Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 49 страниц)

Морально убитый Вилль был готов к допросам, но допросов никто не проводил. Раз в сутки появлялся хмурый младший жандарм, оставлял на столе еду и воду, после чего уходил, запирая за собой дверь. Никто не интересовался Виллем; никто больше не заходил в камеру. Это было странно, очень странно.

Механик, разумеется, не знал, что как раз в это время жандармы, сбиваясь с ног, искали неведомого убийцу, что появился в Серных горах двумя днями ранее. Он не мог знать о фонарщике Филимоне, чьё разрезанное на куски тело нашли у ратуши, не знал и о событиях, что последовали за этим. Вилль также не мог знать, что Анна Гром, приехавшая на летние каникулы к своим родителям едва не выцарапала начальнику жандармерии, господину Рюму, глаза, в попытке доказать, что в городе орудует Другой.

Лишь на четвёртый день заключения в камеру Вилля вошёл помощник Рюма, молодой Пьер Артисон, снял с механика наручники, и велел следовать за ним. Механик взглянул на окровавленный мундир Артисона, на дикое выражение лица зама главжандарма, и только молча кивнул.

– Появись вы часом позже, Пьер – Вилль одёрнул полы пыльного коричневого пиджака, – меня бы нарезали на антрекоты. Так что я на вас не в обиде. Мне только интересно, чем всё это время занималось ваше начальство. В городе у нас колдунов нет, так почему же вы, господин Рюм, не прислушались к единственной колдунье, имеющей хоть какую-то квалификацию? Маньяк? Потрошащий по десять человек в день и не оставляющий никаких следов? Вы серьёзно?

Жерар Рюм выдвинулся откуда-то из мрака в круг света, что чертила вокруг себя старая керосиновая лампа. На нём был неизменный белый мундир, белые же штаны с лампасами и высокие сапоги, вот только всё это настолько испачкалось в крови и пыли, что теперь Рюм был похож на рябую корову. Остатки волос на висках топорщились, лицо главжандарма осунулось, а трёхдневная щетина пачкала щёки неким подобием серо-чёрной сажи. Даже волевой подбородок Рюма не мог исправить общей картины; жандарм выглядел ужасно.

– Госпожа Гром, – Жерар Рюм, осунувшись, смотрел куда-то в пол, но голос его, как ни странно, был твёрд, – я думаю, что пришло время передать бразды командования вам. Я тут, увы, ничего поделать не могу. Другие не по моей части.

Анна, широко распахнув глаза, уставилась на Рюма, на Жерара Рюма, начальника жандармерии Серных гор, на этого бравого мудака, который с упрямством идиота продолжал ловить несуществующего убийцу-психопата, в то время как Нелинейная Гидра копила силы, насыщаясь «вита» своих жертв. Если бы этот обух в погонах её послушал, удалось спасти бы очень и очень многих. Удалось бы спасти её мать и отца. Возможно, удалось бы спасти вообще всех.

«Но не злишься ли ты на него ещё и потому, что в случившемся есть и часть твоей вины? Ты ведь тоже не была до конца уверена, так ведь? Если бы ты поверила в себя, если бы не оставила в своих доводах места для сомнений, если бы приняла за постулат тот факт, что в Серных горах появилась Нелинейная Гидра, разве не схватила ты бы первым делом родителей в охапку, и не отправила бы отсюда к чёртовой матери? Дала бы извозчику на почтовой станции десять империалов, так он бы в тот же день отвёз Павла и Марию Гром хоть в Столицу, хоть на Луну. А уже потом ты могла бы вернуться сюда с инквизиторами. Но ты дрогнула. Не до конца поверила самой себе, купилась на уверенные речи Рюма, на его рассказы о двух заключённых, что сбежали с Чернополыни, и которых видели недалеко от города. И что теперь?»

– И что теперь? – Анна выплюнула слова как желчь. – Город отрезан от мира искривляющим куполом. Разрушить его можно только изнутри. А для этого нужно быть либо магистром высшей квазиматематики, либо убить Гидру. Всего-то.

