Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 49 страниц)

– Вы хотите иметь запасной вариант?

– О Небо! – Артур схватился руками за голову и изобразил на лице предельную степень моральных мук. – За кого вы меня принимаете, Фигаро?! Мы ищем неуловимое сверхсущество, которое нас отправил искать джинн, в существование которых, кстати, почти никто не верит. Хочу ли я иметь запасной вариант? Как бы да. Желательно, больше одного. И, если потребуется, я посажу за один стол и Метлби, и князя Дикого, и всех ваших академиков, направлю на них пулемёты и заставлю думать, как спасти мир... Хотя Метлби, похоже, долго убеждать не понадобится, он любит хитроумные задачки. Прямо как я. К тому же, если мир будет разрушен, ему негде будет их решать. А сейчас…

Он медленно поднял на следователя и инквизитора тяжёлый взгляд.

– А сейчас я предлагаю вам пойти, и найти чего-нибудь сожрать. Потому что голодный Фигаро в походе меня беспокоит сильно поболе всяких там командиров. Любого пола.

Дважды упрашивать следователя не пришлось: быстро оделись, собрались и отправились искать место, где можно перекусить. На счастье у ворот столкнулись с Пьеро (тот, напялив шубу, и, тем самым, вновь обретя былую квадратность, куда-то радостно бежал с пачкой документов под мышкой) и словоохотливый механик с готовностью объяснил, что лучше всего перекусить на Кальдере как раз у той самой парковочной площадке, где они вчера встретились. Поскольку именно там также предстояла встреча с командиром Анной, Фигаро с Френном лишь пожали плечами, и отправились куда послали.

Сразу же по прибытии на место поесть не получилось, потому что у инквизитора случился тяжёлый приступ обалдения вкупе со щенячьим восторгом: на одной из грузовых площадок стоял танк. Машина, разумеется, не была танком в полном смысле этого слова, но назвать этого гусеничного монстра как-то иначе просто не поворачивался язык: высотой с трёхэтажный дом, обшитый листами бледно-серой брони, утыканный башенками, из которых торчали перископы, какие-то металлические прутья, вроде флюгеров, дула тяжёлых пулемётов, фонари, сигнальные лампы, тросы и ещё бесчисленное множество подобной красоты, этот гигант отчасти напоминал вездеход, на котором вчера следователь с инквизитором прибыли в Кальдеру, только сильно отъевшийся, и на всякий случай вооружившийся.

– Фигаро, – простонал Френн, я хочу купить это. Я не знаю что это, не знаю, сколько оно жрёт керосина, или чего там оно вообще жрёт, но я хочу. Эту. Штуку. Я буду в ней жить. Я буду ездить на ней в столицу, и давить паровики дорожных жандармов. Я буду...

– Да, конечно, обязательно, – Фигаро успокаивающе хлопал инквизитора по плечу, – вне всяческих сомнений. А пока что идёмте во-о-о-о-он в ту палаточку, видите? Там, как я понимаю, дают поесть, и оттуда отлично будет видно этот ваш танк. Или что оно такое. Чёрт, да его отовсюду отлично видно. Так что идёмте, идёмте...

В палатке, рядом с которой уютно пыхтела трубой походная кухня, им предложили на выбор «суп грибной с мясом или суп мясной с грибами». Для инквизитора подобный выбор оказался слишком сложен, однако Фигаро, к этому моменту уже сообразивший, что шоферское мышление чем-то сродни армейскому, заказал «суп с мясом, грибов побольше, а на второе жаркое».

Минут через пятнадцать чисто выбритый старичок в серой косоворотке и меховом жилете нараспашку (в палатке было натоплено как в бане) уже спешил к «любезным столичным гостям» поправляя на ходу широкие штаны на вялых подтяжках и шаркая окованными железом кирзовыми штиблетами. Старичок попросил прощения за «разброд и негодяйства» на кухне, вызванные, по его словам, «утренним ажиотажем»: утренняя смена шофёров уже позавтракала и уехала, а до обеда было еще прилично, поэтому его только начинали готовить.

– Придётся подождать. – Старичок в подтяжках тягостно вздохнул. – А пока что могу принести пива. Водки даже не просите – не дам даже под угрозой расстрела. Иначе меня командир Анна на куски порубит.

