Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 49 страниц)

– Вы двое: свободны. Идите… это… по этапу, вот. У ворот дома вас будут ждать сани. Советую сейчас же отправиться в ближайшую корчму и хорошенько надраться. Вам сегодня невероятно повезло… Господин Фигаро! Господин Френн! Прошу вас следовать за мной.

Кабинет князя-колдуна на втором этаже просто не мог не вызвать у Фигаро ассоциаций с тем красочно-научным бардаком, который так мастерски умел разводить вокруг себя Артур-Зигфрид Медичи: гигантский стол тёмного дуба был буквально погребён под тоннами бумаг – свитки, фолианты в кожаных переплётах запертых защитными рунами, современная научная литература в сверкающих глянцем обложках а также без счёта листков выдранных из блокнотов, гроссбухов и даже, кажется, из телеграфных справочников, испещренных убористым почерком или зарисовками каких-то устройств. Шкафы, коих в кабинете было около десятка, ломились от книг, но на их полках царил выверенный порядок: книги стояли стройными рядами, аккуратно разделёнными картонками с пометками (следователь увидел надписи «Прикладная мех.», «Химия мозга», «Общая демонолог.» а также «Некромантия общ.» и «Некромантия выс.»). Также в идеальной чистоте содержалось кресло у стола: монолитный кожаный куб, усиленный стальными трубками и уголками – очевидно, что лишь такой монстр мог выдержать тушу князя Дикого.

Остальное же свободное пространство комнаты занимали приборы, причём непонятно было, одно ли это устройство, либо несколько разных: вся хитрая машинерия подмигивающая разноцветными лампочками и раскинувшая по полу макаронины проводки не была похожа вообще ни на что когда-либо виденное Фигаро.

– Это что? – Следователь наугад ткнул в один из приборов представлявший собой два ящика: синий и красный (красный стоял на полу, а синий был непонятным способом закреплён на потолке) между которых прямо в воздухе окружённый круглыми катушками медной проволоки бешено вращался слабо светящийся маховик.

– Это-то? – Князь бросил на прибор равнодушный взгляд. – Магнитный ротор, вращающийся между обмоток. Ток вырабатывает. По сути, самое примечательное в этой штуке то, что ротор приводит в действие колдовство, а именно – самоподдерживающееся заклятье простого кинетика.

– Стоп! – Френн поднял руку. – Минутку. Зачарован сам ротор, правильно?

– Ну да.

– На вращение?

– Так точно.

– И часть заклятья создаёт направленный эфирный вихрь?

– Ага.

– Так это что, – Френн с силой потёр переносицу, – вы вырабатываете электрический ток при помощи перпетуум мобиле? А сколько будет работать наложенное на ротор заклятье? Пусть даже и самоподдерживающееся?

– А вот это хороший вопрос, господин инквизитор. – Князь одобрительно ухмыльнулся. – Давайте так: сколько существует заклятье длительной трансформации?

– Ну, – Френн немного подумал, – если вы просто трансформируете предмет, то, рано или поздно, он превращается назад. Поэтому нужен как бы постоянный подсос эфира со стороны – для укрепления заклинания и его подпитки. В теории, такая конструкция могла бы существовать практически вечно. Но не существует. Было доказано – на очень маленьких порциях вещества – что со временем деградирует как бы сама структура заклятия. Размывается эфиром.

– Верно. Но что если укрепить саму, как вы изволили выразиться, структуру заклятья? Что если часть эфира направить на стабилизацию структуры эфирного вихря, коим, по сути, и является любое заклинание?

– Э-э-э… Я не знаю.

– И мы не знаем. – Князь-колдун развёл руками. – Вот, проверяем. Пока что эта штука крутится уже десятый год, но признаков дестабилизации мы не наблюдаем. Скорее уж, износу подверглись бы движущиеся части механизма, но мы, как вы видите, исключили трение – ротор просто левитирует. Так что это долгосрочный эксперимент.

– А снежные львы? – Вырвалось у Фигаро.

