Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 49 страниц)

Она чуть шевельнула пальцем руки, затянутой в белую перчатку, и один из стульев, стоявших у соседнего стола, взмыл в воздух и плавно опустился как раз за командиром. Анна села, изящно откинув в сторону полы плаща, достала из кармана маленькую стопку из нержавеющей стали, и молча налила себе из бутылки на два пальца.

Чокнулись, выпили (командир не закусила и даже не повела бровью, хотя в еловке было добрых пятьдесят градусов) и налили ещё по одной.

– Между прочим, – пробубнел Фигаро с набитым ртом, – мы не «столичные господа». И даже близко не валялись. Это Френн у нас старший инквизитор, а я так, из ДДД. Вот вы знаете, где находится Нижний Тудым?

– Представьте себе, знаю. – Анна едва заметно улыбнулась. – Пружинная Фабрика и господин Форинт. Мы как-то заказывали у них капканы на шишиг, и я скажу вам, что выбить из этого пузанчика скидку не проще, чем отмудохать вендиго веником.

– А, тогда точно знаете, верю... Скажите, а как вы относитесь к тому, что с нами на Рогатую гору поедет Алистар Метлби?

– Ссыльный колдун? – Командир «Шипастых Дубин» равнодушно пожала плечами. – А вы включите и настроите оборудование вместо него?

– Эм-м-м-м...

– Бросьте, Фигаро. Гвардейцы колдунов не любят, но я-то не простой гвардеец. Я сама колдун. И отлично понимаю, что иногда колдунам – да и не только им – приходится делать вещи, идущие вразрез с моралью и законом. – По лицу командира (или следователю показалось?) пробежала быстрая тень. – Мне безразличны художества Метлби. У меня счёты с Другими.

– Можно подробнее? – Френн достал из кармана портсигар и с бесстрастным видом принялся постукивать сигареткой по столу.

– Нельзя. – Отрезала Анна. – К тому же это долгая история, а мне ещё нужно проследить, чтобы мои олухи упаковали и погрузили всё по списку. Они, конечно, бравые ребята, но не все блещут умом. Белая Гвардия, что поделать. А вы? Готовы? Это все ваши вещи? – Она кивнула на рюкзаки и пару объемистых баулов, которые следователь с инквизитором бросили прямо у стола.

– Все. Аптечки, стимулирующие зелья, сухой паёк, амулеты, соль, спички, верёвка, спальные мешки...

– Стоп, стоп! Хватит. – Анна хмыкнула. – Нашла у кого спросить. Ударный Отряд есть Ударный Отряд... Кстати, скажите, господин Фигаро, нам не доводилось встречаться до сего момента? Ваша физиономия мне кажется знакомой.

– Вы знаете, – следователь без спросу вытащил из портсигара Френна сигарету (ему было лень забивать трубку), – это взаимно. Мне тоже кажется, что я вас уже где-то видел. Хотя мне кажется, я догадываюсь, где и когда. Вы говорите, что бывали в Нижнем Тудыме?

– Да, возможно, мы встречались там. – Анна задумчиво провела пальцем по лбу. – Хотя... Ладно, это неважно. Вы имеете представление о том, как будет проходить наше путешествие? Хотя бы в общих чертах?

– Ну, – инквизитор пыхнул сигареткой, – если я правильно всё понял, то мы отправимся к Рогатой Горе на этой... этом... не знаю, как правильно назвать это чудо техники.

– Согласно номенклатуре эта штука называется «Подвижная сверхтяжёлая боевая платформа с отвалом для подрывных работ номер три». Но мы кличем её просто «Мамонт». Снаружи она, конечно, большая, но внутри места там значительно меньше, чем может показаться. Один моторный отсек занимает почти треть пространства под корпусом, а есть ещё оружейные камеры, грузовые отделения и много всякого. Господин Алистар во время поездки будет постоянно находиться в своей каюте; его защита – наша задача номер один. Вы будете его охраной, но при необходимости сможете подключиться к защите танка – колдун может, всё же, значительно больше, чем средней руки гвардцеец вооружённый винтовкой и саблей.

