тоже обратил внимание на общую нервозность. – Мы никак заблудились?

– Ах, господин инквизитор, – колдун возвёл очи горе, – тут нельзя заблудиться при всём желании. Перевал один и у него всего одно верное направление – вверх. Дело в другом. Видите те маленькие белые облачка?

– Похожие на птичек? Беленькие?

– Так точно, именно беленькие и именно похожие. Надвигается буря. А мы в горах, к тому же, в таком месте, где высока вероятность схода лавин. Так себе перспектива.

– Буря? – Френн озадаченно хмыкнул. – Вроде бы ничего не…

– Ничего не предвещает, верно. Но таковы уж бури на Хляби. Атмосферный фронт может сформироваться очень быстро и ударить в самый неожиданный момент. А может и не ударить. А может и вообще пройти стороной. Тут уж как повезёт… Эй, Тиккер! Поднажми!

– Господа! – Харт махнул рукой следователю с инквизитором. – Прошу на волокушу! Тиккер, включай маршевый режим. Господин Фигаро, господин Френн, будете крутить заводную ручку. Нам нужно как можно быстро подняться наверх. Если буря застанет нас на перевале, то ночевать будем в тех круглых дырках, что ниже по спуску.

И тут, словно в ответ на слова траппера, откуда-то сверху прилетел тугой поток ледяного ветра, прижал маленький отряд к земле (Фигаро аж присел на корточки), поднял тучу снежной пыли и унёс белые смерчи вниз по склону.

Двинулись быстрее, заторопились, растянулись вдоль тропы, зажужжал автоматон, взвизгнул камень под волокушей. А небо, словно издеваясь, серело просто на глазах, точно небосвод задёрнули дырявым грязным занавесом и через этот занавес уже летели первые снежные ленты – пока что далеко, над склоном горы, но скорость, с которой буря приближалась, впечатляла: на отряд Харта словно нёсся огромный чёрный локомотив.

Тиккер, конечно, просто стращал: крутить заводной ключ приходилось не так уж и часто (да и рычаг «рекуператор» находился в крайнем верхнем положении, так что автоматон, в крайнем случае, мог бы отмахать без подзавода еще верст десять), но постоянно усиливающийся ветер, всё чаще приносивший с собой добротные заряды снега, беспокоил Фигаро всё сильнее. Ветер был холодным, по-настоящему холодным; в нём было что-то первобытное, дикое. От такого ветра, должно быть, прятались в каменных пещерах далёкие предки следователя, в ужасе сбившись у костра в кучу и вслушиваясь в утробный стон бури за стенами.

«М-м-мда, – Артур выставил из Орба невидимый сенсорный «ус», – а буря-то хорошая идёт. В самый центр вы не попадаете, но потреплет, конечно, знатно»

«И что теперь делать?»

«Для начала – успокойтесь. Перевал вы перевалите, а дальше, думаю, где-нибудь укроетесь. Это всё, как минимум, до утра»

– Всем приготовиться! – Харт резко остановился и теперь показывал рукой куда-то вверх. – Может быть жёстко!

Фигаро поднял взгляд и обомлел: со скал на них летел клубящийся бело-серый вал. Это была, конечно, не лавина, а просто граница бури, но сказать, что зрелище внушало трепет, значит, не сказать ничего: быстро как в дурном сне с гор спустилась туча, споткнулась о камни и упала на путников.

Ветер налетел как паровоз, ударил, согнул, прижал к земле и с жуткими завываниями вывалил грузовой вагон снега. Следователь едва удержался на ногах; рот Фигаро тут же оказался забит ледяной крошкой и что уж тут говорить про воротник и прочие «люфты» на одёжке – был следователь ДДД а стал какой-то мелкий йети или вендиго-задохлик, вообще не пойми что.

Харт неизящно выматерился. Послышался эфирный «хлопок» и перед отрядом вспыхнула силовая стена, отсекая ураганный ветер, разрезая его на две полосы и отбрасывая по бокам.

– Извини, Сайрус, но придётся поколдовать! Нужно как можно быстрее подняться наверх!