– А они… Но что это я, господа! Присаживайтесь! – Князь щелкнул пальцами и перед столом, прямо из воздуха, во мгновение ока организовались два изящных кресла с очень удобными на вид изогнутыми спинками. – Нравится? Анатомически идеальные креслица. Слямзил идею в Белой Башне. В них если сидишь долго, то спина не болит. Но геморрой высидеть, всё же, можно, а-ха-ха-ха! Так что спорт – наше всё… Кстати, о спорте: вы, господа, что пьёте?

– Я пью коньяк, а господин Фигаро – всё что горит. – Френн ещё раз внимательно посмотрел на «перпетуум мобиле». – Но предпочитает, если я правильно помню, тоже коньяк. Так что…

– А я пью водку. – Князь хлопнул в ладоши, и над столом в воздухе появилась слабо светящаяся поверхность силового экрана (похоже, колдуну было проще создать столешницу над столешницей, чем разгребать бумажные завалы). – А закусываю… хм, а чем мы сегодня закусываем? – Он щёлкнул незаметным тумблером где-то под столом и сказал в пустоту: – Агафий, а чем мы сегодня изволим закусить?

Откуда-то с потолка донеслось:

– Айн момент! Сейчас организуем. Господа будут уху?

Господа были согласны на уху. Также Фигаро оказался совсем не против чёрной икорки, душистой колбасы, только что запечённой и роняющей прозрачную как помыслы монашки слезу, молодой картошечки (откуда она взялась, следователь не знал, и знать не хотел), а также малосольных огурчиков, бочковых помидорчиков размером с грецкий орех, но невероятно вкусных, а также подкопченного бекона поданного в окружении пышных пучков петрушки.

Френн окинул взглядом всё это великолепие, хмыкнул, элегантным жестом заправил за воротник салфетку… и набросился на еду как оголодавший матёрый волчара, дорвавшийся до молодого оленёнка. Фигаро крякнул, схватил ложку и принялся догонять.

Князь-колдун только похихикивал, наблюдая, как представители власти уплетают жратву за обе щёки. Когда движения инквизитора и следователя стали чуть более плавными, а глаза сыто посоловели, Дикий достал откуда-то из-под стола пузатую зелёную бутылку и одним движением сорвал залитую сургучом пробку. Фигаро уж было подумал, что это снова королевский «Дукат», но коньяк оказался обычным «Дубовым сердцем» – сладковатым, ароматным, не дешёвым, но не сказать, чтобы элитным напитком. Да и вместо бокалов у князя были обычные гранёные стаканы, которые тот от души наполнил почти до краёв.

– Насчёт «до дна» не настаиваю, но давайте по глоточку – за знакомство.

Выпили «по глоточку за знакомство» (князю стакана как раз на глоточек и хватило), приятно закусили, и, наконец, шумно выдохнув, откинулись в креслах и принялись набивать трубки. Френн взял со стола длинную спичку, чиркнул об кресло, прикурил и заинтересованно пощупал обивку.

– Это не настоящая материя. Но и не трансформированная на скорую руку. Это… что-то другое.

– Иллюзия. – Князь горделиво вздёрнул нос. – Иллюзорная форма, заполненная временно уплотнившимся эфиром. Огромный плюс подобных заклятий в том, что «надуть» такое кресло, шкаф, стол – да мало ли что! – можно буквально за секунду без особого труда.

– Интересно! – Восхитился инквизитор. – А когда она… ну…

– Исчезнет? – Через пару суток, если заклинание специально не поддерживать. Просто растает как сугроб на солнышке, безо всякого следа.

– То есть, – Фигаро пригубил коньяку, – можно создать шпагу, заколоть ей условного фабриканта Крюнделя, а потом орудие убийства само по себе растворится? И очень может быть прямо в камере хранения вещественных улик? Восхитительно.

– Или, – подхватил князь-колдун, – представьте себе пулемет, создающий иллюзорные пули, которые в стволе наполняются эфиром. Энергии на такой снаряд будет тратиться немного, и существовать он тоже будет всего пару минут, но ведь больше и не надо, а мы на выходе имеем пулемётное орудие, к которому вместо патронной ленты подключается… да хоть бы и ваша тросточка-концентратор, уважаемый инквизитор! И всё: у нас есть оружие с бесконечным боеприпасом! То есть, конечно, не бесконечным – заряда в вашей трости хватит, примерно, на сто тысяч патронов. Но! Сто тысяч!

