Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 49 страниц)

– Номер, с которого звонили, – Артур настолько обнаглел, что частично проявился визуально, и теперь полупрозрачным силуэтом парил в паре футов от земли, постукивая пальцем по носу, – принадлежит некоему Валентину Харту. В документах телефонной станции он обозначен как «господин Валентин Харт, владелец особняка «Запоздалое пристанище», административный адрес – Пушной заезд Номер первый». Аппарат не арендован, а находится в личном пользовании, а услуги местной телефонной компании проплачены на три года вперёд. Состоятельный господин.

– Ладно уж, – Френн махнул рукой, – поехали на Пушной заезд. А то всё равно глупо получается: этот состоятельный господин о нас знает, видимо, много чего, а мы о нём – нет. Да и делать-то один чёрт нефиг. К тому же скоро третий час, а я с утра ничего не ел. Стребуем с господина Харта хотя бы завтрак.

Извозчику, вопреки совету телефонного «господина Харта» от щедрот отсыпали полтину серебром. Это оказалось правильным решением: извозчик – дебелый усатый детина в засаленном меховом тулупе и простреленной картечью ушанке, от которой разило водкой, порохом и перцем, мгновенно стал очень словоохотливым, рассказав о «господине Харте» и Пушном заезде всё, что знал.

А знал, извозчик, как оказалось, не так уж и мало. Пушной заезд был, по сути, невысоким плоским холмом, который облюбовали состоятельные трапперы и вот уже почти две сотни лет строили там свои дома. Холм находился всего в двадцати минутах небыстрой езды от Рыночной площади и административного центра, но, в то же время, на приятном удалении от шумного вокзала, а с севера Пушной заезд защищало от ветра небольшое взгорье, поросшее густым лесом. В общем, место было козырное, как ни крути, и построить дом там мог только очень удачливый делец.

Валентин Харт был из удачливых. Будучи сыном ссыльного колдуна Харт тоже уродился колдуном, но рождение на Хляби не светило ему карьерой на Большой земле, поэтому Харт с Хляби никуда не торопился, а спокойно учился у своего папаши грамоте, да и колдовской наукой тоже не брезговал. Когда папаша Харта в возрасте ста с лишком лет отошёл в мир иной, перепив спирту и уснув в сугробе, Харт стал наследником небольшого состояния: не миллионного, но и не на сотню золотых. Деньгами он распорядился с умом: часть вложил в местные шахтные артели, а часть – в геологическую разведку.

Ему повезло: к двадцати годам он стал совладельцем небольшого золотого прииска. К тому времени, когда рудник исчерпался, Харт уже построил в Пушном заезде добротную усадьбу и стал гонять охотничьи экспедиции за мехами и всяческим диковинным зверьём, на чём поднял золота еще больше, чем на рудниках.

Обретаясь в молодости среди колдунов, пусть и ссыльных, Харт приобрёл манеры истинного джентльмена, широкий кругозор и эрудированность, а ко всему прочему был недурён собой, поэтому быстро обзавелся самыми что ни на есть полезными знакомствами в Столице, которую исправно посещал дважды в год, в межсезонье, когда охотничий промысел временно замирал. Именно в Столице он находил заказчиков, готовых платить за местных экзотических животных, а также их шкуры и чучела сумасбродно большие суммы. Таким образом, Харт оставлял с носом местных перекупщиков, что, в конце концов, стало вызывать у последних неподдельную ярость.

– Только это… – дойдя до этой части своего повествования извозчик понизил голос и воровато огляделся по сторонам, – вы, господа хорошие не удумайте, что я на благородного жентельмена наговариваю чего, да только говорят, мол, те перекупы, что на Харта обидку такую сильную заточили, что решили ему палки в колёса… ну, короче, погано такие ребята заканчивали. То уедет такой по делам, да и с концами, а то и вовсе пьяным под телегу попадёт. Оно, конечно, может, и случайность. Да только кто ж в здравом уме в это поверит… Да мы того, приехали уже!

