Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 49 страниц)

Требовалось как бы застыть относительно потока, что кружил вокруг, стать неподвижным центром, камнем на дне горной реки, а потом выбросить во все стороны тонкие чувствительные усики, превратиться в паука, что терпеливо ждёт внутри своих силков когда вздрогнет сверхтонкая сигнальная нить. У Фигаро неплохо получалась сама визуализация, но затем сознание следователя что-нибудь регистрировало (чаще всего, какую-нибудь откровенную ерунду) и устремлялось за увиденным как ребёнок за яркой бабочкой, ну а потом, конечно же, приходилось начинать всё сначала. Сильные, активные колебания – вот их Фигаро чувствовал хорошо, но, как говорил с издевкой Артур, «…если ты чувствуешь на шее зубы тигра, то способность их пересчитать не добавит тебе строчки в резюме».

Сканировать чащу, однако, оказалось интересно; Фигаро даже забыл про свои несчастные натруженные ноги. Это был действительно старый лес, настолько старый, его модно даже было назвать древним – следователь чувствовал эхо колдовских полян и источников, что ярко пульсировали где-то далеко за стеной деревьев, и их обитателей, что тоже молча смотрели на маленький отряд десятками невидимых глаз. Одни взгляды были настороженными, другие – холодно-равнодушными; некоторые вообще невозможно было прочесть (да и одному Эфиру ведомо, что за существа там таились), однако никакой агрессии следователь не чувствовал. Другие занимались своими делами, люди – своими и нечего было им делить, и первые были неинтересны вторым. Любопытничала только всякая мелочь, вроде хух – самых мелких лесных духов, что с вершин деревьев провожали людей тревожно-заинтересованными глазёнками, их же более крупные и сильные собратья, что, похоже, наскоро оценили людей и сочли их безопасными, теперь вернулись к своим непонятным Другим делам. Старый замшелый лешак заворочался в логовище, оглядел отряд Харта да и перевернулся на другой бок, сплюнув, почуявши стальные пули. Дриады в испуге принялись, было, копить силёнки на колдовской удар, но сообразив, что гости – не лесорубы, расслабились и ушли веретёнами света внутрь древесных стволов. Плыли вдалеке, не касаясь земли силуэты Тех, что Наблюдают, потрескивал живой свет под ногами, и всем было плевать на людей, что пришли в эти странные места. Фигаро вспомнил слова Артура, который как-то сказал: «…если бы ты знал, ЧЬИ глаза смотрят на нас в том миг, когда мы, ничтоже сумняшеся, решаемся на столь могучее колдовство, что высовываем нос за пределы нашего маленького мира, ты бы, верно, умер на месте. Или тут же сошёл бы с ума. Радует одно: большинству Могуществ, что мельком смотрят на наш мир из Иных Сфер мы интересны, примерно, никак. А не радует то, что некоторых из НИХ, всё же, можно заинтересовать…»

Нет, опасность тоже таилась во тьме за этими тяжелыми ветвями: тот же ленивец-лешак, что, поворчав, отправился дальше на боковую, болотные огоньки (что, вопреки расхожему мнению, преспокойно могли жить и вдали от всяких болот), изуроченноедерево-вампир, что выросло на месте где брат убил брата, и теперь ждало, готовое опутать корнями незадачливого путника и высосать кровь – такого тут хватало. Чувствовались и следы куда более могучей нечисти: вон там ходил голодный вендиго (походил-побродил, да и убрался восвояси), а вот там, вдалеке, на самой границе восприятия Фигаро, баюн мурчал во сне, переваривая добычу. Но ничего особенного, ничего эдакого, чего нельзя было встретить в обычной таёжной глуши (да и просто в любом другом месте Королевства, к которому лепилось слово «глушь»).

«Однако же, удивляться не стоит, – подумал следователь, – скорее всего, Харт и ведёт нас именно этим маршрутом, потому что он безопасен. Или ты опять хочешь подраться с волколаками? Или с ледяными спрайтами, который ты, между прочим, видел только на картинке?»

Быстро темнело; здесь, в густом лесу, невозможно было понять, как высоко сейчас солнце. Ясно было одно: еще час – и тут, под кронами древних елей, наступит настоящая ночь.

