Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 49 страниц)

– Ты уверен, что всё закончилось, и что мы можем говорить о каких-то «хорошо»? – Моргана сморщила носик и пристально взглянула на бутылку с водкой, которая тут же отправилась в полёт вокруг стола, сама по себе кланяясь рюмкам. – Ты же не дурак, Артур, и прекрасно понимаешь, что наша встреча здесь не случайна.

– И что? – Старый колдун легкомысленно махнул ладонью и перевернулся в воздухе, сделав маленькую мёртвую петлю. – Смотри: возьмём за постулат, что Демон действует на нас через Договор с какой-то целью. Можем ли мы этому противостоять? Если нет – зачем о чём-то переживать? Если да – тем более. Я знаю одно: если бы вероятность существования нашего мира исчерпалась, то нас бы уже тут не сидело. А мы существуем. Значит, шанс на победу есть, и он сильно отличен от нуля.

– Ты вот так вот просто задвинешь на все совпадения болт? И всё?

– Конечно. Ещё не хватало стать жертвой самоисполняющегося пророчества! Будет как в дешёвом романчике «из жизни колдунов», когда кучка идиотов изо всех сил пытается избежать реализации пророчества, потом, конечно же, своими действиями его реализуют, а потом выясняется, что никакого пророчества не было. Оно нам надо?

– Оно нам не надо, – эхом отозвалась Моргана. – Но вот вопрос: что мы собираемся делать дальше? Эта ваша история с Луи Де Фрикассо очень, очень интересна, но, как бы это поточнее выразиться, слишком уж отдаёт безумной авантюрой. Тот Артур-Зигфрид, которого я знала, не стал бы заниматься подобной чушью. Он бы сейчас сидел в лаборатории обложившись вычислителями, циклотронами, всякой адской алхимией и считал бы, считал, как помешанный рисуя на досках двадцатиэтажные формулы, но никак не гонялся бы за призраком прошлого по Дальней Хляби.

– Ты думаешь, я не считал? – Мерлин, скривившись, махнул рукой. – Я перевёл горы бумаги, сжёг мегатонны оборудования, но так и не понял, с какой стороны даже браться за нашу проблему. Уничтожить в нашем мире демона без объективации невозможно.

– А в его собственном? – Метлби налил себе водки в стакан, выпил точно воду и закусил огромной зелёной луковицей, совершенно не обращая внимая на громоздившиеся на столе деликатесы. – Я подозреваю, что у Квадриптиха были установки, позволяющие межпространственные путешествия.

– Допустим, у вас такая установка есть. – Мерлин с интересом покосился на магистра. – Как вы поймёте, откуда Демон является в наш мир? Это ведь как телескоп: не так просто найти среди бессчётного океана звёзд чёрную дыру.

– Вы хотите сказать, – Метлби, уставившись в пустоту, яростно потёр нос, – что это существо не имеет эфирной сигнатуры?

– Правильно. Но оно влияет на сигнатуры окружающих его существ и предметов. Это уже зацепка. Однако загвоздка в том, что мы не можем произвести точную настройку аппарата засунув Демона в камеру резонанс-теста.

– А Договор Квадриптиха? Это печать Демона? Его след в мире?

– Вроде того. – Мерлин посмотрел на магистра с огромным уважением; у Фигаро от зависти даже заныло под ложечкой. – Проблема лишь в том, что эфирный резонанс Договора это всё колдовство в мире. В смысле, вообще всё. Изменения были таковы, что затронули весь эфир в нашей вселенной вообще. И поэтому... – Артур, прищурившись, строго взглянул на Метлби.

– Поэтому резонанс-камера при помощи которой мы будем считывать сигнатуры Демона с носителя Договора не считает ничего, поскольку сама состоит из эфира с теми же сигнатурами. Интересная задачка. – Магистр закинул ногу за ногу и широко улыбнулся. – Вот она, та самая моя Задача Трёх Эфирных Потоков! Такой и жизнь посвятить не грех. Особенно с учётом того, что если мы не решим её в ближайшее время, то эта самая жизнь может скоропостижно закончиться... Так, а как насчёт сличения объекта из нашего мира с любым объектом из чужого? Я имею в виду, из любого вообще, абы не из нашего.

