Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 49 страниц)

– А очки с дыхательной трубой-то зачем?

– Ха! Так ведь у нас тут, сударь, Хлябь! Вот бахнет мороз минус сто, так вы без такой защиты глаз с дыхалкой лишитесь. Но вы не переживайте, это добро для того, чтобы на дальняк ехать, куда-нибудь на Каторжные лесопилки или к Белому морю. До Кальдеры-то тут три часа езды... ладно, с прицепом, допустим, четыре. Здесь дорога, можно сказать, наезженная, хотя и не для новичков. А есть, говорят, шофера, что аж под Рогатую гору ездят. Не знаю, может, брешут. Золото везут, господа, золото! Там, говорят, золотые жилы выступают прямо из земли, точно грязюка! Да только опасный это путь. Я вот тут, к примеру, всего второй год шоферю, так что, можно сказать, зелёный молодняк, а есть деды, что за Кальдеру на пароходках гоняли, можете себе представить?.. Ну, пристёгивайтесь и отдыхайте. Трясти сильно не будет, а вот от шума, извините, никуда не денешься. Ну, скатертью нам дорожка!

Шофер оказался прав: тягач шёл плавно, едва заметно покачиваясь, но шумел неимоверно. Шум двигателей не столько рвал уши, сколько раздражал своей бесконечной монотонностью: ву-у-у-у-у-у-у, ву-у-у-у-у-у! – мощный заунывный рокот, невидимой подушкой прижимающийся к ушам и лишь иногда разбавляемый лязганьем подвески. К тому же салон быстро прогрелся, и инквизитор со следователем принялись скидывать с себя шубы и шарфы, по итогу оставшись в одних тёплых подштанниках и свитерах.

Ехать было скучно. В пассажирском отсеке отсутствовали окна, но Фигаро и так знал, что они увидели бы, буде таковые имелись: бескрайнюю снежную пустошь плавно переходящую в застывший на морозе лес. Следователь посмотрел на Френна и тот, ругнувшись, достал из рюкзака колоду карт.

Играли в подкидного дурачка до десяти побед. Поначалу игра шла без особого азарта: и инквизитор и следователь на подкидном собаку слопали и драконом закусили, так что по счёту шли нос-к-носу. Однако потом к игре подключился Артур, и дело пошло веселее.

У Зигфрида-Медичи был свой подход к игре: каждые два хода он бросал кости, и если выпадало чётное, то беззвучно подсказывал следователю, что на руках у инквизитора, а если нечётное – наоборот. Результатов броска никто, кроме Артура не видел, поэтому и Фигаро и Френн хмурились, подозревая старого колдуна в подыгрывании сопернику, зато игра пошла явно веселее. Через пару партий разгорячённый инквизитор предложил играть на щелбаны, но Мерлин и тут внёс коррективы: он быстренько обучил игроков заклятью, которое било проигравшего током – гарантированно не смертельно, но весьма неприятно.

В салоне то и дело раздавались «ой!» и «ай!»; над игроками, яростно подсчитывающими карты дым стоял коромыслом, а Артур, похихикивая, подождал пару кругов и вновь предложил разнообразить забаву: теперь существовал один шанс из трёх, что он подскажет карты соперника неправильно. Фигаро взъярился – надо же знать меру, в конце концов! – но Мерлин, кротко улыбнувшись, сказал, что если следователь будет препираться, то он обучит инквизитора новому виду преферанса. «Покажу, как мы играли в Белой Башне. Френну понравится, я уверен. Он вообще большой любитель мозголомок, хе-хе! А вам, Фигаро, придётся играть, а то со скуки помрёте»

– Хорошо, – ответил следователь, смахивая пот (у него только что чудом удалось отбиться последним крестовым королём, а на столе лежал единственный козырный туз, так что партию можно было считать законченной). – Допустим. Но зачем всё так усложнять? Почему игра не может быть просто спокойной и размеренной?

– Как это – зачем? – У Артура глаза полезли на лоб. – А в чём тогда интерес? Всегда должно быть какое-нибудь заковыристое препятствие, которое нужно преодолеть. А то победа будет как галета недельной давности. Пресноватой. То ли дело победить в такой сумасшедшей игре, когда аж мозги дымятся! Вот вы, когда ребёнком были, плавали поначалу на мелководье, так? А потом стали переплывать на спор речку, потому что у бережка барахтаться вам надоело, верно?

