Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 49 страниц)

Угостились. Икра была выше всяческих похвал: крупная, блестящая, зернышко к зернышку, и под коньяк шла просто на ура. Да и буженина оказалась неплоха – не от тетушки Марты, конечно, но вполне себе.

– В общем, с голоду вы тут у нас не помрете. – Швайка наполнил стаканы и сунул в икру здоровенную ложку. – Разве что с фруктами-овощами туговато, но тут уж ничего не поделаешь: север… Ну а теперь, когда мы с вами рот промочили, можно и выпить…

С этими словами капитан, протянув руку, открыл крышку старого дубового секретера. У Фигаро потемнело в глазах: внутри вместо шуфлядок было множество полочек, а на полочках толпились бутыли: маленькие, большие, толстые, высокие, с темными, пыльными от времени этикетками и без этикеток вовсе, какие-то баночки, обмотанные шпагатом и залитые сургучом, флаконы с золотистыми жидкостями внутри и даже жестянки-консервы с полустертыми надписями «спирт солдатский, королевское качество, патент...»

– Что ж, – следователь с трудом проглотил ставший поперек горла ком, – думаю, можно и выпить…

-… так, значит, вы, Фигаро, служили в Четвертом артиллерийском? Знаю, знаю, а как же! Знатно вы под Яновице немчуре под зад зарядили! Я тогда, правда, в госпитале валялся – контузия.

– Да куда там – «знатно»! – Следователь хватил стаканом по столу, и закусил бутербродом с икрой. – Сидишь в блиндаже, а сверху – бах-бум-трах! Лампы под потолком качаются, земля прямо в чай сыплется. Потом – тишина, ну, значит, отработала, надо понимать, дальнобойная. Тогда вылезаешь и к орудиям… Вот же, блин, маразм: у Королевства танков достойных этого названия не было, зато противотанковых орудий – хоть частокол городи! Причем они даже не разрабатывались как противотанковые. ОСД-20 – тяжелая толстая дура, снаряд – вот как два меня в обхвате. Летит недалеко, но уж если в рейховский танк попадет… А тот пока в тебя прицелится… Это уже ближе к концу войны Рейх придумал танки с поворотными башнями, но я их, слава Небесам, не встречал. Да и выпустить их успели всего-то штук двадцать. А нас, когда оцепление прорвали, перебросили под Краков. Где мы как дураки и проторчали до самой капитуляции.

– Ага. Канцлер Гейгер, как только понял, что «союзнички», что его на Королевство натравили, так и будут сопли жевать, сразу на мировую пошел. Чем, надо сказать, очень сильно огорчил бритишей… А я, между прочим, видел знаменитую газовую атаку под Катовице. Ох, Фигаро, ну и смех же был: висит, значит, над полем зеленая туча, а с обеих сторон ее колдуны ветром пытаются на вражеские позиции сдуть. Ну, и мы по их колдунам постреливаем, а они – по нашим. Сутки газ гоняли, пока весь не выдохся. Ну, умора! А все же, лучше, чем шаровыми друг в друга кидаться.

– Может, лучше вообще друг в друга не стрелять?

– Лучше, Фигаро, лучше. Да только для этого такую оборону нужно выстроить, чтобы ни одна сволочь… Вот при Квадриптихе как оно было? Мерлин кого можно присоединил, а кого нельзя так напугал, что они к границам и на пушечный выстрел не подходили. И начал, стало быть, заниматься внутренними проблемами Королевства. Сейчас об этом даже говорить нельзя, и я понимаю, почему. Перед Большим Переворотом как орали: вот, мол, колдун Шнек какая сволочь: башню себе в десять этажей отгрохал! А сейчас? Фабрикант Фрюк давеча купил себе паровую летающую яхту-дирижабль. С фонтанами, баней и хором молодых девиц. А у самого на фабриках то пожар, то взорвалось что-то, люди мрут как мухи. Дошло, значит, до Его Величества Тузика. Ну, у того характер сами знаете какой: фабрики Фрюка – в госсобственность, имущество – с молотка, а деньги – на модернизацию производства. Фрюк, скотина, успел смыться в Британские Штаты и теперь оттуда воет на весь мир о репрессиях и ущемлениях. И во всех западных газетах уже месяц одно и то же: ущемляют в Королевстве свободный рынок! Ручное, па-а-а-а-анимаешь, регулирование! Раньше эти глашатаи свободы бегали у Квадриптиха на поводке и пятак выше травы задрать боялись. А теперь им, видите ли, воровать мешают. В крупных, мать их, размерах! Вот что я скажу, Фигаро: плевал я на всех! Плевал! При Квадриптихе, пока старые кадры, что Мерлин натаскал, рулили, Королевство росло и крепло и это были хорошие времена. А что сейчас? Кнут и пряник: Фунтик всех этих денежных мешков по головам гладит, а Тузик, стало быть, тузит по хребту палкой. И да, как-то оно все работает. Вот только у Мерлина была Идея – с большой буквы.

