Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 49 страниц)

– У вас богатый опыт боевых столкновений с Другими? – Инквизитор был – само невинное любопытство.

– Так. – Анна, поморщившись, резко подняла руку, резко разжав ладонь («опять-таки, – подумал следователь, один из любимых жестов Мерлина. – И комиссар Пфуй тоже так делает, когда нервничает, а нервничает он всегда»). – Давайте сразу расставим все точки над «i». Я просто ненавижу, когда у меня правдами и неправдами начинают выпытывать о моём прошлом. Шериф Сандерс разболтал всем про Нелинейную Гидру, и теперь все думают, что у меня психологическая травма, и что я – маньяк, который хочет уничтожить всех Других на Земле, или что-то в этом роде. Не спорю: с Гидрой в своё время могло бы и лучше получится, но уж как вышло.

Она щёлкнула пальцами, и прекрасная иллюзия вокруг пошла рябью, рассыпалась голубыми искрами и погасла.

– Я сейчас. – Анна встала с кресла, уже знакомым Фигаро жестом отряхнув колени, на которых не было ни пылинки. – Ненадолго вас покину и вернусь. Скучно, ехать долго. Так и быть: расскажу вам про Гидру.

– Так долго это, всё же..?

– Часа три объезжать Кальдеру, час до точки, где мы развернёмся, и, если даст Горний Эфир, дня три до Горы. Но, скорее всего, дольше, потому что придётся петлять и искать лучший путь... если таковой вообще есть. А, впрочем, найдём. Мои ребята и не в таких дебрях лазали.

– А не проще...

– Нет, господин Френн, не проще. У нас есть задание. И я не собираюсь превращать его в авантюру. Авантюры я недолюбливаю.

Командир открыла дверь – опять чмокнул уплотнитель, заскрипели запоры – и вышла, не сказав более ни слова.

Инквизитор открыл было рот, чтобы выдать едкий комментарий в своём обычном репертуаре, но не успел: резко хлопнул воздух, и над кофейным столиком обращённым колдовством Метлби в золотой стол неписанной красоты из пустоты возник Артур-Зигфрид Медичи.

Следователь с ужасом зажмурился. Он понятия не имел, что должно было произойти такого, чтобы старый склочник вылез из Орба в полный рост перед ссыльным колдуном. Возможно, подумал Фигаро, настал конец света. А, возможно, старику просто стало скучно. Это Артур, тут любой вариант подойдёт.

– Фигаро, открывайте уже глаза! – Раздражённый голос Артура резанул следователю слух. – Всё в порядке, ваш приятель ни о чём не догадается.

Следователь открыл глаз – левый. Для начала хватит, подумал он, а то мало ли.

С Метлби что-то произошло: ссыльный колун смотрел в сторону двери, через которую только что вышла командир Анна, и чуть улыбался краешком рта: странная улыбка – то ли ехидная, то ли печальная. Но при этом тело Метлби намертво застыло, точно колдун превратился в статую. Более того: сигарный дым, поднимавшийся от кончика сигары Метлби к потолку тоже застыл, став неким подобием сизого серпантина.

Тут, наконец, Фигаро понял, что то же самое произошло и с его собственной сигарой. Да и сам воздух в каюте сгустился и потемнел, как будто в него плеснули из бочки доброго крепкого стаута.

– Предвосхищая ваши тупые вопросы, – Мерлин говорил быстро и резко, – я не парализовал Метлби. Он бы это обязательно заметил. Этот прохвост не так прост. Я просто разогнал наше субъективное время до максимально возможных пределов. Долго вы так не продержитесь, поэтому просто слушайте и выполняйте. Все объяснения потом.

...Больше всего следователя поразило выражение лица старого колдуна. Мерлин Первый выглядел так... ну вот как если бы он, ругаясь, на чём свет стоит, искал в парке потерянные ключи, и тут из-под куста на дорожку перед ним выскочил Демон-Сублиматор, показал язык, и провалился сквозь землю, а Артур бы от произошедшего вкрай охренел, но зато от шока мгновенно вспомнил, что ключи лежат у него в кармане. Что-то совсем недавно сильно шокировало Артура-Зигфрида Медичи, но этот шок не парализовал его, а, напротив, спровоцировал на немедленные и крайне решительные действия: Мерлин был – хоть сейчас в бой с самим Демоном.