Пару секунд Мерлин молча переваривал услышанное. Моргана закусывала водку тоненьким полупрозрачным кусочком оленины и посмеивалась.

– Ничего не получится, – сказал, наконец, Первый Колдун. – Потому что мы не знаем, какие именно эфирные аберрации изначально присущи объекту, привезённому нами из другого измерения. Хотя если притащить таких объектов, эдак, миллион, составить такую... частотную карту, что ли... Жаль, что предел наших технологий таков, что это займёт несколько десятилетий. Но сама идея отменная. Вы, Метлби, достаточно безумны, чтобы мыслить неординарно. Уважаю.

– Артур, – голос Морганы был мягким, но в глазах появились едва заметные стальные отблески, – неужели я всё ещё не подвела тебя к одной очевидной мысли? Настолько очевидной, что если ты сейчас сам не догадаешься о чём я, то будешь бит. И мне плевать, что ты призрак, я что-нибудь придумаю.

– Ты предлагаешь возродить Квадриптих? – Мерлин и ухом не повёл. Похоже, он настолько привык к манере общения колдуньи, что удивить его чем-то было сложно.

– Какой, к чертям, Квадриптих! Во-первых, нас двое, так что, если вдруг мы таки сойдём с ума, то это будет уже Диптих. Но нет. Квадриптих в прошлом. Мы сделали всё, что могли: и хорошее, и плохое, и откровенно мерзкое. Может, мы спасли мир, а, может, скоро уничтожим его, я не знаю. Но я имела в виду другое: нам нужно заново собирать Научную когорту.

– Но...

– Артур, заткнись. – Моргана, не моргнув глазом, осушила рюмку, хлопнула ею об стол, и пригрозила Мерлину Первому пальчиком. – Не зли меня, из этого никогда ничего хорошего не получалось. Просто слушай: ты одиночка, и всегда был таким. Всегда работал один, самостоятельно принимал решения, сам искал, и именно поэтому далеко не всегда находил. Ты ведь пришёл ко мне именно потому, что вызвать Демона у тебя не получалось. Ритуал удался только когда мы все – я, ты, Хаттаб и Альхазред объединили силы. И Научная когорта Белой Башни была моей идеей. От твоего индивидуализма всегда были один только неприятности, и ладно, если бы от них страдал только ты сам! Но ты ошибаешься, Артур: да, нечасто, да иногда твои ошибки впоследствии становятся удачными идеями, но цена даже не ошибок, а ненайденныхрешений сейчас слишком, слишком высока. Ты похож на человека, который бегает с ведром воды к колодцу, пытаясь потушить горящий дом. Правильно ли поступает такой человек? Технически – совершенно правильно. Но, если подумать логически, то он совершенный и полный идиот, потому что будить нужно весь город. Не важно, кто сколько воды принесёт; у толпы хотя бы есть шанс потушить пожар. У тебя – нет. Точнее, есть, но шанс этот крайне невелик.

– Ты говоришь о...

– Цыц! Я говорю о тех, кто рядом с тобой: господине Метлби, господине Фигаро, инквизиторе, этом князе, о котором вы все постоянно треплетесь, и с которым я всё больше хочу познакомиться... О Святый Эфир и Дьяволы Девяти Кругов, да неужели ни у кого из вас нет парочки знакомых колдунов, способных играючи превратить в пепел небольшой город?! У инквизитора, следователя государственного департамента, а, тем более, у вас, Метби, дери вас старый чёрт! Да если понадобится, я готова призвать сюда все Могущества Малого Ключа, и ещё немножко по мелочи!

– Но...

– Вы всерьез строите план по спасению мира на невнятном предположении, что где-то здесь, на Хляби, живёт Луи Де Фрикассо, который поможет вам спасти вселенную? У меня встречное предложение: если это наш план, то давайте просто сядем, и подождём, пока Демон не помрёт самостоятельно. Нет, ну есть же шанс, что это случится, м-м-м-м?.. Метлби! Наливайте, наливайте, чего сидите... Да-да, ручками, дорогой мой магистр. После третьей я не колдунья...