– Так, стоп! – Следователь замахал руками. – Минутку! Ну, допустим, пулю из воздуха вы на несколько секунд сотворите. Ладно, уболтали. А порох для неё? Трансформировать? Так тут отряд колдунов нужен. Не получится сжечь с выделением энергии несуществующую массу. Потому как горение есть процесс алхимический, а вещество где?

– Верное замечание. – Князь уважительно посмотрел на Фигаро. – Видно, что вы в Академии не штаны протирали. Действительно, порох из воздуха не создашь. Вернее, создать-то можно, но это будет слишком энергозатратное удовольствие. А вот вытолкнуть пулю…

«Импульсным кинетиком» – Артур, разумеется, не мог сидеть в своём Орбе спокойно.

– …вытолкнуть пулю импульсным кинетиком – совсем другое дело. Так мы можем придать нашему снаряду скорость куда выше, чем при простом пороховом микровзрыве и избежать при этом перегрева ствола. Армия снаряженная стрелковым оружием основанном на подобных принципах будет иметь серьезное преимущество перед противником.

– Ага. – Френн понимающе кивнул. – Вот чем вы тут, значит, занимаетесь.

– Ничего подобного. – Князь лениво зевнул, и наполнил свой стакан, полностью опустошив при этом бутылку, на которую после этого Дикий просто указал пальцем. Хлопок! – и бутылка исчезла без следа. – То есть, конечно же, на оборонный сектор мы работаем, куда без этого. Но лишь потому, что у военных есть деньги, которыми они готовы щедро с нами делиться. По большей части мы ведём здесь исследования совершенно другого рода.

– Ага, – следователь содрогнулся, – мы заметили.

– Вы всё о львах… – Князь-колдун тяжело вздохнул и глубже закутался в свою мантию, словно прячась от ледяных сквозняков, что незримо гуляли по комнате. – Ну, слушайте: мы здесь занимаемся, если обобщить, слиянием метафизики и естествознания. Вечные двигатели на колдовстве, работники-некроты у конвейеров вредного производства, переносные устройства телепортации, телефон, передача изображения на расстояние, логические автоматы – перечислять можно бесконечно. Считается, что колдовство постепенно исчезает из обихода, но это не совсем так. Просто фабриканты не хотят зависеть от колдунов, потому что это стало бы своеобразной монополией.

– Но монополией без центра. Квадриптиха давно уже нет.

– Именно, господин инквизитор, именно. Но Квадриптих просуществовал достаточно, чтобы напугать человечество до усрачки. Посмотрите на Рейх: там колдуны вообще носят жёлтые пентаграммы на шеях и специальную идентификационную татуировку на лбу. Иными словами, канцлер Гейгер построил Квадриптих наоборот: при Мерлине была диктатура кучки охреневших от вседозволенности колдунов, а у него там сейчас, значит, колдуны сидят в гетто. Плохо получается и так и так: колдуны из Рейха бегут. У нас, как вы сами знаете, нечто среднее: колдовство просто одна из дисциплин, вроде натурфилософии, а колдуны – специальность. Вроде фонарщиков, лекарей или механиков. Но есть один маленький, но очень большой нюанс…

– Колдуном не станешь по желанию.

– Совершенно верно, уважаемый Фигаро. Именно так. Инженером можешь ты не стать, но гайки крутить тебе доверят. Не хватает ума проектировать автоматоны и станки с логическим управлением? Будешь чинить заводные брички от «Фродо». Не тянешь на хирурга, но сердце лежит к медицине? Хорошо, станешь медбратом или военным спасателем. С алхимией не задалось? Аптекари всегда нужны. Ну, вы поняли принцип. И только колдуном вы не станете, как ни крути.