– Прелестно. – Фигаро уронил голову на стол и несколько раз с силой треснулся об него лбом. – Очаровательно. – Удары об стол продолжились. – Мы с Френном будем сдувать с Метлби пылинки, пока он будет греть свою задницу в уютной каюте, а, если что, будем помогать вашим гвардейцам отгонять волколаков со снежными спрайтами. Великолепно. Как? Как я дошёл до жизни такой? Это что, карма? Я в прошлой жизни был маньяком-убийцей? Злостным неплательщиком налогов? За что мне это всё?

– Фигаро, не ломайте мебель. – Анна аккуратно протёрла свою походную рюмку платочком, и спрятала в карман. – Вам же на Рогатую гору нужно не в снежки поиграть. У вас с господином инквизитором свой интерес, и, заметьте, я даже не спрашиваю, в чём именно он заключается. Хотя могла бы, потому что я гвардеец и отвечаю за безопасность местных жителей. Ваша задача: доставить этого Метлби на гору в целости и сохранности и дать ему время на настройку своей аппаратуры. Всё. Дальше там хоть танцуйте.

– Вам не приходило в голову, – Френн с безмятежным видом рассматривал потолок палатки (выцветший тент лениво трепетал брезентовыми волнами на лёгком ветерке) – что если аномалия на горе действительно имеет отношение к вашей проблеме с волколаками и элементальными спрайтами, то и первые и вторые будут отчаянно защищать источник своей силы?

– Приходило. – Командир поджала губы. – Поэтому сразу предупреждаю: если всё пойдёт совсем плохо, то я сверну операцию.

– А в какой момент вы решите, что всё плохо? – голос инквизитора был мягким, почти гипнотическим.

...Взгляд командира «Шипастых дубин» стал мертвенно-непроницаемым. Анна некоторое время пыталась встретиться с Френном глазами, но инквизитор всё так же спокойно, даже слегка равнодушно изучал потолок.

– Ага. – Анна Гром резко кивнула. – Вы думаете, что я буду переть до последнего, как тот капитан из книжки про белого кита. Что я, пробираясь по окровавленным трупам моих людей, стану лезть в гору, цепляясь за лёд зубами и хрипя «врёшь, не уйдёшь»? Ошибаетесь, инквизитор. Я достаточно прожила на белом свете, чтобы понимать две простые вещи: что неумение ждать сводит в могилу, и что мёртвой я уже ничем и никак не смогу помочь людям на Хляби. Ну, давайте, колитесь, что там вам Сандерс про меня наговорил? Что у меня поехала крыша после как Нелинейная Гидра перебила почти всех людей в моём родном городе? Что я поклялась перебить всех Других на свете? Что...

– Господин Сандерс, – Френн перебил Анну мягко, но изящно, вклинившись как раз в едва заметную паузу в тираде командира, – был крайне тактичен. И не рассказал о вас, считайте, ровным счётом, ничего, справедливо полагая, что вы сами расскажете нам всё, что посчитаете нужным. Сандерс джентльмен. В отличие от меня – в инквизиции не учат вежливости; там прививают несколько другие качества. Однако же, если мой вопрос задел вас, то приношу свои искренние извинения.

Анна, судя по всему, не ожидала такой резкой смены тона со стороны инквизитора. Она растерялась. И на мгновение сквозь непроницаемую броню командира отряда Белой Гвардии выглянула испуганная девушка.

Командир поправила причёску, нерешительно одёрнула рукав, проведя пальцем по белоснежному манжету и, наконец, достала откуда-то маленькую сигаретку. Она довольно быстро взяла себя в руки, но Френн, разумеется, заметил, что шпага его языка попала в цель.

И тут же захлопнул ловушку.

– Разумеется, мы не требуем от вас откровенности. И ценим, что и вы тоже не требуете её от нас. Будем же помогать друг другу, и, надеюсь, все вернутся домой живыми и невредимыми.

Командир нервно потёрла лоб и, щёлкнув пальцами, прикурила от Мирового Эфира.

– Я... Эм-м-м... Я на вас не злюсь. Просто меня задолбали постоянные жалостливые взгляды. Такое впечатление, что все смотрят на меня и думают: «бедная девочка с душевной травмой! Как же ей помочь? Наверное, влить в неё литр мухоморовки и затащить в постель». Ну а как же иначе? Тьфу... Нам долго ехать до Рогатой горы, господин Френн. И я, так и быть, расскажу вам свою историю. Хочу послушать комментарии человека, прошедшего полную подготовку в Ударном Отряде. А пока что разрешите откланяться.