«Артур, а чем бить ледяного спрайта? Ну, уж если мы на них нарвёмся?»

«На них лучше не нарываться. Это для начала»

«Они такие сильные?»

«Слово «сильные», которым вы так любите злоупотреблять, есть весьма размытое понятие. Обычно о потенциальном противнике спрашивают «какими возможностями он обладает»? Но я вас понял, чего уж… Спрайты не особо «сильные», как вы изволили выразиться. Да, они могут ловко манипулировать температурой, но простой тепловой щит второго уровня мощности защитит вас от их атак… ну, от большинства. Проблема в другом: спрайты очень быстры. Чтобы потянуть ледяного спрайта вы должны иметь отменную скорость реакции. Поэтому бить их в вашем случае нужно самонаводящимися шаровыми молниями или «Кольцом огня». В общем, всем, что огненное и лупит по площадям»

«А вот сейчас обидно было. Я, вообще-то, могу и базовое изгнание… Да что там базовое: я могу и Первое Исторжение Малого ключа!»

«Можете, факт. А сколько времени вы будете его читать?»

«Ну-у-у-у-у…»

«Или вы сможете тащить такое заклятье «на пальце»? А если даже и сможете, то сколько штук?»

«Ладно, ладно. Я понял. Огонь. Много огня»

«Вы, Фигаро, только нос не вешайте. В бою один-на-один с ледяным спрайтом я бы тоже выбрал шаровую молнию. Потому что это быстро и эффективно… Знаете, откуда большинство ваших проблем? Вы в себя не верите. Наколдуете что-нибудь новое и такой – ух ты! Ну и чего себе я могу! Да не может быть! Бросайте это. Вы – прямой потомок Мерлина Первого!»

«Через тридцать три колена»

«А кто ваш учитель?!»

«Мда. Теперь я не могу даже поныть. Потому что это вас оскорбит до глубины души»

«Во-о-о-о-о-от, соображаете. Вы у меня все манипулятивные техники вызубрите. Списком. Ночью сможете процитировать…»

Солнце уже почти село. И тут весьма условная тропинка изогнулась, запетляла, деревья вокруг расступились, и маленький отряд вышел на широкую поляну, посреди которой темнели бревенчатые срубы двух больших изб: охотничья стоянка.

Крепкие, надёжные, словно невидимыми корнями вросшие в промёрзшую до каменности землю, избы молчали, прикрыв глазницы маленьких окон-бойниц плотными ставнями, но следователь чувствовал целую сеть умело наброшенных на эти срубы наговоров, точно странный татуаж намертво въевшийся в деревянную кожу строений. Двадцать лет? Пятьдесят? Нет, на то, чтобы легкие «царапки» наговоров оставили такую паутину в эфире, понадобилось бы больше времени, куда больше. Здесь жили даже домашние духи; Фигаро сперва почуял их, а затем увидел характерные насечки на матице и клинопись на досках крыльца, под которым когда-то давным-давно в безлунную полночь зарыли чёрного жертвенного петуха. Хорошие стены. Такие, пожалуй, не только от мороза и бури защитят.

Еще Фигаро увидел большой лабаз, прямо-таки огроменный сарай (в который без труда поместился автоматон Тиккера вместе с волокушей) и поленницу под навесом. «Да тут дров на всю зиму хватит», подумал следователь, но тут же понял, что на Хляби понятие «на всю зиму» довольно абстрактно.

Фигаро с Френном тут же уселись на завалинке и принялись набивать трубки. Обоим было интересно, как команда Харта будет разбирать намертво смерзшуюся поленницу (ни следователь, ни инквизитор, разумеется, участвовать в этом увлекательном процессе не собирались).

Фигаро думал, что Сайрус применит колдовство, но всё оказалось гораздо интереснее: Тиккер, отцепив от автоматона волокушу, за пять минут приладил к механизму лапу-захват и рычаг-колун. Автоматон свистнул, зажужжал, и – бах-бах-бах! – вскоре Харт с Зойзой уже таскали в избу охапки дров. Следователь с инквизитором переглянулись, печально вздохнули, и отправились помогать.

