Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 49 страниц)

– Они продолжили развиваться.

– Ну да. – Князь скрипнул зубами. – Это стало заметно не сразу, но постепенно у Номера Первого стали проявляться способности к телепатии, а потом и к базовому телекинезу. Остальные львы к этому времени почти полностью разорвали с нами все контакты, но Первый, почему-то, позволял брать у себя кровь, участвовал в разных тестах и вообще вёл себя, в общем, компанейски. Мне кажется, он находил всё это забавным в какой-то степени… В общем, очень скоро мы столкнулись с новой проблемой: их новообретённые способности не имели ничего общего с колдовством. Они работали напрямую с Эфиром – да, я имею в виду Эфир с большой буквы, именно Эфир как неизъяснимую надмировую сущность, а не просто Единое универсальное поле. Как выразился сам Номер Первый «мы просим у него что-то сделать, и он делает».

– Странно. Ничего не понимаю. – Инквизитор нахмурил брови. А Фигаро промолчал. Следователь вспоминал, как в день их первой встречи с Артуром-Зигфридом Медичи, он, Фигаро, стоял в «ведьмином круге», в центре хитрой ловушки начертанной старым колдуном на размокшей земле, прислушивался к неслышной, но тяжёлой, невероятно тяжёлой поступи Демона, а Эфир струился вокруг него, и шептал, обещая немыслимое… Как давно это было? Век назад? Или целое тысячелетие? Да нет, и двух лет не прошло. Странно.

– Мы тоже ничего не поняли. – Князь Дикий скорчил злую рожу (получилось впечатляюще) и резко махнул рукой. – Списали на сложности перевода – слова-то они транслировать в голову к тому времени научились, а концепции ещё нет. Но факт оставался фактом: никаких колебаний Единого поля при использовании Номером Первым новых способностей мы не обнаружили. Это как если бы он был Другим, чтобы понятнее было. Но он Другим не был – обычное существо из плоти и крови. А потом… Потом они просто перестали приходить. Вообще. Мы же не знали, что примерно в это время их нашёл Харт сотоварищи. Они, как я думаю, просто не поняли, что случилось. Для «львов» все люди были одинаковы… Ну, представьте себе: вы рождаетесь в колбе которая стоит в клетке у зелёных осьминогов, которые сперва с вами пытаются общаться, потом вывозят вас за город, где вы пытаетесь как-то наладить жизнь, толком даже не представляя, что вы такое, а потом эти самые осьминоги приходят и начинают палить по вам из ружей. Я бы тоже, мягко говоря, охренел. И вот теперь… – Князь яростно взъерошил волосы, превратив свою и так не особо ухоженную причёску в настоящее воронье гнездо. – И вот теперь они стали чем-то вроде богов. Ничего так побочный эффект экспериментальных инвазий…

– Они сказали…

– Он сказал. Номер Первый сказал, что «львы» уйдут. Куда-то в другие места. Скорее всего, в иные миры. Им нечего здесь делать. От человечества в нашем лице, а затем в лице… хм… в роже Харта они и так хлебнули горя. Да и кто бы смог их остановить? Думаю, мы должны быть благодарны уже за то, что они не решили, например, зашвырнуть нашу планету на Солнце – ну, просто на всякий случай и во избежание.

– А бумаги Квадриптиха об этом эксперименте..?

– Брошу в печку. Хотя нет, не брошу… Вот чёрт… Во: найду сейф покрепче, запакую туда все бумаги Квадриптиха и наши наработки, а потом спрячу так…

– Лучше, чем в Белой Башне? – Фигаро иронично приподнял бровь.

Князь-колдун открыл рот, выпучил глаза, захлопнул рот и, наконец, разразился таким оглушительным хохотом, что в оконных рамах задребезжали стёкла.

– Ладно, – выдавил Дикий сквозь смех, – тут, допустим, вы меня уели. Но подумайте сами: это то случай, когда хорошего решения нет. Сжечь жалко, оставить – опасно… Хотя не факт, что опасно. Квадриптих, вон, создавал же колдунов-«суперов», вроде Лудо, и ничего, все живы. Да и наши львы тоже… Может, сверхразуму вообще нет дела до дел мирских, и уничтожать нас ему интересно примерно так же, как Могуществам Малого Ключа Соломона уничтожать муравьёв или обрушивать силы небесные на головы кузнечиков. Не знаю. Но проверять лишний раз не буду.