– Так, – отрывисто сказал древний колдун, – сейчас Анна вернётся и сядет в это же кресло. Она у себя в каюте, что-то ищет в тумбочке. Не исключено, что выпивку. Когда она вернётся – задержите её. Задержите, заболтайте, прокомпостируйте мозги, если надо – тресните по башке, но она должна просидеть в этом кресле сто десять минут. Я пока подключу аппаратуру.

– Но...

– Потом! Всё потом! Делайте, что велено, а не то я вас спалю... нет, заморожу... нет, ещё хуже: я вам ничего не расскажу. Всё ясно?

Френн лишь пожал плечами. Фигаро коротко кивнул и ответил:

– Ясно.

Артур с хлопком исчез, и тут же мир вокруг пришёл в движение: Метлби выдохнул табачный дым, тихо засмеялся, и сказал:

– Ну и дама. С мозгами, силой и загадкой. Мой типаж... Господа, почему у вас такое выражение лиц, словно вы увидели не милейшего командира «Шипастых Дубин», а, как минимум, вендиго? Она вас так пугает? Можно узнать, чем именно? А то мало ли: вдруг моя жизнь в опасности, а я и не в курсе.

– А вас она не пугает? – Френн, как всегда, нашёлся первым. – Вот ни на чуток?

– С какой стати? – Колдун пожал плечами. – Она, конечно, не кисейная барышня, командир отряда Белой Гвардии, да, да, всё понимаю. Но лично мне она показалась вполне здраво рассуждающей, и уж никоим образом не психопаткой. К тому же у неё уникальные колдовские таланты. Фигаро знает, я такое люблю. – Метлби подмигнул следователю, у которого в зобу дыханье спёрло от такой наглости. – Меня больше волнует наше путешествие и его исход. Не люблю работать в поле; моя вотчина это тихий кабинет, книги и блокнот. Ну, или печатная машинка – пытаюсь постепенно привыкнуть к этим новшествам, дабы не прослыть ретроградом... Однако же, судя по шагам в коридоре, командир возвращается. – Он лёгкими движениями пальцев привёл в порядок причёску. – Думаю, нас ждёт преинтереснейшая история, господа...

Это, действительно, оказалась Анна, и в её руках, как и предсказывал Артур, действительно была бутылка. Точнее, здоровенная бутыль в полный обхват (в такой же точно папаша следователя держал самогонку).

Следователь застонал.

– Что такое, любезный Фигаро? – Анна аккуратно прикрыла двери, и закрыла замок хитрым механическим запором. – Вам нехорошо?

– Да, мне нехорошо. – Процедил сквозь зубы следователь, смахивая ладонью со лба крупные капли пота. – Мы сравнительно недавно на Хляби, а я уже вкрай задолбался пить. При этом каждый встречный норовит меня угостить чем-нибудь эдаким, вроде мухоморовки или «совершенно нереальной самогонки». И тут вы появляетесь с бутылкой при одном взгляде на которую мне делается дурно. Нет, не то чтобы я отказывался. Я с удовольствием. Но, надеюсь, что в Белом логе мне таки восстановят печень.

– Сочувствую. – Командир огорчённо покачала головой. – Я примерно представляю, с чем вам пришлось столкнуться, поскольку сама уже давно живу на Хляби. Помню свой приезд сюда и знакомство со Швайкой... мда... Однако вынуждена вас огорчить: в бутылке не спиртное.

– Силы небесные, а что же ещё?!

– Вода. Да-да, не делайте такие глаза; в бутылке, действительно, вода. Но, конечно же, не простая. Слыхали про Гвардейские источники?

– Нет. – Инквизитор озадаченно покачал головой. – Вот уж про что не слыхали, так про то не слыхали.