Пока растапливали печь, отдирали примёрзшие ставни и расставляли лавки вдоль длинного стола (в одной избе вполне могло разом ночевать человек пятнадцать), Фигаро с интересом изучал нехитрое убранство: сени, глубокий голбец, где обнаружился самый настоящий колодец (из самого тёмного угла неодобрительно зыркал на гостя угольями глаз домовой), просторная горница, уже упомянутая печь весьма немалых размеров… а вот спать, похоже, придётся на полу, подумал следователь. Ну и ладно, ему ли привыкать к спальному мешку… однако гляди ты! На толстом бревне-матице темнел ряд закопчённых символов и некоторые из них явно наносил не деревенский колдун. Тут были Символ Запирающий Малый и Звёздная Вуаль – правильно начертать и зарядить последнюю не смог бы, наверное, даже Френн. Следователь подозвал Сайруса и, кивком указав на колдовские начертания, спросил:

– Ваша работа?

– Что? Вы о чём?.. А-а-а, эта красота. – Сайрус вздохнул. – Если бы. Я Вуаль не воссоздам. Видать, сильный колдун тут ночь коротал. А, может, за деньги делал. Я знаю, что когда охотники новую стоянку закладывают, так колдуна обязательно зовут. Чтобы всё чин по чину: и ритуалы, и защитные пассы, и жертвенник… А тут, вот, сами видите. Академическая работа! Ну, нам оно и к лучшему. Спать спокойнее будете.

Загодя расстелили спальники у печи (можно было и на самой печи, но Фигаро по опыту знал, что через пару часов в избе станет так жарко, что, в общем-то, всё равно). Поставили за печь домовому рюмку водки и миску с добрым шматом хлеба и сала – чтобы ночью не нашкодил, смахнули со стола пыль и принялись разбирать рюкзаки и тюки, что тащил автоматон на волокуше. Как понял следователь, часть груза – главным образом, еду – предполагалось оставить здесь, в сарае, и пустить в дело уже на обратном пути, одновременно пополнив местный запас дров. За судьбу оставленных вещей можно было не беспокоится; Фигаро знал, что законы лесного братства непреложны: карали за их нарушение не только люди.

Наконец, занялось пламя в печи, завыло в дымоходе, затрещали сырые дрова, и в горницу потекло тепло – поначалу осторожно, а потом все жарче и веселее. На столе постепенно появлялись стаканы, тарелки, свёртки с чем-то весьма ароматно пахнувшим и Фигаро с удивлением увидел, что Харт готовит себе спальное место в стороне от остального отряда. Более того: в отдельной комнатушке, которую кто-то организовал, отгородив дальний угол стеной, в которую затем врезали крепкую дверь.

Заметив, что следователь недоумённо смотрит на Харта, таскающего свои постельные принадлежности в этом закуток, Сайрус вздохнул и пожал плечами.

– Господин Харт, – маленький колдун многозначительно поднял бровь, – в последнее время заимел привычку спать отдельно. Ну, я ему не судья; услышите как Зойза храпит, сами к Харту попроситесь.

Притащили с мороза две бутыли с чем-то мутным и невероятно ароматным, грохнули о стол стаканы, полетела в печь картошка, заскрипели ножи. Тиккер залил керосину в лампы (в подклети, оказывается, хранился изрядный керосиновый запас) и вовремя: солнце село, и маленькие окна превратились в слепые чёрные квадраты.

– Что скажете, Френн? – Следователь слегка пихнул локтём в бок инквизитора, как раз закончившего нарезать полупрозрачными ломтиками кусок буженины. – Как вам избушка?

– Строение достойное внимательнейшего изучения, господин следователь, вот что я скажу. И я не про символы на матице, что так вас заинтересовали. Такое я и сам смогу. А вот заговоры на стенах… Любопытнейшая, скажу вам, штука. Словно кто-то писал на стене, надписи стирались, потом другие люди писали поверх написанного, и так далее, снова и снова, до тех пор, пока чёрточки и буковки не слились в своеобразную броню-кокон, что окружила этот дом. Такое нечасто встретишь. Искусство… Да и домовой тут – матёрый старый дух, так что не стоит бояться гостям ни Буки, ни Ночного Летуна... думаю, что и духов моровых поветрий местный суседко в бараний рог скрутит. Для меня, признаться, всё это ново и интересно.