– Неверно. – Фигаро, надувшись, смотрел, как Френн с лёгкой полуулыбочкой тасует колоду. – Во-первых, я родился у моря. На севере. У нас там была одна-единственная речушка – мне по колено. А в море особо не искупаешься, даже летом. Скалы, прибой... Так что я учился плавать в бассейне. В Академии. И никаких речек я на спор не переплывал. Мне и у бережка хорошо. Нашли, тоже, спортсмена...

– И в этом человеке – мои гены! – Артур театрально схватился за голову. – И это – моя кровь! Конец, конец пришёл роду Зигфридов-Медичи! О позор на мои седины!.. Ну, ничего, мы вас ещё перевоспитаем. Френн, сдавайте!

Тягач ощутимо качнуло. Лампочка под потолком тревожно замигала под проволочным сетчатым колпаком.

– Ого! – Френн рефлекторно схватился за спинку кресла, хотя нужды в этом и не было: ремни крепко держали инквизитора на месте. – Вот это ухабчик! Клянсь Эфиром, мы наверняка...

Удар в борт. Звуки – шорох, скрежет насилуемого металла.

– Какого... – взвизгнул Фигаро.

Договорить он не успел: последовал страшный удар в левый борт, мгновенное, но тошнотворное ощущение невесомости, и, наконец, грохот и тряска, вышибающая воздух из лёгких.

Лампочка лопнула, зашипела и погасла. Стало темно.

Фигаро отключился – ненадолго, всего-то секунд на пять. Когда момент помутнения прошёл, следователь с трудом высвободил запутавшуюся в ремнях руку и с удивлением огляделся.

Кто-то, то ли Артур, то ли Френн, уже зажёг свет, и теперь маленький колдовской «светляк» ярко освещал салон, который, в целом, выглядел нормально, если не считать лопнувшей лампочки и того факта, что инквизитор со следователем висели вниз головами, удерживаемые на диванчиках ремнями безопасности. Судя по всему, тягач лежал кверху брюхом. Откуда-то раздавались ужасающие ругательства: шофёр, похоже, тоже был жив, но сильно не в духе.

Артур, висевший вверх ногами в центре салона (призраку колдуна, похоже, было плевать на ситуативное расположение «верха» и «низа») деловито щёлкнул пальцами, и ремни, удерживающие Фигаро и Френна сами по себе расстегнулись. Следователь с инквизитором даже не успели заорать: невидимая сила мягко подхватила их, и аккуратно поставила на ноги на потолок, ставший теперь полом.

Призрак взмахнул рукой, и наружный люк, жалобно взвизгнув крепёжными болтами, распахнулся.

В открывшийся проём хлынули дневной свет и морозный воздух. Снаружи люк, к счастью, не был заблокирован; выбраться из тягача не представляло сложности.

Вот только снаружи явно шёл бой.

Удары чем-то тяжёлым по металлу, свист, словно в воздухе с огромной скоростью летала тонкая гибкая плеть, и, конечно же, вопли шофёра:

– А ну, налетай, падаль! Н-н-н-на, тебе, ядрён-батон, на всю морду! Ша, подходи по одному, сукины дети!

Для Мерлина оказаться снаружи было делом одной секунды. Хотя справедливости ради, нужно заметить, что Френн не слишком-то от него отстал: инквизитор пулей вылетел в открытый люк, каким-то воистину магическим образом умудрившись накинуть на плечи шубу и схватить свою трость.

Фигаро пробормотал под нос проклятье, и полез наружу.

Им просто сказочно повезло: перевернувшись, тягач остался лежать на дороге. Рухни тяжёлая машина чуть левее, и они бы бочкой скатились с довольно крутого склона прямо в лесную чащу. Прицеп с грузом вообще не пострадал; судя по всему, при ударе он просто отцепился, и теперь преспокойно стоял шагах в тридцати ниже по дороге.