– Ну и что? – Фигаро не понимал, куда клонит князь. – Один от природы рождается высоким, другой – низким, одна девица – красавица, другая – ну, скажем так, не очень. Это судьба. Фортуна лотерея.

– Правильно. – Князь согласно наклонил голову. – Так и есть. Но колдуны образуют сообщества. Есть Академия, есть Институт, есть Научный совет, есть ДДД, инквизиция, ОСП и еще бог весть сколько профсоюзов, лиг, масонских лож, тайных обществ, клубов… Народ не любит избранных. Никогда не любил.

– Ага! – Следователь щёлкнул себя пальцами по лбу. – Так вот почему вы забрались на Хлябь! Дело даже не в ссылках, будь они неладны! Вы создаёте иллюзию контроля!

– В точку. – Князь усмехнулся. – Пока мы – ссыльные колдуны Хляби, нас не боятся. Более того! Нас щедро спонсируют, к нам приезжают из министерств, нам грамоты дают, представляете? – Дикий захохотал. – Вы думаете, у нас тут анархия? Да сейчас! Мелкие колдунишки, что на Большой земле напакостили, тут тоже к делу приспособлены, только они у нас в стальном кулаке!

– У кого – «у нас»? – Быстро спросил Френн.

– Ну вы, батенька, и ловкач! – Князь-колдун шутливо пригрозил инквизитору пальцем. – Можете считать нас неофициальным руководством Проекта двадцать три – ноль. Это так нас в минобороны называют, так что мы, в общем, привыкли… Ну не можем, не можем мы разбрасываться талантами, господа! Человек учился в Академии, потом писал труды по квазиматематике, автор диссертаций, статей, а его – в каталажку? Может оно частенько и надо бы, на самом деле, да только накладно. Расход ресурса. И вот мы его, значит, берём за грудки и спрашиваем: чего тебе, собака, надобно? Мир захватить? Отомстить обидчикам? Или и дальше хочешь жить припеваючи да под коньячок с икоркой новые статьи в журналы пописывать? У нас есть чем подкупить даже самого изысканного интеллектуала, поверьте. Здесь – Дальняя Хлябь. Никаких законов, никаких моральных тормозов, никаких припадочных барышень с плакатами «остановим издевательство над лабораторными мышками!». Здесь мы можем работать над чем захотим. Здесь колдун не боится правительственного цензора, тут великое не ограниченно малым, тут учёного не стесняет ханжеская мораль, тут… Кхм… Простите, понесло. Увлекаюсь… Да, так вот: у нас тут научная утопия. Но научная утопия не может работать сама на себя. Мы не можем просто делать тысячи открытий и совать их в ящик стола. Нам нужно смотреть, как это будет работать на практике, а не в пределах Белого лога. Но для этого нужно решать вопрос слияния общества людей – назовём это так – и общества колдунов в некий единый социальный конструкт, в котором ни одна сторона не будет подвергать другую стагнации. И как это сделать?

Князь выдержал драматическую паузу и вопросительно поглядел на следователя с инквизитором.

Момент был подобран не очень: у Фигаро изо рта торчал кусок колбасы, с которого капала горчица, а инквизитор с хищной миной охотился с вилкой на скользкий гриб, катавшийся по тарелке. Инквизитор со следователем перекинулись недоумёнными взглядами, и Фигаро пробубнел:

– Фы рефыли фделать фсех колфунами?

Князь Дикий вздохнул. Похоже, он питал некоторую склонность к театральным эффектам (что тоже явно роднило его с Артуром-Медичи).

– Нет, не всех. Мы решили сделать колдунами тех, кто этого захочет. Стереть переходную грань, так сказать. Открыть двери между двумя мирами. Одно дело психологическая подготовка, которая, как вы могли заметить, уже давно идёт полным ходом, и совсем другое – возможность полной трансформации.

– Ага. А под психологической подготовкой вы, как я понимаю, подразумеваете повсеместное внедрение вот этих ваших колдо-механических штучек?