– А какое отношение... – начал, было, Фигаро, но старичок, хитро щурясь, перебил следователя:

– А такое, что вам сегодня вечером с нашими доблестными защитниками выдвигаться к Рогатой горе. Вы ведь господа Фигаро и Френн, столичные служивые. Это тут уже всякая мышь знает. Госпожа Гром так сказала: кормить этих двоих от пуза, а водки не давать вообще.

– М-м-да. – Инквизитор раздражённо постучал пальцами по потемневшей от времени и следов сотен тысяч пивных кружек столешнице. – О нас и об этой «секретной операции», похоже, знает уже вся Хлябь.

– Френн, выключайте инквизитора. – Фигаро вздохнул. – А то у вас, похоже, бзик. Ну кто вам сказал, что это всё – секретно? Нас что, волколак подслушивает? Или «снеговик» под столом? Едем делать простое и понятное дело: таскать Других гадин за хвост. Профессиональная, можно сказать, стезя... Да, любезный, уж если еду придётся подождать, то не могли бы вы тогда сразу принести пива?

– Как не мочь! – Старикашка всплеснул руками. – Оформим в пять минут! А красавец, скажите? – Он кивнул в сторону огромного гусеничного монстра, в грузовые люки которого как раз сейчас хмурые люди в белых робах загружали какие-то ящики с военной маркировкой. – Это, господа, «Мамонт»! Я его в последний раз видел... ох, да и не упомнить уже, когда.

– А что это за аппарат? – Френн заметно оживился, когда речь зашла о механическом гиганте. – Танк? Тягач? Всё вместе?

Старик захихикал.

– Ну, это, вот, вроде меня: то ли повар, то ли механик, то ли шахтёр, а то ли шофёр. Всего понемногу получается.

– У вас, должно быть, богатая история, любезный. – Фигаро вежливо наклонил голову и многозначительно постучал пальцами по столу, намекая на отсутствие там чего-либо съедобного или хмельного, но старикашку уже было не остановить.

– Моя история – что! Тут у половины такая история: кто чем по молодости занимался, кто где осел, а кто и вовсе в сугробе остался на веки вечные. Ничего интересного, в общем. А вот «Мамонт» – другое дело. Жила тут в незапамятные времена семья Штоков – известнейшие люди! Владели половиной здешних шахт, а кто-то говаривал, что и почти всеми, кроме, понятно, тех, что Свободные артели под себя подмяли. И так у этих Штоков хорошо дела шли, что решили однажды заказать себе вот этого железного мастодонта. Ни одна мануфактура на Большой земле браться за такое не хотела, во как! То, понимаешь, сделаем, но меньше, ниже, или вообще на колёсном ходу, а деньги, ясное дело, вперёд. Ну, оно как раз понятно: кто потом, ежели что, такую дуру выкупит? И тут оказалось – вот не поверите! – что почти такой же трактор лежит на складе фабриканта Форинта! Только готовый наполовину – вторую не доделали: то ли заказчик обанкротился, то ли ещё чего, только ржавело шасси от нашего «Мамонта» и кусок корпуса в каких-то сараях; только место занимало всё это барахло. Доделывать инженеры Форинта «Мамонта» наотрез отказались: мол, шо, опять?! Не-е-е-ет уж, увольте: покупать – покупайте, а заново с этим хламом возиться, это вы уже сами. Короче, выкупили Штоки половину трактора за какие-то гроши, погрузили на несколько железнодорожных платформ, и доставили прям на Хлябь. И вот тут уже местные мастера сами подписались на восстановление, потому как было им ну очень интересно покопаться в такой железке. У нас тут, если ещё не заметили, всё быстрее, выше, сильнее!

– Заметили. – Фигаро легонько стукнул кулаком по столу. – А пиво где?