Глаза следователя слезились от холода и дневного света, казавшегося после полумрака салона просто ослепительным, поэтому он не сразу разглядел атакующих. Но дело было не только в свете: понять, кто же именно атаковал тягач, оказалось не так просто.

Фигаро увидел шофёра: с того слетел кожаный шлемофон, и под ним оказался молодой парень лет всего-то двадцати или даже того меньше: кое-как постриженные русые волосы, высокий лоб и заляпанные машинным маслом щёки. Шофёр прятался за бортом поверженного тягача; грязно ругаясь, он колдовал над каким-то странным устройством, похожим на обрезок трубы.

Что-то прошелестело в воздухе, раздался звук, который Фигаро уже слышал раньше: тонкий резкий свист, и что-то почти невидимое, похожее на полупрозрачный вихрь, ударило в борт тягача совсем рядом с шофёром. Тот, резко оттолкнувшись ногами, упал на спину, но следователь успел заметить, что волосы шофёра во мгновение ока покрылись белым налётом инея.

Тут следователь, наконец, понял, что за существа атаковали тягач.

«Снежинок» было две; они, издавая слабое звенящее жужжание, кружили над тушей поверженного тягача, выбирая удобную позицию для атаки. Элементали не торопились; здесь, в глухом лесу, вдали от человеческого жилья, они явно чувствовали своё абсолютное превосходство.

«Хрен вы там угадали», злобно подумал Фигаро.

Он впервые в жизни увидел «снежикок»: ледяные элементали не имели чёткой формы, больше всего походя на маленькие смерчи, внутри которых кружились ледяные иглы. Собственно, их тела и были просто клубками ледяного воздуха: дикие Другие, застрявшие в такой вот странной, отчасти нелепой, но смертоносной форме.

Тут шофёр, наконец, закончил возиться со своей «трубой», вскинул устройство на плечо, точно фаустпатрон, и, витиевато покрыв «снежинок» по матушке, нажал на гашетку.

«Труба» издала мягкое «памп!» и в воздух взлетело нечто вроде консервной банки, за которой волочился хвост дыма. «Банка» подлетела сажен на двадцать, издала странный шипящий звук, и выпустила из себя облако какого-то тёмного вещества, похожего на распылённое в воздухе масло. Что-то хлопнуло, и облако взорвалось.

Следователя тряхнуло так, что он рухнул в снег. Уши мгновенно заложило, и Фигаро, выпучив глаза, судорожно сглатывал слюну, дабы вернуть себе слух хотя бы частично. Лицом, и, кажется, всем телом он почувствовал волну иссушающего жара, прокатившуюся над дорогой; у следователя начали дымиться брови.

Жар почувствовали и элементали. Причём, один из них прочувствовал его настолько хорошо, что перестал существовать: снежный вихрь с визгом распался на составляющие, выпуская оживившую его когда-то силу на свободу. Финал Другого был быстрым и эффектным: радужная вспышка, веер света и дрожь в эфире, извещающая о том, что существо, наконец-то, вернулось на свой план.

– Вот это да! – сквозь звон в ушах до следователя донеслось восхищенное восклицание Мерлина. – Термобарическая граната! Снял бы шляпу, если бы она у меня была!

Но шофёру не следовало выдавать свое местоположение: второй элементаль тут же сделал невероятный кульбит, снизившись по кривой спирали почти до самой земли, причём этот манёвр занял у Другого от силы полсекунды. Едва заметная вспышка, свист, и шофёр, внезапно застыв, покрылся корочкой льда и рухнул в снег.

– Так! – гаркнул Артур, подлетая вверх на десяток футов, – а ну слушать сюда! Эти сосульки ничего не слышат и зрение у них тоже так себе. Реагируют на движение. Бить их только... Ах ты ж чёрт!

Старый колдун едва успел повесить перед Френном щит; хорошее зрение было у «снежинки», или нет, но пальнула она точно в инквизитора.

Замораживающий заряд был поглощён контрзаклятьем Артура, но сотвори он его секундой позже...

Зато инквизитор опомнился мгновенно, и уже действовал вовсю: обвешавшись щитами, точно новогодняя ёлка гирляндами, Френн, перебежками от дерева к дереву, подкрадывался к элементалю. Взмах трости – и в сторону «снежинки» полетело нечто вроде шаровой молнии, только меньше размерами и гораздо ярче.