– Конечно. Колдовство нужно сделать доступным, его нужно сделать удобным. Пока погодные амулеты стоят тысячу империалов, а цена за экстренный блиц-коридор начинается от двух тысяч, на колдунов будут смотреть как на врагов народа. Вы замечали, что, например, к алхимикам такой антипатии никто не испытывает? Хотя алхимия, вообще-то, специфический подвид колдовства, пусть даже в последнее время и получила массовое развитие конкретно химия как таковая. То, что доступно и привычно становится как бы невидимым. Плюс органы контроля. Инквизиция – уж простите меня, господин Френн! – была ошибкой. Необходимой ошибкой, не спорю, но ошибкой. Тайная организация под управлением колдунов и из колдунов же состоящая, которая, по идее, стальным жезлом пасёт негодных чароплётов, да только ж кто в это поверит? Ворон ворону глаз не выклюет, и никогда вы не докажете обратное цветочнице Марте или кожемяке Бубе. А вот ДДД оказался отличной идеей. Служителей Департамента воспринимают как участковых жандармов или сельских колдунов: они и домового утихомирят, и с призраком найдут общий язык, Буку от ребёнка отвадят, да и выпить с ними можно после этого дела на брудершафт. ДДД понятно, ДДД близко, следователи Департамента стали необходимым мостиком между простым людом и колдунами, понимаете?

– Я-то отлично понимаю, – фыркнул Фигаро, – да только как это связано…

– Сейчас, сейчас, дойдём и до ваших львов, будь они неладны… В общем, остался заключительный штрих: возможность сделать колдуном любого человека. В смысле, абсолютно любого.

– Стоп! – Френн вкинул руку вверх, невольно скопировав жест «я знаю!» ученика начальных курсов Академии (следователю пришлось приложить усилие, чтобы не засмеяться с полным ртом еды). – Минуточку! Вы вообще представляете себе масштабы проблемы в чисто социальном плане?! Кто будет контролировать легионы новоявленных колдунов?! Что мы будем делать с толпой швыряющихся шаровыми молниями ткачей, токарей и пахарей?! Да мы и с теми что есть едва справляемся. А как же…

– Не торопитесь, господин инквизитор. – Князь с улыбкой покачал пальцем. – Всё не так просто. Вы, как и любой инквизитор, как-то слишком резко перескочили от преступления к приговору, не придав значения промежуточному расследованию. Все вы этим грешите… Ну подумайте: с чего начинается путь любого колдуна? Вот, например, вы сами: после того как у вас выявили колдовской потенциал, что было дальше?

– Что?.. Ну, всё как обычно: сперва инструктаж в редуте инквизиции, фильтрация, краткий курс по базовому контролю, бюрократическая возня с регистрацией в государственном реестре колдунов, потом Академия… Да зачем я вам это рассказываю, вы и сами в курсе.

– Я в курсе. Но сможете ли вы запустить даже простую шаровую молнию, не отучившись в Академии? Не говоря уже о щитах – даже базового уровня? Чем вы будете пугать честной люд после краткого инструктажа в инквизитории? Кинетиками? Спичку взглядом зажжёте?

Фигаро вдруг понял, что князь прав. Опасным любого колдуна делали не сами колдовские способности, а академическое образование. Да и взять любого студента первого курса: чем он страшнее, скажем, человека с револьвером? Вот чароплёт уровня Стефана Целесты, конечно, стал бы огромной проблемой даже для Ордена Строгого Призрения, да только для того, чтобы достичь этого самого уровня новоиспечённому колдуну пришлось бы десятилетиями корпеть над толстыми пыльными книгами, бесконечно практиковаться, сдавать кучу нормативов, и то далеко не факт, что у него в итоге что-либо получилось бы.

– Колдун, – меж тем продолжал князь, – это то, что находится у колдуна внутри черепа. Это знания, талант, практика. Инженер-механик столичной «Фабрики Балтазара Бонка» господин Фурье получает тридцать тысяч империалов в месяц и катается на новом «Фродо» с мотоприцепом. Почему же тогда всем дворникам из Северного Кудыкино не бросить мётлы и не пойти работать инженерами? А профессора квазиматиматики из Королевской академии Других наук? Да среди них колдунов хорошо если один на десяток! И ничего: делают открытия, двигающие вперёд колдовские науки… Нет, Френн, появление сотен и даже тысяч новых колдунов ничего бы радикально не изменило, кроме, разве что, раздутия бюрократической машины, которой бы пришлось всех их брать на карандаш. Но исчезнет причина вечного противостояния миров, и одна из главных и болезненных социальных дилемм нашего общества будет изящно решена раз и навсегда.