Особняк «Запоздалое пристанище» действительно оказался «самым большим домом с красной крышей», но не более того. Крепкое двухэтажное здание из красного кирпича, покатая черепичная крыша, четыре каминные трубы, уютно пыхтевшие в безоблачное небо, надёжные ставни, способные выдержать любой ураган – настоящая охотничья усадьба, а не вот это ваше столичное «дорого-богато». Дверь гостям открыл разбойничьего вида смуглый усач в красном кафтане, отвесил короткий поклон и тут же, не потрудившись принять шубы или предложить кофе, отправил Френна и Фигаро на «…второй этаж вон по той лестнице, по коридору до упору, дверь с медведем, всего хорошего», после чего исчез с глаз долой, будто его ветром сдуло. Инквизитор со следователем переглянулись, Френн пожал плечами, и гости проследовали к лестнице – широкой, потемневшей от времени, чьи деревянные перила тускло сверкали лаком в дрожащем свете старомодных газовых ламп.

В коридорах было пыльно, пусто и тихо. Если тут и бывала приходящая горничная, то очень, очень редко. Некоторые плафоны закоптились до полной черноты, резные панели потолка кое-где разбухли от сырости, в углах пахло грибами, а валяющиеся тут и там на вытертой каблуками до блеска грязной ковровой дорожке бутылки придавали усадьбе некое сходство с воровским притоном. И запахи: густые, настырные: печёная картошка, плесень, гниющее дерево, ружейное масло.

«Дверь с медведем» нашлась быстро – обычная деревянная дверь, по обе стороны которой из стены торчали грубо вырубленные из дерева медвежьи морды. Фигаро постучал, и дверь сама по себе распахнулась, пропуская следователя и инквизитора в обитель простора и света.

Это была даже не комната, а настоящая охотничья зала: огромное панорамное окно-арка, из которого лился фонтан золотых лучей, игривыми радугами преломляясь в стеклянных шкафах и витринах, до зеркального блеска натёртый паркет, длинный стол, за которым могли бы свободно пировать человек пятьдесят, жерло невероятных размеров камина, шкафы с книгами, картины на стенах, но самое главное, конечно, чучела. Десятки, возможно, сотни чучел: пятнистые рыси, олени с ветвистыми рогами, волки, странная, немного похожая на обросшего к зиме пухом журавля птица с кривым клювом, стоящий на задних лапах низкорослый горбатый медведь с необычно широкими лапами и неприятно-длинными зубами, маленькие птички, похожие на меховые подушки…

Но дыхание от восторга у Фигаро перехватило вовсе не из-за всей этой красоты.

У самого окна, на специально выделенном низком постаменте, больше похожем на небольшую мраморную сцену, в потоке солнечного света застыло самое потрясающее существо, которое следователю только доводилось видеть.

О, он был заядлым охотником, ходившим и на кабана, и на медведя, и даже на кикимору (последнее, впрочем, вышло случайно), а еще – следователем ДДД, повидавшим много всякой Другой дряни, но зверь, гордо возвышающийся в розетке солнечных лучей (теперь Фигаро заметил, что оптический эффект добавляло несколько призм, хитро вмонтированных в пол и дробящих солнце на веера сверкающих радуг) задел некий глубинный эстетический нерв следователя, и Фигаро только и мог, что обалдевше приоткрыв рот медленно прохаживаться вокруг удивительного шедевра неведомого таксидермиста.

Чем-то это существо походило на мантикору, точнее, на тот идеализированный образ этой твари, который так любили изображать на своих гербах приближенные к Их Величествам Высокие дома: покрытое жемчужной шерстью могучее львиное тело, лобастая голова обрамлённая нимбом жесткой гривы, когтистые лапы (ударом такой, подумал следователь, можно было бы отправить в свободный полёт самого большого в мире медведя) и длинный хвост, заканчивающийся широким остриём, напоминавшим, однако, не мантикорье жало, а, скорее, лезвие палаша. Пасть существа была слегка приоткрыта, являя на всеобщее обозрение ряд внушительных зубищ, а к могучим бокам прижимались крылья – явно рудиментарные и неспособные поднять такую тушу в воздух. В глазницы создания неизвестный таксидермист вставил два грубо огранённых мориона, чья чернильная поверхность искрилась, но, в то же время, таила свой собственный загадочный внутренний мрак.