– Хотите вернуть Квадриптих?

– Эх… – Швайка горестно махнул рукой, – не хочу, на самом деле. Потому что если вся махина опирается на одного человека, который только и знает, как оно работает, да куда ему ехать, а потом этот самый человек делает всем ручкой и исчезает в неизвестном направлении, то оно, конечно, некоторое время по инерции катится. А потом вылазят все эти Фрюки с Брюками и… Да вы и сами знаете.

– ...Вы, Фигаро, не тщеславны. В вас нет целеустремленности…

– Ну, тут вы ошибаетесь, Френн. Вот у меня пустой стакан. Моя цель – сделать его полным… Смотрите: р-р-р-раз! Готово!.. Но я понимаю, что вы хотите сказать. Я люблю комфорт. А лезть на самый верх – это не имеет к комфорту никакого отношения. Наверху дует, там носятся очень опасные ветра, которые в любой момент могут сбросить тебя вниз. И куча людей, которые станут твоими врагами… Ну вот зачем мне враги? Да я и в политике мало что смыслю. И слава Горнему Эфиру…

-...и вот, значит, я, молодой зеленый салага из Ударного отряда спускаюсь в этот подвал. Поджилки трясутся, по спине пот…

– Вот не могу я вас, господин инквизитор, представить молодым и зеленым. Просто воображение отказывается.

– Спасибо на добром слове, но, поверьте, я тогда чуть в обморок не падал. И тут вижу, понимаете, в подвале – как раз возле винных бочек – эту штуку. Страшная и… х-х-хик!.. светится… Я с перепугу – шварк! – все, что на пальцах висело: шаровая, разрядник, тепловой луч… чуть там на месте от контузии не помер. Половина подвала – в клочья. Дым, грохот! Кирпичи мне на башку – ладно хоть щит спас. Протираю глаза и вижу: привидение. Самое, мать его, обычное привидение :какой-то мужик в косоворотке. Подлетел ко мне и осторожно так: «...э-э-э, а почто, господин хороший, вы дом ломаете?»… Выговор, конечно, получил. С занесением… Говорю же: если карьера не задалась, то не задалась…

-...вот представьте, что этот стакан – рейховская конница, вот этот – их пулеметные доты, а вот этот, значит, помидорчик – наш отряд. И вот они за нами вот так – раз! А мы вот так! И сюда! А эти идиоты за нами. В общем, выскочили они под свои же пулеметы. Нам – медали! За отвагу и ловкий тактический ход. А мы, если честно, вообще ничего не планировали: орали и драпали через лес…

Память следователя тоже сделала ловкий тактический ход: она вильнула хвостом и куда-то пропала – скорее всего, за печку, откуда то и дело подбрасывала отдельные невнятные картинки: вот Фигаро и Швайка стоят во дворе возле какого-то мрачного тёмно-снежного амбара и справляют малую нужду в сугроб, а вот следователь лежит у забора и смотрит вверх, туда, где в высоте бесконечной ночи горят яростные зимние звезды, и это так красиво, что замирает на миг сердце, снег кажется мягче пуха и теплее южного бриза, а где-то совсем рядом слышны голоса капитана и инквизитора:

– ...нет, это не совсем так. Точнее, совсем не так… Да что же это за ремень такой… Куда ж его… Понимаете, гнать из фруктов тут нереально – где здесь фрукты?