Элементаль преспокойно отлетел в сторону; его больше занимал вопрос, почему низенький толстенький человек в подштанниках не валяется окоченевшей ледышкой в снегу. «Не попал», подумал следователь, но, как оказалось, инквизитор был не так прост.

Ярко светящийся шар заклятья лопнул, и разделился на веер маленький огненных комет, которые, с рёвом ринувшись к «снежинке», взорвались. Направленный взрыв в исполнении профессионала, да плюс эфирная «накачка» Хляби – фейерверк удался на славу.

Элементаль дрожащим облачком рухнул в снег, затрепетал, и лопнул радужными брызгами, обращаясь в ничто.

«Отбились», подумал следователь.

И ошибся.

Что-то сверкнуло в воздухе, и на дорогу выкатился большой снежный ком. Выкатился и лопнул, выпуская из себя новую порцию ледяных элементалей.

Их, наверное, было около десятка; размытые очертания этих существ не позволяли с ходу точно оценить количество «снежинок». Ясно было одно: элементали значительно превосходили защищающихся числом.

Дальнейшие события развивались с ужасающей скоростью.

Фигаро прыгнул в сторону. При его комплекции со стороны это выглядело, как если бы в сугроб на обочине плюхнулся румяный окорок в подштанниках цвета хаки. Сугроб оказался глубоким и мягким; оказавшись в нём следователь тут же попытался выбраться, но только поддел снеговой пласт и, точно пробка которую протолкнули карандашом в винную бутыль, провалился ещё ниже.

Фигаро не увидел этого – сложно что-то заметить, когда наружу из сугроба торчат только ноги – но неуклюжее барахтанье спасло его: когда следователь, сам того не желая, зарылся в снег, над сугробом пролетел замораживающий заряд. Еще несколько таких же ударили в снег рядом, образовав маленькие вихри; смертельно опасные сгустки эфира, мгновенно понижающие температуру в зоне своего действия, похоже, были опасны только в случае прямого попадания.

Вот только «снежинки» умели не только это.

Френн стонал, из последних сил сдерживая поток мелких ледяных игл, которыми его поливала парочка элементалей. Со стороны это выглядело, как будто двое шутника-пожарных пытаются облить инквизитора струями белого пара. Вот только этот пар был смертелен: поток ледяных иголок, разогнанный до скорости пули, просто превратил бы Френна в дуршлаг.

Тут, слава горнему Эфиру, подключился Артур: призрак нахмурился, вскинул руки, и из земли вырвались ревущие смерчи оранжевого огня. Словно хоботы гигантских слонов, смерчи изогнулись и ринулись на элементалей.

Конечно же, это был не просто огонь: перегретая плазма, удерживаемая хитрым вихревым электромагнитным полем, могла за несколько секунд превратить перевёрнутый тягач в лужу расплавленного металла. Когда-то давно некромант Грог – приятель небезызвестного некроманта Морга – очень сильно обижал жителей города на вверенных ему землях, а Святая Церковь ему не препятствовала: звонкие золотые монеты и маленькие девочки, к которым питал нездоровую слабость епископ Брем, делали своё дело – некроманта никто не трогал. Кроме Мерлина Первого, который тогда только делал себе имя (Белая Башня появилась лишь через три года): ещё молодой рыжий скандалист, Артур явился под стены замка колдуна, и за несколько минут обратил крепостные стены в лужу шлака как раз вот такими огненными смерчами. Потом Мерлин вспомнил, что в таких случаях, как правило, злодеям сперва выдвигают некие требования, однако к тому времени Грог и епископ Брем (тот как раз гостил у Грога в замке) уже не могли участвовать в переговорах, поскольку, тихонько потрескивая, медленно переходили из жидкого состояния в твёрдое.

И сейчас Артур не просто так выбрал заклятье «Иерихонских Факелов»: ледяные элементали были слишком, чересчур быстры. Мерлин мог быть сколь угодно силён, но разогнать скорость своей реакции до уровня реакции «снежинок» он не мог (во всяком случае, быстро и без должной подготовки). Поэтому старый колдун решил просто вмазать по площадям.