– Красавец, да? – раздался голос откуда-то сзади. Инквизитор и следователь синхронно обернулись.

Валентин Харт напомнил Фигаро некоторых фабрикантов из глубинки, что приезжали по осени на Чёрные пруды пострелять уток: одетый с иголочки (на Харте был великолепного покроя клетчатый твидовый костюм и сверкающие сапоги со шпорами – прошлый сезон «Осень» от Дома мадам Воронцовой), но, в то же время, явно умеющий не только позировать с антикварным ружьем перед фотомашиной. Ладони Харта были грубыми и мозолистыми, под пиджаком перекатывались крепкие узлы мышц, а левую часть головы перечёркивал жуткий шрам, проходивший через место где когда-то было ухо. Вместе с тонкими усами-стрелочками a-la Король Фунтик и франтовато оттенёнными тушью глазами шрам смотрелся экзотично и, должно быть, уложил наповал не одно женское сердце на столичных раутах.

Харт улыбнулся – улыбка вышла немного смущенной, словно это он ненароком потревожил жилище следователя и инквизитора своим нежданным визитом – и кивнул в сторону чудного зверя, сверкавшего белым мехом в перекрестье солнечных лучей.

– Здесь, на Хляби, мы называем их снежными львами. И поверьте мне, господа, охота на медведя по сравнению с охотой на эту тварь – просто ловля мышей жестянкой.

– Догадываюсь. – Фигаро чуть качнул головой в сторону одной из лап чудища. – Такая человека, небось, в блин с одного удара?

– Если бы только «в блин». – Харт вздохнул и откуда-то, словно из воздуха, достал уже зажжённую сигарету. – Медведь тоже сильный, уверяю вас, – траппер осторожно коснулся своего шрама, – однако же, не в одной силе дело. Во-первых, снежные львы летают. Не смотрите на размер крыльев – крылья это бутафория. Летают они используя колдовство. Для тварей Хляби это не уникальное явление, но когда на тебя летит такой вот красавец – неприятно. Во-вторых, они устойчивы к абсолютному большинству атакующих и парализующих заклятий. «Колкие путы» снежный лев разорвёт за две секунды, а шаровая молния от него просто отскочит как мячик.

– И как на такого охотиться? – Фигаро с опаской покосился на снежного льва, словно опасаясь, что он сейчас потянется, зевнёт и проглотит следователя к чёртовой бабушке.

– Вот так. – Траппер постучал кончиком пальца по небольшой кубической витрине, где под стеклом на бархатной подушечке покоился медный цилиндрик размером в палец. – Железные пули заговорённые на крови. Штатный боеприпас…

– … штатный боеприпас полевых работников ДДД. Вот только калибр здесь явно под винтовку.

– Точнее, под магазинный «Ли-Энфилд». – Харт кивнул; во взгляде траппера появилось нечто похожее на уважение. – Вы охотник, Фигаро?

– Да. Вот только на такого красавца я бы не пошёл. Ну, разве что, в танке.

– А со слаженным отрядом крепких профессионалов? Способных уложить снежного льва выстрелом в глаз с расстояния триста футов?

– Я, кажется, начинаю понимать, к чему вы клоните. – Следователь печально покосился на чучело горбатого медведя. – Эти ваши снежные львы живут где-то в районе Белой вершины?

– Точнее, в ней самой… Но, господа, где мои манеры! Прошу вас, раздевайтесь. Верхнюю одежду бросайте прямо вот сюда, на диванчик… Ничего-ничего, не стесняйтесь, вы не на королевском балу… А я пока распоряжусь накрывать на стол.

Настоящая замковая трапезная – Фигаро в жизни не мог вообразить, что когда-нибудь окажется в подобном месте. Подвальный зал, стены из дикого камня, тележные колеса, утыканные мерцающими свечами на крепёжных крюках у потолка, жарко растопленные печи, что через хитрую систему стенных пустот прогревали это немаленькое пространство («у-у-у-у-у-у», доносилось из стен, точно сонм призраков выводил в них пьяную заупокойную). Широкий и длинный дубовый стол в винных пятнах, изрезанный ножами – тут не вели великосветские беседы, а кромсали дичь, резали тёплый, только что из печи хлеб и ели, запивая горячее мясо холодным вином, настойками, наливками, и, конечно, густым янтарным коньяком в толстых бокалах. Над решёткой крутился на вертеле молодой поросёнок, стучали ножи по разделочным доскам, пахло чесноком, тмином и падающим на уголья жиром. Хлопали пробки – пусть вино подышит, а господам пока что принесли кружки в шапках пивной пены и поднос, где тончайше нарезанный бекон соседствовал с полупрозрачными ломтиками сала – для разгону.