– А что будете?

– Коньяк. Давайте сюда стакан, господин Фигаро… И вы, сударь инквизитор… Вот так… Выпьем, пожалуй, за то, чтобы всё хорошо заканчивалось. Начинается-то всегда на бодрой ноте, а вот вывести к хорошему концу, это, я вам скажу, не хвост собачий, и, можно считать, что в этот раз мы справились. Благодаря вам господа.

– И в чём же проявилось наше участие? – Фигаро чокнулся стаканом с Френном и Диким; толстое стекло уютно звякнуло. – Ну, не дали двум разгильдяям прикончить Харта. Это да. Но вот я сижу и думаю: а, может, стоило дать?

– Врёте. Ничего подобного вы не думаете.

– Вру. – Вздохнул следователь. – Вру и не краснею. Не думаю, что Харт заслуживает смерти. Хорошего пинка под зад – разумеется. Но смерть… Вот если бы он целился мне между глаз из револьвера, то тогда, конечно. А так – пусть гуляет. У этих ваших снежных львов к нему претензий, вроде, не было.

Они выпили, и Фигаро, подцепив на вилку кусок ещё горячей колбасы, степенно закусил, а потом ещё закусил картошечкой, грибочком, маленьким огурчиком, совсем небольшим помидорчиком и уж совсем-совсем небольшим кусочком бекона. Его душевное равновесие стремительно восстанавливалось; похоже, Артур не зря как-то сказал, что следователь, очевидно, ведёт свой род не от потомков Мерлина, а от игрушки «Ванька-встанька»: при основательно набитом желудке Фигаро не страшили никакие жизненные шторма. «У вас, Фигаро, центр равновесия на уровне талии, – ехидничал Артур, – если в животе налито пиво, а в нём плавает вобла, то опрокинуть вас почти невозможно». Следователь тогда огрызнулся, но сейчас подумал, что древний прохвост, похоже, был в чём-то прав.

– Однако. – Инквизитор поцокал языком и, достав портсигар, щелкнул серебряным замочком. – Темнеет, господа. Дело к ночи. А я и не заметил, что уже почти восемь вечера… Мда, дожились. – Он щелкнул зажигалкой, прикурил свою дурацкую тоненькую сигаретку, и выпустил колечко дыма в потолок. – Сидим на приёме у бывшего шефа Оливковой Ветви у чёрта на куличках. Обедаем. Точнее, ужинаем. А за окном метель, кстати, вы заметили, Фигаро? И как мы докатились до жизни такой?

– Что-то вы не выглядите особо удручённым.

– Это да, – признал Френн, – не выгляжу. Да я и не чувствую себя удручённым, откровенно говоря. Тут, на Хляби, конечно, дичь дикая: тут чудеса, тут леший бродит… Только холодновато, я такой климат не люблю. Но интересно. Куда интересней, чем в кабинете в Нижнем Тудыме.

– Что, господа, возвращает нас к другому вопросу, – князь-колдун потёр ладони и хитро прищурился, – а именно: какого ляда представители ДДД и инквизиции забыли в нашей ледяной заднице мира? Вы не с проверкой из Столицы – о такой проверке я бы знал за пару месяцев. И вы явно приехали сюда не пострелять белок. Так что колитесь: зачем вы тут?

Фигаро посмотрел на Френна, Френн посмотрел на Фигаро, и оба почти в унисон вздохнули. Вероятно, перед началом подобного разговора нужно было бы проконсультироваться с Артуром, но следователь всё еще злился на старого жулика. «Будет знать, как скрывать важную информацию от сотрудников органов», – ехидно подумал Фигаро.

– Мы ищем человека. – Следователь выбил пепел из трубки и принялся набивать её по новой. – Или не человека – после нашего с вами разговора я уже в этом не уверен.