Анна встала, зачем-то отряхнула колени, приложила два пальца к виску в своеобразном салюте, очевидно, пародируя официальное приветствие Оливковой Ветви, и повернулась кругом на каблуках.

В то, что случилось дальше, Фигаро просто не поверил. Во-первых, потому что случившееся случилось слишком уж быстро, а, во-вторых, потому что его рассудок полностью растерялся в тщетных попытках найти адекватный способ реагирования на происходящее.

Итак, командир Анна Гром отвернулась и уже почти подняла ногу для того, чтобы сделать шаг в сторону выхода из палатки. В эту же секунду за её спиной материализовался из воздуха Артур Зигфрид-Медичи – Мерлин Первый в полный рост – и направил на девушку устройство до ужаса напоминающее пистолет. Только заканчивалось дуло этого «пистолета» чем-то вроде широкого сетчатого раструба с торчавшим из его центра острым зубцом похожим на навершие громоотвода.

Артур нажал на спусковой крючок. Что-то щёлкнуло, и устройство выстрелило в затылок Анны короткой голубой искрой. Командир замерла и тут же стала оседать на землю бесчувственным кулем, но мгновенно была подхвачена телекинетиком и аккуратно пролевитировала в сторону стола, на который и была возложена в позе мертвеца: руки сложены на груди, глаза закрыты, тело вытянуто в судорожную прямую.

– Мда. – Френн вздохнул и понурился. – Сейчас сюда прибегут её люди и увидят, что «столичные колдуны» грохнули их любимого командира. И притащили с того света призрак Мерлина Первого. Ой, что буде-е-е-е-ет... Даже интересно.

– Ничего не будет. – Буркнул через плечо Артур (он уже доставал из складок мантии какие-то приборчики, ловко закрепляя их на шее и лбу Анны Гром). – Вокруг нас иллюзия. Не колдовская; её создают машины Орба. Для всех вокруг вы мирно сидите за столом, пьёте водку и болтаете.

– О! Ловко вы, однако! А она...

– Она жива-здорова. Я треснул её церебральным шокером. Когда очнётся, то не будет помнить последних пяти-десяти минут, но с этим что-нибудь придумаем по ходу пьесы. Пока что, как говорил полупокойный Седрик Бруне, проблемы нужно решать не по мере поступления, а по мере возможности. Правильно расставляя при этом приоритеты... Так, ага… Ага... Интересно. Слишком, чёрт дери, интересно. Этого нам только не хватало, мать бы его...

– Что случилось? – Фигаро, наконец, смог выдавить из себя осмысленную фразу. – Зачем вы...

– Посмотрите на неё через эфир. Да, да, самые простые «очки». Ну же, вы формулу уже наизусть должны были зазубрить.

Фигаро, который, действительно, давным-давно выучил это несложное заклятье наизусть, молча приложил к глазам пальцы сложенные в кружочки и прошептал формулу.

Серость, сияющая внеземными цветами. Поток, который никуда не течёт, замерзшие фейерверки красок. Знакомая дрожь в солнечном сплетении, словно на секунду перехватило дыхание, словно сердце сделало лишний удар, словно ты шагнул в темноту и случайно пропустил ступеньку. Изнанка мира, а, может, его настоящее лицо – кто знает.

Так, а вот и Анна Гром, командир «Шипастых Дубин». Жива-здорова: нормальные цвета ауры, сильные верхние «венчики» силовых линий, спокойные нижние «корни» нисходящих «якорей». Если командир поменяет работу, то может умереть в постели лет, эдак, в сто пятьдесят. А вот по венам плывут алые искры жужжащей силы – да, мухомор, действительно, добавляли в эту самую «еловку». Тогда в чём дело? Что имел в виду Артур? Куда смотреть?

Тут, наконец, следователь увидел это.

Если быть точным, он видел эту штуку с самого начала, но мозг по привычке искал в картинке знакомые паттерны, начисто отказываясь верить в очевидное, но невероятное.