– Три секунды, господа! Две! Уже лечу... Так, о чём это я?.. А, точно: взялись механики наши за трактор. И что получилось у семи нянек? Именно: всё как обычно. Эти так строят, те сяк, кусочек к кусочку, а оно и не подходит – ну нет главного над всеми инженерами! Особенно с двигателями тяжко было. А движки там, между прочим, такие, каких вы вообще нигде не встретите: и на угле могут, и на мазуте! Там какие-то особые трубочные оплётки, форсунки, в общем, хрен поймёшь всю эту машинерию. И поехал «Мамонт»! Поехал ведь! Да только скорость у него едва-едва быстрее, чем у простого человека, что груз на себе не тянет, а для того, чтобы всё это дело обслуживать, нужна целая толпа людей, что в железках разбираются, и без пятерых специально обученных мотористов там вообще делать нечего... Бегу, бегу, господа!

Старичок убежал, на ходу делая руками странные машущие движения и выкрикивая «Паровые линии высокого давления! Рекуператоры! Торсионная подвеска!», а следователь подмигнул инквизитору, и сказал:

– Что, Френн, всё ещё хотите себе такой «трактор»? И вот этого, в подтяжках, туда механиком?

Инквизитор понуро развёл руками, и тяжело вздохнул.

– Желания, Фигаро, к сожалению, редко дружат у человека с возможностями. К тому же желания в своём разнообразии постоянны, а возможности – не очень. Даже будь у меня деньги на эту красоту, то вряд ли бы они нашлись на её обслуживание. Разве что... Вот найдём Луи де Фрикассо, я у него попрошу сотворить такой трактор из воздуха. А что ему, жалко? И пусть не ломается к тому же... Но потом: я уже не молод. Вот я вам, наверное, не рассказывал, а мне, на самом деле, уже шестьдесят два стукнуло. Да, выгляжу хорошо, знаю. Алхимия, спорт, плюс колдуны не так быстро старятся, но всё равно... А, точно: попрошу Лудо вернуть мне молодость, чего это я.

– Вот, – раздался из пустоты голос Артура, – вот человек, который реально понимает, чего он хочет. Уважаю. Кроме шуток: чётко оформленные желания, никаких абстракций вроде «мира во всём мире» и тому подобного ада на земле. Дайте трактор, молодость и денег. Ах, Френн, если бы все в мире желали чего-то ощутимого, материального, или, на худой конец, чего-нибудь для себя, да ещё так, чтобы это не затрагивало свободы других людей! Но нет. Обязательно найдётся какая-нибудь с-с-с-с-сука, которая захочет всех одним махом осчастливить.

– Например, вы?

– Например, я... О, ваше пиво несут.

И верно: старичок в подтяжках уже спешил обратно, расплёскивая пиво из двух больших стеклянных кружек.

– Так вот, – старичок бухнул кружки на стол, умудрившись при этом не пролить на столешницу ни капли, – появился, значит, у Штоков этот вот громовоз. Но! Его ведь как использовать-то планировали: цеплять к этому мастодонту прицеп, набивать рудой и доставлять её из самых диких мест Хляби – тогда-то Кальдера, почитай, краем земли была. И одно время даже как-то оно шло: во-первых, в такой хреновине бронированной людей и оборудование возить удобно и безопасно – её ведь ни вендиго ни шишига какая вовек не прокусит. А во-вторых, это ж сами, наверно, представляете, сколько туда всего напихать можно! И за рудой гоняли «Мамонта», и брали его у штоков в аренду геологические разведгруппы, а потом подключилась Гвардия. Смекнул тогдашний – ну, кто там заместо Швайки был – что Другую сволочь гонять можно, конечно, и кулаками да железными пулями, да только когда у тебя под рукой есть стальная башня размером с дом, то оно всяко сподручнее. Штоки подумали-подумали, посчитали, во сколько им влетает обслуживание «Мамонта», иполучилось, что по прибыли с доставки они чуть ли не в ноль выходят. Махнули рукой, да и продали аппарат Гвардии. С тех пор он, конечно, чинился и много раз дорабатывался... да вы и сами увидите.

– Увидим, ага. – Инквизитор горестно вздохнул. – Да кто ж нас туда... Стоп. – Глаза Френна внезапно округлились, – вы говорите, что этот танк продали Гвардии. Это что же получается: мы вот на нём...

– Да-да, – закивал старичок, – а вам разве госпожа Анна ничего не рассказывала? Это ж на «Мамонте» вы в сторону Рогатой горы и покатите. Большая часть «Дубин», кстати, уже вперёд ушла, на маленьких танкетках-разведчиках. А вы вечером выдвинетесь.