– …вы совершенно правильно всё понимаете. – Валентин Харт сокрушенно покачал головой, отправляя в рот кусочек нежнейшего мяса. – Почти вся моя охотничья партия разбежалась кто куда, наплевав на все договорённости. Волколаки, «снежинки» – вот вся эта дрянь виновата. И никакими деньгами моих «храбрецов» назад не заманишь.

– Может, просто сумма маловата? Может, кто-то просто жадничает? – Френн, как всегда, был в своём репертуаре; похоже, въедливость инквизитора не могли перебить никакие обстоятельства вообще.

Харт, однако, не обиделся. Он расхохотался.

– Да если бы! Понимаете, господин инквизитор, мне жмотиться – толку ноль. Продав шкуру – одну лишь шкуру! – снежного льва, я могу два года безбедно жить на юге Лютеции. Рядовому охотнику из моей группы я плачу двести золотых империалов за один поход к Белой вершине плюс премия в сотню, если мы возвращаемся с добычей. По меркам Хляби это огромные деньги.

– А что, – Фигаро, наконец, высунул нос из пенных недр пивной кружки, – есть и не-рядовые? Особенные какие-то охотники?

– Конечно, – траппер кивнул и щелкнул пальцами. Из горячего тёмного воздуха тут же соткался низенький полный бородач с подносом, на серебряной тверди которого возлежал поросёнок – только что с вертела. – Разумеется, в моей команде есть и особенные охотники. А именно – колдуны. Точнее, сейчас остался только один – остальные разбежались. И тут ведь какая штука с этими колдунами: с одной стороны, добраться до Белой вершины без помощи мастера Других наук – всё равно, что пытаться сплавиться по Ниагарскому водопаду на одноместной байдарке. Шанс есть, но я бы на такого смельчака не поставил. С другой стороны, услуги колдунов здесь, на Хляби, крайне, крайне дороги. Я бы сказал, до невменяемости дороги… Однако же, позвольте себе немного отвлечься на этого великолепного свина. Мой повар, в отличие от некоторых господ, имеющих наглость называть себя охотниками, своё жалованье получает не зря.

Следователя в таких делах никогда не нужно было упрашивать дважды, да и инквизитор с утра успел порядком оголодать, поэтому поросёнка (он действительно оказался выше всяческих похвал) растерзали буквально минут за двадцать. После этого на столе тут же организовалась бутылочка красного сухого, и разговор потёк более обстоятельно.

– Так вот, – Харт промокнул губы салфеткой, – ссыльным колдунам за пределы Снежного лога ходу нет. Да, внутри у них там раздолье, и живут наши колдуны не бедствуя, но это просто золотая клетка. Выставишь нос слишком далеко наружу – здравствуйте, капитан Швайка. А колдунов, которые тут не на государевой службе – кот наплакал. Год здесь проторчал – потом, считай, пару месяцев не колдун. Так, валяешься на Большой земле, в себя приходишь. А трапперам колдуны нужны. И геологам нужны. И старателям. Да вообще всем, кто хочет отойти от обжитой Хляби дальше, чем на четвертушку версты. Потому что в тутошних лесах такое водится, что иногда без колдуна ну вот совсем никак. Наши чароплёты, не будь дураки, этим пользуются и цены за свои услуги ломят такие, что через год уезжают отсюда в парче и золоте.

– Я же говорил вам, Фигаро, – Френн грустно потупился, – что гонка за карьерой не приносит денег от слова «совсем». Вот куда, оказывается, нужно было ехать – на Дальнюю Хлябь. А не посылать сюда нашкодивших колдунов, дабы они тут чаи гоняли.