Фигаро пыхнул трубкой, глубже втянул шею в широкий воротник тяжёлой бобровой шубы и, задержав ароматный дым в лёгких, с наслаждением выпустил его в морозный воздух едва заметной струйкой.

На обзорной площадке было пусто и тихо – как раз то, что ему сейчас было нужно. Мерлин с Морганой что-то яростно чертили на мятых тетрадных листках там, внизу, Метлби активно участвовал, и даже Френн, наконец, отойдя от шока вызванного внезапным появлением Первой Метрессы, активно включился в обсуждение нового плана.

«Планы, планы, – лениво подумал следователь, – большие планы, малые планы, планы внутри планов... Сколько из них становятся реальностью? А сколько потом приводят к чему-то хорошему? Ох, лучше не спрашивай... Забавно, однако, что я так легко воспринял появление Морганы. Словно всегда знал, что она рядом. Договор, что ли, подсказал? Ну, не важно. Интересно то, что я, особо, не удивлён. Мы на самой границе мира, и не только географически. Здесь случаются чудеса, здесь ничтожно малые вероятности лезут изо всех щелей, становясь законами и правилами, здесь призрак Мерлина Первого творит водку из талого льда для Леди Белой Башни... И где-то здесь, совсем рядом, Демон. Я чувствую его присутствие, пока ещё далёкое, но, к сожалению, не настолько далёкое, как хотелось бы... Ох, а красиво, всё-таки...»

Молодой месяц плыл в редких рваных облаках, высвечивая кроны деревьев рваным серебристым светом, и казалось, что лес вокруг очнулся от давнего сна, отряхнулся, нацепил тонкий венец-корону и, расправив ветви, потянулся к небесам. Верх, низ – всё перемешалось, слилось в единый чёрно-серебряный океан, и только где-то вдали поскрипывал снег – то ночные Другие совершали свой странный обход, подозрительно зыркая на «Мамонт» из-под упавших древесных стволов и сугробов.

Вездеход стоял; ночами «Мамонт» чинили, латая обшивку, восстанавливая гидравлику и запаивая маслопроводы. Огромная машина выдержала поход на Рогатую гору, но на пределе своих возможностей. К счастью, критических повреждений «Мамонт» не получил, но было бы глупо застрять на полпути назад из-за того, что один из двигателей недополучит масла и стукнет.

Внизу заскрипели сапоги, потянуло сигаретным дымком, мелькнул свет керосиновой лампы. Раздалось ленивое «кто идёт», смех, матерок и тихие голоса. Это ночной патруль Гвардии обходил окрестности, но, похоже, в их работе сейчас не было особого резону: вот уже третий день ни один Другой не приближался к вездеходу.

Фигаро понимал, почему: старый лес залечивал раны. Ужасный след, оставленный в нём внешней силой, разорвавшей саму ткань реальности, силой, что привела сюда Моргану в одной из её бесчисленных ипостасей медленно, но верно заживал.

«И ведь для того, чтобы провернуть весь этот ужас с Первой Метрессой Демону даже не понадобилось являться в мир. Что же будет, если он по-настоящему, во плоти ступит на землю не скованный более ничем? А, к дьяволу. Лучше о таком не думать...»

Зашипела гидравлика люка; лязгнули замки, зажужжали винтовые направляющие, и внизу на лестнице вспыхнул колдовской огонёк.

«Кого это ещё чёрт несёт?» – подумал следователь, хотя уже догадался: у Мерлина «светляки» осветительных заклятий были яркими, резкими, с сильным голубым отливом, у Метлби – ровными, спокойными, точно лунный свет, а Френн пользовался, в основном, заклятьями ночного виденья. Выходит, этот мятно-зелёный трепещущий огонёк мог принадлежать только...

– Вам помочь, миледи?

– Не стоит. – Моргана ловко взобралась по металлическим перекладинам лестницы и, рывком подтянувшись на последней из них, оказалась рядом с Фигаро. – Но спасибо. Хотя вот это «миледи» вы бросайте. Я давно от него отвыкла, и привыкать обратно нет ни малейшего желания.