– И все бы жили долго и счастливо? – в голосе инквизитора явственно прозвучали саркастические нотки.

– Нет. Дальше мы занялись бы решением других задач. – Дикий откинулся в кресле, плеснул себе еще коньяка из бутылки (откуда она появилась и когда была откупорена, Фигаро заметить не успел). – Мы не строим утопию, господин инквизитор. Мы работаем над конкретными инженерными решениями. А романтика… Мне её и в жизни хватает. Я объехал полмира, опускался на дно океана, ходил по ледяным торосам Антарктиды, прорубался сквозь джунгли Амазонки. Вот этой самой палицей я выбил зубы льву. Я видел живого дракона… правда, после нашей встречи он довольно быстро перестал быть живым. Мне не бьёт в голову дурная кровь стремлений переделать мир. Я просто инженер. У того что я делаю есть название, формулировки и пути решений. Мир я переделывать не хочу.

– Совсем? – Фигаро приподнял бровь.

– Ага. – Князь оттопырил губу и глотнул коньяку. – У Квадриптиха было в разы больше времени и на порядки больше возможностей, но и они в итоге пришли к выводу, что мир лучше не трогать. А я не Мерлин Первый, и на судьбы Вселенной замахиваться уж точно не собираюсь. Я просто человек, получающий удовольствие от того, чем он занимается, и еще большее удовольствие от осознания того факта, что меня окружают такие же увлечённые люди… Не-е-е-ет, Френн, центр исследований Других наук и актуальной натурфилософии сегодня не в пыльных кабинетах Столицы, а здесь, на Хляби. Мы, мы – передний край науки, а не эти задохлики из Академии!.. Хотя того же Целесту, Рамзи и, конечно, мэтра Ализарда я читаю с огромным удовольствием. Но мы опять отвлеклись; я собирался рассказать вам про снежных львов. Они, как вы уже могли догадаться, продукт эксперимента, целью которого была стимуляция развития колдовских способностей. Понимаете, это не тот опыт, который можно поставить на белых мышках. И люди нам для этого тоже не подходили, хотя у нас тут целая куча сумасшедших добровольцев, всегда готовых привить себе чуму, чтобы затем испытать от неё лекарство. Нам требовалось существо с нервной системой достаточно высокой организации, но не разумное и при этом начисто лишенное колдовских способностей. Львы подвернулись случайно; мы узнали о них из старых записей кого-то из полевых исследователей. А вот документация по «Локсли» подвернулась совсем не случайно: наши сталкеры уже давно искали эти бумаги в Белой Башне…

– Стоп. – Следователь поднял руку. – Я прошу прощения, но… как вы сказали? «Локсли»? Это откуда?

– Так научная когорта Квадриптиха – первые умы Башни, объединенные вокруг Мерлина Первого – называла аналогичный проект. Или почти аналогичный: их целью, насколько можно было понять из сохранившихся документов, была стимуляция интеллектуальных способностей параллельно с развитием способностей колдовских. Создавали они суперколдунов или ещё какую гадость – без понятия. Но лаборатория называлась «Локсли», а её местонахождение было строго засекречено… А жаль: я бы руку дал на отсечение чтобы попасть туда хотя бы на пару часов.

– А эти… эксперименты Квадриптиха… – Фигаро прокашлялся и хлебнул коньяку, – они дали какой-то результат? Увенчались успехом?

– Насколько нам известно – да. По крайней мере, частичного успеха когорта Мерлина добилась. Почему проект свернули – непонятно, но, насколько мы поняли из сохранившейся документации, небезызвестный Луи де Фрикассо, например, который Лудо из Локсли – именно оттуда. Очевидно, были и прочие сверхсильные колдуны, однако об их судьбе нам ничего не известно… Хотя о Лудо, сами понимаете, нам ничего не известно тоже, но эта фигура историческая.