Получилось весьма эффектно: столбы ревущего пламени, шипя и разбрызгивая обращённую в лаву и жидкое стекло землю, ринулись к элементалям и почти мгновенно обратили в облачка радужного пара около половины нападающих. Оставшиеся снежинки ринулись врассыпную; огненные столпы преследовали их, догоняя даже в чаще леса. Деревья, оказавшиеся на пути колдовского огня, даже не вспыхивали, а просто мгновенно обращались в оранжевые искры, засасываемые хоботами смерти.

Но параллельно Артуру пришлось решать ещё и задачу по защите инквизитора со следователем. Френна колдун прикрыл каким-то хитрым щитом, умудрившимся выдержать одновременно замораживающий удар одного из отступающих элементалей и жар от пронёсшегося рядом «Иерихонского Факела» (следователь даже не представлял, что такое вообще возможно: две противоположные стихийные защиты в одном заклятии), Фигаро же просто подхватила невидимая сила, и бесцеремонно зашвырнула за борт перевёрнутого тягача, подальше от поля боя.

Тактически Артур-Зигфрид действовал совершенно правильно: если инквизитор мог помочь ему в бою, то Фигаро «снежинок» бы просто не потянул – не хватало боевых умений и опыта. Так что убрать следователя с глаз долой под защиту корпуса поверженного тягача было единственно верным решением: таким образом Фигаро оказывался защищен от выстрелов ледяных элементалей и выведен с поля боя, где ему бы пришлось оказывать помощь. Да и приземлил его Артур очень аккуратно и плавно: прямо в большой мягкий сугроб.

Вот только следователь никак не мог просто сидеть в куче снега и ждать, чем закончится бой.

О, он не боялся за Артура – пока Орб Мерлина восседал на пальце следователя, старый колдун был неуязвим. Но вот Френн с его маниакальной привычкой лезть прямо в гущу битвы... Ударный отряд, ничего не поделаешь; инквизитор был штурмовиком, место которого – на переднем крае. Судя по всему, это было зашито в голове Френна на уровне инстинктов (а может, и колдовски, подумал следователь, мало ли, какая у них там на самом деле подготовка).

Поэтому Фигаро совершил свою Первую Самую Большую Ошибку за день: он выбрался из сугроба, и, уцепившись руками за какие-то скобы в борту перевёрнутой машины, быстро вскарабкался на обледенелое брюхо тягача.

С этой позиции следователю открылся отличный обзор на поле битвы. А битва, тем временем, разыгралась нешуточная.

«Иерихонские Факелы» сильно проредили стаю «снежинок», но те, не будь дураками, рассредоточились, рассыпавшись по лесу и теперь плотно жались к земле, где их почти не было видно, периодически извергая залпы замораживающих лучей и шквал ледяных иголок.

Это было очень, очень странно: элементали, как правило, не отличались умом и сообразительностью. Здесь же на лицо была не просто эволюция тактики; «снежинки» каким-то образом сообразили, что их атаки не приносят странному летающему колдуну никакого вреда, и переключились на инквизитора.

Френну приходилось туго: Артур, разумеется, защищал его от большинства попаданий, но даже Мерлин Первый не мог одновременно контролировать «Факелы» и систему щитов на инквизиторе. Сам же Френн явно вымотался; у него, похоже, не осталось атакующих заклятий «на пальцах», по крайней мере, таких, что могли бы причинить элементалям вред. Инквизитор прохладно относился ко всяческого рода шаровым молниям и огненным петлям, предпочитая менее заметные и более смертоносные заклинания. Более смертоносные – но для существ из плоти и крови.

Сейчас Френн буквально превратился в вихрь, плюющийся во все стороны огненными шарами. Создать такое заклятье было несложно, к тому же переизбыток эфира на Хляби хорошо в этом помогал, но «снежинки» от этих атак легко уворачивались. Ударный отряд, или хоть Специальный Корпус ОСП, но ещё две-три минуты в таком темпе, и инквизитора сложит от эфирной контузии, понял следователь.