– Так-то оно так, – Харт усмехнулся в усы, – да только выжить здесь – не простая задача. Думаете, колдуны-сопровождающие в походах за обжитые территории плевками шишки сбивают? Э-э-э-э, не-е-е-е-ет, господин инквизитор, они там постоянно ухо востро держат. Нужно знать местные тропы, аномалии, где и когда какая чудь напасть может и еще кучу всякой всячины. У нас тут как раз то самое место, где за одного битого десять не бытых дают. Но сильные колдуны нужны всем. Вне зависимости от опыта.

– …что постепенно подводит нас к сути вопроса. – Фигаро сделал глоток вина, покатал на языке, с удовольствием проглотил (вино было во всех отношениях недурственное) и полез в карман за трубкой. – Как я понял, вы хотите, чтобы мы с господином Френном сопроводили вас и ваших людей до Белой вершины.

– Совершенно верно, уважаемый Фигаро. Мой отряд, так уж вышло, уменьшился в пять раз, будь неладны волколаки и хреновы «снежинки». Колдун у меня хорош, но, скажем так, немного не вытягивает по силе. Вы, наверное, уже знаете, что местные считают меня самого колдуном. Это неправда, увы. Я чародей, пусть и, спасибо покойному папеньке, неплохо подкованный теоретически. И потому помощь колдунов, что прошли подготовку в таких замечательных организациях как Департамент Других Дел и Инквизиция будет мне очень и очень кстати.

– Вы уже были у Белой вершины после… ну, после того, как началась вся эта катавасия с элементалями и оборотнями?

– Был. – Траппер поджал губы. – Это стоило мне двух хороших парней, да и я сам чуть… но не будем о грустном. И причиной трагедии стал вовсе не снежный лев, а простой лешак-шатун, задери его мамку старый чёрт! Среди скал, вдали от леса, средь бела дня. Я бы сам не поверил, расскажи мне кто о подобном. Но – Дальняя Хлябь, господа. И этим всё сказано.

– А нельзя ли… Ну, подождать, пока активность «снежинок» и волколаков сама собой не пойдёт на спад? Ведь понятно же, что происходящее – следствие какой-то аномалии. Ну и к бесу её. Возьмите паузу. У вас что, контракты горят?

– Контра-а-а-а-акты! – Харт презрительно махнул рукой. – Контракты это счастье: заплати неустойку, да и знай себе почитывай книжечки перед камином пока пыль не уляжется… Нет, господа, всё гораздо хуже: я связан не контрактами, а обещаниями. В великосветском, мать его, обществе, это куда хуже любого контракта. Среди придворных колдунов шубы из шерсти снежного льва – последний вопль моды. Не пачкается, не изнашивается и сохраняет способность рассеивать заклятья. Так что выбора у меня особо нет. И тут появляетесь вы. Более того: вам нужно на Белую вершину! Я был бы просто идиотом, если бы не воспользовался таким случаем… Видите, господа, я от вас даже ничего не скрываю – в таком я отчаянии. – Траппер развёл руками. – Задавайте любые вопросы, я к вашим услугам.

– Сколько времени занимает пусть до Вершины?

– Чуть больше двух дней пешего хода. С ночёвками на охотничьих стоянках. И пусть вас не смущает название: это крепкие дома с печами, надёжными засовами и защитными амулетами. А, еще там есть запираемые бойницы в стенах, колодец в подвале и запас продуктов на крайний случай. Не дом, а настоящая долговременная огневая точка. Ну, и, конечно, у нас с собой будут сигнальные ракеты.

– Насколько вообще опасна дорога?

– Не стану врать – опасна. Это Дальняя Хлябь, господа. – Харт махнул рукой куда-то в темноту, и пустую винную бутылку в мгновение ока заменили на полную. – Тут опасно всё, начиная от погоды и заканчивая местными Другими. Плюс постоянно меняющаяся обстановка: одну и ту же дорогу здесь невозможно пройти дважды совершенно одинаково. Говорят, далеко на севере есть зоны вечной тьмы, где искажается само пространство, и обитают существа, которых невозможно даже описать, находясь в здравом рассудке, но я там не был. Не исключаю, что всё это просто досужие выдумки местных дурачков, нахлебавшихся водки и пугающих друг друга жуткими историями. Однако то, что иногда экспедиции возвращаются из дальних походов совершенно обезумевшими – факт. Поэтому я не рискую, точнее, стараюсь рисковать по минимуму. Мои отряды всегда работают только в хорошо известной и картографированной местности, они состоят из опытных трапперов и отлично вооружены.