Чаще всего на картинках в учебниках ауру человека для простоты изображали как светящийся овал: условная схематичная фигурка «ручки-ножки-огуречик», вокруг которой пером обведён такой себе баклажан с чёрточками вокруг (чёрточки должны были изображать свечение, но, как правило, создавали впечатление своеобразной небритости). Хотя на самом деле, если смотреть на неё через эфир, аура человеческая похожа, скорее, на гриб: широкая «шляпка» сияния вокруг головы и тонка «ножка», уходящая в землю тонкими нитями световой «грибницы». У здоровых людей аура светится так, у больных эдак; цвет, интенсивность свечения и внутренние артефакты очень сильно зависят от настроения, времени суток и много чего ещё, но, в целом, ауры у всех людей, примерно, одинаковы.

Аура командира Анны Гром, в целом, мало чем отличалась от любой другой; все необходимые элементы эфирного «кокона» в ней присутствовали.

Вот только она была плоской.

Плоской, двумерной картинкой, точно нарисованной вокруг девушки, а не обволакивающей ей плотным чехлом, радужной тенью, которую Анна отбрасывала на стол, просто вытянутым кругом света, как будто на командира откуда-то сбоку светили ярким фонариком.

Фигаро в жизни такого не видел.

– Я тоже ничего такого не видел, так что заранее предупреждаю: не задавайте идиотских вопросов. – Артур, сосредоточенно сопя, колдовал со своими приборами. – Увидел бы такую аномалию в толпе – прошёл бы мимо и даже не обратил внимания. У неё словно отрезали кусок эфирной оболочки, но то, что осталось, каким-то невероятным образом позволяет этой милой даме жить.

Колдунбеспомощно опустил руки и, наконец, оторвался от своих мигающих коробочек.

– Тут нужен глубокий анализ и куча исследований. Но, что хуже всего, на всё это нужно время, которого у нас нет. Предварительно могу сказать, что эта аномалия – следствие какой-то мощнейшей травмы Другого характера. Вам с Френном нужно обязательно расспросить её про этот эпизод с Нелинейной Гидрой – лучше чтобы это сделал Френн; у этого хитрого лиса все задатки настоящего Великого Инквизитора. А я в процессе просканирую поток её воспоминаний и мы узнаем, что тогда пошло не так.

Он взмахнул рукой, и приборы, сами по себе отключившись от Анны Гром, поднялись в воздух и с лёгким хлопком исчезли.

– Ладно, чёрт с ним. – Зигфрид-Медичи поморщился. – Не знаю, что это за ерунда, но, надеюсь, что эта Анна – не скрывшийся под человеческой личиной Другой, ждущий момента, чтобы оказаться на Рогатой горе, впитать в себя силу эфирной воронки и стать новым Оверлордом. Это сюжет для вокзального романчика, знаю. Но следить я за ней буду пристально... Фигаро, Френн, помогите поднять девушку на ноги.

На север

Артур минут десять пыхтел над заклятьем, но, в конечном счёте, у него получилось почти идеально: Анна открыла глаза, несколько раз хлопнула ресницами, сделала неуверенный шаг вперёд, наткнулась на стул, и, наконец, выругавшись, пнула несчастный предмет мебели, и решительно направилась к выходу из палатки, рассеяно потирая лоб.

– Видели? – Прошептал Артур из пустоты. – Почти ничего не заметила. Так, голова закружилась, и всё. Хотя, конечно, работа грязная. В другой ситуации я сам бы себе поотбивал руки, но сейчас просто нет времени пыхтеть над филигранными обертонами и делать красивые склейки в памяти. Брутально, но действенно. Ладно, допивайте, и потопали. Посмотрим этот ваш вездеход.

Френна дважды упрашивать не пришлось, но было заметно, что мысли инквизитора явно переключились с «Мамонта» на что-то другое. Он тёр подбородок, хмыкал, рассеяно трусил сигаретным пеплом себе на колени, и, наконец, хлопнув рюмку, сказал:

– Ага, кажется, вспомнил. Это называется «уплощение ауры». Первый признак «волчьей болезни» или, более специально, начальной стадии ликантропической трансформации.

– Чёрт побери! – Мерлин от удивления даже на пару секунд проявился в воздухе полупрозрачным силуэтом. – А ведь вы правы, Френн! Только эта Анна не оборотень, зуб даю. Своего у меня, правда, нет, поэтому даю зую Фигаро, у него их много.