Тогда он совершил Вторую Самую Большую Ошибку за день: немного пораскинув мозгами, Фигаро решил, что вполне мог бы подбивать уходящих от огня Френна элементалей на излёте, в тот момент, когда они, выскочив из-под атаки, прижимались к земле перед заходом на новый вираж.

Поэтому следователь быстренько «накрутил» шаровую молнию побольше, повесил её «на палец», и ринулся в бой.

...Иногда в самый, казалось бы, неподходящий момент, на пике нервического напряжения с мозга как бы слетает пелена, и становятся видны, а, точнее, вновь заметны вещи, которые обычно мы просто не замечаем. Так и сейчас, проваливаясь по колено в сугробы, Фигаро вдруг подумал, до чего, всё же, красив этот зимний лес, который, на самом деле, и зимним-то нельзя было назвать, потому что на Хляби не было других времён года.

От дороги вниз уходил крутой обрыв, где внизу, в тёмной глубине чащи, таились древние силы – настоящие хозяева этих земель: вендиго, шишиги, дриады и прочая лесная чудь, для которой век людской что краткий сон, а сами пришельцы с Большой Земли не более, чем мелкая помеха. Спали в своих норах Чёрные Вдовушки, хмуро глядела на кавардак битвы парочка лесных чертей, видимо, прикидывая, останется ли им хоть немного сочной падали, а вот и менее мистические следы на снегу – заяц. Косой петлял, убегая... а, ну, конечно: вот и следы лисицы. А вон отметины когтей на стволе дуба-гиганта – словно экскаватор ковшом полоснул. Следователь даже знать не хотел, что оставило такие борозды на толстой броне коры – пусть, вон, Артур выясняет, если захочет...

Тонкой нитью тянулась дорога, петляя через старый тёмный лес, ниточка жизни, артерия, что прокачивала мерный пульс жизни от Кальдеры до того, что люди привыкли называть Дальней Хлябью, но, по сути, Дальняя Хлябь как раз и распростёрлась вокруг на многие тысячи вёрст: дикая, древняя, странная, чуждая. Человек пришёл сюда, и отвоевал себе у здешних мест мельчайший кусочек земли, но на самом деле, подумал Фигаро, дело было в том, что эти древние леса просто не обращали на человека внимания, как не обращает внимания исполин-вендиго на веточку, застрявшую в его мехе. Менее одного процента Хляби было хоть как-то исследовано и картографировано, а что здесь может быть ещё?

Очевидно же: всё, что угодно.

...Сразу две «снежинки» ударили по инквизитору потоками чего-то белого, похожего на сгущённый пар. Френн, помогая Артуру удерживать форму щита, резко развернулся к элементалям, прогнувшись под силой удара; подошвы инквизитора заскользили по ледяному насту, но Френн, всё же, каким-то невероятным образом умудрился запустить по «снежинкам» шаровую молнию.

Элементали лениво отлетели в сторону и влево, прижавшись почти вплотную к сугробам (следователю в голову пришло в голову абсурдное сравнение с распластанными на прибрежных камнях медузами), сделали скользящий полуповорот, заходя инквизитору в тыл... и оказались перед Фигаро, который, не задумываясь, метнул в них шаровую молнию.

Он попал – одна из «снежинок» исчезла в радужном вихре снега и вплеснувшегося эфира. Зато второй элементаль немедленно подскочил вверх, оказавшись прямо над головой следователя. И тогда Фигаро увидел, что полупрозрачный смерч был на самом деле не одним элементалем, а тремя.

Он увидел схватившегося за голову Артура; на лице старого колдуна читался чистой воды ужас. Он увидел отчаяние в глазах Френна и мешки под глазами инквизитора – тот был на грани полного истощения и уже заработал эфирную контузию.

В лицо следователя пахнуло мёртвым сухим холодом. В двух шагах от него в воздухе висела смерть.

Фигаро оказался настолько близко к «снежинке», что смог даже рассмотреть странные переливающиеся сгустки внутри элементаля, похожие на блестящие ёлочные шары, вокруг которых, собственно, и двигался воздушный смерч, засасывая в себя снежинки, и тут же разбрасывая вокруг, точно «вечный фонтанчик» работающий на паровом котле (однажды он видел такую игрушку дома у Гастона; заместитель городского головы Нижнего Тудыма очень гордился своим приобретением – «как в столичных домах!»). Он почувствовал взгляд – на него словно уставился сам северный ветер: пустой ледяной череп, в мёртвых глазницах которого завывали чёрные вихри. Он ощутил иссушающее прикосновение мороза на лице.