– Госпожа Анна, – староста Гремм изо всех сил пытался придать хоть сколь-нибудь презентабельный вид своему замызганному сюртуку (получалось плохо), – давайте сперва проясним ситуацию, в которой мы оказались. Вы сказали, что здесь, в подвале ратуши, мы в безопасности. Здесь есть колодец, а у нас есть немного еды. Значит ли это, что в ближайшей перспективе нам ничего не грозит?

– Нет. – Анна вздохнула. – Простите, староста, но, увы, всё не так просто. Я не знаю, кто строил ратушу, но, судя по всему, это были первые шахтёрские артели... хотя я и не представляю себе, на кой ляд им понадобилась башня с часами.

– Шахтёры построили это здание одним из первых. – Староста снял очки и принялся протирать их носовым платком. – Здесь, насколько мне известно, был первый артельный барак, и тут же сидело их начальство. Ратушу построили потом, намного позже.

– Ясно. – Анна задумчиво кивнула. – Тогда хотя бы понятно, откуда здесь Замок Ангазара. Шахтёры всегда были народом осторожным и предусмотрительным. Под землёй ведь можно всякое откопать. Например, Чёрную Вдовушку в спячке, или Душного Духа. Им нужно было укрытие... Ну да, ну да... Гидра проявилась в полный рост, заклинание сработало. Всё логично.

– Не могли бы вы, пожалуйста, объяснить подробнее? – Фуллер, который к этому времени уже успел приволочь откуда-то стул со спинкой и удобно развалиться на нём, поднял руку, привлекая к себе внимание. Он выглядел не краше остальных; его дорогой костюм давно превратился в некое подобие половой тряпки, однако управляющий-железнодорожник явно старался не терять оптимизма. – Что вы имеете в виду? Какая ещё защита? Что ещё за Замок?

– Замок Ангазара – весьма мощное заклятье. Относится к Высшим защитным заклинаниям и способно сдерживать Гидру от проникновения сюда безо всяких проблем. Загвоздка, однако, в том, что Замок не действует бесконечно: его нужно либо перезаряжать, либо поддерживать. Поддерживать его может только тот колдун, что его сотворил – вряд ли он сейчас где-то поблизости. Ну а способ перезарядки, – Анна скривилась, – вам не понравится.

– И всё же..?

– Нужна «вита». Жизненная сила человека. Причём пожертвованная полностью и без остатка. Но мы не будем тут никого приносить в жертву, ясно? Тем более что всё равно только я знаю, как и что нужно делать.

– Спасибо, ещё не хватало, чтобы тут друг друга перерезали... А сотворить новое заклинание?

– Я студентка, господин Фуллер. Второго курса. Ну, почти третьего. Сотворить нечто подобное я не могу даже на бумаге. Не хватает ни сил, ни опыта, ни знаний.

– Ну-ну, Анна, вы себя недооцениваете. – Фуллер хохотнул и полез в карман за портсигаром. – Курить хочется – ужас просто. Это всё нервическое... Пуф-ф-ф... Да, так лучше... А сколько, по-вашему, заклятье продержится? Хотя бы прикидочно?

– Это я, к счастью, могу подсчитать довольно точно. – Анна скривилась. – Но результат вам не понравится.

– Ничего, давайте свою горькую правду. – Толстяк хихикнул. – Эх, найти бы ещё коньяку...

– Да, от коньяка я бы тоже не отказалась... Так вот: по моим подсчётам Замок продержится ещё двадцать два часа с лишком. Могу, если хотите, подсчитать с точностью до минуты. Обычно это невозможно из-за эфирный флуктуаций, но мы сейчас под колпаком у Гидры; эфирный флуктуаций здесь нет.

– Негусто. – Староста Гремм водрузил очки обратно на нос, чуть не уронив их при этом на пол. – Дьявол, сучье вымя!.. Простите, ради всех благих Сил. Артрит, чтоб его.

– Так выпейте пилюли.

– Пилюли у меня дома. Или в аптеке, что, конечно, несколько ближе, но тоже как-то... В общем, переживу. Лучше скажите: а нельзя как-то пробить этот колпак? Ну, ту штуку, которая не даёт нам выбраться из города? Может, инквизиторы...

– Нет. Снаружи этот, как вы изволили выразиться, «колпак» пробить нельзя. Точнее, можно, но на это уйдёт неописуемо много времени; это вычислительная проблема. У нас, к сожалению, нет легендарных счётных автоматов Белой Башни, а без них расчёты займут века, даже если засадить за них всех квазиматематиков Академии и Университета. Пространственную капсулу можно разрушить только изнутри.