Метресса явно была навеселе, но даже немалое количество потреблённой ею водки, похоже, никак не сказалось на физическом равновесии Леди Белой Башни. Она достала из кармана пачку сигарет, которую следователь сразу же узнал.

– Вы выцыганили у Метлби все сигареты сразу?

– Вот ещё, – Моргана фыркнула, – делать мне больше нечего. Я их свистнула. Метлби всё равно их почти не курит, а мне эти сигаретки нравятся. Когда-то я заказывала из Лютеции очень похожий табак... – Она коротко взглянула на кончик сигареты, и та вспыхнула. – Да, даже вкус похож. Этот ваш магистр умеет жить. Хотя и порядочная сволочь.

– Это настолько заметно?

– Фигаро, – Моргана поморщилась, – я чёрт-те сколько лет прожила с Артуром и немногим меньше общалась с его заклятыми друзьями. Политики, магистры, убийцы, дипломаты... Я знаю людей. Могу много о них рассказать. Этот Метлби не то чтобы законченная сволочь, но он чем-то напоминает мне Артура: такой же одиночка, повёрнутый на своих свитках, книгах и ужасающих опытах, что когда-нибудь обязательно разнесут планету в дым, но ради самых благих целей... Меня тянет к таким психам, всегда тянуло. Жаль. – Она глубоко затянулась, и выпустила дым колечками. – Хотя, с другой стороны, если бы я в своё время не увлеклась Артуром, вас, Фигаро, бы тут не стояло. Уж простите за прямоту.

– Нет-нет, в этом я как раз вас всячески поддерживаю. Мне надоели люди с тройным дном, которые общаются загадками. Я, конечно, следователь, и всё такое, но это даже для меня уже перебор.

– В вас явно осталось больше моих генов, чем генов Артура. – Первая Леди улыбнулась кончиками губ. – Это хорошо. Наверное. Артур... Понимаете, Фигаро, Мерлин не плохой человек, но он родился с серебряной ложкой во рту. Сын короля и колдуньи, обласканный с колыбели, получивший отличное образование... Да, в конечном счёте, то, что с него сдували пылинки, Артура взбесило, он сбросил родительский гнёт, крепко разругался с папашей, которому потом долго и со вкусом мстил за смерть матери... но всё это было уже потом.

– В то время как вы?..

– Я была обыкновенной деревенской ведьмой. Просто очень сильной. Природный дар. – Моргана докурила сигарету, прикурила от неё следующую, и отправила окурок в полёт по красивой параболе. – Я могла бы стать женой местного графа – предел мечтаний девушки, ха-ха-ха! Но вместо этого я покупала на все деньги книги, а когда книг в округе стало недостаточно, села на корабль и отправилась в долгое путешествие, где и встретила этого психопата Абдула Альхазреда, а затем Артура. Он мальчик, Фигаро. Вечный подросток, хотя, конечно, кое-чему жизнь его за всё это время научила... Чёрт, я рада, что он жив. – Она коротко рассмеялась. – Потому что, если начистоту, то когда я входила в ту камеру-расщепитель, моей последней мыслью было...

– Не будем об этом. – Следователь мягко положил руку на плечо метрессы. – Ну его. Лучше посмотрите, какая ночь. Красота же.

– Да, красиво. – Он почувствовал, как тело колдуньи немного расслабилось под подбитым мехом плащом. – Особенно луна. Она здесь не такая, как на Большой земле. Словно смотришь в окошко другого мира.

– Да, – согласился Фигаро, – луна здесь совершенно неземная... А вы действительно бывали в других мирах? Ну, то есть, Артур мне, конечно, кое-что рассказывал, но я думал, что речь идёт о... даже не знаю... каком-то способе получать оттуда информацию, или чём-то таком. Он почему-то не очень любит разглагольствовать на эту тему.

– Понимаю. – Моргана пыхнула сигареткой. – Тому есть причины, но главная, опять же, артурова дурость и залихватский подход ко всему подряд... Вы знаете, что он притащил в наш мир кикимор?

– Слышал, что Квадриптих приложил к их появлению руку.