– Вы ищите Луи де Фрикассо. – Князь-колдун сложил руки перед лицом и прикрыл глаза. – О-о-о-очень интересно, очень. Но зачем? Хотите его арестовать? Чушь. Поговорить с ним? Уже ближе… У вас какая-то беда. И вы надеетесь, что Лудо вам поможет… Я бы, кстати, на это не рассчитывал: люди, которым довелось пообщаться с Лудо после того как тот пустился в свои бесконечные странствия, в один голос рассказывали, что собеседник он интересный, но в плане адекватности… – Дикий постучал себя пальцем по лбу. – В черепушке у него после экспериментов Квадриптиха, всё же, что-то открутилось. Но, думаю, он жив. И, думаю, вы приехали по адресу.

– В смысле? – Фигаро открыл рот от удивления.

– В том самом смысле, что Лудо, по моей информации, в последний раз видели именно на Хляби… А, ну да, конечно: Белая вершина. Вот почему вы туда полезли… Вы вообще знаете, сколько у нас тут Белых вершин?

– Теперь знаем. – Френн мрачно скривил губы и потушил сигарету заклятьем. – У вас тут больше только Снежных логов.

– Ну, не стоит обвинять местных в отсутствии фантазии. – Князь улыбнулся краешком рта, и разлил остатки содержимого бутылки по стаканам. – Когда каждый день видишь вот такое, – он качнул подбородком в сторону окна, за которым в быстро сгущающемся мраке завывала, размахивая белыми рукавами, метель, – то, волей-неволей, будешь думать про белое, снежное и ледяное. Хуже то, что понять, куда Луи де Фрикассо вообще мог бы отправиться по своим странным делам, не представляется возможным. Но! – Князь поднял палец, – время от времени до меня доходят слухи, что Лудо видели то там, то сям. Я не копал в эту сторону и не собирал такого рода информацию, потому что не горю желанием побеседовать с Лудо, во всяком случае, пока. Однако я вполне мог бы дёрнуть наших агентов за ниточки.

– А взамен?..

– Спокойно, господин Френн! Спокойно! У вас такой взгляд, будто вы готовы растерзать меня на месте. Выключите на минуточку инквизитора, будьте так любезны. Я не собираюсь просить у вас скостить срок кому-нибудь из моих подчинённых или провезти контрабанду. Для этого у меня есть друзья в министерствах, ха-ха-ха! Нет, всё куда сложнее.

– Говорите, мы слушаем. – Фигаро мягко кивнул и сделал глоток из стакана.

– Вы слышали о волколаках и ледяных спрайтах? – Князь вопросительно поднял бровь. – Было бы, конечно, странно, если бы не слышали, но всё же.

– С волколаками нам даже довелось столкнуться. И если бы не своевременное вмешательство господина Качки и его людей, храни их горний Эфир, то, вполне возможно, мы бы с вами сейчас не разговаривали. Что же до спрайтов, то мы, к огромному нашему счастью, их не встречали, однако же в курсе, что это – огромная заноза в заднице всей Хляби, и особенно местных шахтёров.

– Ага. – Дикий удовлетворённо кивнул. – Значит, вам, в целом, известно, что к чему. Так вот, господа: и спрайты и волколаки нас с моими коллегами очень и очень интересуют. Но есть проблема… Впрочем, давайте лучше по порядку.

Князь пошарил рукой под столом и достал на свет божий огромную деревянную коробку, покрытую замысловатой резьбой. Фигаро подумал, что им сейчас продемонстрируют какой-нибудь изощрённый прибор или древний фолиант, под завязку набитый колдовством за одно упоминание которого Френн будет вынужден вязать Дикого заклятьями (хотя хотел бы следователь взглянуть, как бы у инквизитора это получилось) и заковывать его в блокирующие вериги.

Дела, однако, обстояли вовсе не так страшно: князь открыл коробку и по комнате поплыл совершенно божественный, сводящий с ума аромат.

– Причащайтесь, господа, даров королевских. – Дикий заговорщицки ухмыльнулся. – «Три короны» – лучшие сигары на нашем глобусе. И нет, это не подарок: покупаю сам, за свои кровные… Хотя, если честно, то и дарят иногда, конечно. Но не так часто, как хотелось бы.

– Ничего себе. – Френн причмокнул губами. – Это ж чистой воды контрабанда. Ну да я не таможенная служба, так что мне по барабану. Спасибо, князь, сто лет вам ещё здравствовать.