И он понял, что это конец.

Однако вместо картинок из былой жизни, которые, по идее, должны были вот прямо сейчас пронестись у него прямо перед глазами, Фигаро пришло в голову ещё одно дурацкое сравнение: снег вертевшийся в живом эфирном вихре неожиданно напомнил следователю столичную ярмарку, на которую он попал перед тем, как его, после весьма щепетильного дела, в котором был замешан бывший соратник Артура Седрик Бруне, Академия Других наук и забавный фокус с его, Фигаро, омоложением, его, наконец-то, отправили назад в Нижний Тудым в компании тётушки Марты. Фигаро не любил Столицу, но пропустить такую забавную штуку как «Ярмарка остроумных Механических Изделий, последних Достижений Науки Алхимии, а также большой Пир Мастеровых» он просто не мог. Поэтому следователь выпросил у комиссара Пфуя ещё один день, и отправился на ярмарку в компании тётушки Марты, которая тут же накупила себе паровых утюгов, отжимных валиков и новой посуды («...нет, тащить это всё, конечно, я бы не решилась даже поездом, но если уж комиссар – такая душка! – отправит нас домой блиц-коридором, то почему бы и нет?»). На выставке, помимо прочих механических диковинок, они увидели устройство, от одного вида которого тётушка Марта пришла в восторг, граничащий с помешательством: «Стиральный автомат с выжимной центрифугой» выпускаемый мануфактурой господина Ремью. Автомат не только самостоятельно стирал бельё, но и выжимал его; из барабана рубашки и брюки словоохотливый усач в белоснежной сорочке доставал уже едва влажными. Фигаро чуть было не купил устройство тётушке Марте в подарок, однако та в очередной раз проявила своё недюжинное здравомыслие. «Фигаро, – сказала она, – ну вы подумайте: это ж только первая партия! Наверняка в этой штуке полно недостатков, которые инженеры господина Ремью устранят только в пятой, а то и вовсе в седьмой модели! И потом: где брать запчасти на это чудо техники в Нижнем Тудыме?! Я бесконечно благодарна вам за доброту, но если уж вы так хотите сделать мне такой презент, то погодите года два. А я уж по старинке постираю в кадушке – с меня не убудет»

Так вот сейчас, заглядывая в нутро элементаля, следователь подумал, что движение снежинок у мерцающего эфирного ядра очень похожи на вращение белья в барабане стирального автомата. Мда, подумал Фигаро, хорошо, что никто не узнает, с какими именно последними мыслями я помер.

Вот только смерть всё не наступала.

Элементали медленно кружили вокруг, словно выбирая подходящий вектор атаки. Но само по себе это предположение было глупым: следователь уже видел, с какой скоростью способны ударить эти существа. Однако факт оставался фактом: «снежинки» не атаковали.

«Выжидают? Но чего? Может, они меня не видят? Нет, видят – взгляд Другого очень хорошо чувствуешь... Видят они всё, дрянь ледовитая, всё видят. Тогда какого...»

И тут ледяные элементали совершили нечто непонятное. Настолько непонятное, что Фигаро даже не успел толком удивиться.

Облачка снега и эфира издали тоскливый вой – низкий тягучий звук, похожий на тот, что издает в начале смены заводская сирена. Вой длился, казалось, бесконечно; он катился по заснеженным холмам, разбегался между деревьями, рыскал в снегу раненым волком, смешивался с паром, вырывавшимся изо рта следователя вместе с прерывистым дыханием, тянулся и тянулся без конца.

И вот, когда пронизывающий до костей звук, наконец, растаял вдали, ледяные элементали взлетели вверх, и растаяли в блёклой голубизне линялого неба.

Они просто ушли. Не продолжили бой, не устроили напоследок маленький ледовый Армагеддон, а беззвучно воспарили и... просто исчезли.