– Артур, а не Квадриптих. И если бы он притащил только их. У нас в Башне были установки способные открывать нечто вроде тоннелей в другие миры. Как всё это работало – за этим к Артуру. Хотя вы вряд ли что-то поймёте; старик засыплет вас головоломной квазиматематикой от которой даже у меня плавится мозг... Хотя этот Метлби, думаю, уловил бы принцип... Надо бы, кстати, предупредить Артура, чтобы он не трепался перед Метлби… ох, да что я несу. – Метресса безнадёжно махнула рукой; на её лице читалась абсолютная безнадёжность. – Какая уж разница. Пусть делают, что хотят с этим миром, но для начала спасут его... Глядите, глядите! Вон там, на фоне луны! Это был вендиго?

– Да, похоже на то. Летает среди ночи. Не думаю, что он нас тронет.

– И я не думаю.

Некоторое время оба молча курили, глядя на подсвеченный призрачным светом луны лес. Фигаро думал, что, наверное, стоит спуститься вниз, в тёплую каюту, и накатить ещё по сто, а, может, даже и по двести, но вместо этого лишь прошептал слова простого согревающего заклятья и спрятал руки поглубже в карманы.

О чём думала Моргана неизвестно, но по лицу метрессы было понятно, что ни о чём хорошем. Она хмурилась, тёрла переносицу, сжимала губы и быстро стучала каблучком сапога по металлическому полу. Первая Леди явно была не в духе, но не считала необходимым демонстрировать это там, на виду у всех, однако это нежелание, похоже, не распространялось на Фигаро. Следователь пока не мог сказать, чувствовать ли себя польщённым, либо, наоборот, начать дуться.

Маленькое облачко чего-то похожего на туман сгустилось у стальных перил, кольцом охватывающих обзорную площадку, заискрилось и лопнуло, оставив после себя сильный запах еловой смолы, лёгкое эхо в эфире и маленькое серое существо, похожее на помпон от детской шапки: пушистый шарик с маленькими чёрными глазками-точками. Существо опасливо хлопало длинными ресницами и исподлобья зыркало на следователя.

Фигаро машинально протянул руку, и Другой ловко перескочил с перил на к следователю на ладонь, где тут же принялся с любопытством вертеться, оглядываясь по сторонам.

– Ничего себе. – Фигаро не видел лица Морганы, но по её голосу было понятно, что метресса улыбается. – Это хуха, верно?

– Да. Мелкий древесный дух. Чуть ли не самое распространённое Другое существо в лесах.

– Странно. Я знаю, что они иногда показываются на глаза простому люду, но чтобы колдунам...

– Колдунов они боятся. Но этот, похоже, не из пугливых.

Словно в подтверждение этих слов Другой мягко перекатился с ладони следователя на его запястье и вытянулся в струнку, высматривая что-то во тьме. Выглядело это забавно; теперь хуха стала похожа на сильно разъевшуюся полевую мышь.

– Удивительно. – Фигаро покачал головой. – Как он выдерживает близость такой груды металла – ума не приложу. Впрочем, это Хлябь, тут всё может быть.

– Встретить хуху – хорошая примета, да?

– Говорят, что да, на счастье. Наверное, потому, что это очень редко случается.

– Хорошо бы. Нам счастье не помешает.

– Оно никому не помешает, миле... Моргана. И не только сейчас, но и в любое другое время.

– Верно. О чём вы сейчас думаете?

– Я думаю, что моя задница скоро примёрзнет к... О, вы серьёзно? – Следователь вздохнул. – Я думаю о том, каким ветром меня вообще занесло в эти снежные буреломы и ледяные пустыни в компании инквизитора, гениального убийцы, а также Мерлина Первого и Морганы Благой, которые всего пару лет назад были для меня просто персонажами из «Классической истории колдовства» Джефферсона и Морли. Я должен сейчас сидеть в своей комнатушке в Нижем Тудыме, пить чай и заполнять длинную скучную анкету параллельно вспоминая, захватил ли я ритуальную оловянную плошку и краюху заговоренного хлеба чтобы завтра вечером гонять не в меру шкодливого домового. Вместо этого я каким-то образом оказался в поезде, который на полных парах летит спасать мир... ну, или к рухнувшему мосту, если у вас ничего не получится.