Инквизитор взял сигару, отщипнул кончик, прикурил, пыхнул ароматным дымом, и с наслаждением откинулся на спинку кресла. Фигаро покачал головой: Френн менялся прямо на глазах. Ранее он не допустил бы подобных вольностей, и уж точно общался бы со ссыльным колдуном совсем в другом тоне (пусть даже ссыльным колдун был в прошлом, да и вообще являлся, по сути, экс-начальником Френна).

– Курите, курите, сигары отличные… А для вас, господин Фигаро – я вижу, что вас от трубки не оторвать – у меня есть прекрасный табачок. Произрастает на островах у берегов Североамериканской Британии. Вот, угощайтесь.

Следователь пожал плечами, и угостился. Табачок был действительно неплох. Да куда там – табачок был божественен, и некоторое время Фигаро сосредоточенно пыхтел трубкой, пуская в стакан с коньяком колечки дыма («делал туман», как говаривали в столичных салонах) с наслаждением прикрывая глаза.

– Мда… Аромат, конечно… А вот скажите, князь: почему, собственно, такой табачок нельзя вырастить в какой-нибудь… ну-у-уу… теплице, скажем? Зачем гонять за ним за три моря и океан, да ещё и платить кучу золота за понюшку?

– Фигаро, Фигаро, – засмеялся Дикий, – а вы задумывались когда-нибудь, почему алхимики в теплицах растят для своих декоктов только базовые ингредиенты? Ну, там лозу, картофельный цвет, огурцы? Почему бы им не выращивать там же и подорожник, разрыв-траву, «чёртовы крестики»? Что мешает?

– А, ну, это же второй курс Академии. Растения не просто так вырастают там, где они вырастают. Если даже простой подорожный лист вырос там, где он вырос, значит, в этом месте сложились благоприятные обстоятельства: правильный алхимический состав почвы, эфирные потоки нужного типа. Общая сумма этих составляющих даст вам в итоге растение, вобравшее в себя нужные эфирные тона и алхимию земли. Без этого у вас не декокт получится, а средство для мытья полов.

– Правильно. А вы думаете с табаком как-то иначе? Конечно, мы могли бы выращивать его в теплицах. У нас тут такие теплицы – закачаетесь! Хоть полинезийскую мандрагору расти. Все условия, полный контроль: кислотность почвы, температура, влажность, спектр солнечных ламп… Но вы бы всё равно почувствовали разницу. Возможно, не смогли бы объяснить, но почувствовали бы всё равно. И сказали бы что-то в таком духе: мол, табачок у вас, князь, конечно, ничего такой, но вот как-то курил я, значит… Поймите, Фигаро, вы ведь не автоматон. И чувствуете аромат этого дыма и его вкус не просто электрохимией вкусовых рецепторов и того желе, что плавает у вас в черепушке, а всем своим естеством, нутром, как говорят в простонародье. Да что табак! Вы помидор с грядки и тепличный помидор отличите просто понюхав. А иногда и вообще просто глянув краем глаза. Правильно?

– Правильно. – Согласился следователь.

– Ну вот. Тогда вы понимаете, о чём я говорю. В Столице, да и вообще в больших городах у всех неврозы, саркомы, бледная немочь, чахотка – почему? Да потому что сидят в конторах, задницами к стульям приклеившись. Лень им раз в неделю выбраться за город, чтобы эфирный баланс восстановить. У нас тут был ссыльный колдун – страдал приступами паники. Так я его отправил в леса за Кальдерой – будки чинить. Ну, вы, наверное, слышали: такие штуки, в которые мы приборы разные суём – погоду предсказывать, то та сё… И что бы вы думали? Через месяц вернулся со своей группой: три раза его чуть не сожрал медведь, потом чуть не задавила лесная шишига, потом, кажется, упал он в какую-то пропасть… Или не в пропасть?.. Ну, не суть, главное: никаких больше приступов! Здоров как бык, только глаз дёргается. Во! Терапия!