– И правильно. Гвардия не особо-то распространяется на эту тему. Можно сказать, это наш маленький секрет, хотя, если честно, я не понимаю, зачем из этого делать такую тайну – эту водичку можно очень выгодно продавать... Так вот: очень-очень давно, ещё до появления первых Краевых Обходчиков – здесь тогда не было ничего, кроме каторги, а ссыльными колдунами так и вообще не пахло – кто-то из старателей нашёл здесь пещеры. Ничего удивительного, на самом деле, – пещер у нас тут хватает. Но в этих было золото, а ещё там жили снежные крыланы – нечто вроде здоровенных летучих мышей. Старатели убрались оттуда к чёрту перепуганные, и щедро заплатили гвардейцам, что в те времена ещё не были, по сути, Белой Гвардией, а назывались Шестым Королевским Арктическим корпусом – ну, просто военные, что тут всё охраняли – чтобы те выдворили «летючую жуть» из пещер. Солдаты деньги, конечно, взяли, вот только снежные крыланы оказались безобидными созданиями, для человека совершенно безопасными. Зато в пещерах нашли источники подземных вод, которые в дальнейшем и получили название Гвардейских. Там, из-под земли, бьют родники, и берут они своё начало чёрт-те знает на какой глубине. Эта вода, – Анна похлопала рукой по бутылке, – перенасыщена эфиром, причём эфиром в так называемом «мягком» состоянии. Эфирный заряд содержащийся в воде Гвардейских источников почти полностью совпадает по сигнатуре с тем эфиром, что поддерживает жизнь в человеческом теле. Это настоящая живая вода и первейшее средство от эфирной контузии. Гвардейцы пьют её постоянно; это один из источников их удивительных сил и способностей.

Анна села в кресло (следователь машинально взглянул на часы, засекая время), откупорила бутыль и взмахом ладони сотворила из воздуха три больших стакана.

– Угощайтесь, господа. Преполезнейшая водичка, уверяю.

...На цвет, на запах, и даже на вкус вода из бутылки ничем не отличалась от обычной минеральной воды, которую Фигаро как-то пробовал в столичном санатории, куда его после сильной эфирной контузии отправил на реабилитацию комиссар Пфуй: чуть солоноватая с едва заметным металлическим привкусом. Но стоило следователю пригубить из стакана, как он почувствовал, что в его теле словно лопаются маленькие пузырьки, будто он стал наполненным содовой сифоном. Дальше – больше: расхотелось спать. Фигаро не то чтобы клевал носом, но, откровенно говоря, был бы совсем не против прикорнуть на диванчике часок-другой; как говорил Артур – «перезагрузиться». Следователь понимал, что это какой-то технический термин, но всё равно думал, что он тут ни к селу, ни к городу: ничем грузить себя в кратком дневном сне Фигаро никогда не собирался, как раз наоборот, такой отдых хорошо прочищал голову.

Но внезапно оказалось, что прочищать её уже не нужно: вода из таинственных источников всё прочистила сама собой. Усталость как рукой сняло, но дело было не только в этом. Следователь чувствовал, как влитый в него эфир осторожно растекается по телу, вымывая засоры, вскрывая и вычищая места, где гнездились застарелые болезни, обновляя и восстанавливая, но, в то же время, постепенно перестраивая и меняя естество. Кто знает, может, если бы Фигаро попил такую водичку достаточно долго, то стал бы кем-то вроде племянника сержанта Кувалды?

«Или ещё кем-нибудь, вроде Луи де Фрикассо», подумал следователь, делая ещё глоток. «Это Хлябь, тут и не такое бывает, тут вечнозелёные дубы в морозы минус пятьдесят по Реомюру, тут леса без конца и края, сюда джинны посылают за сверхчеловеками... А, к чёрту: всяко лучше, чем опять пьянствовать»

– От похмелья эта вода тоже отменно помогает. – Командир словно прочла мысли Фигаро. – И получше, чем всякая алхимия и заклятья.

– О! – Френн поднял палец, – А вы нам с барского плеча не выделите немного этой чудодейственной водички? Ну, там, не знаю: бочонок али три?

– Фляги с водой Гвардейских источников я вам дам в любом случае. А сами гвардейцы, чтоб вы знали, вообще обязаны носить такую флягу с собой постоянно. По уставу. Эта вода не замерзает даже при минус ста, а при минус ста пятидесяти начинает постепенно загустевать, но температуры способной заморозить её до твёрдого состояния, похоже, не существует. Очень удобно в наших краях. А вообще эта штука перенасыщает тело эфиром и сильно сократит карантинное время вашего пребывания на Хляби. Будете эту воду лакать каждый день – через три месяца на Большой Земле уже не поколдуете особо.

– Но я слышал...

– Да, да, господин инквизитор, способ полной реабилитации эфирного каркаса человеческого тела давно изобретён в Белом логе. Но это не афишируют по понятным причинам. Так что и вы сильно языками не треплите, пожалуйста.

– А как вы относитесь...

– Нормально.

– Простите?