Френна, похоже, парализовало от нахлынувших чувств, и Фигаро воспользовался моментом тишины, чтобы вставить слово.

– Но ведь вряд ли у Гвардии таких танков много. Получается, что господин Швайка выделил единственную уникальную бронемашину для этой операции, так что ли?

– Именно! – Старичок зааплодировал. – Всё так и есть. – Он, однако, тут же резко нахмурился, и прошипел следователю на ухо: – Вы, господин Фигаро, там аккуратнее, я вас прошу. На Рогатую гору карабкаться, так проще вендиго за хвост таскать. Там какая только дрянь не водится. Да и не доедет «Мамонт» до вершины; придётся оставлять на Лысине Мертвеца – это, значит, такая навроде как каменная плешь на Долгом перевале. А что его Швайка вам дал, так это ж того: для каждого гвоздя свой молоток. Такой гвоздь, как Рогатая кувалдой забивать нужно. Ну, вот Швайка вам кувалду и дал. Логично всё, нет?

– Да неужели там и вправду жуть такая? – Фигаро почувствовал, как у него по спине пробежал холодок. – Хлябь, как мне казалось, везде жуткая.

– Так-то так, да только в ту сторону даже бывалые старатели ходят, только если уж очень сильно припечёт. Или, вот, скажем, спасательные группы. А простой человек, ежели он в здравомуме, к Рогатой горе не пойдёт ни трезвым, ни пьяным. Хлябь – что Хлябь? Охотимся же как-то, ходим по тутошним лесам, по пещерам лазаем, деревья, вот, рубим. Да, места дикие, да, страшновато бывает, особенно по ночам, но если навостриться, то и ни к такому привыкнуть можно. Но вы же, сударь, сами понимаете: если в лесу, скажем, есть заповедная поляна, где феи хороводы свои в полную луну водят, то туда человеку путь заказан, что ночью, что днём. Или если водяной какую глыбь на реке облюбует – какой дурень туда поплывёт? Не-не-не, всегда так было: мы к Другим не лезем, а они к нам. Ну, конечно, коли не тварь какая хищная, навроде хоть тех же волколаков. Тогда, конечно, дубину в руки, и по хребту...

Следователь покачал головой, и сунул нос в пивную кружку, попутно сдув в сторонку пенную шапку. Пиво оказалось вкусным: плотным, душистым и не особо крепким – как раз то, что нужно.

Френн, наконец, вышел из ступора, тоже отхлебнул пива, прокашлялся, и, наконец, сказал:

– Даже не представляю, что ледяные элементали могут сделать этой штуке. Для них она, по сути, неуязвима.

– Это да, – старичок закивал, – да только в наших лесах не только «снеговики» с волаками водятся. Там... О, господа, еда готова! Сейчас принесу вам перекусить, и всё-всё расскажу!

Похоже, готовность старикашки «рассказать всё-всё» была непреодолима. Он убежал, но вернулся менее чем через минуту, волоча большой котелок с крышкой, который бухнул прямо на стол. Котелок был порядком закопчённым, слегка помятым, и из-под его тяжёлой чугунной крышки вкусно и остро пахло.

Старичок в подтяжках упорно называл содержимое котелка «грибным супом с мясом», но Фигаро сразу же окрестил этот деликатес «мясным рагу»: ярко-оранжевая густая и очень наваристая похлёбка, в которой грибов и мяса было столько, что стояла ложка. А, да: всё это дело было настолько острым, что следователь с инквизитором, в конце концов, попросили молока – во рту разгорелся настоящий пожар. При этом похлёбка была вкусной, очень вкусной, и котелок пустел просто таки с ужасающей скоростью.

Очень скоро Френну и Фигаро пришлось сбросить с себя шубы; в палатке и так было натоплено, а тут ещё и острая и горячая как сама Преисподняя еда разогнала кровь. Сидеть одетыми стало решительно невозможно, а вскоре вслед за шубами полетели и шапки. Старичок тем временем приволок откуда-то высокий стул со спинкой, забрался на него, и, чинно рассупонившись на этом скрипучем предмете мебели, болтал без умолку.