– Да уж, мы эту вашу терапию на вкус попробовали, спасибо… Однако же, сигары божественные, факт. А запах! Да и под коньячок самое то… Однако же, что вы там…

– Да, да, как раз перехожу к делу. – Князь сунул руку под стол и чем-то щёлкнул. Раздалось жужжание, и внезапно часть стены по ту сторону стола стала плавно опускаться в невидимый жёлоб, явив в итоге скрытый за собой чистый белый холст. Князь опять клацнул невидимым тумблером, и холст мягко засветился. Похоже, за ним стоял волшебный фонарь, потому что на холсте появилась карта. Это была очень подробнаякарта с отметками высот, охотничьих стоянок, тропинок, а также, помимо всего прочего, испещрённая непонятными символами: квадратики с крестиками, полосатые цилиндры, кружочки с точками…

– Вот, – князь ткнул пальцем в карту, – здесь Кальдера. А за ней – вот тут – Рогатая гора. Это вулканическое образование, на которое местные дельцы давно точат зубы: там есть и золото, и киноварь, и редкоземельные металлы и урановая смолка и ещё Эфир весть чего. Когда-то на заре времён огромный пласт магмы вырвался наружу, извергся вулканом и породил вот это.

Щелчок! – и изображение на холсте изменилось (похоже, работал старый добрый волшебный фонарь «Рубин» от мануфактур Фрюка с поворотным механизмом смены слайдов). Теперь фонарь показывал фотографию – довольно качественную – высокой горы. Даже на снимке гора выглядела впечатляюще: высоченный шпиль, рассечённый у вершины на две части, словно гигантский каменный конус пытался разрубить топором некий шутник-Другой, да так и бросил дело на полдороге. Гора была очень высокой: редкие кучевые облака (снимок сделали в ясный солнечный день) цеплялись за её широкие бока где-то на половине высоты пика.

– Почти девять тысяч метров. – Князь назидательно поднял палец (этот жест он использовал настолько часто, что Фигаро захотелось спросить, не знаком ли Дикий с Мерлином Первым). – Самая высокая вершина в мире. Ну, в смысле, из известных вершин. Там, – он махнул рукой в сторону северо-востока – вполне может быть, есть и выше. На этих двух «рогах» ещё не был ни один живой человек. И вот там-то…

Щелчок. Новый снимок.

Это опять была карта – та же, что и раньше. Но теперь на неё была как бы дополнительным слоем наложена ещё одна: карта эфирных возмущений. Следователь сразу узнал красно-синие полосы направленных вихрей, белые провалы зон резонанса, оранжевые пятна пост-активности… Похоже, один слайд просто наложили поверх другого и включили в волшебном фонаре дополнительную лампу – остроумное решение.

– Вот. Видите, что творится над этой самой Рогатой горой?

– Нет, – Фигаро вздохнул, – ни хрена не видим, откровенно говоря. Боюсь, князь, у вас на снимке дефект при проявлении – во-о-он то чёрное пятно как раз над этим вашим камушком. А другой снимок есть?

– Это не дефект, господин следователь. – Князь грустно покачал головой. – Вспомните: чёрным цветом на таких снимках проявляются либо дефекты плёнки, либо…

– Либо, – Фигаро почувствовал, как липкий холодок пробежал по его спине, – либо зоны, в которых мощность эфирных напряжений не позволяет провести замеры. Какой верхний порог чувствительности у ваших «мерил»?

– Почти двести.

– Но, – следователь с трудом проглотил застрявший в горле ком, – что там такое? Стабильный портал во Внешние Сферы? Кладбище драконов? Могущества Гоэтии играют в шашки?

– Хороший вопрос. – Князь благосклонно кивнул. – Это вихрь, эфирный вихрь, чья мощность не укладывается в пределы известных шкал. Вот, извольте-ка посмотреть поближе…

Щёлк! Новый слайд: сильно увеличенный фрагмент карты эфирных напряжений. Место, где над невидимой горой скукожилась чернильная чернота. Теперь стало заметно, что вихрь имеет форму двух слившихся запятых (Фигаро припомнил, что существует похожий восточный символ «Ин-Ен»: белая запятая с чёрной горошиной внутри обнимающая чёрную запятую с белой горошиной).

– Как видите, эта штука, чем бы она ни была, имеет два ярко выраженных потока, сливающихся в центре. Один из потоков извергает эфирные возмущения ночью, а другой – днём, причём их полярность меняется сразу же после захода солнца и после его восхода. Возмущения в одном потоке соотносятся с активностью волколаков…

– … а второго – со спрайтами. – Френн задумчиво кусал губу. – Ясно-понятно. Интересно, как с этим связан демон, который управляет этими сворами Других?