– К-к-картошка… Х-х-хик!

– А картошку вы где видите? Здесь, бывает, летом землю ломом не прошибешь: минус двадцать на улице. Спирт сюда привозят. И коньяк. И все такое прочее. Так что не ведитесь вы на эти сказки про «уникальную водку с Хляби». Нет ее. Ну, ничего, мы с вами, господин инквизитор, и обычной неплохо нажрались… Кстати, давайте Фигаро в дом затащим… Нет, не замерзнет – ветра нет, но чего это он тут разлегся?.. Фигаро! Давайте по пятьдесят и в дом!..

– ...а вот эта, которая справа от Ковша – яркая такая – это и вовсе не звезда. Это Венера. Планета, сталбыть. Сейчас в Пятом квадранте Ульриха. Значит… икх… значит, нельзя ворожить на скот, шептать наговоры на разрешившихся от бремени менее недели назад, и… и… Черт, забыл… А, точно – нельзя работать с зачарованными иглами и нитками.

– Ишь ты! А что можно?

– Можно… М-м-м-м… По-моему, можно совершать ритуальные омовения для восстановления здоровья: от геморроя, старческой немочи и… короче, еще от чего-то.

– М-м-м-м… А вот вы, Фигаро, замечали, что того что нельзя – всегда огрома-а-а-а-аднейший список, а вот того, что можно – фьють! – и обчелся? Интересно, почему так?

– Да что тут непонятного, право слово! Ежели можно, то оно и можно, что тут еще добавить? К примеру, вот, в лесу можно… ну, не знаю, малину, там, есть. А волчью ягоду – нельзя. И чертов корень нельзя. И медведей того… не стоит. В смысле, трогать вообще. «Нельзя» спокон веку было предостережением. Это потом под него всякие жулики приписки стали делать: нельзя, мол, величество оскорблять, банкира Пульку трогать и наветы на ло.. вол… Тьфу! На лица должностные, короче. А почему нельзя? Вот почему? Ежели оно – подлец, вор и негодяй? Раньше нельзя было, потому что Бог накажет за покушение на помазанника своего на земле грешной. При Квадриптихе было можно – помните закон Мерлина о народных бунтах? Получилось организоваться и повесить величество на суку – молодцы, выбирайте себе новое величество, да и живите по чести. А не получилось – сами дураки. А сейчас что?

– Сейчас… Сейчас, Фигаро, деньги. Капитализм, понимаешь. Что ты будешь делать, если денег у тебя мало? Свергать кого-то? Так а он тут при каких делах?

– Ой, сдается мне, еще при каких. Только связи тут, как говорит Ар… Один старый друг, короче, говорит… Связи не на поверхности, не очевидны…

– Так если подумать, неплохо ж живем. Однако…

Фигаро икнул и закрыл глаза. Ему на ум пришел давешний разговор с Арутром-Зигфридом Медичи – как раз, примерно, на эту тему. «...практически все смертельно опасные болезни Квадриптих вывел. Онкологические заболевания лечить научились; теперь у вас сельский алхимик лекарство от саркомы приготовит, драконов перебили, климат смягчили – живи не хочу! А дальше сами давайте. Будете знать, как колдунов свергать, шлабудень подзаборная! Аха-ха-ха-ха!»

Потом в камине трещали брёвна, плясали на стенах таинственные тени, в тёмных углах стучал кто-то – то ли домовой, то ли просто крысы возились – чёрт его разберёт, а следователь, инквизитор и капитан сидели, почему-то, прямо на полу у камина и с них уже порядком натекло на пол талого снега. Тут же, прямо перед зевом камина, стояла тяжёлая зелёная бутыль, стаканы и какие-то банки: то ли с паштетом, то ли с тушёнкой.

–… не, это всё чушь собачья – никакие мертвецы у нас из земли не встают. Это бараны придумали, что наездами тут бывают. Видят, олухи, что мы тела кремируем и такие «о-о-о-о-о, это потому что в глухую лунную полночь…» Ну и пошло-поехало. Идиоты. Они пробовали в насквозь промёрзшей земле яму выкопать? Пробовали? Шурф рыть и динамитом?