Фигаро намеренно выделил слово «вас» интонацией, но метресса никак на это не отреагировала, поэтому он кашлянул и продолжил:

– Вокруг происходят настолько глобальные и невероятные дела, что я чувствую себя среди этого всего просто лишним. О, поймите меня правильно: я имею в виду не обиду. Я хорошо знаю своё место в мире, и это место меня вполне устраивает. Но в том-то и дело, что мир постоянно хочет с этого самого места меня подвинуть, сделать из Александра Фигаро героя. Или оруженосца героя, что тоже плохо, потому что вокруг всё равно ревут драконы, трясётся земля и восстают из могил вечные вопросы о том быть или, всё же, не быть... Хотя теперь мне немного спокойнее, потому что появились вы, миле... а, чёрт. В общем, появился хоть какой-то противовес Артуру. Кто-то, кого старый хрыч будет слушать. Думаю, так наши шансы угробить мир несколько уменьшаются.

Моргана не выдержала, и захохотала. Смех у метрессы был приятный: искренний и глубокий.

Хуха удивлённо уставилась на смеющуюся колдунью, фыркнула, превратилась в облачко света и улетела в темноту, оставив на руке Фигаро лёгкое приятное тепло. Он улыбнулся; не то чтобы следователь слишком уж верил в приметы, но неожиданное внимание маленького Другого следователю польстило. Словно сам лес протянул к Фигаро свою невидимую ладонь и успокаивающе похлопал по плечу.

– Аха-ха-ха, ну вы и выдали. – Моргана, всё ещё хихикая, достала откуда-то из пустоты (возможно, просто трансформировала из воздуха) белоснежный носовой платок, промокнула глаза, трубно высморкалась и растворила платок в небытии. – Мда… Я уже и забыла, когда со мной разговаривали в подобном тоне. Спасибо вам. Я аж протрезвела, что нужно как можно быстрее исправить... Но вы правы, чёрт вас побери, тысячу раз правы: я постараюсь держать Артура на коротком поводке. Одновременно с этим пиная его в правильном направлении, заставляя действовать. А то он так бы и спасал мир до тех пор, пока этот самый мир у него под ногами не развалился.

– За спиной у каждого Мерлина... пробормотал следователь, дрожащей рукой вытирая пот со лба.–

– ...стоит своя Моргана, и периодически даёт ему живительных пенделей. Да, всё правильно, Фигаро. Всё правильно... Постоим ещё?

– Конечно.

...И они ещё долго стояли там, на обзорной площадке, покуривая и глядя на бескрайний заснеженный лес, пока узкий обломок луны не закатился за низкое рваное облако и, добродушно подмигнув, исчез.

Князь Дикий знал, что такое “циклотрон”.

Магистр Метлби тоже знал, что такое “циклотрон”, что, впрочем, было неудивительно, поскольку означенный магистр работал с князем Диким уже не первый год.

Более того: даже великолепный и неподражаемый Стефан Целеста знал, что такое этот самый чёртов “циклотрон”, хотя Фигаро было совершенно непонятно, откуда (хотя, скорее всего, корни тут надо было искать в давнем и тесном сотрудничестве Академии Других Наук и Министерства обороны, что, в конечном счёте, опять-таки упиралось в Хлябь и князя).

А вот комиссар Пфуй, старший инквизитор Френн и следователь ДДД Александр Фигаро ничего ни про какие “циклотроны” не знали, поэтому были самым наглым образом выдворены из кабинета князя в просторную гостевую комнату, где им было предоставлено неограниченное количество чая (бойлер и два самовара), три ящика с печеньем и десять коробок отличных сигар.

Фигаро смиренно вздохнул, и принялся поглощать печенье – немного суховатое, как на вкус следователя, зато с отменной сахарной присыпкой и нежным ванильным ароматом. Френн злобно вскрыл сигарную коробку заклятьем, закурил, и принялся бродить по комнате злой и взъерошенный, точно лев в клетке.