– Убив Гидру?

– Да.

– Ладно. – Фуллер шумно выпустил изо рта сигаретный дым и поёрзал на стуле (ему, всё же, было неудобно на этом несчастном скрипучем предмете мебели; стулья и кресла начальнику железнодорожных путей и складов делали на заказ). – Для начала расскажите, пожалуйста, что вы вообще знаете о Нелинейных Гидрах.

– Как ни странно, многое. – Анна заложила руки за спину, и принялась ходить кругами, разминая затёкшие ноги. – Другие давно меня интересуют, и в библиотеке Академии я перечитала о них всё, к чему студент вообще может получить доступ. Нелинейные Гидры получили своё название от Великого Инквизитора Хама. «Нелинейные» они потому что умеют одновременно находиться в нескольких местах одновременно, искажая своё псевдо-тело, а «гидры» – потому что... Ну, потому что у них много лезвий. Вы видели, как они ими...

– Да-да, понятно. Эту часть можно пропустить; как работают эти лезвия, мы видели вживую. Больше не хочется.

– Мне тоже... Гидра, как вы уже могли убедиться, невидима. У неё практически отсутствует то, что можно назвать «телом»; это просто тончайший «пакет» эктоплазмы заполненный очень сильным эфирным зарядом. Поэтому обычным боевым заклятьям в Гидре просто нечего разрушать. Шаровая молния, кинетик, огонь, лёд – всё это пройдёт сквозь Гидру не причинив ей никакого вреда. То же самое касается так называемых «заклятий изгнания». Большая их часть разрушает псевдотело Другого, а у Гидры оно настолько эфемерно, что... В общем, это не сработает. Есть, правда, и Высшие заклятья, способные вышвырнуть Гидру из нашей реальности к чёртовой матери, но проще наново сотворить Замок Ангазара.

– И что? – Голос неожиданно подала госпожа Фриц. – Мы, выходит, эту скотину вообще никак не завалим? Это, типа, невозможно?

Анна задумчиво посмотрела на хозяйку одной из двух оружейных лавок в Серных холмах: Фриц Шпицберген одетая в широкую клетчатую рубаху, которая почти не скрывала её пышную грудь и синие «шахтёрские» штаны в обтяжку злобно сплюнула на каменный пол, и щёлкнула пальцем по рукояти торчавшего из огромной кобуры револьвера. В городе её боялись все, кроме хозяина второй по величине оружейной лавки, скромнейшего господина Битнера, очень аккуратного, всегда вежливого и никогда не расстававшимся со своей затёртой до дыр кожаной кепкой. Битнер и мадам Фириц враждовали почти пять лет; каждый старался как можно сильнее нагадить другому, сманивая клиентов, поливая конкурента грязью, и даже идя на откровенный саботаж, вроде порчи ружейной смазки. Закончилось всё свадьбой в прошлом году, но сейчас почтенный господин Битнер был, скорее всего, мёртв. Господа Фриц ни разу не упомянула мужа, а это говорило Анне о многом: выражение лица хозяйки магазина «Пули и всё, что к ним» напоминало её собственное лицо, мрачное и решительное.

– Возможно. – Выдохнула через силу Анна, тут же пожалев о сказанном. Но слово, как известно, не воробей, и решение было уже принято. – Гидру убить возможно. Но нам понадобится очень, очень много удачи.

– ...его звали Ганнерик Холмс. Он был колдуном, некоторое время преподавал в Академии, но потом заскучал, и отправился путешествовать на корабле «Херц»: собирал истории, забытые легенды, заклинания, даже, кажется, вёл какие-то раскопки. И вот в его-то книге и был пересказ истории одного траппера с Дальней Хляби, в деревушку которого нагрянула Нелинейная Гидра. Траппер уверял, что убил Гидру так называемой «мёртвой пулей» – особым образом зачарованным боеприпасом. Из обычного револьвера – бах! И Гидру поминай как звали. Ганнерик в своих комментариях писал, что рассказ траппера вполне мог быть правдой, и приводил некоторые расчёты. Он предположил вот что: Гидра в своём изначальном состоянии неуязвима для подобных воздействий, но когда она перекачана «виталисом», то становится похожа на раздутый мыльный пузырь – любое достаточно сильное внешнее воздействие может пробить её оболочку и заставить псевдотело схлопнуться. Бах! – Анна сжала руку в кулак, выставила вперёд средний и указательный пальцы, и резко их согнула. – И твари конец.