– Железные пули зачарованные на крови… – Фигаро поцокал языком. – Вы заказываете их у местных колдунов?

– Ну не в скобяной же лавке покупаю. Наши колдуны – которые ссыльные – народ не больно разговорчивый, но до торговли очень охочий. Золото, им, судя по всему, без надобности, но вот притащить им из снежных пустошей редких мхов или набрать в шахте минералов – это да, за такое они платят щедро. Эликсиры, амулеты, палочки волшебные… ну, эти… как их… концентраторы. И, конечно, пули. Только дерут три шкуры: за магазин к моему «Энфилду» – а у меня, между прочим, калибр посерьёзнее, конечно, да только отъёмник всего на пять патронов – пришлось отвалить две бухты золотого кабеля в несгораемой оплётке. А он тут на дороге не валяется.

– Как по-вашему, – Френн закурил одну из своих тонких сигареток, и выпустил в потолок струйку дыма, – чем ссыльные колдуны занимаются у себя в Снежном Логе? Я тут уже столько всего наслышался: и заговоры они там готовят, и побег замыслили…

– Куд-у-а-а-а-а? – Харт расхохотался. – Куда побежишь, если на Хляби столько лет отсидел? На Большую землю? Коров пасти? Не плетут они там заговоров, господин инквизитор. Конечно, заговоры это больше по вашей части; вам виднее. Но знаете, что я думаю? Торгуют они там вовсю, спекули проклятые, разводят королевские министерства на деньги и вообще всячески выдуривают себе всякое-разное для сладкой жизни. Чтобы, значит, жить себе поживать как раньше, на Большой земле, только с еще большим шиком. А то, что туману вокруг своей деятельности напускают, так это знаете, зачем? Для репутации. Вот приедет к нам, например, инквизитор Френн и ну чинить проверку: показывайте, подлецы, лаборатории тайные, да демонов в клетках! Роет, роет инквизитор, и в итоге находит от бублика дырку. Ну и пишет потом в Столицу доклад: «не обнаружено, не найдено, пресекать не пришлось». У колдунов наших от этого репутация крепнет, и после такого визита они еще лет пять могут тут барыжить своим колдовским барахлом без зазрения совести… Опять же, повторюсь: я в ваши дела не лезу, господа. Но поверьте моему опыту: заговоры да тайны не там, где заговорами над забором смердит, заговоры там, где о них и не помышлял никто.

– И вот тут вы, господин Харт, попали в точку. – Инквизитор довольно пыхнул сигареткой. Как говорят за Великой Стеной, «перед прыжком тигр не шумит»… Хотя, если честно, колдуны эти ваши меня не особо интересуют. Хватит с меня колдунов. Всю жизнь вокруг одни только колдуны с подмоченной репутацией. У меня уже рефлекторное желание арестовывать их всех подряд… Вот, к примеру, рядом сидит почтенный господин Фигаро и пьёт вино. Так что вы думаете: я уже мысленно вижу его в кутузке.

– М-м-м-м… Я всегда знал, что могу рассчитывать на вас, Френн.

– К вашим услугам… Но что вы имели в виду, когда говорили, что эти ваши снежные львы живут прямо в Белой вершине? Вы хотели сказать, «на Белой вершине»?

– Нет, господин инквизитор, именно что «в». – По лицу Харта пробежала тень, словно траппер внезапно вспомнил что-то плохое. – В горе, в пещерах живут эти твари. В сами пещеры соваться – самоубийство; там настоящий лабиринт. Зато тепло – геотермальные источники. Думаю, снежные львы поэтому и облюбовали те пещеры – из-за естественного обогрева. Но вы не бойтесь: мы в пещеры не полезем. Подкараулим тварей снаружи. А, да на месте всё объясню. Ваша задача – сопровождение моего отряда, за охоту вы не отвечаете, это уже наше дело.