– Спокойно, шеф! – Колдун махнул пятернёй в варежке. – Не думаю, что в такую погоду нас обнаружат ледяные спрайты. В бурю они не летают. Держите щит, а мы перехватим… Давайте, давайте, работаем ножками!

И снова вперёд и вверх, теперь – сквозь метель, ревущую по ту сторону кинетического щита. Видимость была, фактически, нулевой, но, хвала Небесам, тут существовала только одна дорога: вверх по дну похожей на широкий жёлоб скальной выемки.

Вот только заметало дорогу с невероятной скоростью, и следователь понял, чего так опасался Харт: час-два, и пройти здесь станет, как минимум, затруднительно. Три часа – и дорога просто исчезнет, превратившись в сплошной завал. Да, нужно было торопиться.

– Фигаро! – Харт едва перекрикивал завывания бури. – Перехватите щит! А то меня сейчас контузит к чертям!

Следователь благосклонно улыбнулся – ужо мы-то, городские, сейчас вам покажем! – и лёгким движением руки повесил перед отрядом защитный экран.

Держать кинетический щит – сущая безделица! Базовое заклятье из серии «базовее не бывает», однако…

Однако всего-то через пару минут Фигаро с удивлением почувствовал дрожь в теле и почти физическую тяжесть в мышцах. Еще минута-другая, и по телу начало разливаться жжение – преддверие самой настоящей эфирной контузии! Доступного эфира вокруг было просто завались, но это ничуть не помогало; Хлябь там, или не Хлябь, дело, похоже, было в чём-то другом.

«Какого дьявола?!» – недоумевал следователь, пытаясь как-то скорректировать потоки эфира в щите. «Да что со мной такое?!»

«С вами все нормально, – Артур снова выдвинул «перископ» и принялся лениво водить им вдоль силового каркаса заклятья. – Просто держать щит – плёвое дело. Когда щит отражает удар, вы сразу же гасите его, и зажигаете новый. А тут у вас необходимость удерживать кинетический экран под постоянным давлением. В плане эфирных перегрузок это, примерно, как держать табурет за ножку на вытянутой руке. Первые пять секунд думаешь, что можешь делать это хоть весь день, но проходит еще пять… хе-хе…»

«Вы бы не зубоскалили, а помогли! – пропыхтел Фигаро, из последних сил удерживая щит. – Хотя бы советом»

«Советом и помогу. Вот почему у вас щит в форме зонтика?»

«Ну… Потому что их всегда такими делают»

«Худший из всех возможных ответов! За такое я бью линейкой по пальцам! Но я сегодня добрый. Щит обычно создают в виде параболического эллипсоида для того, чтобы предотвратить попадание вам в лоб чего-нибудь тяжелого из передней полусферы. Вот примерно как обычный щит, который защищает от стрел. Сейчас такая форма только создаёт проблемы: она принимает давление ветра всей своей поверхностью. Измените её. Превратите кинетический экран в пулю: конус, сходящий на нет в передней части и закрывающий ваш отряд «чехлом» в задней… Да, вот так. Только с боков чуть сплюсните… Ну как, легче стало?»

«Да, – удивлённый следователь почувствовал, как кровь отливает от лица, а из тела уходит боль, – еще и как. Спасибо за науку… Эх… А как это можно использовать ещё?»

«Много как. Например, как я уже сказал, пуля имеет похожую форму. И автомобилям, когда они станут у вас ездить побыстрее, тоже придётся становиться более обтекаемыми. Это аэродинамика, Фигаро, и немножко смежных дисциплин… Ну ничего, лет, эдак, через триста – если Демон Квадриптиха не сожрёт мир – сделаем из вас мастера на все руки»

«Спасибо, утешили… О, а вот, похоже, и…»

«Да, поздравляю. Вы взобрались наверх»

– Сто-о-о-о-оять! – Харт вскинул руку. – Добрались! Все сюда! Нужно обсудить, что дальше делать.