– Но, – кукольное личико госпожи Шпицберген сморщилось; она с силой провела пятернёй по своим аккуратно уложенным светлым волосам, – для этого понадобится особая пуля. Которую вы, Анна, вряд ли сейчас достанете из кармана.

– Если бы только пуля. – Анна поджала губы. – Нам понадобится попасть этой пулей в невидимую цель. Ну, я же говорила: очень и очень много удачи.

– И всё же, – Фуллер опять закурил одну из своих мерзких маленьких сигареток, – у нас уже хотя бы не ноль шансов. И жизнь лично мне теперь кажется чуточку радужнее, чем раньше. Анна, вы знаете, как сделать эту вашу «мёртвую пулю»?

– Да, ритуал мне известен. Но нужны будут некоторые... компоненты. Для начала, собственно, пули. Железные.

Фриц Шпицберген молча достала из кармана револьвер, откинула барабан, крутанула его – ж-ж-ж-ж-ж! – и на её ладонь упала огромная как мёртвый шершень тускло блестевшая пуля.

– Прошу. Я думала, что эту тварь можно завалить железом, как и большинство Других. Ошиблась. – Хозяйка оружейного магазина сжала пулю в кулаке. – Но этого мало, так ведь?

Анна молча кивнула. Она глубоко вдохнула сырой воздух подвала, и медленно осмотрелась по сторонам: грубые каменные плиты пола, высокий потолок, до которого едва добивал свет лампы, горы старой мебели у стен (её десятилетиями стаскивали сюда, и уже не первое поколение крыс гнездилось среди этих заплесневелых комодов и кресел, из обивки которых торчали ржавые пружины), облицованный грубой плиткой раструб колодца, маленькие окошки вентиляционных выходов в стенах. Кислая вонь вокруг, но воняла не только сырость, плесень и пропотевшая одежда её невольных спутников, вонял сам Эфир. Колдуны, что создали здесь Замок Ангазара, творили здесь очень, очень чёрные ритуалы, и человеческие крики не раз отражались от этих стен, бившись в последнем полёте о зачарованный камень. «Замок» ставили не от Других; его чаровали от слишком внимательных взглядов залётных инквизиторов и тому подобной братии. Город был построен на смерти, тут взывали к смерти, и нет ничего удивительного, что Серные холмы и закончили смертью. Кто знает, возможно, Гидра явилась сюда из Внешних Сфер подобно падальщику, влекомому сладким ароматом гнили.

Но, как бы ни цинично это звучало, пропитанная чёрными миазмами атмосфера подвала ратуши могла очень и очень помочь. Здесь хорошо было творить то колдовство, о котором сейчас думала Анна.

То колдовство, что могло их всех спасти.

– Для того чтобы создать «мёртвую пулю» нам понадобится кровь трёх мужчин. Это у нас, можно сказать, уже есть. – Она хмуро посмотрела на главжандарма и его притихшего помощника. – А вот дальше сложнее: понадобится королевская кислота, «нигредо астериск», алхимический купорос и «чёрная вода». Ничего такого, чего нельзя было бы найти в ближайшей аптеке, вот только аптека через два квартала отсюда. И самое сложное: нужен мизинец с левой руки убийцы. Я, конечно, понимаю, что на муниципальной части кладбища полно повешенных мокрушников, а всю информацию о них можно найти в архивах ратуши. Но есть проблема.

– Кладбище за городом. – Староста Гремм нахмурил кустистые брови и потёр нос тщательно отполированным ногтём. – Даже если бы у нас была повозка, то это почти час езды. Простите, но Департамент в своё время одобрил для захоронений только землю у Ржавого ручья.

– Ладно, – Анна махнула рукой, – к дьяволам! Ещё нужен тигель... гори оно всё синим пламенем!.. Ладно, подойдёт и примус... Нужен таз, мел, свечи, перья и бумага. Что из этого можно найти здесь, в ратуше?