– А, вы и про него знаете? – Князь с уважением посмотрел на инквизитора. – Это-то, господин Френн, и есть самое интересное. Понимаете, каждый день – на закате и на рассвете – верховная сущность отдающая команды спрайтам и волакам прибывает на Рогатую гору, входит в один из потоков и выходит из другого. Преображаясь в основных своих эфирных сигнатурах.

– Эм-м-м-м… – Глаза инквизитора полезли на лоб. – Это что: одна и та же тварь? Днём она Королева «снеговиков», а ночью – главный волколак?

– Да, совершенно верно. – Дикий удовлетворённо кивнул. – Приятно иметь с вами дело, господа. Я-то думал, что мне придётся объяснять дольше. Только почему же – одна и так же? Возможно и более простое объяснение: это просто два разных демона, связанные друг с другом таким образом, что они не могут существовать в нашем пространстве одновременно.

– Так-так-так… – Френн нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла. – Синхронность, чётко заданные циклы, две зловредные сущности… Похоже, мы говорим о проклятии. И не простом, а созданном очень и очень сильным колдуном.

– Вы хорошо разбираетесь в порученном вам деле, господин инквизитор. И очень хорошо подкованы в теории. Да, судя по всему, тут задействовано проклятье – это факт. Только вот участие сильного колдуна вовсе не обязательно. Потому что… Господин Фигаро?

– Вы меня проверяете, князь? – Следователь непроизвольно хихикнул; он на мгновение вообразил, что перед ним сидит комиссар Пфуй, прикидывающий хватит ли способностей и ума у его подопечного дня какого-нибудь хитрозакрученного нового дела. – Да, вы правы: проклятье не обязательно подразумевает, что его автор – сильный колдун. И что он колун в принципе. Известно много случаев, когда проклятия непроизвольно приводили в действие совершенно обычные люди. Например, нашествие Шкафных Бук на лондонской бирже тридцать лет назад спровоцировал средней руки клерк. Слишком много эмоций, концентрированная жадность и рафинированная подлость – всё это оседало, закручивалось в эфирные пружины, наливалось силой… Оставалось только бросить в сердцах нужное слово, что и произошло. Итог известен: пятьдесят с лишком трупов найденных в кладовках и туалетах, прежде чем кто-то додумался вызвать колдунов. Или менее известная история Чёрного Менестреля – слышали о таком?

– Слышал. – Князь коротко кивнул. – Да, Фигаро, вы совершенно правы: для проклятия не нужен колдун – только подходящие условия. Ну и давайте не будем забывать, что у нас тут, как бы, Дальняя Хлябь, и что любое проклятие, которое на Большой Земле оказалось бы проклятием второй-третьей категории, тут, у нас, автоматом превращается в проклятье шестой-девятой. Но здесь мы имеем дело с проклятием, чья мощность не укладывается в пределы стандартной шкалы. И которое, как следствие, нас очень, очень, очень интересует.

– И вы, конечно же, соблюдаете все предписания и ни в коем случае не покидаете Белый Лог, а потому не можете просто залезть на гору и посмотреть, что именно там творится?

– Ваша ирония понятна, господин Френн, но вы, всё же, не правы. Во-первых, я давным-давно не ссыльный, и вам это известно. И таких как я здесь очень много. Во-вторых, мы, разумеется, пытались подняться на Рогатую гору. Но это не закончилось ничем хорошим. Слава Небесам и Горнему Эфиру, обошлось без потерь, но второй раз я бы туда не полез.

– Вы были там лично? – В голосе инквизитора на мгновение мелькнула уважительная нотка. – Однако. И что остановило экс-шефа Оливковой Ветви?

– Мёртвая зона. – Коротко ответил князь. – Мощность эфирной воронки там такова, что никто из нас не мог сплести даже самый простой кинетик. Попросту говоря, колдовство между «рогов» горы не работает, и мы там беззащитны. Чего не скажешь о Других, которых там в достатке: ледяные спрайты, вендиго, Серые Мути… Мы не смогли установить аппаратуру. Бросили там, где она, очевидно, так и валяется в снегу, и дали такого дёру… Хотя, вот, рассказываю вам, и мне ни капельки не стыдно. Там было от чего бежать.