– А что делать? – Зойза достал папироску, прикрыл её руками (ветер, всё же, частично пробивался за щит следователя), закурил и пожал плечами. – Тута и так понятно чего делать: схорониться надо. Это всё до утра, если не дольше. На гору-то мы вылезли, да только тут, на равнине, заметёт нас к чертям собачьим за час-другой.

– Согласен. – Тиккер коротко кивнул. – Еще час такого снегопада, и автоматон просто увязнет.

– Ставим тенты?

– Не, мы утром не откопаемся. К тому же здесь, наверху… Нет. Нужно нормальное убежище.

– Сайрус! Что скажешь? Чёрный лог или Душные шахты?

– Шахты однозначно. – Сайрус поморщился. – Дерьмо идея, конечно, но в Лог я не пойду. Две последние группы, что там заночевали, как корова языком слизала. Вещи на месте, в домиках натоплено, а охотников нет. Как будто встали они разом, да и ушли куда-то. Так и не нашли никого. Не-е-е, я такую ночёвку в гробу имел. К тому же пещеры ближе.

– Тиккер? Зойза?

– Мне, сударья, один хрен: хоть в пещеры хоть в Лог. Да только дрянское место Лог этот. Уж лучше к шахтёрам.

– Аналогично. К тому же, говорят, в этих местах уже можно встретить волколаков. Рисковать, конечно, дело благородное, но в Душные шахты вход один. Привалим камнем, да и дело с концами.

– Тогда решено: шахты. Сайрус!

– Уже. – Колдун покрутил в руке маленький компас. – Ага, понял… Все за мной! И осторожно: скоро дорога сильно под уклон пойдёт!

– Уважаемый Тиккер, – Фигаро догнал механика и похлопал его по плечу, – я, простите, вот только что вообще ничего не понял. Что за шахты? Что за Лог? Речь об укрытии на время ночёвки?

– Вы совершенно правы, господин следователь… Кстати, спасибо за ветровую защиту. Хорошо держитесь, шеф, вон, за пять минут скис… В общем, нужно где-то переждать бурю и мы только что выбирали из двух вариантов. Хотя, на самом деле, из двух зол, если быть честным: что Чёрный лог, что Душные шахты мне не по душе. Но если подумать, то в шахтах нам хотя бы ничего не угрожает. Я просто не люблю пещеры и вообще всякие гроты, подземелья, узкие лазы и маленькие комнатки. Мне в них очень неуютно. Клаустрофобия, знаю. Но Лог еще хуже. Это, чтоб вы понимали, охотничья стоянка, вроде той, где мы ночевали, только домиков побольше и есть неплохая баня. Только вот место это с давних пор пользовалось дурной славой. Рассказывали что, мол, остановятся там охотники, а наутро – никого. Вещи на месте, печь натоплена, еда на столе, а людей нет. Один раз, говорят, даже портки возле отхожего места нашли. И ни следов на снегу, ни гильз на полу, ни вообще каких-то признаков борьбы, будто в воздухе растворились. Раньше этим байкам не верили особо; говорили, что их кто-то из охотников специально придумывает, дабы конкурентов из тех мест отпугнуть. Но три последних отряда постояльцев сгинули там без следа. За ними поисковые группы посылали – куда там! Так и не нашли. Поэтому, господин Фигаро, я уж как-нибудь свою нервозность в пещерах пересилю.

– А что за пещеры? И почему их то шахтами, то пещерами называют?

– Начиналось всё как шахты. Когда-то нашли там серебро, много серебра. Стали разрабатывать жилу-то, и докопались до пещер, что давным-давно вода проделала. Через пещеры со стороны можно выйти на тот бок кряжа, на котором мы сейчас, шахты-то сами аж за хребтом… ну, показать – не покажу, не видно ни хрена… А потом как-то рванули в одной из штолен заряд динамиту, и попёр из трещин в стенах серный газ. Семьдесят человек шахтёров и всё начальство ихнее там полегло. Приезжал колдун – специалист из ссыльных – что-то там копался-копался, да и сказал, что есть в стенах полости, заполненные этой гадостью, а, сталбыть, разрабатывать жилу дальше нельзя. И чтоб жадные да дурные старатели туда не лезли, взорвал Белый отряд входы в шахты – те самые, что с другой стороны. А про пещеры они не знали, да и мало кто знает… Вот так, господин Фигаро. Место, сами понимаете, жуткое, да только останавливаются там охотники на ночлег часто-густо, и никогда никаких проблем не было. Вот, разве что, говорят, что по эту сторону горы волколаков видывали, да только в пещеры они не полезут. Там камень есть… ну, вы и сами всё увидите скоро. До пещер минут двадцать ходу… сейчас-то, допустим, час – вона как метёт!..