– Всё. – Староста, кряхтя, принялся разминать поясницу. – Теперь ещё и спина... Артрита не хватало, так ещё и радикулит подъехал на хромой козе... Вилль! Идёмте со мной. Притащим всё, что нужно нашей юной колдунье.

Староста нашёл не просто «тазик»; старый Гремм где-то нашёл серебряное блюдо с высокими краями – Анна о таком и мечтать не могла. Стопка мелованной бумаги, «вечное» перо, а свечи! Шикарные толстые свечи, подкрашенные алхимической «чёрной желчью», высокие, ни разу не пользованные – то, что нужно для ритуалов. Мел же вообще превзошел самые смелые ожидания: настоящий мел с Дальней Хляби в фабричной коробке фирмы «Старый век» – не у каждого студента Академии был такой.

Гремм грустно улыбнулся, едва заметно пожал плечами, и Анна, уже было открывшая рот, тут же захлопнула его, сообразив, что вопросов задавать не стоит. Имел ли староста отношение к той тёмной ауре, которой был перенасыщен подвал ратуши? Возможно. Призывал ли Гремм в свой город Нелинейную Гидру? Определённо, нет. Даже если этот смешной старик без конца протиравший свои кристально чистые очки – прямой потомок древнего ковена тёмных колдунов, от которых берут начало Серные горы, даже если он каждый год приносил вместе с местным булочником кровавые жертвы в этом подвале – что с того? Какая теперь разница? Тем более что мел и свечи наверняка использовались Греммом для ворожбы «на здравие телесное соотносительно Календарю положений Небесных Светил».

«Ты не инквизитор. Ты не агент Департамента. Ты – последняя надежда этих людей, и, давай будем откровенны, надежда весьма призрачная. Если у тебя... у нас всех ничего не получится, то разницы уже не будет: и агнцы и козлища будут пожраны с одинаковым аппетитом. Не раздумывай. Действуй».

– Отлично, Гремм. – Анна, через силу улыбнувшись, кивнула старосте. – Просто отлично. Ритуал первичного заговора пули займёт у меня около трёх часов. Потом мы отправимся в аптеку Шмульца и...

– Нет. – Рюм покачал головой; на лице главжандарма читалась такая отчаянная решительность, что, наверно, пригрози Анна его испепелить, Рюм бы и ухом не повёл. – Пойдём мы с Пьером. Если с нами что-нибудь случится, сможете повторить попытку. Без вас, Анна, мы всё равно не сделаем эту пулю, так что...

– ...так что заткнитесь, господин жандарм, пожалуйста. – Анна закончила рисовать Открывающий знак на полу, и критически прищурившись, оценила результат. – Вы знаете, как выглядит нигредо астериск? А алхимический купорос? Бросьте. Пойдём все вместе. Жаль, конечно, терять три часа времени, но ничего не поделаешь: основу наговора могу прочитать только я.

– А вот тут вы ошибаетесь. – Староста печально хихикнул. – Идите, Анна. Если что-то пойдёт не так, попробуете защитить наших бравых жандармов. Пулю я «загрунтую».

Судя по всему, выражение лица Анны было слишком красноречивым, поэтому Гремм опять вздохнул, покачал головой, и, коротко ругнувшись, закатал левый рукав.

На сгибе руки, чуть выше локтя, руку старосты – всё ещё крепкую, с бугрящимися узлами мышц – обвивал похожий на белого червя шрам, под которым темнело пятно-клякса. Будто кто-то давным-давно разрезал кожу, залил туда чернил и неловко зашил рану грубыми нитками.

– Ведьмин знак. – Голос Анны был пустым и сухим, как высохший рогоз, мёртво постукивающий на реке на первый заморозок. – Старый ведьмин знак; ему лет сорок, не меньше.

– Пятьдесят три года, если быть точным. Именно тогда я вступил в ковен. Он, правда, уже захирел: всего три человека. Старик Шаар, мой предшественник – вы его, конечно, не помните, Ллойд Хаус, и банкир Рене. Остался только я.

– Вы занимались...