– И что же вы от нас хотите? – Фигаро вопросительно поднял бровь. – Чем я, средней руки колдунишка, или господин Френн – колдун первой пробы, разумеется, но вряд ли сильнее вас, князь – можем вам помочь? Чем мы будем отбиваться от той же Серой Мути? Сапогами?

– Вы – ничем, – Дикий хитро сощурился, – однако пара отрядов Краевых обходчиков да плюс личный спецназ господина Качки… Думаю, тут преимущество будет на вашей стороне.

– М-м-м-м… И с какой такой радости Качка пошлёт с нами свой личный спецназ? По доброте душевной?

– Сам Качка, конечно, помогать вам не станет. Но вот если его попросит шериф Сандрес…

– А с чего бы шерифу…

– А с того, – бесцеремонно перебил инквизитора князь, – что Сандрес представляет на Хляби не только закон, но ещё и интересы столичных воротил. Он – та точка, на которой балансирует хрупкое равновесие между Большой Землёй и нами. А дельцы с Большой Земли хотят чего? Правильно, чтобы волколаки со «снеговиками» сгинули к чертям и не мешали шахтёрам. А если Сандрес ещё и принесёт им на блюдечке Рогатую гору со всеми её ископаемыми сокровищами, все эти Фрюки, Брюки и прочие денежные мешки его взасос целовать будут, и отстанут от нас еще, минимум, лет на двадцать. Итого: вы предоставляете Сандерсу информацию о том, откуда берутся «снеговики» с волаками, Сандрес предоставляет вам помощь и всяческое содействие Качки, вы поднимаетесь на гору, забрасываете в сингулярность эфирного вихря наше оборудование, которое валяется там совсем рядом, мы получаем целую гору ценнейших научных данных и информацию о том, как уничтожить аномалию, ну а вы, судари, получаете в личное распоряжение армию частных детективов, которые перевернут всю Хлябь с ног на голову в поисках Луи де Фрикассо. Все в чистом зелёном плюсе, верно я говорю?

– Звучит страсть как привлекательно. – Фигаро задумчиво потёр подбородок. – И жуть как притянуто за уши. Ну где гарантии, что вам удастся вытянуть из аномалии вне категорий информацию о том, как её закрыть? И где гарантии, что эта ваша армия детективов отыщет Лудо?

– Гарантий, разумеется, никаких. – Князь согласно кивнул и развёл руками. – Но это лучшее, что мы с вами можем предложить друг другу. Если бы у вас был с собой волшебный телефонный аппарат с номером Луи де Фрикассо, вы бы сейчас тут не сидели. Плюсом, однако, является то, что Лудо, в целом, не от кого не прячется. Людей он не избегает, и всегда не прочь поболтать, так что найти его, вероятно, будет нелегко, однако не невозможно. Что же до «закрыть аномалию», могу вам сказать вот что: получи мы чёткий отпечаток эфирной сигнатуры этой хреновины, мы бы захлопнули её не распутывая само проклятие. Просто создадим обратный резонансный импульс, и эфирный вихрь погасит сам себя. А получить нужные данные можно только при помощи нашего оборудования. Альтернативы-то всё равно нет. И если вас беспокоит тот факт, что наш эксперимент провалится, то договоримся так: если наши машинки окажутся в аномалии – с любым конечным результатом – вы получите то, что я вам обещал, а именно – всех моих агентов занятых поиском Лудо из Локсли. Ну как, по рукам?

Инквизитор и следователь вопросительно переглянулись. И тут, наконец, в их головах прогремел раздражённый голос Артура-Зигфрида Медичи:

«Ну, телитесь, остолопы! Какая у нас, к дьяволам, альтернатива?! К тому же мне интересно взглянуть на эту дыру на вершине – где я ещё такое увижу?»

«Артур, вам когда-нибудь говорили, что вы – наглая циничная задница с ручкой?»

«Пффф, миллион раз»

– Ладно, – Фигаро безнадёжно махнул рукой, – договорились. Мы поговорим с Сандерсом, но не стройте иллюзий касательно нашего красноречия. Если Сандрес скажет «нет»…

– Он не скажет «нет». Сандрес умеет видеть возможности. Однако же, если он таки скажет «нет», то на нет и суда нет. Поищем другие варианты. – Князь запустил руку под стол и выключил волшебный фонарь. Холст-экран погас. – Ночь на дворе, кстати. Ничего, у меня есть транспорт – вмиг домчит вам до дому. Пешком по Белому Логу ночами, кстати, ходить вполне безопасно – Краевые Обходчики своё дело знают. Но холодно, да и снегу навалило по пояс. Так что уж лучше мои люди вас отвезут.