– Вот, значит, господа, как оно бывает: пошли в начале осени к Рогатой Горе четверо охотников. Матёрых! Все как один бывалые хлопцы, по таким чащобам таскались, куда и баюн носа не суёт. А почему попёрлись: рассказал им кто-то, что у подножья Рогатой единорога видели. Тут оно ведь как: единорога в наших краях кто только не видел, особенно с перепою, но тут не Большая Земля, и лошадь эта чёртова здесь действительно водится.

– Единорог – не лошадь, – пробормотал Фигаро с набитым ртом, – однако же, с чего вы решили, что они тут есть? Последнего, если я правильно помню, ещё при Последнем Квадриптихе грохнули.

– Есть, есть, – старичок замахал руками, – даже не сомневайтесь. Иногда найдут на поляне вендиго, а у того в груди дыра прожжена фута четыре в диаметре. Или на поляне серебряная шерсть на снегу – ночью светится. А все деревья вокруг точно пожаром тронутые, да только не мёртвые, а наоборот – зелёные да в цвету. Да и ночью, когда единорог скачет в небе над деревьями, его хрена с два с какой другой тварью спутаешь. Ну вот и пошли охотнички счастья попытать. Рог брошенный, стало быть, из дерева достать, или, если уж совсем подфартит, живого единорога изловить. С них бы сталось, они на вендиго вчетвером хаживали.

– Раз в пятьдесят лет, – следователь облизал ложку, и повернулся к Френну, который, судя по выражению его лица, вообще не понимал, о чём идёт речь, – единорог меняет свой лобовой стержень, который называют «рогом», хотя рогом он как раз не является, равно как и сам единорог не имеет никакого отношения к лошадям. Он идёт в лес, находит старое дерево – обычно, дуб – втыкает в него своё «рог» и отламывает, оставляя в стволе. Обычно вскоре после этого начинается буря с грозой, «рог» притягивает молнию, и дерево исчезает в ослепительной вспышке. Однако если опытный колдун или просто везучий охотник успеет достать стержень единорога до удара молнии, то станет счастливым обладателем мощнейшего артефакта Другого происхождения.

– А что он делает? В смысле, рог, который не рог?

– Во-первых, это оружие, которым можно уничтожить даже очень и очень сильного демона. Например, Сублиматора или Бормочущую Мглу. Во-вторых, рог может один раз вернуть человеку молодость. Я имею в виду, вернуть по-настоящему, а не косметически, как это делают алхимические препараты. Да, это сработает лишь единожды; второй такой процедуры человеческое тело выдержать не может. Но я не уверен, что кому-либо когда-либо везло найти рог единорога дважды. Ну и в-третьих, рог можно продать. Я даже затрудняюсь представить, сколько бы он сейчас стоил на Большом Аукционе Других вещей в Столице. Короче говоря, единорог – это о-о-о-о-очень лакомый кусочек для охотника.

– А… ну… просто выдрать рог из туши единорога разве нельзя?

– Узнаю нашу инквизицию. – Фигаро скорчил трагическую гримасу и закатил глаза. – Всё бы вам, Френн, курочить и выдирать... Нет, на самом деле, конечно, можно. Но единорог, как бы странно это не звучало, вовсе не будет смирно стоять и ждать, пока вы его освежуете. Это довольно мирное создание, которое никогда не нападает первым... ну, если вы, конечно, не невинная девица, к коим единороги питают какую-то специфическую ненависть. Эту особенность, кстати, охотники в своё время небезуспешно использовали для приманивания единорогов, но и девицы и единороги быстро поумнели: вторые стали прятаться в тайных заповедных чащобах, а первые избавляться от бремени невинности как можно раньше. Однако упаси вас Святый Эфир нарваться на разъярённого единорога, Френн. Через пять секунд – если, конечно, вы умудритесь протянуть так долго – вы будете молить, чтобы на месте «лошадки» оказался дикий ифрит, или, на худой конец, Демон-Сублиматор. Единороги очень опасны, и в бою весьма вольно обращаются с законами физики. Убить их можно только специально заговорённой медной пулей, но для начала эта самая медная пуля должна в единорога попасть. Впрочем, это не помешало человечеству полностью или практически полностью истребить единорогов как вид. Думается мне, что если бы тараканы чего-то стоили, то сейчас их тоже днём с огнём было бы не найти.