– Но таким образом, всё, что известно о Лудо…

– Враньё? Не совсем и далеко не всё. Вспомните основные факты его биографии: самый молодой выпускник Академии, получил полного магистра в двадцать три года, написал несколько классических трудов по квазиматематике, спас пару городов от чумы, грохнул несколько демонов, а затем в один прекрасный день просто отправился путешествовать. После этого Лудо видели то там, то сям, но, сами понимаете, это уже из области легенд. Да что там: говорят, он даже на Хлябь захаживал! Враньё в его биографии лишь то, что он родился в маленьком селе Локсли на территории современной Британии. Он «родился» в лабораториях Квадриптиха, и его духовный папаша – Мерлин Первый.

«Артур, сдаётся мне, сегодня вечером нас ждёт длинный содержательный разговор»

Артур-Зигфрид Медичи не ответил ничего. Но следователь знал, что его услышали: характерное потрескивание канала связи давало понять, что невидимое ухо Мерлина всё ещё торчит из Орба: Артур внимательно слушал.

При этом Фигаро не мог не восхититься Френном: на лице инквизитора не дрогнул ни единый мускул; оставалось лишь догадываться, почему Френн до сих пор не сделал себе карьеру карточного игрока в столичных салонах. Он спокойно откусил маленький кусочек бутерброда, задумчиво пожевал, промокнул губы салфеткой и, строго дозируя уровень любопытства в голосе, спросил:

– А как настолько секретные документы вообще попали к вам в руки? Не могли ли вы стать жертвой… м-м-м-м… дезинформации? Я слышал, старик Мерлин был большой мастак водить людей за нос.

– О, еще какой мастак! – Князь-колдун раскатисто захохотал. – Я, например, уверен, что старый прохвост по сей день жив-здоров, и шастает по миру где-то недалеко от Лудо. Если не вместе с ним. Но в том-то и проблема, что Башня – почти идеальный сейф. Почти, но не совсем. Войти в Башню и выйти из неё с чем-нибудь полезным – невероятная, фантастическая авантюра на грани фола, но, представьте себе, есть люди, которые этим живут и с этого кормятся. Разумеется, речь идёт о нижних этажах Башни; верхние, увы, для нас пока что недосягаемая высота. Но и на нижних можно найти крайне занимательные бумаги и приборы, поверьте.

– Но ведь все бумаги Квадриптиха и Старого Совета колдунов…

– …были уничтожены. Да, да, эту версию активно продвигали в массы атаманы Большой революции, которая, вроде как, снесла Квадриптих и ликвидировала власть колдунов. Но это враньё, как, впрочем, и абсолютно любые легенды абсолютно любой революции. Когда Мерлин, Моргана, Хаттаб и Альхазред свалили по своим особо важным делам, власть перешла к научной когорте Мерлина, в задачи которой, помимо всего прочего, входило также изображать Квадриптих. Ну, все эти двойники, заранее написанные указы… да вы и сами знаете, чего я вам буду историю колдовства второго курса пересказывать. Какое-то время всё катилось по инерции, но научная когорта сама по себе просуществовала недолго. Она состояла, главным образом, из стариков, а старики не вечны. Это молодёжь твёрдо знает, что будет жить тысячу лет, и перевернёт мир… В общем, как только обман Мерлина раскрылся, в Башне немедленно началась грызня за власть. Оставшиеся члены когорты не стали закручивать гайки – они просто упаковали чемоданы, и свалили восвояси. Как писал в своих записках один из приближенных к Мерлину академиков магистр Курасао, «…ничуть не жалею, что провожу свои последние дни на маленьком острове в Тихом океане окружённый зарослями душистых конопляных кустов, а не среди оглоедов, которые не умеют рассчитать элементарный блиц, но метят на трон». Ну, дальше вы, думаю, знаете: Второй Квадриптих, Третий Квадриптих – вот это всё… Так вот: хотя большая часть научной документации Башни осталась в надёжных хранилищах, данные экспериментов, служебные записки, отчёты лаборантов – такие горы бумаг просто невозможно было спрятать, а уничтожать их никто не думал. После начала эпохи борьбы за власть научный сектор деградировал с поразительной быстротой: всего тридцать лет понадобилось для того, чтобы государство запускавшее космические аппараты к звёздам превратилось в клептократическую помойку, которую, к счастью, сожгли на костре «запасные варианты» Первого Квадриптиха: их величества Фантик и Шарик, затем весьма ловко слив революционный актив в унитаз истории. А бумаги до сих пор валяются по всей Башне; никто из тех, кто резал друг друга в её тёмных коридорах, не то что не обращали внимания на эти тонны бесценных данных, но даже не могли понять, что это вообще такое. Проблема, однако, в том, что после революции Башня запечатала саму себя, включив какие-то системы защиты, и теперь попасть туда очень и очень трудно… А, может, оно и к лучшему, бес его разберёт. Мало ли, что можно найти в сейфах Мерлина – его научная когорта не знала берегов вообще: демонология, некромантия, эксперименты на людях…