Он встал с кресла, отряхнул робу от крошек, и коротко кивнул.

– Не смею вас больше задерживать. Очень надеюсь, что мы еще посидим за бутылочкой горячительного в более расслабляющей обстановке. Я бы даже предложил сделать это сейчас, но вижу, что у вас, господа, глаза уже сами закрываются. Оно и не удивительно – после такого-то дня! Так что отправляйтесь-ка спать… И да, – жду вас в любое время на рюмку чаю. Только прошу предупреждать заранее – у нас тут работа кипит днём и ночью. Вот мой номер – звоните бесплатно из любого автомата. Монетку не бросайте, просто дождитесь гудка, покрутите ручку и набирайте. А вот вам бутылочка с собой – на сон грядущий, хе-хе-хе…

– Фигаро, вы что, спите?

– Нет. Просто думаю.

– А… И о чём же, если не секрет?

– Как не засунуть.

…Сани на воздушной подушке уже не произвели впечатления на следователя; похоже, на сегодня его способность удивляться исчерпала себя. Они с Френном молча сели в длинную широкую гондолу, стоявшую на чём-то вроде надувного кожаного мешка, вытянулись в креслах, похожих на сплетённые из эластичных ремней сети, и пристегнули ремни. Шофер – плечистый мужик в парке из чёрной кожи подбитой мехом, поправил очки-консервы, дёрнул пушистыми усами, натянул поглубже шлемофон и дёрнул какой-то рычаг. Что-то зажужжало, и огромный вентилятор в хвосте аэросаней стал раскручиваться всё быстрее и быстрее, пока его широкие лопасти спрятанные за защитной решёткой не слились в сплошное белёсое марево. Шофер гикнул, закрыл прозрачный обтекатель, и следователь почувствовал, как невидимая сила вжимает его в спинку-амортизатор.

Сани полетели вперёд (слово «полетели» здесь можно было применить не фигурально, ибо как ещё назвать движение без соприкосновения с землёй?), за куполом обтекателя замелькали снежные вихри. Шофёр включил на носу аэроглайдера мощный прожектор, но Фигаро всё равно не понимал, что он может увидеть в бесконечных белых лентах, что с ужасающей скоростью налетали на машину и исчезали во мраке за её винтом.

– Надо же, – Френн рассеяно покачал головой, – настоящие сани на воздушной подушке. Читал о таких в «Новом часе». Писали, что это, мол, перспективная разработка, существующая пока что в единственном экземпляре, но уже поставившая рекорд скорости… А тут, вот, на тебе. Сидим в этих самых летучих санях, и летим во тьму… Нет, Фигаро, вы определённо спите.

– Не сплю. Уснёшь тут под этот рёв...

– Да не так уже сильно и ревёт... Знаете, я сегодня вот о чём подумал – ну, когда вся эта катавасия со снежными львами завертелась – я ведь с вами, по сути, просто сбежал. Почувствовал приближение старости и не захотел догнивать в кабинете.

– Да, вы говорили.

– Да... Так что изначально мои мотивы были просты и эгоистичны. И только потом, когда я поговорил с вами и Мерлином, я понял, что это всё не шутка, и речь на самом деле идёт о судьбе мироздания. Что мир стараниями господина Артура и его гоп-компании висит на волоске, а у нас на руках ну совершенно дрянные карты. Переться на Дальнюю Хлябь в поисках полумифического Луи де Фрикассо, который, быть может, как-то подсобит призраку Мерлина Первого и следователю… ах, простите: старшему следователю ДДД спасти мир. И что наводку на Лудо дал следователю джинн, которых, как известно, не существует. Я за голову схватился, если честно. Но вот мы здесь, и наш план, при всём его безумии, начинает приобретать какие-то реальные черты. Превращаться из бреда сумасшедшего в некое подобие настоящего плана, обрастает подробностями, приобретает контуры. И я вот сижу и думаю: может, иногда лучше не сидеть и плакаться на жизнь на кухне, а действительно начать жить эту самую жизнь?