Но не таков был комиссар Пфуй, нарываться на которого Фигаро бы не рекомендовал ни Их Величествам, ни Нелинейной Гидре, ни дракону. Пфуй преспокойно выпил чашечку чаю, скушал пару печенек, выкурил сигару, после чего взорвал дверь в комнату заклятьем, обездвижил двух колдунов прибежавших посмотреть что стряслось, и принялся кулаками тарабанить в стену кабинета князя Дикого.

Князь, выслушав негодующую тираду Пфуя, многословно извинился, изящно раскланялся, пригласил обратно в кабинет изгнанную оттуда троицу, выделил гостям столик в углу и попросил не мешать.

На князя тут же взъелась Моргана, настояв на том, чтобы гости, наоборот, принимали активное участие в научном споре, выдвигая собственные предположения и теории. Князь вежливо поинтересовался, каким именно чёртом тот же Фигаро, понимающий высшую квазиматематику на уровне гусеницы может активно участвовать в каком-либо научном споре в принципе. Но тут на помощь пришёл Целеста, поддержавший Первую Метрессу.

– Вообще-то, милейшая леди Моргана совершенно права. Участие в споре, пусть даже и научном, на самом деле выражается не только в производстве умных мыслей, но также и в производстве мыслей безумных. Любая, даже вскользь брошенная фраза может натолкнуть вас на гениальную идею просто потому, что она порождена не вашим мозгом. – Целеста надменно поднял бровь и едко усмехнулся. – А то некоторые – не стану показывать пальцем – застревают в трясине собственной гениальности, а потом приходится спасать мир.

– Это камень в мой огород, любезный?

– В ваш, господин Мерлин, в ваш. Однако, вернёмся к вашей идее с простым магнитным ускорителем, который, судя по чертежам, получается вот ни разу не простым…

Фигаро махнул рукой, плюнул, и продолжил уминать печенье.

Он неохотно признался себе, что ему нравится происходящее: гора чемоданов и сундуков, которые притащили с собой Пфуй и Целеста, и что теперь громоздились по углам кабинета князя Дикого, подвешенные колдовством прямо в воздухе доски, измазанные разноцветным мелом, валяющиеся вокруг книги, бумаги, платья Морганы (князь в буквальном смысле завалил метрессу шикарными туалетами прямо из салонов мадам Воронцовой, коробками духов и картонками с миниатюрными шляпками; похоже, появление Первой Леди Башни подкосило Дикого, который и Мерлина-то до сих пор не мог воспринимать иначе, как какой-то фокус), свитки, тубусы, пуфики, ковры, коробки, железяки, проводки, лампочки, волшебные палочки…

Вокруг царил бардак, бедлам и маленький апокалипсис, но теперь процессом заправляли те, кому следователь не глядя доверил бы свою жизнь (ну, в разумных пределах). К тому же, он, наконец, начал постепенно понимать, что именно имел в виду Артур, когда говорил о Научной когорте Белой Башни «эта банда крикливых психопатов».

Князь Дикий, немного отойдя от первоначального шока, насел на Мерлина как волкодав, завалив старика вопросами, но Артур в любой ситуации оставался Артуром, на которого где заскочишь, там и слезешь. Он любезно ответил на несколько вопросов князя, после чего заявил, что согласен говорить с ним о чём угодно, в том числе и на научно-метафизическую тематику, но только после того, как князь и его люди помогут ему, Мерлину, спасти мир. «В противном случае, любезный, рассказывать будет некому, да и не о чем». Князь, понятное дело, согласился – да и куда ему было деваться? – и переключился на Моргану.

Метресса была – сама любезность. Она тут же пообещала Дикому чуть ли не прямой доступ в закрома Белой Башни, но потом. А также всяческую помощь и поддержку во влиянии на Артура, но тоже потом. Моргана рассыпалась в комплиментах, охотно принимала подарки и вообще старалась делать всё, дабы у князя Дикого окончательно не поехала крыша от нервического перенапряжения.

Великолепный Стефан Целеста, мгновенно оценив ситуацию, оставил чемоданы на попечение комиссара Пфуя и отправился на ближайшую телеграфную станцию, откуда отправил несколько секретных «молний». Фигаро понимал, что в «молниях», разумеется, нет ни слова о внезапно воскресших членах Первого Квадриптиха; это были служебные телеграммы, отменяющие все встречи Целесты и Пфуя на ближайший месяц, а также распоряжения касательно временных назначений в Академии. Кем-кем, а идиотом магистр не был.