…Не час и не два, а почти три часа пробирались они сквозь снег и ветер. Стоило убрать ветровой экран, как снег тут же залеплял глаза, а ревущий ураган мгновенно выдувал из-под шуб всё намёки на тепло, продирая до костей. Ноги проваливались в снег, скрывавший под своей белой шубой острые как бритва камни, а ледяные вихри налетали, казалось, со всех сторон одновременно.

Поначалу следователь боялся, что из бурана может выпрыгнуть что-нибудь огромное и хищное, потом на страх не осталось сил. Только размеренное движение метронома: поднять ногу, опустить ногу, убедиться, что она стоит устойчиво, опереться на неё, поднять другую ногу…

Щит держали попеременно, но даже инквизитора хватило всего минут на двадцать. Идти же без кинетического барьера было совершенно невозможно; ветер сразу же прижимал к земле и забивал рот и нос снежной крошкой, так что Артур-Зигфрид, в конце концов, выругался, и повесил над ними какую-то сложную штуку, которую обозвал «адаптивным матричным щитом»: «…если что, то это Френн повесил… Научу, научу. Лет через сто. Может быть…»

Так что к тому времени, когда впереди показался темный бок могучей горы, Фигаро уже буквально едва стоял на ногах. На волокушу Тиккер не пускал, но следователь был не в обиде на маленького механика: тому трижды пришлось откапывать завязший в сугробе автоматон. Поэтому когда Сайрус, наконец, крикнул «пришли!» Фигаро уже был готов счастливо рухнуть в снег и пусть тащат дальше как угодно и куда хотят.

Но не тут-то было: оказалось, что не особо-то и «пришли». Сайрус вывел к нужному склону, но промахнулся мимо входа в пещеры. Следователь уже задумывался, не потерять ли ему от усталости сознание, но, тут, к счастью, Зойза обнаружил указательную вешку. Оказывается, они промазали не так чтоб и сильно.

И верно: вход в пещеры – почти занесённый снегом деревянный навес, вроде тех, что сооружают над поленницами во дворах, оказался буквально в ста футах левее. Несколько взмахов широкой деревянной лопатой, что нашлась неподалёку в маленьком сарайчике, и в белой стене открылась дыра, в которую без особых трудностей вошел автоматон, а за ним и остальной отряд.

Вход оказался идеально круглым и довольно широким. Было заметно, что тут поработали паровые отбойники: на стенах виднелись очень характерные засечки, оставленные стальными носами автоматов-проходчиков. Похоже, на этих раскопах использовали явно не каторжников.

Особенно следователя впечатлил пресловутый «запорный камень», как его называли Тиккер с Зойзой: короткий цилиндр входного коридора заканчивался огромной каменной дверью – по сути, просто здоровенным булыжником в два человеческих роста. Тиккер дёрнул какой-то рычаг в стене, зашумела вода и глыба со скрежетом и лязгом пришла в движение, закрыв собой вход. Что-то булькнуло, и стало тихо.

Фигаро машинально поднял палец вверх и над его головой вспыхнул колдовской «светляк». Теперь стало видно, что импровизированные ворота двигаются по двум широким желобам на тяжёлых металлических роликах чем-то смахивающих на вагонные колёса, а двигает камень система блоков и цепей, судя по всему, приводимая в действие примитивной гидравликой. Система была простой, но остроумной; следователь одобрительно хмыкнул. Такую «дверь», пожалуй, не сдвинул бы с места и дракон, не говоря уже о волколаках, да и начни оборотни каким-то мистическим образом штурмовать пещеру, жечь их шаровыми молниями в коридорчике по ту сторону каменюки было бы сплошным удовольствием.