– Спасибо на добром слове. У неё на руке серебряная печатка. Подхвати она «волчью болезнь» серебро отожгло бы ей палец за несколько секунд. Да и не могла бы такая опытная колдунья чёрт знает сколько прожившая на Хляби не заметить первых признаков того, что «волк из лесу в кровать ходит». Она не дура.

– Белки глаз чистые, что для начальной стадии ликантропии нехарактерно. – Инквизитор потёр лоб с такой силой, что, казалось, он хочет протереть себе в голове дыру. – Кожа – ну, та её часть, что мы успели увидеть – без тёмных пятен; вены не почернели. Псиной от командира тоже не пахло.

– Да, – признал Артур, – пахло от неё хорошими французскими духами. Между прочим, что-то от «Диптиха», не из дешёвых. И амулетов от оборотней тут должно быть понатыкано по двадцать штук на квадратный метр, так что ликантроп просто не смог бы расхаживать по этой площадке свободно как в лесу. Нет, это не ликантропия, но Френн в чём-то прав: чем бы оно ни было, это как-то связано с Другой трансформацией... Дьявол, а ну как эта Анна – оверлорд в человеческом обличье?

– Класс. И как нам её в этом случае раскусить?

– Да никак. – Мерлин выругался как сапожник. – В том-то всё и дело. Если Могущество такой силы хочет, чтобы его не заметили, то его не заметят. До самого, мать его, решающего момента. Который, конечно же, наступит на этой проклятой горе.

– Стоп! – Следователь поднял руку. – Минуточку! Вы хотите сказать, что скрывающийся оверлорд не смог бы имитировать нормальную человеческую ауру? Извините, но звучит как бред.

– И то правда. – Френн, приподняв бровь, скептически посмотрел на Артура, который в тот же миг опять стал невидимым. – Даже Буки умеют подделывать ауры, а тут целый... целый... хрен его знает, кто.

– Угу. – Донеслось из воздуха у уха инквизитора. – В том и дело. Ясно что ничего не ясно... А, чёрт с ним: будем следить за этой Анной во все глаза, и если вдруг что... Если вдруг что – по ситуации.

– Вам не приходило в голову, – Фигаро подхватил с пола свои баул и рюкзак, – что за столько лет эта Анна уже сто раз могла бы учинить здесь какой-нибудь беспредел, будь она в действительности скрывающимся в теле человека Другим? Чего ждать? Благоприятного положения звёзд?

– Аномалии на горе.

– Так аномалии этой уже год от роду! Не клеится, ваше инквизиторство!

– Клеится, не клеится, – Френн перебросил рюкзак через плечо, – всё равно конкретно сейчас мы ничего сделать не можем. Так что пошли транспортёр смотреть. Вдруг меня в кабину пустят?

Инквизитора мало того, что пустили в кабину; Френну было дозволено облазать всё машинное отделение и осмотреть центральные узлы гидравлики, систему подачи пулемётных лент в защитные башенки, а также посидеть в кресле штурмана. В результате инквизитор извозился в масле и пыли как чёрт, но, судя по блаженному выражению его лица, получил ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Управление из кабины здесь несложное. – Главный механик транспортёра «Мамонт», господин Фолк, пренебрежительно махнул рукой в сторону пультовой доски, где мигали разноцветные лампочки и блестели вытертые до глянцевой скользкости рукоятки управления. – Другое дело – всё это на ходу отлаживать. Слишком уж много тут независимых систем, и каждая из них требует периодического вмешательства. Вот, к примеру, к «Витязю» под капот вы лазать будете, ну, допустим, раз в три недели – эт если, конечно, обслуживать его вовремя. А в этой заразе мы постоянно держим пятерых механиков, не считая меня, троих мотористов, специалиста по гидравлике, электрика и господина Гаусса, что эту монструозину проектировал. Ну как – «проектировал»: был одним из той собачащейся кучи инженеров, которые решали, как эту железку до кучи собрать, чтобы через сто футов езды не развалилась. Дорогое, дорогое удовольствие! Но для Гвардии самое то. Здешнюю броню ни «снежинка» не пробьет, ни Чёрная Вдовушка не прорежет, да и вендиго нас стороной обходят. Гусеничная крепость. Так что до Рогатой доберёмся, господа, зую даю. Но только если ничего не сломается – я имею в виду, из серьёзного. Так-то эта скотина обязательно кренделя выкидывать будет, но тут уж, как говориться...