Целеста вежливо поприветствовал Мерлина и Моргану, задал несколько ни к чему не обязывающих вопросов, выразил надежду на дальнейшее плодотворное сотрудничество, и тут же устроил жесткий допрос Фигаро, Френну и Метлби: как, когда, почему, откуда и «какого дьявола вы все молчали?!»

Фигаро вздыхал, каялся, но тактика Целесты была ему, в целом, ясна: тот, отлично понимая бессмысленность лобовой атаки, делал подкоп под Артура и Первую Леди, надеясь после, когда уляжется пыль, получить эксклюзивный доступ к бесценным головам первых Великих Колдунов. В голове магистра уже наверняка творились из воздуха небесные замки и осваивались ближайшие планеты, но все эмоции Целесты, как обычно, стояли по стойке «смирно» даже не думая пикнуть или выйти из строя без высочайшего на то соизволения.

Артур сказал, что он не сможет собрать циклотрон из того, что, по заверениям князя, имелось у них под рукой.

Морганасказала, что, в принципе, можно вызвать какого-нибудь мелкого демона и попросить достать всё необходимое.

Метлби сказал, что для того, чтобы достать генератор сверхвысокой частоты понадобится нечто посильнее, нежели мелкий демон. Например, дирижабль, который притащит прототип означенного генератора из подвалов Института перспективных разработок.

Целеста сказал, что в другой ситуации он с удовольствием подверг бы Метлби псионическому допросу, дабы узнать, откуда тому известно про содержимое подвалов Института, однако сейчас, скрепя сердце, вынужден согласиться с коллегой. Можно, конечно, попробовать надавить на дирекцию Института через Их Величеств, но существовал монстр, которого даже Тузик с Фунтиком не могли одолеть, и имя ему было Бюрократия, а посему требуемый генератор они получат, разве что, через год.

Фигаро спросил, нельзя ли просто трансформировать требуемые детали для установки.

Мерлин схватился за волосы и принялся выдирать клочки призрачных косм, которые тут же растворялись в воздухе без следа.

Моргана начала биться головой об стол (довольно сильно; после каждого удара лбом столешница издавала громкое «бум»).

Князь достал из-за пазухи бутылку водки, и осушил её одним глотком.

Стефан Целеста приподнял бровь.

Метлби назвал Фигаро идиотом, обложил этажами тех, кто вообще придумал такое ответвление метафизики как трансформация, и тут же нарисовал на одной из левитирующих досок чертёж, ниже подробно расписав, почему предложенная Фигаро затея есть сумасшествие и бред сивой кобылы.

Целеста согласился, но внёс в формулы Метлби несколько поправок, которые, с его точки зрения, гораздо лучше демонстрировали всю степень безумия предложенной идеи.

Тут же в спор влез Артур-Зигфрид Медичи, обозвавший обоих магистров идиотами, спаливший доску с чертежом в пепел, и создавший новую, на которой Мерлин тут же набросал красивый чертёж в окружении стройных столбцов формул.

Князь Дикий внимательно изучил творчество Артура, и спросил, почему именно это невозможно. Не безумно, а именно невозможно?

Мерлин сказал, что, в принципе, нипочему.

Метлби поднял вторую бровь, и тоже сказал, что, в принципе, нипочему.

Целеста сказал, что он в этом участвовать не будет, но внесёт несколько поправок, которые сделают смерть тех, кто будет работать на созданном таким образом циклотроне не слишком мучительной.

Задымились трубки, сигареты, сигары, заскрипели перья, застучали мелки по доскам, заблестели капли пота на высоких лбах, зазвенело стекло, забулькал в бойлере кипяток. Магистры, засучив рукава, склонились над огромным листом ватмана, который, ругаясь, постоянно подправляли, стирая колдовством целые куски чертежей; Мерлин, похохатывая, прямо в воздухе творил трёхмерную модель чего-то, похожего на толстую колбасу завёрнутую внутрь другой, ещё более толстой колбасы.