– Так, – Тиккер закончил стряхивать снег с шубы, – автоматончика моего оставим тут. В Кривой коридор он один чёрт не влезет. Берем, господа, рюкзачки, не стесняемся, не стесняемся! Придётся немножко потаскать скарб на горбу. Понимаю, что устали, я тоже устал как собака последняя, но спать на камне, я вам доложусь, не особо приятно. И жрать сейчас захотите – зуб даю. Так что давайте, давайте. Мы уже в тишине, в тепле… Да, для столичных господ краткая экскурсия: в этих пещерах постоянная температура – плюс одиннадцать по Цельсию. Извините, как механик все эти Реомюры-фунты-дюймы не признаю. До отвращения. Здесь всегда постоянные температура и влажность, неизменный химический состав воздуха… ну, конечно, когда газ из стен не начинает переть, но мы с вами не намерены тут ничего взрывать, правда? Пещера имеет главный проход, который ещё называют главным стволом, протянувшийся отсюда и до самых бывших рудников на том стороне кряжа, а длина этого прохода аж двенадцать километров. Кто не знает, что такое «километр», листайте словари, мне объяснять недосуг… Так вот: если придерживаться центрального коридора, то заблудиться тут невозможно – везде вешки. Вот прямо стрелки на стенах свечной копотью: выход там, а вход, значит, туда. Но вот в боковые проходы сворачивать категорически не советую. Там лабиринт, и никакой хрен этот лабиринт, конечно же, не картографировал и не изучал – спелеологи у нас тут редкость.

– А кого из Других можно встретить в этом милом месте? – Френн, пыхтя, пытался приспособить свой рюкзак обратно на спину. Получалось плохо: инквизиторская шуба покрылась толстой коркой льда и снега, которые сейчас с весёлым скрипом сыпались с Френна на каменный пол.

– О! В этих тоннелях вы, господин Френн, можете легко столкнуться с такими ужасающими обитателями извечной тьмы, как шахтные гномы. Поэтому если вам дороги кошелёк с портсигаром, прячьте все блестяшки с глаз долой.

– Гномы? – Фигаро недоверчиво покачал головой. – И всё? Другие навроде домовых с белыми бородками и в красных колпачках? Вы хотите сказать, что тут, на Хляби, ни одна Другая тварь не удосужилась устроить себе в этих пещерах лежбище?

– В этих конкретных – нет. – Харту, наконец, удалось сбить со спины огромный корж льда, налипший на шерсть шубы. – Хищные Другие ведь как: в пещерах хоронятся либо когда переваривают уже нажранное, либо когда гнездятся. Ну, вот, драконы такие, например. Но пещеры для этого нужны просторные, чтоб с размахом. А тут так, ерунда. Да еще и шахтёров сколько померло – призраки, стало быть. Другие, что людей харчат, человеческие призраки ой как не любят. И понятно: вроде и жратва, и на зуб не подцепишь, ха-ха-ха!

– Но гномы же есть?

– А куда ж без гномов в шахтах? Это как дом без домового. Горняки с гномами дружбу крепко водят. Кто с шахтовыми в ладе и мире живёт, у того и машинерия не ломается, и кайло не тупится, и жилы серебряные да золотые сами из земли лезут наружу. Да только не любят гномы динамит. Обижаются, понимаешь. Громко им, неуютно. Вот и не предупредили, не уберегли, когда газ попёр… Ладно, господа, двинули. Тут идти-то всего метров пятьсот.

– А куда идём-то?

– В Бриллиантовый холл. Да сами сейчас увидите, господин следователь. Подвяжите челюсть, чтобы на пол не упала, хе-хе…

…Фигаро за свою довольно бурную жизнь побывал в самого разного рода подземельях и пещеры в их числе тоже имелись. Но те пещеры разительно отличались от той, по которой он сейчас шел, подсвечивая себе дорогу колдовским «светляком». Во-первых, в них пахло. Влагой, плесенью, селитрой, мускусом; даже в подземных термах в горах на западе Королевства, куда Фигаро как-то занесло по работе стоял ни с чем не сравнимый запах: тяжелый дух подземелья.