– И когда мы отправляемся в путь?

– Ваше «мы» мне нравится, господин Фигаро. – Харт заметно повеселел. – Отправляемся послезавтра на рассвете. Очень советую запастись всем необходимым, взять с собой горячительного, пакеты первой помощи и хорошо выспаться перед походом. Первая часть пути лёгкая, а вот вторая – придётся долго подниматься в гору. Склон не крутой, но страсть какой отвратный – под снегом то камень, то лёд и всё острое как бритва. Поэтому перегружать рюкзаки тоже не советую… А, и плата за сопровождение вам, господа, не полагается. Вы охраняете мой отряд, я работаю у вас проводником. Всё честно-с…

– И что вы, Френн, думаете об этом Харте?

…изба выделенная инквизитору со следователем капитаном Швайкой принимала обжитой вид с фантастической быстротой: на подоконниках и тумбочках валялись артуровы паяльники, отвёртки, клеммы и ещё сотни других штуковин, названия которых Фигаро не знал, да и знать не хотел. По углам сонно гудели, перемигиваясь лампочками странные ящики, в воздухе пахло горячей канифолью, озоном и борщом (инквизитор, привыкший к газовым плитам, с опаской посматривал на горшок в огненном жерле дровяной печи, но следователь уверил его, что всё будет хорошо и вообще он сейчас инквизитору покажет, как надо). За окнами оставшийся от Луны огрызок заливал таинственным светом заснеженную равнину, и Фигаро, вглядываясь во тьму невидимого горизонта начал понимать, откуда взялась добрая половина местных страшных рассказов и жутких легенд; у него самого холодок пробегал по шее, когда внезапные порывы ветра поднимали тонкие змейки позёмки, свивая их в странные и причудливые фигуры. «У-у-у-у-у-у!» гудело под стрехой, «М-м-м-м-м!» басом вторила печная труба. «…ночь загадками полна, серебрит простор Луна»

– Что я думаю о Харте? – Инквизитор лениво выпустил в потолок колечко сигарного дыма (он распечатал свой неприкосновенный запас сигар, как только узнал от Швайки что на Хляби их без проблем можно было купить). – Мелкий спекуль со связями в Столице; имя им – Легион. Интеллигентный браконьер, занят какими-то своими делами, которые с нашими явно не пересекаются. Вряд ли он попробует нас как-то обмануть – денег он нам всё равно не заплатит. Не-е-ет, ему нужно чтобы мы проводили его до цели и обратно.

– А вы уже подумали, как мы в лабиринте пещер под Белой вершиной будем искать Лудо де Фрикассо? Гейзеры, снежные львы, темнота, холод… Хотя нет, тепло – гейзеры ж. Но всё равно приятного мало.

– Так у нас же сам Мерлин. Сделает нас невидимыми, или вообще превратит в одного из этих… снежных.

– В брёвна бы вас превратить, да два табурета из них сделать. – Артур-Зигфрид зевнул и перевернул страничку «Ронана-Варвара и Безголового Дракона» (издание второе, в твёрдом переплёте с картинками). – Но я сегодня добрый.

– Вы его мысли читали? В смысле, Харта?

– В меру сил. Оборудование, которое для этого нужно весит две тонны. Да вы и сами помните, Фигаро, с использования этих приборов началось наше знакомство, хе-хе…

– Наше знакомство началось с того, что вы накачали меня наркотиками, а потом заперли.

– Ну-у-у-у, технически да, но… Короче, кто старое помянет… В общем, я пошарил у него в башке так, по верхам. Глубже не лез; он же чародей и сразу бы почувствовал псионическое вмешательство. Инквизитор Френн прав: ничего против нас этот Харт не замышляет. Но у него есть смутный клубок надежд и намерений как-то с нами связанный. Очевидно, он рассчитывает в нужный момент получить от нас – то есть, конечно, от вас, господа – некую помощь, сильно выходящую за рамки обычного «проводить даму до парадной».

– Вот как? – Следователь поднял брови; его глаза не отрывались от серебряного брегета. – Три минуты до готовности самого лучшего борща во Вселенной… И какая же помощь требуется средних лет прохвосту с Дальней Хляби?