– Но вы же почти всю жизнь…

– …таскаюсь по городишкам вроде Нижнего Тудыма, верно. Вот только жил я там, если вы помните, в своих апартаментах в Инквизитории, и фольклорными исследованиями не занимался. Вот вы в Тудыме адаптировались сразу, как только приехали, а я, увы, столичный хлыщ. И мышление у меня бюрократически-академическое.

– А я, сталбыть, деревенщина.

– Натуральная. На вас хоть фрак нацепи, хоть королевскую мантию, один чёрт видно, что вы из глубинки. И это еще мягко говоря… Кстати, вы не отлынивайте, а режьте огурцы и хлеб.

– Да режу, режу… Они там картошку не сожгут?

– За ней Сайрус следит. Да и домовой не даст – заслонку с печи сбросит.

– А говорите, что ничего не знаете. Скромничает он.

– Ха! Кое-что знаю, выходит. И заговор от Буки знаю. И, кстати, знаю заговор, чтобы у коровы молоко появилось.

– У вас была корова?!

– Хуже. У меня была одна знакомая молодая крестьяночка – давно. Милейшее создание…

– Ну, друзья, – Харт встал с лавки и поднял руку, в которой держал стакан с самогонкой, – первый день прошагали. Дай Небо, Святый Эфир и Лесной Дедушка, чтобы и завтрашний так же легко отмахать!

– Дай дорожку, лес честной! – грохнуло за столом. Фигаро улыбнулся, услышав как Френн, не задумываясь, ответил на тост ритуальной фразой – ой, брехал, подлец, про своё «не знаю, не в курсе», ой, брехал!.. Ну и ладно, ну и хорошо, а теперь, господа, можно и выпить.

Выпили, закусили, сбросили с себя шубы (в избе становилось всё теплее), налили по второй и за столом потёк неспешный разговор.

– …а скажите, любезный Тиккер, вот этот ваш автоматон… Прекрасное устройство, просто, я бы сказал, незаменимое… Как на него реагируют местные Другие?

– О, господин Фигаро, ну разумеется, никак. Не атакуют. Я, честно сказать, даже не уверен, что Другие его вообще видят. Они ж ориентируются по аурам; для них «существовать» значит оставлять в эфире след. А автоматон такового не оставляет. Но вы правы в том смысле, что может случайно прилететь какой-нибудь побочный удар. Поэтому под внешним кожухом у моего Зэ-Эл прослойка из кожи пятнистого телёнка семь дней отмокавшая в солёной крови.

– О как! Да вы, никак, в колдовских материях тоже разбираетесь!

– Да как же в них не разбираться, – хихикнул Тиккер, – если любой сейф достойный этого названия имеет несколько защит: от механического взлома, от огня, взрыва и, разумеется, колдовства! Что ж это за замок, который любая знахарка деревенская разрыв-травой за три секунды откроет?! Это не сейф, господа, а, с позволения сказать, ящик для посуды!

– А если Щит Ангазара? Второго типа?

– Ах, господин Френн… Что есть Щит Ангазара? Хитрое заклятье высшего сопромага, да. Но, по сути, как и любое другое заклятье, это просто завитки в эфире, узор. Тоже своего рода хитрый механизм, позвольте мне небольшую вольность трактовки. А любой механизм можно сломать. Главное знать, куда, условно говоря, закинуть гайку, чтобы мотор остановился. Работа это тонкая, потому не знаючи как к определённому заклятью подойти можно и себя спалить и сейф взорвать, но, в целом, вполне себе посильная.

«А этот прохвост недурён» Артур одобрительно хмыкнул у следователя в голове. «Вот за что я люблю технарей: они на всё смотрят как на задачу и сразу же ищут решение. А не ноют как девочки из гимназии»

«Это, я так понимаю, камень в мой огород?»

«Камень? В огород?! Это булыжник вам по темечку! Учитесь, учитесь и ещё раз учитесь!»

– Так вы тоже, что ли, колдун?

– Что вы, сударь! Я-то к эфиру чувствителен, но колдовать силушки не хватает. Так, фонарик могу зажечь, да и то не всегда. Но если мне дать эфирно заряженные спицы-конденсаторы и формулу заклятья… В общем, разберусь, что и как.

«Фигаро, я бы его нанял. Младшим замом к Брунэ»

«Тумбочкой, что ли?»

«Э-э-э-э?..»