Здесь же не пахло ничем; сухой воздух был свеж и, похоже, стерилен. Нет, разумеется, какие-то запахи тут наверняка были, но едва уловимые, и их наотмашь перебивал ядрёный аромат сыромятной перевязи, мокрой ткани, махорки и всего прочего, чем благоухал их маленький отряд, вышагивающий впереди по узкому коридорчику (головы, всё же, приходилось пригибать, особенно страдали рослые Зойза с Хартом, которым приходилось идти на полусогнутых). К тому же ноги скользили на странных склизких бугорках, напоминающих брусчатку – гномы, что ли, коридор вымостили?

Во-вторых, эта пещера была не в пример интереснее всех тех, что следователю доводилось видеть до сих пор: подземные воды источили камень стен самым причудливым образом, и теперь на Фигаро со всех сторон молча взирали удивительные химеры. Вот змея, вон что-то похожее на хищно протянувшуюся из скалы руку, а вот явный дракон: крылья, хвост, хитро прищуренный глаз…

– А скажите вот что, любезный Тиккер, что это за метки такие странные?

– Это какие? – Механик заинтересованно поднял взгляд. – Тут много интересных, как по мне.

– Да вон те, похожие на кляксы. Как будто кто-то трещины в скале замазал штукатуркой, а рядом написал дату… Да вот одна: «Отрядъ Г. Ходова, 1759 годъ». Это что?

– А-а-а-а-а! Ну, это буквально то, что вы видите: штукатурка или ещё какая замазка на трещине и дата. Означает такой знак следующее: с такого-то года сейсмической активности в пещере не отмечалось. Видите – на замазке нет трещин? Значит, камень не смещался ни на миллиметр. Это старые горы, Фигаро. Старые и геологически спокойные. И хорошо, а то нам тут только вулканов с землетрясениями не хватало.

– О-о-о-о! Вот это да! Это что, янтарь?!

– Янтаря тут отродясь не было... А, вы про ту красивую бялмбу в стене? Похожую на кусок хрусталя? Это всё гипсы, Фигаро, просто гипсы и вода, которая вымывала их и очищала сотни тысяч лет. Мы в обычной эрозионной пещере… ладно, не совсем в обычной. Пожалуй, это сама красивая эрозионная пещера из всех, что мне доводилось видеть.

– Вы же агорафоб.

– Ага. Именно поэтому я и лезу в любую дыру в земле, которая представляет хоть малейший интерес. Клин клином вышибают. И, знаете, помогает. Первые полчаса трясусь как осиновый лист и потею, зато потом, когда отпускает… М-м-м-м! Со своими страхами, господин следователь, нужно уживаться, как с короткой ногой или сухой рукой. Иначе они уживут вас. Точнее, сживут нахрен со свету. Гарантирую.

Следователь кивнул. Он поймал себя на мысли, что ему начинает нравиться маленький механик. В Тиккере был некий залихватский задор, но не шапкозакидательный, а, напротив, уравновешенный изрядной толикой здравого смысла и добродушной самоиронии.

«Фигура, конечно, прямая как шампур. – Размышлял следователь. – Такой как Тиккер налегке грохнет Харта и не поморщится. Как сказал бы комиссар Пфуй «подходящий психологический портрет». Куча энергии, мастер на все руки… Да, Харта он бы, конечно, прикончил. Только какой у него мотив? И неужели он соорудил бы кривой самострел? Допустим, чтобы отвести от себя подозрение… но, опять же, а чьё? Вряд ли местные шерифы – гении сыска. Святые небеса, да механик квалификации Тиккера подстроил бы шефу двести разных несчастных случаев и никто его ни в чём не заподозрил бы!»

Но в следующий миг все мысли разом вылетели у него из головы.