Фолк был персоной колоритной: низенький, мускулистый, мордатый, точно бульдог, а ещё – совершенно лысый. Вместо шапки он носил мягкие пушистые наушники, вместо шубы – подбитый ватой комбинезон с сотней карманов, кармашков и карманищей, в которых грохотал и звенел инструмент, а на груди механика болталась коробка с противогазной маской, шланг которой можно было мгновенно подключить к одному из трёх разноцветных фильтров на поясе. На лысине Фолка красовалась татуировка: паутина в сетях которой запутался длинный шестизначный номер.

– Это, чтоб вы понимали, – механик с усмешкой похлопал себя по темечку, – ещё от Краевых Обходчиков осталось. Не сделал я там карьеры, хе-хе. Как только узнали, что я механик, сразу забрали в специальный отряд: машины гвардейцам чинить. Да я, так-то, в общем, и не в обиде, па-ха-ха!

Он достал из кармана очки в толстой оправе, аккуратно протёр стёкла белоснежным платочком, и, водрузив очки на нос, заговорщицки подмигнул Френну.

– Вы, господин инквизитор, сразу видно, машины любите. Вот и цеховому нашему сразу приглянулись. Кого другого он, поди, и в кресло не пустил бы – сразу гаечным ключом по башке. А вас и пальцем не тронул – уважает!

– Цеховой? – Фигаро вытаращил глаза. – У вас тут... Хотя да, это ж, по сути, целая фабрика на колёсах.

– Ну, допустим, на гусеницах. – Фолк ухмыльнулся. – Но вы правы, Фигаро: самый настоящий завод. Или почти завод. Вот у нас тут цеховой дедка и объявился. Гвардейцы как-то заикнулись: гоняй, Фолк! Гоняй, чтоб и духу тут у нас Других не было! А я им: ну вот сами и гоняйте, да только потом, когда эта куча шестерёнок на ходу развалится, чтоб ко мне претензий не было. Отстали. Ну и госпожа Анна, конечно, на них прикрикнула. А госпожа Анна, я вам скажу, это – ух! Она «Дубинам» прикажет, так они и вендиго в грузовом отсеке возить будут. Женщина – огонь! Так-то, вроде, и милая и приветливая, но уж если не в духе...

– Кстати, о командире Анне. – Френн с невинным выражением лица заинтересованно изучал кнопки и рычаги на приборной панели. – Говорят, что дама она милая, но со странностями. Это что имеют в виду? Молотки в руках плющит, как сержант Кувалда, что ли?

– Ну, молотки-то, может, и не плющит – не видел. – Фолк хмыкнул и быстро обернулся, очевидно, проверяя, не стоит ли «милая дама» у него за спиной. – Да только ж – колдунья! А колдуны, не в обиду будет сказано, господа, они такая братия – себе на уме. Понимаете?

– Не понимаем. – Инквизитор развёл руками. – Сами колдуны. И, как видите, никаких странностей не делаем, ведём себя плюс-минус прилично, две руки, две ноги, рогов не имеем. Так что не вполне разумеем, чем это таким командир Анна Гром от нас отличается, кроме того, что носит гвардейский мундир.

У механика едва заметно затряслись пальцы рук. Было заметно, что Фолк буквально разрывается между страхом перед Анной и страстным желанием посплетничать со «столичными господами».

Победило, разумеется, второе.