– В любом… х-х-ххик! В любом случае, в такой мощной эфирной аномла.. аном..

– Да, вы совершенно правы, господин инквизитор – тела тут лучше вот так просто не оставлять. Призраков тут – что воробьёв, и все с претензиями: «…проклятье моё повиснет над тем… у-у-у-у-у-у!» Ну а что вы хотели, коли тут столько народу померло еще за царя Панька?

…дробный топот по крыше, перезвон колокольчика, хруст снега за окном и заунывный голос часового: «…третий час, всё спокойно, смена караула… Третий час, всё спокойно…»

–… а к колдунам вы не суйтесь, ну их к бесу совсем! И не слушайте, что заговоры они там плетут… В смысле, заговоры-то они плетут, но те, которые колдовские, а не те, что как бы всем тут горлянки перерезать и на Большую Землю сбежать… Оно-то, конечно, и такое замышлять наши ворожбиты могут, да только с колдунами ведь как: один колдун – голова, два колдуна – банда, а три колдуна – вот все и передрались. Особенно если колдун страсть какой сильный да умный; тогда у него все кругом сплошь дураки. Как с дураками договоришься?

«Это верно, – лениво пробормотал в голове следователя Артур, – это он в точку. Прямо про Высший учёный совет Квадриптиха, хе-хе-хе… На всех этих магистров и управы не надо – сами друг дружке глотки порвут…»

…Последним что запомнил Фигаро были сани. Большие, широкие сани с полозьями, от которых исходил сильнейший дегтярный дух, нервно фыркающих мохнатых коней с заиндевевшими мордами и голос Швайки: «…прямо в дом! И чтоб печь протопили как в бане! А узнаю, что бельё несвежее постелили – сгною. Чес-слово. Ну, пшли!.. А вы, Фигаро, спите, спите. Вон господин инквизитор уже давно как бревно дрыхнет…»

Неожиданные союзники

…Вынырнув из сумбурного сна, где он пытался изловить таящуюся в его тудымской комнате копчёную воблу, Фигаро первым делом почувствовал тепло.

Тепло было приятным; оно окутывало со всех сторон, тонкими веретёнами проникало в мышцы, расслабляло и умиротворяло, создавая ощущение уютного кокона, который не хотелось покидать. Тепло пахло свежим хлебом, печёной картошкой и чем-то неуловимо-знакомым, но тоже крайне вкусным.

Следователь открыл глаз (для начала, решил он, хватит и левого). Это получилось и даже очень, не принеся с собой жуткой головной боли и желудочной мути, которые, по уму, должны были неизбежно настигнуть Фигаро после вчерашних возлияний с капитаном Швайкой. Что было странно, но следователь, всё-таки, решился и открыл второй глаз.

Картинка покачалась туда-сюда, и, наконец, сфокусировалась. Фигаро лежал в огроменной кровати, накрытый толстым одеялом забранным в панцирь до каменности накрахмаленного пододеяльника; спина растекалась на чём-то невидимо-мягком, а перед глазами в маленькое окошко лился жидкий серый свет (по урчанию в желудке следователь понял, что уже вечер, а, стало быть, он преспокойно продрых весь день).

– Фигаро! – раздался откуда-то издалека голос Артура, – Я знаю, что вы проснулись! Хватит валяться, работник невидимого фронта! Еда на столе.

Удивительно, но в просторной избе, которую следователю и инквизитору выделили на временный постой, удобства размещались не во дворе, а в своеобразном маленьком сарае, соединенном с основными помещениями деревянным коридором с дверью. Сам же санузел вмещал в себе туалетную кабинку, рукомойник и немалых размеров чугунную ванну за занавеской. Более того: горячую воду можно было в любой момент довольно быстро получить, растопив небольшую буржуйку в углу (печка прогревала не только туалетную комнату, но и медный змеевик). Это было остроумно придумано, вот только, подумал Фигаро, печку требовалось постоянно топить, иначе все трубы размёрзлись бы к едрене фене в мгновение ока.