Потому что коридор, по которому они шли вдруг резко нырнул вниз, свился петлёй, расширился, словно бутылочное горлышко и превратился в огромный подземный зал.

И был этот зал удивителен и до одури красив.

Каменные колонны выточенные водой за бессчётное множество лет соединялись изящными арками под ажурными сводами, с которых вниз ниспадали полупрозрачные канделябры из хрустальных «сосулек» преломлявших свет и перебрасывающихся между собой маленькими радугами. Стены выглядели оплывшими, словно свечной воск, стекающий по каминной полке, и также как и свечной воск создавали удивительные скульптуры, террасы, колоннады… В широком жёлобе у стены грота торила свой путь подземная река, спокойно и неторопливо несущая тёмные воды из полукруглой дыры в стене куда-то вдаль, в темноту.

Но дух захватывало даже не это.

С потолка, откуда-то сверху, куда едва достигало сияние колдовских «светляков», сияли миллионы звёзд.

Искры – большие и малые – целые созвездия сияющих огней, переливающихся острыми колкими бликами, россыпи драгоценных камней, будто с потолка подмигивали миллионы бриллиантов. Фигаро чуть приподнял «светляк» над головой и искры засияли по-новому, сложившись в новые узоры, новые созвездия… Смотреть на это можно было бесконечно.

– Это… Это…

– Бриллианты? Драгоценные камни? Ну что вы. – Тиккер улыбнулся. – Это игольчатые кристаллы гипса. Так много их только здесь, поэтому-то этот зал и называют Бриллиантовым холлом. По сути, это преддверие пещер; там дальше центральный коридор уже довольно трудно отследить без вешек – он начинает ветвиться, петлять… Без специального снаряжения и опыта там делать нечего. Но нам туда и не надо. Остановимся здесь. Вон, даже дрова кто-то добрый заготовил.

– Дрова? Но мы же…

– В пещерах, да. Но тут прекрасная вентиляция и дым сразу же уходит вон в те широкие трещины под потолком. Я же говорю: идеальное место для ночлега. Тут нам ни буря, ни волколаки не страшны. Видите место для костра? Вон там и кинем кости.

– А мы… – следователь облизнулся, – а мы сможем сварить суп? Ну, тут же вода, да и котелок есть…

– В принципе, сможем. Эту воду вполне можно пить и даже готовить на ней. Но результат вряд ли вам понравится: она перенасыщена минеральными солями и на вкус так себе… Ничего, ничего, пожуём буженину с колбасой. Не оголодаем.

«Эх! – Артур восторженно вздохнул где-то в центре головы Фигаро, – обожаю пещеры! Всегда был неравнодушен и очень многие посетил. В таких местах чувствуешь какая мы, всё-таки, молодая плесень на теле Земли»

«Смиряет дух?»

«Ха! Наоборот! Думаешь – ну, пришло твоё время, поросль молодая! Вот щаз ка-а-а-а-ак…. Ладно, шучу, шучу. Я просто люблю пещеры. В них красиво и тихо»

Разбили импровизированный лагерь: расстелили спальники вокруг кострища, аккуратно обложенного каменным бортиком, притащили дрова (их тут оказалось на удивление немало), разожгли огонь… и буквально попадали с ног. Только теперь следователь по-настоящему почувствовал, как он устал: болели колени, саднили обветренные губы, болела голова. Его словно били палками на морозе; не хотелось ничего, кроме, разве что, горячего чаю.

Подумали, посоветовались, плюнули, и заварили чай из воды маленькой подземной реки. И то ли Фигаро чересчур устал, и ему было уже всё равно, то ли вода на самом деле не была такой гадкой, как описывал Тиккер, но чай оказался вполне себе, только слегка солоноватый на вкус. Прихлёбывая его из походной кружки следователь думал, что, вполне вероятно, найдутся и такие, кому солёный чай придётся по душе. Есть же, в конце концов, любители кофе с перцем «чили» или солёного шоколада, так почему бы не найтись ценителям солёного чаю?