– Вы же хотели спросить, как я, как действительный командир Белой Гвардии отношусь к тому, что теперь место пожизненной ссылки колдунов превратилось в некое подобие закрытого института под руководством бывшего главы Инквизиции? Да мне, в общем-то, всё равно. Как говорили у нас в городке – по барабану. Понимаете, всегда будут подпольные институты спонсируемые спецслужбами, заговоры на краю земли и колдуны, рвущие друг другу волосы в попытке доказать, что именно их метод колдовского укрепления строительной замазки самый лучший. Это всё неизбывно как моль в шкафу. А вот Другие, извините за невольный каламбур, другое дело. Мы живём в очень хрупком мире, Фигаро. И только лицом к лицу столкнувшись с силами, что смотрят на нас через дыры в небе, начинаешь понимать, насколько этот мир хрупок на самом деле. Соизмерима ли польза, которую приносит колдовство с вредом от него? Стоило ли оно того: нырять в метафизику настолько глубоко, чтобы нами заинтересовались силы Внешних Сфер?

– Это смотря кому вы этот вопрос зададите. – Фигаро достал из кармана свой курительный набор и принялся аккуратно раскладывать его на столе. – Если спрашивать у лавочника Бубы которого городской колдун вылечил от саркомы, то вы получите один ответ. А если у жены солдата, в которого на войне попала шаровая молния, то совершенно другой.

– А лично вы как считаете?

– Лично я такими вопросами не задаюсь. Вот, примерно, как вы не забиваете себе голову тревогами насчёт ссыльных колдунов. Колдовство в мире существует, это данность, с которой мы вынуждены сожительствовать. Наша с вами задача как представителей разных, но, в то же время, очень похожих служб – делать всё, для того чтобы колдовство приносило как можно меньше вреда людям. А о его пользе пусть думает князь Дикий. Что же касается Других... Вот о Других я ничего сказать вам не могу. Не специалист я в этих материях. Но думаю, что Другие сродни людям: есть простые работяги – вот как домовые. Каждый со своим характером, но договориться с ними всегда можно. Есть всякая гадость, вроде Бук, пылёвок, и им подобных. Это как куницы, что ночами забираются в ваш сарай... ну ладно, допустим, не куницы, а медведи – куница-то человека не убьёт. А вот что в головах у всяких Демонов-Сублиматоров я вам сказать не могу. И, откровенно говоря, не желаю этого знать. Мне достаточно и того, что Сублиматор отлично рассеивается по ветру боевыми колдунами из ОСП.

– Допустим. – Анна чуть поджала губы. – Не стану с вами спорить. Но Демон-Сублиматор ведь по сути просто усиленная версия Буки. Очень сильный Другой, понимаете? А Могущества? Оверлорды? Как насчёт них?

– Ну-у-у-у, эк куда вы загнули! – Следователь усмехнулся, и принялся набивать трубку. – Те, про кого вы говорите, это уже совсем другой уровень. И рассуждения об их возможностях, силах и целях с позиции провинциального следователя ДДД будут похожи на рассуждения кролика о возможностях медведя. Для кролика медведь это просто такой здоровенный кролик. Но соберите вы хоть сотню, хоть миллион кроликов, одного медведя всё равно не выйдет. Однако, знаете, этот вопрос меня особо не волнует. Я так думаю: если бы Могущества Иных Сфер могли или хотели бы что-то с нами всеми сделать, то давно уже сделали бы. А так... Вы же сами знаете истории про то, как колдуны сталкивались с подобными силами. Да и не только колдуны: Могущества частенько являются и простым смертным. Лично у меня создаётся впечатление, что все эти сверхсильные сверхсущества просто маются дурью от скуки космических масштабов. Да и что изменится, если я начну думать на эту тему сутками напролёт? В лучшем случае, у меня голова заболит, а в худшем вылезет из-под земли какой-нибудь Лорд Асмодей – оно мне надо?

– Вы удивительно легко относитесь к этим материям. – Анна вздохнула и рассеянным жестом убрала со лба крашеную в рыжий прядку. – Хотя, скорее всего, это не вы, а я чересчур заморачиваюсь. Другие, с одной стороны, моя страсть, а с другой – предмет постоянных опасений. Буквально до паранойи.

– Из-за Нелинейной Гидры?