– Ваша правда, сударь. – Старичок яростно закивал. – Всё верно говорите, вот как есть... Так вот: отправились охотники в лес. Запаслись – у-у-у-ух! Винтовки с железными пулями, амулеты какие хошь, зелья, наговоры. Один из них, что за старшего был, так и вообще на колдовстве знался. Других-то дурней, наверное, отговаривали бы всей Кальдерой, да только кто ж с такой братией спорить полезет? И оно ж ещё и шкурный интерес: первому всегда идти страшно, а когда впереди кто поопытней идёт, так оно и не боязно почти. Так, видать, думали: пойдут охотники, стоянку разобьют, местных гадов попугают, а, может, и проредят – тут уж как карта ляжет, и можно будет потом подбирать что плохо упало. В общем, ушли охотники. День нет, неделю нет. А как месяц прошел, так начали беспокоиться: не ходят так на разведку. Ну, неделя, да, допустим, или две. Это по хоженым тропам да в разведанные места с зимовкой отправиться можно, а в дичь дикую, да к Рогатой горе... В общем, судили да рядили, и решили отправить за пропавшими поисковую группу. Человек десять опытных крепких парней, да ещё пяток гвардейцев. Командир Анна, конечно, зубами скрипнула, но «дубин» своих выделила – а ну как недалеко от Кальдеры чудь какая новая завелась?

– И что? Нашли пропавших?

– В том и дело, что нашли. – Старичок горестно вздохнул. – Хотя как по мне, так лучше бы и не находили вовсе. Взяли собак, и пошли по следу – псы сразу тропку взяли, да и погоды тогда стояли тихие да ясные, снегом след не замело. День прошли, дошли до ночёвки: всё нормально, хорошо охотники ночь провели, с костром, под навесом, всё честь по чести. А на второй день вышла поисковая группа к реке. Реки, сами понимаете, у нас редкость, но, в общем, встречаются. С гор текут, понимаешь. Чего-то там такое в воде растворено, что вода не замерзает, а иногда и дедушка-водяной льду реку затворять не даёт. По-всякому бывает. Там уж, у реки, собаки скулить начали и дальше – ну ни в какую. Визжат как щенята, и задом, задом, к ногам жмутся. Гвардейцы сразу винтовки вскинули, штыки примкнули – и вовремя. Потому как выскочил из-за кустов, и прямо на них...

– Кто? – Быстро спросил инквизитор. – Лесовик? Я угадал?

– Если бы, ваша милость, если бы... Один из охотников, тот, что у них за старшого был. Весь в кровище, глаза дикие, изо рта какая-то дрянь чёрная сочится, одежда изорвана. Совсем, между нами говоря, умом поехавший стал: бросался прямо на штыки и винтовки гвардейские зубами грыз. Еле угомонили прикладом по башке, связали и пошли по его следу, благо след там был очень заметный: кровь да слизь эта дрянская, что у охотника пропавшего к тому времени уже изо всех пор лилась. И нашли остальных. Ну, что от них осталось. Ел он их, понимаете? Тела в снегу хранил, а как, значит, голод донимал, так и подъедал понемногу. Вот ведь жуть какая бывает, а? – Старичок нервно огляделся и сделал пальцами левой руки Обережный Жест.

– Что думаете, Фигаро? – Инквизитор коротко качнул головой в сторону старичка. – Я о таких случаях слышал. Но, говорят, на Большой Земле это редкость.

– А этот охотник... ну, который мозгами повредился... – следователь почесал затылок, и задумался, – он потом в себя пришёл? Или стал чахнуть, и этой самой чёрной слизью захлебнулся?

– Так и есть, так и есть, господин Фигаро! Вот как будто сами там были, право слово! – Глаза старикашки засияли; он радостно всплеснул руками. – Той же ночью пошла у несчастного горлом и носом кровь, да и помер он. Никто и помочь не смог, хотя в отряде и ворожей был, и алхимик.

– Ага. – Фигаро щелкнул пальцами. – Происки Лишённых Тел. То ли штрыга, то ли Незримый Слизень. Я бы поставил на Слизня; штрыги редко поедают тела. Они пьют кровь, причём кровь носителя. Со стороны это выглядит крайне жутко: человек, высасывающий кровь у себя же из руки или ноги. А вот Слизни твари поспокойнее: неспешно складируют трупы и лакомятся по мере необходимости. Но судьба человека поражённого Лишённым Тела заранее предрешена. Вы ничего бы уже не смогли сделать, увы.