– Однако, – Тиккер посмотрел на часы и приподнял бровь. – Девять вечера. Вовремя мы. Сейчас там, думаю, буря разыгралась так, что ой. Ночью будет самый смак… Ну что, доставайте тормозки и давайте, что ли, по пятьдесят. Просто чтобы расслабиться.

Фигаро, которого не нужно было упрашивать дважды, тут же принялся вытаскивать из рюкзака жестянки с галетами, колбасой, вяленым мясом и прочим добром. Френн нашёл где-то в закромах банку маринованных грибов (не иначе, как из Тудыма притащил; другого объяснения у следователя не было), а Зойза, усмехнувшись, оттолкнул ногой в сторону неприметный камень у стены и извлёк на свет божий из потайной ниши небольшой бочонок.

– Постоянно обновляю, чтоб его, мерзавца. И вот как знал же, что пригодится. Только осторожно, это вам не водка. Это самогонка, причём моего личного гону. От души отрываю, токмо здравия для!

– Господа! – Сайрус сделал важное лицо и поднял кружку, куда Зойза немедленно плеснул из бочонка (в бочонке, как оказалось, даже имелся маленький краник). – Сегодня мы удачно справились с бураном, пройдя сквозь него целыми и невредимыми! Предлагаю за это торжественно тяпнуть!

Тяпнули торжественно, закусили, тяпнули уже по-обычному, и потёк неспешный разговор, такой, когда торопиться уже некуда, да и незачем, а наоборот – нужно неторопливо пережидать непогоду. «…и рады бы вперёд, да никак – гляньте, сударь, за окно! Гроза, ливень, да и дело к ночи, так что милости прошу к нашему шалашу, откушайте чем Святый Эфир послал и запейте – от хозяина лично. В ногах правды нет, так что присаживайтесь, присаживайтесь, господин хороший!» И вот – за окном непогода, ливень лупит в стекло, ветер чуть ли не приподнимает стреху, а в горнице тепло, потрескивает огонь в печи, и хозяйка несёт накрывать на стол. Завтра будет завтра, а пока надо ждать.

Фигаро загрустил, вспомнив о тётушке Марте, которой пришлось бессовестно наврать, что они с инквизитором отъезжают по делам в Столицу. Но ляпни следователь хоть что-нибудь про Дальнюю Хлябь, и его квартирная хозяйка просто приколотила бы Фигаро за уши к дверям и отпустила бы, в лучшем случае, по частям. Пришлось выкручиваться, и сейчас следователь печально размышлял о том, волнуется ли тётушка Марта о нём и не следует ли послать ей успокоительную телеграмму-«молнию». Вот только что-то подсказывало Фигаро что «молния» с обратным адресом «Нулевой километр» (он проставлялся телеграфным аппаратом автоматически) вряд ли успокоит его домоправительницу.

– Смотрите, – Френн ткнул следователя локтем в бок, – куда Харт мостится. В уголочек. Так, чтобы за спиной была только река и чтобы, ежели что, по стеночке, по стеночке, да и на выход. Хитрый, гадёныш.

– Думаете, что-то может нам угрожать? Вот в этих самых пещерах?

– Не «нам», а конкретно ему… Артур, в пещере точно нет ничего опасного?

«Ну, как сказать. За нами сейчас наблюдает парочка шахтных гномов, и один из них, кажется, глубоко проникся идеей свистнуть у вас, Френн, серебряную чайную ложечку. Это самая страшная угроза, которую я вообще регистрирую в радиусе действия моих сенсоров. Здесь нет буквально ничего опасного. Нам даже обвал не угрожает. И газа в здешних стенах нет»

– Хм… А я думал, вы станете ехидничать по поводу того, на кой ляд я вообще таскаю с собой столовое серебро.

«Не стану. Я с собой в своё время тоже таскал. И на дикие острова в Тихом океане, и в джунгли Амазонки. И раскладной стул. И чайный сервиз. Да много чего. Люблю, знаете ли, чувствовать себя белым человеком в любых мыслимых условиях… Знаете что: пойду-ка я поставлю на входе сигнализацию. А то мало ли…»