«Из Брунэ вы вешалку сделали»

«А, вы в этом смысле… Пха-ха-ха-ха-ха, мда!.. Ладно, теперь вы меня уели… Но хорош этот Тиккер, ай, хорош!»

Достали печёную картошку, выпили по второй, и следователь смог, наконец, от всей души предаться любимому греху чревоугодия. Буженина, солонина, колбасы всех мастей, сало с нежнейшей прослойкой, копчёная осетрина – кто сказал, что одной закуской сыт не будешь? Подайте, подайте нам этого дурака, и да узрит он Закуску с большой литеры «З», закуску, которой можно так налопаться впрок, что тяжко будет пошевелить ногами под столом, закуску достойную этого названия, а не три жалких колечка сервелата, что тоскливо подсыхают на тарелке рядом с унылым крекером у какой-нибудь столичной дамочки, что днём и ночью меряет окружность талии и боится подойти к напольным весам! А заливные грибочки? А холодец, который едят неизменно и только с гигантскими порциями хрену?! А икра, которую нужно ложкой размазывать по чуть подмёрзшему хлебу и тут же отправлять в рот следом за стопкой водки? Не-е-е-е-ет, закуска, господа, это философия, это ритуал, думал следователь. И смысл этого ритуала также и в том, что попробовать со стола нужно решительно всё.

Захлопали над домом чьи-то огромные крылья, и свет керосиновых ламп на мгновенье вспыхнул ярко-зелёным. Где-то вдалеке завыла, запричитала баньши, утробно рыкнуло в чаще что-то большое, заскрипело и упало дерево. Подул ветер и снег, на мгновение, прилипнув к оконному стеклу, превратился в тонкую маску с чёрными провалами глаз. Маска залопотала безгубым ртом, что-то прошептала и растворилась во мраке.

Никто за столом не обращал на выходки ночного леса ровно никакого внимания. Компания вкусно ела, душевно пила и болтала о всяких мелочах (ибо время, когда при свете единственной свечи рассказывают истории, еще не наступило). Один Френн постоянно отвлекался; Фигаро чувствовал, что инквизитор постоянно «слушает» эфир; при этом то, что он там обнаруживал, его явно не успокаивало.

– Фигаро, вокруг нас куча Других.

– Ну и что? Они вас трогают? Вот, кстати, попробуйте тот же бутерброд, но с солёным огурчиком. Тут огурчики редкость, а вот икры навалом. Непривычно.

– Хм… Да, действительно, очень даже. Откуда, интересно, они берут сыр?.. Но, всё же. Тут, прямо за домом, чёртова свадьба. Вот прямо сейчас.

– Вы собираетесь бросить в снежный вихрь железный нож?

– Да как бы... нет, но…

– Ну вот и сидите себе спокойно. Они вас не трогают, и вы их не трогайте.

– Фигаро, там лесовик. Самый настоящий. Маскируется под елку.

– И пусть себе маскируется. К дому он всё равно не подойдёт – тут кругом обережные заклятья… Стоп. Френн, вы хотите сказать, что лесовика не уделаете? Вы? Магистр?!

– Ну, я, всё-таки, не могу в полной мере считаться магистром… Уделаю, конечно.

– И я уделаю. И Сайрус. А Зойза так просто ему железную пулю в башку припаяет.

– А баньши?

– Что – «баньши»? Она размером с вашу руку и вас боится больше, чем вы её.

– Да нет, я про то, что она… ну… поёт.

– И пусть себе поёт. Значит, сегодня в чаще волк издохнет. А, может, лиса зайца изловила. Горе, понимаю. Помянем пушистого.