Фолк быстро, на цыпочках, подбежал к двери в кабину, закрыл её на хитроумный замок, подёргал ручку, словно проверяя надёжность запоров, вернулся на место, и, почти уткнувшись носом в подбородок инквизитору, зашептал:

– Да как же тут не понимать, господа? Как не понимать-то? Я что, первый год на Хляби живу? Колдунов, по-вашему, не видел? Да колдунов тут у нас хоть забор городи и ещё семь раз по столько же. Как-никак, сюда ж их со всего Королевства ссылают. Колдуны от нас, простых людей, чем отличаются? Да ничем, по сути: ну, там шары горящие пускают, молнии, летать умеют, ложки взглядом гнут, с домовым, если тот забалует, договориться могут. А так – люди как люди: пьют, едят, по борделям ходят, а ежели чего не то съедят, так и расстройствами желудочными, пардон, страдают. Люди они, люди. Такие же, как и все остальные. Просто умеют чуть побольше, ну так то ученье, опыт и эти… как их… способности врождённые, вот. А Анна… Вот что бы вы сказали, господин Френн, если бы узнали, что человека пули не имут? А? Вот буквально не берёт огнестрел?

– Ну, – Френн зевнул, – я бы сказал, что человек освоил несколько базовых кинетических щитов. Не деревенского колдуна, конечно, уровень, но...

– Да ну вас, ваше инквизиторство! – Механик замахал руками словно пропеллерами. – Какие, к чертям, кинетические щиты! Я что, по-вашему, кинетического щита в действии не видел? И Ангазара первый, и Бруне второй и третий – мы тут, чай, не пальцем деланые, кой-чего в метафизике смыслим. Приходится, если уж на Хляби жить охота долго и успешно... Что – щиты! Щёлкнет пуля по такому кинетику, отскочит, и только воздух рябью пойдёт. Не-е-е-ет, я про другое говорю: когда наша командир под перекрёстным огнём, под шквалом заговорённых на кровь железных пуль прёт как танк на банду самого Блябы Голомозого безо всяких щитов, всех там кладёт из карманных револьверов, а на самой – ни царапинки! Или, вот, видел, как гоняли «снежинок» – ох, не к ночи будь помянуты, прости Горний Эфир! Анна, трое первых помощников и пара парней, что под рукой оказались. Не бьют в неё элементали. Не стреляют своими замораживающими лучами, хоть ты тресни. Да, понимаю, знаю: есть такие заклинания, которые тебя для Другой твари невидимым делают. Хорошо, допустим. А с самой Анной как быть? Я вам, судари, по большому секрету скажу: попробовал я выяснить, кто такая эта самая Анна Гром. Вы уж извините, конечно, но я человек по натуре страсть какой подозрительный, вот и дал «молнию» на Большую Землю – есть там у меня пара знакомых в столичных присутственных местах. И знаете, что они про эту Анну выяснили?

– Ничего? – Следователь приподнял бровь.

– Ни-че-го-шень-ки! Вообще, то есть. Ну, жила в каком-то городишке, ну, пережила нападение Нелинейной Гидры, спасла несколько человек. Героиня, все дела. Но! Никаких документов: где родилась, где училась – пусто! Ладно, событие с Гидрой могли и засекретить – ОСП очень любит во всё своей чёрной печатью тыкать и в папочки подшивать, но ведь не бывает человека без имени, поясу, обережного знаку и паспорта! А посему так получается: прислали нам сюда эту Анну из о-о-о-о-о-очень суръёзных инстанций. С заданием, значит. Понимать надо!.. Ладно, господа, я побежал: пора нашего монстра готовить к запуску, а вы, уж будьте любезны, никому про наш разговор ничего! Я и вам-то рассказал только потому, что вы – о! – Механик ткнул пальцем в потолок. – Из самих, так сказать, органов! В общем, ждите прямо тут, а можете спуститься в пассажирский отсек. Этот ваш Метлби уже там, вещи по шкафам распихивает.

– Не сходится. – Инквизитор задумчиво потёр подбородок, глядя на захлопнувшуюся за убежавшим Фолком дверь.

– Чего не сходится? – не понял Фигаро, прикидывая, можно ли курить в кабине, и если да, то что использовать вместо пепельницы.

– Конспирология вся эта не сходится. – Взгляд Френна расфокусировался; инквизитор явно полностью провалился в свои мысли. – Если бы эту Анну прислали сюда с неким гипотетическим заданием ОСП или Инквизиция, то, будьте уверены, с документами у неё всё было бы идеально. Бумаги в таких ведомствах умеют готовить – комар носа не подточит. Вместо этого у нас есть только какая-то мутная история про Нелинейную Гидру, пробелы в биографии и аномалия ауры. Бред. Но если на минутку допустить, что в теле этой милой дамы действительно скрывается Другой...