– Некромантией, да. – Староста мечтательно прикрыл глаза. – Мёртвые очень любят поговорить, особенно о делах былых, и знают они, как правило, много интересного. Достаточно много, чтобы ковен держал в руках всю власть в городе. У нас был компромат даже на крыс из колбасной лавки; ни профсоюз, ни артели шахтёров не могли нам перечить. Деньги лились рекой, а потом... Потом сера закончилась, а вместе с ней и город. Мы никого не убивали, искали только информацию. Но пожизненную Дальнюю Хлябь я по Другому Кодексу заслужил. Можете сдать меня в Инквизицию, если захотите, но потом.

– Если мы... Если у нас всё получится, – Анна криво усмехнулась, – то я не думаю, что всё это будет иметь какое-то значение, Гремм. Город мёртв. Теперь это просто гора мусора. И ваша некромантия точно не призывала сюда гидру. К тому же, в Столице, в закрытых клубах для знати, некромантией тоже очень даже балуются. Только называют её «спиритуалистикой»... Так вы сможете заложить основу для заговора?

– Конечно. – Гремм фыркнул. – Чушь, ерунда, детские игры. Идите себе, и удачи. Вам понадобится мно-о-о-ого удачи, дамы и господа...

– Итак, – Анна проверила шнуровку на высоких охотничьих ботинках, – для начала короткий инструктаж. Во-первых, старайтесь не шуметь. Гидра очень чувствительна к звукам, и, если вы что-нибудь неудачно уроните, мгновенно окажется рядом. Во-вторых, мы возьмём с собой вот эти алхимические гранаты... уж и не знаю, где Гремм их откопал. Гидру они не убьют, но огонь она, как и большинство Других, не любит. Гранаты могут её задержать, но это на самый крайний случай. Третье – самое главное – мы должны двигаться на свету. Не заходите в тени. Гидра может появиться где угодно, но только из теней, отбрасываемых физическими предметами. Ясно?

– Нет. – Пьер Артисон отрицательно покачал головой. – Не ясно. А наши тени? Почему бы Гидре не появиться из них? А когда мы войдём в аптеку? Мы же полностью окажется в тени, нет? Что мешает...

– Пьер, – Анне стоило огромных усилий, чтобы не заорать на помощника главного жандарма, – я ученица второго курса. Я не знаю, мать вашу! Просто не знаю! Излагаю то, что когда-то где-то прочла или слышала. Если Гидра появится, то я попробую нас защитить, а вы будете бросать в неё гранаты, после чего мы попытаемся сбежать. Закончится это всё, скорее всего, тем, что мы умрём разрезанные на куски, и нашей жизненной силой закусит Другой. А, может, и нет. Такой ответ вас устроит?

– Вполне. – Пьер Артисон крутанул барабан револьвера и рывком защёлкнул его на место. – Один вопрос: у меня тут железные пули. Держал на всякий случай; ну, там, кровососок бить, или болотных ползунов. Имеет ли хоть какой-то смысл стрелять железом по Гидре?

– О... – Анна резко выдохнула, и попыталась взять себя в руки. Только что она едва не свалилась в банальнейшую истерику, чуть не наорала на всех в радиусе досягаемости и кто знает, чем бы это всё закончилось. Хорошенькое начало, ничего не скажешь. – Я не знаю, если честно. О том, как на Гидру действуют железные пули, я не знаю ничего. Проверим, если что. Хотя я, всё же, надеюсь, что обойдётся без всяких «что».

– Я тоже надеюсь. – Артисон сунул револьвер в кобуру и криво улыбнулся. – Ну что, шеф, выдвигаемся?

– Да. Нечего время тянуть. – Начальник городской жандармерии пожал плечами и кивнул в сторону Вилля. – А с этим что делать?

– Пусть остаётся здесь. – Староста Гремм чиркнул спичкой, аккуратно поднёс её к свече в Верхнем Пике Пентаграммы Огня и прошептал короткую узловую формулу. – Мне нужна будет помощь. Принеси-подай, ничего сложного. Наш механик справится.

– Ну спасибо, господин Гремм. – Оскорблённый в лучших чувствах Вилль картинно расшаркался, поклонившись чуть ли не до земли. – Хоть кто-то доверяет моей квалификации.