– Вы так просто ко всему этому относитесь…

– Ну, Френн, тут только два варианта: если вы не можете прямо сейчас построить тут город и отодвинуть всё странное за его окружную дорогу, то вам придётся как-то со всем этим уживаться. А в случае с Другими в подавляющем большинстве случаев это означает «не высовываться и не совать нос куда ни попадя». Думаете, тому же баюну вас больше хочется сожрать, чем сочного оленёнка? Или кабанчика? Ничего подобного. Просто зверушка Другого за три версты чует и уплётывает со всех ног. Вот и приходится несчастному котопауку питаться тощим инквизитором – на таком не растолстеешь! А лесовики? Стоишь ты в чаще, к людским домам не лезешь, ловишь себе помаленьку волков да белок. И тут приходит дровосек – о, говорит, какой ствол! И топором тебя – хрясь! Не взлюбишь тут людей-соседей. У нас дровосеки и дарочки Лесному дедушке приносили, и заговоры читали, и знахарку с собой брали, чтобы ни дай, Святый Эфир, дерево с дриадой повредить!.. Вы, Френн, поймите: обычным Другим, что с нами рука об руку с сотворения мира живут мы не особо-то и нужны. Разве что мелким паразитам, вроде Бук, Пылёвок, Ночных Летунов… да вы и так знаете, о ком я. Домовые, духи очага, духи капищ и кладбищенские тени с призраками, так то вообще, можно сказать, и не совсем Другие, а очень даже Наши. Есть только один вид Других, контакта с которыми я бы рекомендовал всячески избегать. Но это вы лучше меня знаете.

– Демоны. – Инквизитор кивнул. – Да, с Сублиматором или Гидрами я бы точно встречаться не стал. Без Ударного Отряда, а, еще лучше, без спецназа ОСП.

– Так это ещё и низшие демоны…

– Угу… С высшими не встречался. Этим занимаются демонологи Инквизиции и ОСП. Еще – это точная информация – Серый Отряд, не к ночи будь помянут, тоже ведёт дела с некоторыми из Могуществ. Но всё это крайне опасно, непредсказуемо и редко хорошо заканчивается. Хотя, говорят, что если соблюдать определённые правила, например, не заключать контрактов, то всё будет нормально. Не знаю, и проверять не хочу.

Выпили ещё по одной. Зойза принялся рассказывать историю про охоту на вендиго, которую Сайрус с Тиккером слушали с огромным интересом (Фигаро уже понял, что попал в компанию к истинным королям охоты, а не к любителям пострелушек по уткам с которыми он коротал время на Чёрных Прудах). Следователь кашлянул, достал трубку и опять повернулся к инквизитору.

– Ну, хорошо, Френн, но я, всё же, не понимаю. Вот Демон-Сублиматор, или, там, Нелинейная Гидра. Или даже дракон, хотя спор считать ли их демонами идёт до сих пор – всё-таки материальные тела… Но они же все неразумны. Как с ними общаться?

Френн, видимо, поняв, что Фигаро не отстанет, глубоко вздохнул, плеснул себе водки и сказал:

– Не знай я вас столько времени, точно вызвал бы к себе в кабинет на дознание… Понимаете, все эти гидры-сублиматоры и прочие Пожиратели Небес – просто мелкие хищники Внешних Сфер. Сильные, опасные, но не смышлёнее того же волка или медведя. Однако у всех у них есть кое-что общее, намертво врезанное в самое их естество: способность получать и тут же безоговорочно выполнять приказы. Далее, скажем так, чуть выше в иерархии идут демоны-оверлорды. Это нечто вроде средней руки командного звена… не знаю, как вам объяснить, Фигаро… Демонологи называют оверлордов «промежуточными центрами передачи приказов». Вроде как телефонная подстанция, понимаете? Они могу командовать целыми пачками существ пониже рангом, но сами редко бывают разумны. Хотя случается всякое. Артур, вот, уверен, что демон управляющий волколаками – оверлорд. Или же, в старинной терминологии, Демон-принц.

«Уверен на девяносто девять процентов»

– О, господин Мерлин, как же я люблю это железную отмазку!.. Но продолжим. Оверлорды уже образуют строгую иерархическую прослойку: их можно отнести к определённым типам – даже к кланам, если вам угодно – их силы тоже строго специфичны, и каждый из них клеймён на эфирном уровне определённым сигилом. Если не влезать в подробности, то это боевые легионы, Фигаро.

– Чьи?

– Тех, кого в старой терминологии называют Демонами-принцами, а в современной – Могуществами Малого Ключа, или Демонами Гоэтии. Невероятно сильных, разумных и опасных существ родом из Внешних Сфер. С ними возможен… э-э-э-э… диалог. При определённых обстоятельствах… Чёрт, с одной стороны, я понимаю, что вы… что мы… Но я же, мать его, инквизитор! Я не имею права!..