– Он думает, – Артур выдержал драматическую паузу, – что кто-то хочет его убить. Более того: что этот кто-то будет с нами в отряде во время путешествия.

– Вот те раз. – Инквизитор меланхолически пыхнул сигарой. – И тут какие-то заговоры, убийства… Фигаро, давайте поедем куда-нибудь, где только чудовища, а?

– И что б я мог возразить… – Следователь вздохнул. – Я начинаю понимать колдунов-демонологов, которые с возрастом вообще переставали общаться с людьми, переключаясь на Других. Они понятнее. Вот, например, Демон-Сублиматор. У него три простые задачи: убить вас, поглотить вашу жизненную эссенцию и сублимировать как можно больший кусок реальности, прежде чем его затянет обратно на свой план. А вот что на уме у людей даже Артур со своей телепатией не всегда понимает.

– Да ничего там нет интересного, Фигаро. – Артур зевнул. – Вся сложность человеческой натуры упирается в несколько базовых инстинктов и элементарную тупость. А вся так называемая «человеческая культура» – просто перья, в которых жизнь обваливает средней руки гражданина годам, эдак, к десяти. Вот ставлю какое-нибудь несложное желание на то, что этот Харт обмишулил на деньги кого-то из своей команды, и теперь этот кто-то хочет взять своё с процентами.

– А я думаю, что всё несколько сложнее. – Инквизитор заглянул через плечо Фигаро и бросил мимолётный взгляд на циферблат его брегета. – Денежные проблемы люди типа Харта решают быстро, а, вообще, обычно они в такие проблемы не попадают. Здесь что-то другое, более личное. Вроде мести.

– Так что, пари?

– А хоть бы и пари.

– Я уже сказал – с меня простое желание. Только совсем простое, я, всё же, не джинн. А вы… О, придумал! Вы, господин инквизитор, нажрётесь как свинья, ввалитесь в какой-нибудь местный кабак и устроите там потасовку.

– Кхм… Это зачем?

– А у меня свой интерес. И потом…

– Господа, СТО-О-О-О-ОП!!

Фигаро схватил рогатый ухват, мановением руки сорвал печную заслонку и сунул ухват в жерло печи. Через мгновение на столе, на круглой деревянной подставке стоял большой чёрный горшок в глиняном шлеме тяжелой крышки. Следователь обернул вокруг ладони полотенце, аккуратно приподнял крышку и из горшка вырвались клубы пара. Запахло так, что у инквизитора свело челюсть.

– Однако… Однако же… Пахнет-с… М-м-м-м… Недурственно… Я не знал, что вы… м-м-м-м… куховарите.

– Рецепт одной прекрасной женщины самых высоких моральных качеств. – Фигаро вздохнул. – Не думал, что мне когда-нибудь вообще захочется возвращаться в Нижний Тудым, однако же вот… Впрочем, к чёрту уныние! Френн, тащите сметану! Она в сенях, я видел. Такая большая крынка…

Отряд Харта собрался в самом начале Главного выезда (это, как объяснил траппер, и была там самая дорога, по которой на Кальдеру ездили грузовые вездеходы). Тяжелые деревянные ворота, пара вышек, прожектора, «колючка» по верху невысокого забора и на воротах большой красный знак: «Опасно! Дальше – нежилая зона!»

Солнце ещё не встало; небо только-только включало на востоке первые розовые краски, растекающиеся по заснеженным взгорьям. Ветра не было, но мороз стоял такой, что Фигаро с Френном боялись даже зевнуть (хотя спать хотелось страшно; подъемы в шесть утра следователь не жаловал). Инквизитор, завёрнутый в тёплое пальто, подбитое овечьей шерстью, тёр глаза, ворчал себе под нос, топал ногами в сапогах с меховой опушкой и постоянно поправлял тяжелый пушистый шарф. На Фигаро была бобровая шуба, перчатки и валенки; содержимое же извечного саквояжа перекочевало в квадратный армейский рюкзак. Разумеется, оба также обзавелись тёплым ватным бельём и флягами с «сугревающим» – коньяк плюс легкий алхимический тоник.