– К тому же, – Староста поджал губы, мастерски перехватывая эфирную нить, вылетевшую из Верхнего Пика и перенаправляя её в Нисходящий Узел, – мне понадобится человеческая кровь. Немного. И тут тоже без вас никак, любезный господин Вилль.

– А без некромантии никак? – Анна нахмурилась. – Или это просто старая привычка?

– Мы хотим получить «мёртвую пулю», или нет? – Гермм чуть надменно покосился на девушку. – Изначально «грунтовка», то есть первоначальный каркас заговора для этого боеприпаса основывался на некромантических ритуалах. Некроманты придумали «мёртвую пулю». Так что не стоит меня учить, как её зачаровывать. Будьте готовы, Вилль. Ланцет вон там, в коробке. Окуните его в водку и вымойте запястья с мылом.

Анна, было, открыла рот, и тут же снова его закрыла. В её голове промелькнула мысль, что сейчас она, наверное, позволила бы Гремму превратить в некротов всех покойников на кладбище, если бы это могло остановить Гидру. «Как быстро, однако, меняются приоритеты и как хрупки, оказывается, моральные рамки в подобных ситуациях», хихикнул в голове девушки голос, что время от времени пробуждался среди леса насаждённых родителями и академическим обучением устоев. «Ты, конечно, хочешь спасти не только себя, это верно. Но вопрос цены уже размыт, не так ли?»

– Идём. – Анна сжала кулаки. – Нечего тут ждать. Времени в обрез. Гремм, можно отсюда как-то выйти на задний двор?

На заднем дворе ратуши было пусто и тихо. По выходным в лучшие дни здесь собирался шумный базар с цветными палатками, мангалами, а иногда даже с маленьким кукольным театром, где заводной Петрушка бил по голове деревянным барабаном бледного вампира-Панча, а электрические лошади вполне натурально стучали копытами в медный таз. Но лучшие дни Серных гор давно миновали, и теперь лишь горячий ветер носил по пыльному пустырю сухие шары «перекати-поле».

Анна не случайно захотела вывести их маленький отряд именно сюда: на её старых карманных часах было семь утра, а задний двор ратуши выходил на восток. Солнце лениво взбиралось по небу, карабкаясь в зенит, и тени домов протянулись вдоль Жёлтой улицы, нигде её не пересекая.

Не шуметь. И подальше от теней.

Анна с трудом проглотила ставший поперёк горла ком и приложила палец к губам. Пьер согласно кивнул, и махнул рукой: двинули, мол.

Жерар Рюм, начальник городской жандармерии, жестом отстранил своего помощника и шагнул вперёд, держа руку на кобуре. Лицо главжандарма было похоже на застывшую маску, и только желваки играли под обожжённой солнцем кожей.

В иной ситуации Анна почувствовала бы к Рюму жалость: сейчас он наверняка мысленно казнил себя за глупость. Но она слишком устала, несколько дней подряд пытаясь переломить баранье упрямство главного жандарма, из-за которого, в конечном счёте, погибло столько людей. Её лишь беспокоило, что Рюм, если вдруг что пойдёт наперекосяк, наверняка полезет геройствовать, чем может оказать им очередную медвежью услугу. Проще было оставить его в подвале, но горькая чёрная злоба, поселившаяся глубоко под сердцем Анны этого не хотела. О нет, она желала, чтобы Рюм прошёлся по улицам города, обливаясь потом и созерцая результаты принятых им решений, и это желание было поразительно сильным. Анна ничего не могла с ним поделать.

Они сделали шаг, два, десять. Пересекли пустырь, и остановились у низкой символической ограды.

Город вокруг был пуст и тих. Серо-коричневые дома впитавшие стенами пыль так, что уже ничто на свете не смогло бы очистить растрескавшийся кирпич от этой застарелой коросты молча пялились на пустые улицы пустыми окнами, настежь распахнув двери, ведущие в ту же душную чёрную пустоту. Другие дома, напротив, захлопнули все ставни и двери в тщетной попытке отгородиться от того, что разгуливало по улицам. Когда Гидра закрыла Серные холмы искажающим пространство куполом, и, наконец, проявила себя (это, точно в насмешку, случилось неподалёку от жандармерии), одни горожане пытались убежать, двигаясь, похоже, по привычке, к железнодорожной станции, а другие забаррикадировались в домах, надеясь таким образом дождаться подмоги. Гидра сперва убила первых, а потом принялась за вторых.