– Хм... А она может не подозревать, что является жертвой Другой инвазии?

– Конечно. – Откуда-то сверху донёсся голос Артура (призрак выбрался из Орба, но сделаться видимым не потрудился). – Оборотень тоже ведь не подозревает до поры, а уж хост существа посерьёзнее… Сильный Другой вообще может делать с носителем всё, что угодно, а затем просто отредактирует память. Да что там память! – он и само восприятие реальности отредактирует. Ну, к примеру, уничтожит все летящие в носителя пули, а потом внушит, что так и надо.

– Иными словами, вы считаете...

– Ничего я не считаю. У меня недостаточно исходных данных. – Пустота над ухом следователя фыркнула. – Но вы же знаете, Фигаро: у меня туго с верой в совпадения. А их слишком уж много. Смотрите: Анну эту, со слов свидетеля, элементали не трогают. Вас они тоже почему-то не тронули... Интересно... Этот Фолк говорил, что Анну Гром пули не берут...

– Я категорически отказываюсь!

– От чего конкретно?

– От того, что вы только что придумали! Я не дам в себя стрелять! Даже из самых лучших побуждений!

– Так я не буду по жизненно важным органам. А потом всё равно всё починю... Да ладно, Фигаро, не кипятитесь. Вы же меня знаете. Не стану я по вам палить.

– Слава Горнему Эфиру и всем могуществам Его!

– ...У меня пистолета нет. А вот Френн – другое дело. Господин инквизитор, вы не могли бы...

– Бабахнуть Фигаро в плечо? Да не вопрос. Но потом. Он меня пока что недостаточно морально умучил.

– Вот спасибо! Уж не знаю, как вас и благодарить, господин Френн!

– Ну что вы, Фигаро! Вы же знаете, что на меня всегда можно положиться.

...Маленькая решетчатая коробочка под потолком, которую следователь поначалу принял за вентиляционное отверстие, издала гнусавый мяукающий звук, изрыгнула серию электрических щелчков, и рявкнула голосом в котором с трудом можно было различить голос командира «Шипастых дубин» Анны Гром:

– Все – на площадку! Последний смотр и инструктаж перед походом. Господ Фигаро и Френна это тоже касается. Господин Метлби может не покидать каюты. На сборы пять минут. Анна, отбой.

– Ого. – Артур, наконец, проявившись, подлетел к говорящей коробочке и постучал по ней пальцем. – Внутренний интерком. Удобная штука, особенно на такой огромной махине... Ладно, вы, господа, валите наружу, а то эта барышня, кем бы она ни была, ждать не любит. И прихватите шапки и шарфы – погода портится.

Погода, действительно, портилась: небо заволокло серой подвижной гущей низких туч, и из этой гущи то и дело срывался ветер – пока бесснежный, но уже холодный и противный, точно невидимый Другой там, по ту сторону неба, брезгливо шлёпал собравшихся наплощадке людей по щекам: а куда собрались? А ну быстро по домам, тля мелкая! Быстро темнело, и выцветшие от времени зелёные палатки полевой кухни и бараков казались ещё более выцветшими и понурыми.

На решетчатой мачте, пронзительно скрипевшей на ветру всеми своими заржавленными сочленениями, включили мощный дуговой прожектор, и тени гвардейцев выстроившихся в две шеренги перед громадой танка-трактора стазу стали чёрными, густыми, и какими-то самостоятельными, точно у каждого гвардейца появился рядом долговязый чёрный денщик, всегда готовый «наподхват». Это создавало иллюзию, что на заледеневшей площадке враскоряку стоит не три десятка, а, минимум, сотня гвардейцев, и иллюзия эта грела душу, придавая сил.

Фигаро даже закурил; как человек служивый он понимал, что, несмотря на видимость смотра и построения, обстановка, скорее, вольная: гвардейцы тихо переговаривались, смолили самокрутки, степенно проверяли содержимое рюкзаков, остроту ружейных штыков и амулеты на груди. Анна о чём-то тихо переговаривалась с двумя закутанными в тулупы господами, похожими то ли на охотников, то ли на трапперов (за спинами ружья, на поясах – ремни с инструментом) и лицо в командира постепенно мрачнело.