– Ох уж эта Гидра, будь она неладна... Хотя, возможно, отчасти, да. После той истории я перечитала тонну литературы посвящённой Другим; изначально моей целью было узнать как можно больше, чтобы в будущем как можно лучше реагировать на Другие угрозы. Но я очень быстро поняла, что всякие Гидры и Сублиматоры – просто сильные существа. Просто сильные, понимаете? Это не такая большая проблема, на самом деле: каким бы сильным ни был вендиго, всегда найдутся охотники, которые его завалят – так или иначе. Меня пугают Те, что стоят неизмеримо выше нас.

– Было. – Френн приклеил к губе сигаретку, прикурил от свечи – пуф! – выпустил облачко дыма и растёкся в кресле, точно набегавшийся за день кот. – Уже было. Во времена Матери-Церкви. Только тогда боялись богов. Потом Бога Единого, но суть от этого не меняется. Сидит где-то наверху Великий и Могучий, щёлкнет пальцами, и нет мира земного. Конец света. Теперь у нас опять многобожие, только вместо Геры и Зевса – Могущества Малого Ключа и иже с ними. А тем до нас, может, и дела нет.

– Хотелось бы. – Командир «Дубин» поёжилась. – Но вы правы в том смысле, что забивать голову всем этим уж слишком не стоит. Толку-то.

– Знаете, – внезапно подал голос до сих пор молчавший Алистар Метлби, – есть одна забавная теория, которую выдвигали колдуны-магистры в самые разные времена, причём совершенно независимо друг от друга. Суть этой теории в том, что Других существ нет вообще. Имеется в виду: нет как самостоятельных независимо существующих автономных созданий. А все эти домовые, демоны – мелкие и крупные – Оверлорды и даже Высшие Могущества просто отражение наших разумов в Эфире. Когда мы создаём заклятье, мы активируем встроенные в Эфир триггеры и получаем результат. А когда мы проводим ритуал – вольно или невольно – мы эти триггеры создаём. Вы же знаете, что такое неосознанный эфирный импринтинг: решило всё село Великие Бульбы что от нашествия кротов помогает зелёная тряпка, в полную луну привязанная к ветке кривой берёзы – и всё, теперь в данной конкретной местности так и есть. С заклятьями сложнее: создавая новое заклятье, колдун как бы создаёт встроенный во Всеобщее Поле абстрактный конструкт, на который потом опираются другие, более конкретные элементы формулы. А самые базовые, основные, изначальные правила и законы были внедрены в Эфир Первым Квадриптихом и легли в основу современной школы классического колдовства. Какие силы изначально использовали Мерлин и компания неизвестно, однако у меня есть все основания полагать, что Белая Башня – инструмент, позволявший им вносить в Единое Поле глобальные изменения.

«Я же говорил, что этот Метлби гениальный сукин сын», буркнул в голове Фигаро Артур-Зигфрид. «Зуб даю: обязательно с ним поработаю. И с этим князем Диким. И с вашим Целестой. Будет новый Квадриптих, а то совсем распустились с-с-с-сволочи!»

«Гениальный сукин сын» тем временем продолжал увлечённо разглагольствовать:

– То же самое касается и Других: человеческий разум создаёт в Эфире некие сущности, являющиеся, по сути, его отражением в Едином Поле. Люди проецируют в Эфир свои желания. Страхи. Надежды. И всё это, крепко настоявшись в сверхчувствительных слоях Единого Поля, которые мы называем Внешними Сферами, превращается во всех этих Нелинейных Драконов, Демонов-Сублиматоров и далее по списку.

– А доказательства... – начал, было, Френн, но Метлби перебил его просто слегка повысив голос.

– Разумеется, доказательств я предоставить пока не могу. Однако стоит вспомнить парадокс Мелвина, который, к сожалению, мало известен в академических кругах. Мелвин Сирый, между прочим, один из Великих Инквизиторов, в своё время провёл совершенно титаническую работу, перелопатив горы документов и обнаружив удивительную вещь: документированные случаи столкновения с Другими первой и высшей категорий – ну вот как раз со всеми этими Гидрами, Сублиматорами и Драконами – начинают согласовываться друг с другом только через сто лет после создания Белой Башни. До этого того же Демона-Сублиматора разные люди в разных частях света описывали совершенно по-разному. И всех остальных Других тварей тоже. Что изменилось и почему? А изменилось то, утверждает Мелвин, что произошла эфирная синхронизация людских сознаний порождающих этих Других. То же самое касается и Могуществ, которые есть просто абстракции более высокого уровня, и олицетворяют собой жадность, скупость, грусть, шутовство, любовь и так далее. Мы заглянули в бездну, и та, в свою очередь, предсказуемо заглянула в нас. Почему многие Другие так опасны, жестоки и непредсказуемы? Да потому что опасен жесток и непредсказуем человек. А мы смотрим в зеркало и удивляемся тому, что у нас, простите, харя перемазана грязью! Ха!