На несколько долгих мгновений воцарилась тишина. Только потрескивала сожжённая «Иерихонскими Факелами» до шлака земля, да пыхтел инквизитор Френн, пытаясь остановить носовое кровотечение (он, по ходу, всё-таки, поймал эфирную контузию, но не особо сильную – на ногах инквизитор стоял твёрдо).

– Фигаро, – Артур, наконец, подал голос, – вы вот что только что сейчас сделали? Показали им своё удостоверение следователя ДДД? Или пугнули Личным Знаком? Или просто так обложили этажами, что тонкие души элементалей не выдержали?

– М-м-м-м… – Фигаро, наконец, почувствовал, насколько он замёрз; «телогрейка» давно перестала действовать. Он машинально набросил на себя новую, не забыв при этом внести в заклятье поправки на эфирную перегрузку (это уже становилось привычкой), но холод уже сделал своё дело: следователя трясло. – Ничего я не делал. Они просто покрутились вокруг, развернулись и улетели.

– Нет. – Артур-Зигфрид Медичи задумчиво дёрнул себя за призрачную бороду и нахмурился. – Они не «просто» улетели. Тут что-то странное. Ладно, потом посмотрим в замедленной перемотке... Френн, вы как?

– Ничего. – Инквизитор сплюнул в снег кровавую пену. – Сейчас волью в себя коньяк и парочку стимуляторов, и буду как новенький. Контузия, но даже второй степени нет. Вы лучше скажите, умеете ли вы водить «Северянина»? А то мы тут это... остались без шофера-с...

– Ничего не остались, – Артур чуть надменно ухмыльнулся, – и даже не надейтесь увидеть меня за баранкой этого пылесоса. Шофёр жив. Ну, точнее, он, как бы, умер, но не совсем. Его подвергли шоковой заморозке при температуре близкой к абсолютному нулю. Мы в своё время называли это «витрификацией» или «остекловывнием». Тело замораживается так быстро, что в его клетках не успевают образоваться кристаллы льда. Тут вся соль в том, чтобы правильно разморозить этого субчика, но это я умею. Не впервой.

– Хм... А зачем колдуны Белой Башни замораживали людей?

– Чтобы отправлять их к звёздам, или сохранять на случай глобальных природных катастроф. Да, чушь, безделица, примитив, понимаю! Но, как говорит магистр Стефан Целеста, профессор сопромага и старый приятель господина Фигаро, тренируясь в стрельбе из револьвера, не забывай и о шпаге. Вот, например, сейчас умение размораживать таких вот мороженок на палочке нам очень пригодится... Да, и оденьтесь, наконец! А то бегаете в подштанниках посреди леса, вот право слово...

Артур, в целом, оказался прав: вести тягач ему не пришлось. Однако не пришлось этого делать и шофёру (тому наврали, что снежинок было всего две, и вторую «столичные колдуны» уделали одной левой, а сам шофёр просто стукнулся головой о колесо, и слегка подмёрз, пока шёл бой). После разморозки он, как и обещал Артур, остался живым, но едва двигался, кашлял, сморкался и вообще походил на варёную макаронину. Сошлись на том, что машину поведёт Фигаро, а шофёр будет объяснять, что и когда нажимать.

Тягач не получил особых повреждений; как оказалось, тяжёлая машина перевернулась влетев на полной скорости в коварную ловушку: нечто вроде скрытого под снегом ледяного бруствера. Элементали явно были не дураки; ими совершенно точно управляла некая внешняя сила.

Артур без особых хлопот вернул тягач в нормальное положение, предварительно предложив сделать это Фигаро. Следователь попробовал... и внезапно у него почти получилось: огромная колымага с хрустом закачалась и почти оторвалась от земли. Следователь со страху чуть не уронил тягач во второй раз, но на помощь пришёл Артур; кривляясь и хихикая, старый колдун помог Фигаро перевернуть машину обратно. При этом Зигфрид-Медичи почему-то закатывал глаза, вытягивал в сторону тягача руку с оттопыренными тремя пальцами, и завывал «Фи-и-и-и-игаро-о-о-о! Пове-е-е-е-ерь в свою си-и-и-и-и-илу-у-у-у-у-у!»