«…Демоны Гоэтии, – Артур вклинился в диалог на максимально постных тонах, – это разумные существа из самых разных зон Внешних Сфер. Им подчиняются оверлорды и, соответственно, легионы рядовых тварей. Сами Могущества редко проникают на наш план, однако, в целом, на это способны. Они крайне сильны сами по себе, но самый смак в том, что они способны предоставить демонологу, сумевшему каким-нибудь образом расположить их к себе, власть над частью личных легионов. Можете себе представить чудика, у которого в подчинении тысяча Нелинейных Гидр? Вот поэтому Инквизиция и дёргается, лишь заслышав слово «демонология». В общем-то, правильно делает, кстати. Демоны Малого Ключа способны к одной удивительной штуке: заключению контрактов»

«Артур, я не думаю…»

Лучше бы Френн не противоречил; Мерлина тут же понесло:

«Могущества вовсе не требуют за свою благосклонность душу – на кой бы ляд она им сдалась? Им нужны услуги. Иногда запросы гоэтических принцев довольно странные, но, уж поверьте, Фигаро: если такое существо потребовало от вас спалить к чертям какую-нибудь пивнушку на окраине Малых Кочевряжек, то это не просто так. Это запустит эффект домино: цепочку событий, которая, в конечном счёте, приведёт к катастрофическим последствиям для нашей реальности и укреплению сил Принца, росту его мощи а вы, в итоге, окажетесь по уши в дерьме… Хотя тоже не факт. Иногда Принцы делают что-то просто потому, что им этого хочется. Например, если вы их заинтересуете. Знаете историю Людвига Хокинга?»

«Господин! Мерлин! Я! Бы!..»

«Хокинг даже не был колдуном. Он был простым графом, но со… скажем так, с отменным плотским аппетитом. Горничные, куртизанки, крестьянки, дамы высшего света – сэр Людвиг побывал везде, хе-хе… Его разврат стал настолько притчей во языцех, что привлёк внимание самого Великого Принца Асмодея, который в один прекрасный день явился к графу самолично и предложил договор: Принц дарует Хокингу бессмертие и истинно суккубическое обаяние, а граф… А граф просто продолжает в том же духе. Было лишь одно условие: в месте, куда сэр Людвиг затаскивал очередную жертву своего неуёмного темперамента, он рисует в неприметном уголке Сигил Асмодея. Такой себе обмен энергиями»

«И… это закончилось плохо?»

«Как сказать» Артур хихикнул. «Принц Асмодей – не из жестоких Могуществ. Его интерес, скорее, в развлечениях. Я думаю, этот демон собирает яркие чувства и эмоции примерно как ловкий мастер икебаны собирает оригинальные композиции из веточек и цветочков. Вреда в том мало. Однако он – Демон-Принц. Его влияние на реальность невозможно полностью скрыть или свести к нулю. И вот Великий Инквизитор Таурус – про него даже вы, Фигаро, слышали, поэтому не стану читать из «Истории Колдовства» – заметил, что по всему Королевству происходят странные вспышки Другой активности. То целый женский монастырь вдруг в полном составе теряет девственность, то в академии благородных девиц начинает твориться чёрт-те что, а то и вообще маленький городишко в глубинке становится одним большим борделем. Поначалу списывали на массовые прорывы суккубов, астрологические наложения эфирных потоков в таком вот забавном спектре и всё такое, но потом таки поняли, откуда ноги растут, и снарядили за графом Людвигом целый отряд Инквизиции усиленный спецподразделениями ОСП (они тогда только начинали, но уже были до одури крутыми засранцами). И тогда…»

«А можно не надо?»

«…и тогда граф, обложенный со всех сторон, заключённый в Кокон Льда, парализованный веригами, опутанный самыми могущественными заклятьями «Ордос Тактика» потушил свою неизменную сигару, улыбнулся и освободил чистую силу Асмодея… Ах, Фигаро, там было более сорока инквизиторов и, примерно, двадцать самых лучших бойцов ОСП… Пахахахаха!.. И вот их всех ударяет волна чистой, кристаллизованной похоти, рафинированной страсти, изысканнейшего разврата…»

«АРТУР!!»