– Хм... – Френн нахмурился. – Но как эти твари вообще попадают в тело носителя?

– Чаще всего, вместе с водой. Или с мясом поражённого паразитом животного. Но есть и такие, что способны ночью прилепиться к человеку и проникнуть в него через сон – ну, вроде как Буки. Специфических заговоров или амулетов защищающих от Лишённых Тел не существует. Понимания того, как именно они проникают в наш мир и откуда – тоже. Это редко встречающиеся существа, как правило, обитающие в диких безлюдных местах и не захватывающие целые города. Хотя, конечно, бывает всякое. Известно, к примеру, что в 1556 году маленький городишко Чернополь, что некогда стоял на берегу Чёрного моря атаковали Лишённые Тел и полностью уничтожили его население.

– И как их извели?

– Никак. – Следователь развёл руками. – В Чёрном Эдикте – а эта милая книжечка некогда описывала рекомендуемые действия в отношении опасных Других, а вовсе не «еретиков, усечению главы подлежащих» – на этот счёт был всего один абзац: «…селения же тварями незнамого толку поражённые сметены с лица земли должны быть, если доказано станет что твари Другие те для люда простого али знатного зело опасны»

– И... – Инквизитор громко сглотнул.

– И. Окружили колдуны городок непроницаемым барьером, да и уронили туда Шар Ангазара Девятого Порядка. Всё в шлак. Не те, скажем так, условия, при которых можно успешно исследовать паразитов и их хозяев.

– Жуть какая. – Френн помотал головой, точно собака, выбравшаяся на берег из воды. – И вот такая дрянь обитает совсем рядом с нашим миром? И может в любой момент просочиться прямо сюда, к нам?

– Для этого мы и стоим на страже условных мировых границ, мой друг. – Следователь похлопал заметно побледневшего инквизитора по плечу. – И именно поэтому демонология никогда не поощрялась, а зачастую и преследовалась. В нашем мире и без того достаточно Других самого паскудного толку, так зачем, скажите на милость, призывать тварей ещё паскуднее из-за его пределов?

– Вы забываете что я и сам, как бы, демонолог. – Френн поджал губы, очевидно, вспомнив, к какой именно конторе он принадлежит и что сие означает. – Про демонов знаю немало. Но не всё. Всё, я думаю, не знает даже Мерлин... не знал, в смысле. Но вот эти ваши Лишённые Тел... Это что-то уж совсем. Из ряда вон.

– А хотите ещё историю расскажу? – Дедок оживился, потирая ладонью о ладонь. – Это ещё что! Вот, помню, пошли как-то двое Краевых Обходчиков в дозор...

– Хва-а-а-а-атит! – завопил Френн, вцепившись в волосы руками. – Довольно с меня историй! Я сейчас никуда не поеду – что в танке, что без оного. Вы думаете, меня сложно напугать? Ха! Как бы ни так! Да, морду кирпичом я делать умею хорошо, спорить не стану. Но риски постоянно просчитываю и загодя готовлюсь к максимальному количеству неприятностей. А как тут подготовишься, если... Э-э-эх! – Инквизитор хватил кулаком об стол. – Так, любезный, вас как зовут-то вообще?

– Трофим. – Старичок с готовностью протянул руку. – Трофим Красный, механик-шахтёр. По гидравлике, значит, специализируюсь. Также разбираюсь в моторах, но моторист из меня не ахти какой, зато...

– Так вот, Трофим, – Френн дрожащей рукой смахнул со лба крупные капли пота, – принеси-ка нам водки. И если великолепная госпожа Анна будет возражать, то шли её к лешему. Или лучше к нам. Скажи, сам Старший Инквизитор Френн потребовал. Для опытов и подготовки боевых декоктов. Ясно?

– Да чего ж тут не ясно-то? – Трофим сделал загадочное лицо, и таинственно причмокнул губами. – Приказ инквизиции он приказ и есть. Ослушаться не могу никак! – Он лихо взял под козырёк, что при отсутствии головного убора выглядело презабавно. – Из закуси, вот только, колбаса и солонина остались. Пойдёт?