Пыль, жара, запах ржавчины и тухлого мяса. Пустота и тишина, только поскрипывает на ветру вывеска давно закрывшегося «Салона мод мадам Брик», да лает где-то собака. Гидра не трогала животных, Другую интересовала пища иного рода.

Тел на улице, как ни странно, не было. Только из-под плотно закрытой двери одного из домов через две улицы от ратуши натекло немного крови, давно засохшей на адовой жаре, накрывшей город две недели назад.

Медленным скользящим шагом, не наступая на камни и веточки под ногами, мимо мёртвых домов, мимо давным-давно засохших яблонь, мимо разбитой витрины винной лавки, по улице, подальше от теней, что уже понемногу начинали косить, вытягиваться, тянуться к центру улицы, напоминая, что времени не так много. Медленно, но быстрее было нельзя.

Анна вся обратилась в слух; она помнила, что приближение Гидры можно услышать, хотя, конечно, последнее, что ей хотелось слышать, так это тот характерный свистящий звук, с которым силовые лезвия твари вспарывают воздух.

«Интересно, эта скотина уже настолько нажралась, что может создавать иллюзии, или ещё нет? Есть свидетельства, что Гидра умеет проецировать миражи. Чёрт, вовремя ты об этом вспомнила... Ага, а вот и угол Чёрной улицы, отлично. Значит, до аптеки всего ничего»

С Пьера градом лил пот; тонкая белая рубашка помощника главжандарма прилипла к телу, крупные капли стекали по лицу, повисая на пушистых светлых ресницах. Пьер достал револьвер, и, хотя держал оружие стволом вниз, его рука время от времени вздрагивала. «Как бы не пальнул в Рюма ненароком», – подумала Анна. «Не то чтобы я очень против, конечно, но... нет. Всё же, нет. По крайней мере, не сейчас».

Город вокруг был пустой коробкой, сценой, откуда все ушли, бросив дешёвый и ненужный реквизит, высохшей раковиной давно умершего моллюска. Всё, что могло здесь случиться, уже случилось.

Или нет? Или, всё же, у них есть шанс продолжить эту историю, а, может, даже решить, где поставить точку?

Анна прикрыла глаза, и, сосредоточившись, расправила свою «сеть восприятия», пассивно слушая эфир.

«Ни на чём особо не сосредотачивайся. Тебя здесь нет. Никого здесь нет. Ты просто дерево у обочины, «перекати-поле», что лениво катится вдоль покрашенного облупившейся зелёной краской забора. Ты просто мышка, что выставила из норки дрожащий от испуга нос. Просто плыви по эфирным волнам, просто плыви, ни за что не цепляясь, не рефлексируя по поводу увиденного...»

Улицы вытянулись перед её внутренним взором в струнку, потеряли цвет, а затем мягко засветились. Анна присмотрелась... и ужас ледяной волной прокатился по её спине.

Из чёрной дыры, что неведомые силы, призванные Гидрой пробили в зените, к земле тянулись тысячи тонких сияющих нитей, точно наброшенная на город паутина. Пространственный купол, ничего интересного, если, конечно, не считать его размеров – человеку создать нечто подобное было бы не под силу, по крайней мере, в одиночку. Но вот сам город, сам город...

Десятки, а, может, и сотни тускло светящихся призраков наводнили улицы Серных холмов. Полупрозрачные, сочившиеся тем же зеленоватым огнём, что и тлеющие гнилушки в старом сыром пне, человеческие силуэты плыли над улицами, останавливались, зависая у дверей домов, поднимали бесплотные шляпы, кланялись друг другу, тихо шуршали как осенние листья, и это шуршание буквально раздирало рассудок на части.

«...добрый день, добрый вечер, как дела, как спалось, что сегодня вечером, а что утром, а Глинда будет, а будут Дюруа, а вы читали последние новости, да-да, ужасно, просто кошмар, но рынок, понимаете, сейчас такой рынок, да, да, до вечера, до позднего вечера, ждите в гости, помним, будем, накрывайте на стол, детей в кровать, распишем пульку, выпьем по пять капель, поболтаем... поболтаем... и поболтаем ещё...»