«…и вы даже не представляете, что там началось. Дело в том, что в Инквизиции служит довольно мало женщин, и в ОСП их тоже не особо-то и много, но Волна Асмодея… хахахахахаха! И они все… Пу-ха-ха-ха, ой, не могу-у-у-у-у!.. И они… А потом… Хи-ха-ха-ха, держите меня семеро...»

«А сам граф?»

«…хе-ха-ха-ха!.. А? Граф? Граф стал оверлордом. Был вознесён, как сказала бы Матушка-Церковь. И теперь он иногда сходит на грешную землю для того чтобы… ну, вы можете представить… Ох, простите, Френн… Я просто не мог не вспомнить эту историю. Демоны – это не всегда смерть и разрушение, Фигаро. Иногда они просто зеркала, что причудливым образом отражают и гиперболизируют то, что скрывает наша собственная натура… А вы, инквизитор, проще относитесь к мелочам. И, ради Эфира, не ассоциируйте себя с тем, что лично вас не касается. Мы сейчас там, где правила теряют свою силу. И если бы вы в глубине души так не жаждали свободы, вас бы тут не было»

Френн сглотнул, тихонько выматерился, взял за горлышко бутылку самогона и одним махом осушил добрую четверть. Резко втянул в себя воздух, опустил плечи и… просто кивнул.

«Я пытаюсь, Мерлин Первый. Я пытаюсь. Но это не так просто»

«Я знаю. И не тороплю. Скажу лишь одно: мне приятно работать с вами. У меня в Квадриптихе вы бы точно не полы подметали»

«Сочту за комплимент»

«Артур, – Фигаро вышел на связь с Артуром-Медичи по приватному каналу, – вы с Френном аккуратнее, пожалуйста. Он…»

«Я знаю, каков он на самом деле. Да, я жёсток, знаю. Бываю мудаковат. Но у твоего друга-инквизитора огромный потенциал. И очень-очень грустная душа. Ну ничего, мы его развеселим… А вы… Вот, ловите»

В сознание следователя влетело нечто вроде лёгкой белой искры, покружило вокруг черепушки и зависло в центре мозга, сияя, словно маленькая звезда. Фигаро задохнулся от удивления и недоверия: Белый Конверт. Фрагмент воспоминаний самого Мерлина Первого.

Это не было сложным колдовством: Артур как бы извлекал из своей памяти краткий эпизод, запаковывая его в заклятье и отправляя адресату. Быстрый способ передачи информации, один из видов телепатии. Нюанс был в том, что память невозможно в полной мере разбить на отдельные куски, и из этой точки Фигаро мог попасть в любую другу зону воспоминаний Артура-Зигфрида Медичи. Он мог узнать о нём всё, что угодно.

Конечно, он не стал этого делать. Следователь просто коснулся Белого Конверта и скользнул вдоль выделенной Артуром линии. И, проваливаясь в воспоминания старого колдуна, Фигаро понял, что Артур знал, что следователь не тронет то, что лежало вне этого своеобразного письма. Знал это, полностью доверяя своему протеже, фактически вверяя тому свою память, а ни это ли можно назвать дружбой? И если не это, то что тогда?

***

Восемь точек холодного синего огня – всё, что осталось от пространства в привычном его понимании; восемь звёзд, в которые превратились углы комнаты Мерлина. Сигил на полу исчез, куда-то пропало вообще всё: пол, потолок, камин, книжные полки, окна с видом в сад. Только стол остался; длинный белый стол, похожий на замершую часовую стрелку. На одном конце стола сидел Артур-Зигфрид Медичи, нервно ероша свою густую шевелюру и постукивая кончиком пальца по бумагам, валявшимся перед ним: расчёты, наброски заклятий, сводные формулы, и, наконец, итоговая форма заклинания. Время от времени откуда-то из тёмной пустоты прилетал порыв ветра, холодя лоб колдуна и дёргая за рыжие локоны пламя свечей на столе. Тридцать шесть свечей, жёсткий стул с высокой спинкой, потрескивание пламени и тишина.

На другом конце стола восседала прямо на звёздах длинная тонкая тень. Размеры её понять было сложно; иногда тень казалось просто высокой, а иногда – гигантской, чиркающей макушкой о звёздный купол, и там, наверху, где, будь эта тень человеческой, находилась бы голова, ярко светились четыре ярко-алые искры.