Колбаса была хороша: нежирная, нежная, ароматная, с зёрнышками чёрного перца, тонкими пёрышками розмарина, тонкой, почти прозрачной корочкой, она таяла во рту, прекрасно дополняя вкус удивительного напитка, что приволок из неведомых закромов собой механик Трофим.

По словам механика это была водка, но за прозрачным стеклом бутыли, в жидкости янтарного цвета плавали молодые еловые веточки. Да и пахло всё это дело ядрёно-еловым духом, точно свежий сосновый сруб.

А вот на Френна экзотичность напитка не произвела ни малейшего впечатления. Инквизитор плеснул себе в кружку, выдохнул, проглотил, закусил и с наслаждением закрыл глаза.

– Еловка. Надо же. Лет двадцать не пил. – Френн облизнулся. – Эх, хороша! С мухомором?

– Буквально две шляпки на бутылку. – Старичок махнул рукой. – Сущая безделица; так, чтобы кровь лучше гоняло. А я вижу, сударь инквизитор уже такое добро пивали?

– Было дело. – «Сударь инквизитор» налил себе ещё и, подперев рукой подбородок, зажмурился. – На зимних учениях Ударного Отряда. Мы тогда у местных охотников в тайге эту самую еловку выменивали и ею ночами грелись. Бодрит, заснуть не даёт, а запах! М-м-м-м!

– Стоп, стоп, подождите, Френн! В какой тайге? У каких ещё охотников? Я думал, Ударный Отряд тренируют...

–...в восточных степях, знаю. И это правда. Но тренировочных полигонов у «ударников» по всему Королевству полно. Все, понятное дело, секретные, да только местные всё равно в курсе. Вот, к примеру, в тайге нам мясо носили, еловку эту самую, мясо, ну а мы местным жителям колдовали на всякую пользу. Мы ж колдуны, а колдун везде себе пропитание найдёт. Пули заговорённые, амулеты, карабины заклятые – много чего делали. Да и охотники тамошние в долгу не оставались. Вы пейте, Фигаро, пейте. Эта еловка уж очень для здоровья штука полезная, а уж от нервов как помогает! Как раз для вас напиток.

– С чего вы взяли, что мне нужно от нервов?

– А вы скажете, что не нужно?

Следователь молча налил себе в кружку густо пахнущей жидкости из бутылки, выпил и принялся жевать колбасу.

– Недурно, – сказал он, наконец, – даже весьма. Только к запаху привыкнуть надо. Но так-то в целом... Жизнь налаживается, господа.

– Трусите, Фигаро? Только честно?

– Пф-ф-ф, конечно. Я же не инквизитор из Ударного Отряда.

– Бросьте, – Френн с усмешкой махнул рукой, – вот не надо только делать из меня сержанта Кувалду. Первое правило «ударника»: если ты не боишься – ты уже труп. Страх это поводырь. Да, зачастую, глупый и растерянный, но в наших силах заставить его работать на пользу, а не наоборот. В Ударном Отряде этому учат. А вот храбрость – болезнь. Тяжело протекающая и, как правило, с летальным исходом. Так что, Фигаро, запомните: «герой» у нас, «ударников», слово ругательное. «Стать героем» на жаргоне Отряда означает преставиться. Вот так-то. Так что пейте, пейте. Вам от нервов надо... А куда, кстати, пропал наш очаровательный собеседник? Не то чтобы я скучал по его жизнеутверждающим рассказам, но всё же.

И действительно: механик как-то незаметно куда-то испарился, оставив после себя крепкий запах дёгтя и табаку. Палатка довольно была большой, и куда он мог скрыться за такое короткое время, было совершенно непонятно.

Зато причина исчезновения старичка в подтяжках обнаружила себя очень быстро.

– Так. – Командир Анна Гром, тяжело вздохнув, прищёлкнула уголком рта. – Так. Ну конечно, чем бы ещё занимались столичные господа перед опасным, долгим и изнурительным походом? Конечно же, пьянством. Причём... Стоп, это что, еловка? – Анна понюхала горлышко бутылки. – Хм, действительно. Надо же...