– Хм. – Фигаро взглянул на трубку и над ней тут же взвился маленький костерок, разбрасывая искры и треща. – Простите, всё время забываю про этот ваш перегруженный эфир... Не знаю, я не специалист в настолько высоких материях, но что-то эдакое в вашей теории, Метлби, определённо есть.

– Она не моя. – Колдун озабоченно осмотрел ноготь указательного пальца своей правой руки, поморщился, достал из воздуха пилочку и принялся зачищать невидимый заусенец. – Но я считаю, что в ней есть рациональное зерно. И даже уже придумал несколько экспериментов...

Вездеход ощутимо тряхнуло; следователь едва успел схватить свой стакан с водой, едва не улетевший на пол. Где-то внизу что-то заскрежетало, двигатели взревели, замигал свет в кабине.

– О, – Анна подняла бровь, – мы уже выехали на объездную дорогу. Теперь немножко возьмём на подъём, а дальше три часа по прямой до самого спуска. Не думаю, что на этом отрезке пути нас ожидают какие-то сюрпризы.

– Тогда, может, расскажете историю про Гидру? – Френн поелозил в кресле, устраиваясь поудобнее. – Всё равно делать нечего.

– Вот далась же вам эта Гидра. Сразу видно, Френн, что вы из инквизиции... Хотя, если честно, ваше присутствие тогда бы не помешало. А ещё лучше – вместе с Ударным Отрядом в полный рост. И спецгруппой ОСП... – Анна глубоко вздохнула, закрыла глаза, собираясь с мыслями, и, выдохнув, сказала:

– Дайте, пожалуйста, одну из ваших сигареток, господин инквизитор. Это же у вас «Манчестер», правильно? На Хлябь такие не завозят... да, спасибо... Так вот: вся эта глупейшая и трагическая история случилась, когда я – тогда ещё крайне молодая и крайне бестолковая студентка АДН – отправилась на летние каникулы к родителям. Наш городок в Скадовском округе носил гордое название Серные горы, хотя на деле был раза в два меньше того же Нижнего Тудыма. Почему «серные» и откуда «горы»? Ну понятно: из-за шахтёров. Городок-то и возник изначально как шахтёрское поселение; туда даже дотянули железнодорожную ветку, можете себе представить? Поселение росло как на дрожжах; фабриканты закупали серную руду, построили несколько перерабатывающих заводов, а потом сера внезапно взяла, да и закончилась. Это при том, что по всем прогнозам и расчётам закончиться она могла только лет через сто. Тогда-то и поползли первые слухи, что на наш городок наложили проклятье. Чушь, конечно: не было никакого проклятия, просто идиотское неудачное стечение обстоятельств, где просчёты геологической разведки перемешались с просчётами толстосумов, решивших стать ещё богаче на наших серных карьерах. В общем, как бы там ни было, слово за слово, дело за дело, шахты встали, за ними остановились заводы и Серные горы стали понемногу угасать. Знаете, как угасают города? Все ещё хорохорятся, городской голова чуть ли не каждый день толкает речи о нашем светлом будущем и иностранцах, что засыплют нас золотом, что всё это временные трудности, и внуки теперешних горожан будут попивать коньяк в креслах-качалках, глядя на наш любимый город, ставший индустриальной столицей, бла-бла-бла, вот-вся-эта чушь. Но вечером освещённых окон всё меньше и меньше, всё больше табличек «продаётся» на домах и лица у людей, что толкутся у железнодорожной кассы такие, знаете, решительно-суровые... Я не волновалась за своих родителей особо: отец был инженером-механиком, мать – алхимиком, так что оставалось только перевезти их в Столицу, а работу они нашли бы быстро. Так и решили: я приезжаю на лето, помогаю собрать их вещи, и осенью мы организованно уезжаем. К сожалению, жизнь решила внести в наши планы суровые коррективы...