– У вас тут, кстати, тоже довольно интересные книги на полочках-с…

– Такие же, как стоят на полочках в вашей родной Оливковой Ветви, господин Френн. Учебные материалы. Да, мы здесь используем труд автоматонов и труд некротов. Более того: труд автоматонов-некротов мы тоже используем. Сплавить мёртвую плоть с механизмом – каково, а? И это не садизм, не извращения больных на голову психопатов, которых вы ловите, это исследования, которые в перспективе подарят нам движущиеся протезы для инвалидов, искусственные кости, сердца… Мы тут наукой занимаемся, а не сшиваем некроморфов из кусков висельников украденных с кладбища в лунную ночь!

– И мы опять отвлеклись.

– А, точно… В общем, мы нашли документы из лабораторий «Локсли». Чаще всего это были обрывки, огрызки, но иногда попадались очень ценные куски информации. Узелок к узелку, кусочек к кусочку, и нам скоро стало понятно, что простым вмешательством в структуру ауры колдуна не сделаешь. Аура формирует тело, а тело генерирует ауру – такая вот лента Мёбиуса – но работать пришлось бы с обеих сторон сразу.

Князь на минуту прервался, задумчиво хлопнул коньяку (он пил его как воду, не морщась, и, похоже, не пьянея), вытер усы рукавом и задумчиво уставился в стену.

– В первую очередь нас поразило, насколько мягкими были сами процедуры. Инвазивных – минимум, в основном, алхимические добавки в пищу и тонкая работа с эфирными полями. Не думаю, что человек, подвергшийся подобной процедуре, вообще что-нибудь заметил бы. Но мы работали с животными. Большими, сильными, довольно сообразительными, но животными. И я никогда не забуду тот день, когда Номер Первый – вы с ним имели честь пообщаться – с дикими воплями проснулся в своей клетке. Он обрёл разум, господа, да, да… И в тот же миг едва не сбрендил. Оказывается, шок пробуждающегося сознания – та ещё экзекуция… Они быстро учились говорить. Язык жестов; их голосовой аппарат не был приспособлен к тому чтобы издавать звуки вообще, не говоря уже о какой-то там артикуляции, потом чтение… И в итоге мы поняли, что оказались в деликатном положении: у нас в клетках сидели разумные твари, у которых были к нам, своим создателям, серьёзные вопросы.

– И вы их отпустили.

– Ну а что бы вы сделали, господин Френн? Отправили их на вивисекцию?! Колдовской потенциал у них оставался нулевым, процедуры мы прекратили. Оставалось искать информацию в Башне дальше, а наших подопытных отпустить на волю. Они облюбовали эту чёртову Белую вершину, и мы договорились с ними так: раз в месяц кто-нибудь из наших будет навещать снежных львов и брать у них анализы… да и просто проверять, как там у них дела. Никакого дальнейшего развития событий мы не ожидали, ведь мы, повторяю, прекратили давать им препараты и влиять на них заклятьями… Э-э-эх…