Он умылся, степенно побрился, посетил туалетную кабинку, вымыл руки, немного подумал, решив, в конце концов, что ванную можно принять и позже, и проследовал в избу, где в просторной горнице Френн уже раскладывал по тарелкам варёную в кожуре картошку. Инквизитору приходилось ютиться на маленьком столике у печи; всё остальное пространство Артур уже заполонил деревянными ящиками, которые сейчас, увлечённо сопя, вскрывал, извлекая на свет божий разнообразные хитрые устройства с лампочками, пучками разноцветных проводов и циферблатами, тут же соединяя всё это между собой.

Фигаро вздохнул: вмешиваться в этот процесс не было никакого смысла, равно как, впрочем, и приглашать условно-материального Артура-Зигфрида за стол. Поэтому он плюхнулся на широкую скамью, пожелал инквизитору приятного аппетита и принялся исследовать, что же, помимо картошки, Небеса послали им на пропитание.

Сетовать на Небеса не приходилось: к картошке прилагалось блюдце с топлёным маслом, фарфоровая солонка, крепкая гранёная перечница, розетка с мелко рубленным свежим укропом («а вот и зелень», – подумал следователь), плетёная корзинка, где глянцевито блестели бочковые огурчики, деревянный круг размером с маленькое колесо, щедро устланный тонко нарезанной бужениной, а также тем, что Фигаро на первый взгляд определил как бастурму. На отдельной тарелке лежала щедро присыпанные тмином жареные стейки лосося.

Френн пожал плечами, и, безапелляционно указав вилкой на всё это великолепие, сказал:

– Извините, Фигаро, но у меня от консервированной жратвы и железнодорожной кухни скоро заворот кишок случится. Так что не обращайте внимания на количество и давайте, налегайте, не глазейте. Не на выставке.

– А откуда, собственно, всё это взялось? – Следователь, которого не нужно было просить дважды, положил себе на тарелку рыбный стейк покрупнее, переломил фонтанирующую паром картофелину и, щедро её посолив, отправил в рот, тут же охладив огурцом. – Артур наколдовал?

Призрак только фыркнул, раздраженно распушив усы.

– Нет, – Инквизитор поперчил кусок буженины и аккуратно разрезал ножом картофелину на четыре красивые четвертушки, – это Швайка. Прислал утром с посыльным. Как говорится, от хозяина дорогим гостям. Там еще два баула; кое-что пришлось выставить на холод… Кстати, наш бравый капитан явно знает толк в выпивке. Я проснулся в шесть утра – ну о-о-о-о-очень уж понадобилось в нужник – и голова почти не болела. Слабость только, но в нашем-то возрасте…

– Да, – Фигаро переключился на рыбу, оторвав от стейка ароматную хрустящую кожицу, – капитан, похоже, знает о хорошей выпивке всё. У меня даже прошел не покидавший меня последний месяц нервический тремор. Ну, насчёт того, что весь мир может немножечко накрыться медным тазом. Кстати, Артур…

– Можно и без «кстати». – Призрак презрительно скривил губы. – Пока вы пьянствовали как три сапожника, я, между прочим, занимался важными делами.

– Строили Обсерватор? Отправили на поиски Лудо отряд Демонов-Сублиматоров?

– Берите выше, Фигаро. Я думал. Преполезнейшее занятие, к которому я вас всё никак толком не приучу – вам бы всё пожрать… А ну-ка, расскажите мне, почему в этой местности использование Обсерватора не имеет смысла?

– Ну, – следователь отправил в рот второй огурчик – восхитительно маленький и хрустящий – потому что здесь аномалия. Эфирная. И Обсерватор, скорее всего, работать не будет.

– Верно. Но это так, вопрос на троечку. Вы правы: я не могу сканировать Эфир, так сказать, на глубину. Но я могу улавливать общие течения внутри единой структуры аномалии. Ну, вроде как… Чёрт. Вот представьте себе океан, например. Я понятия не имею, что там, в глубине, но я могу видеть волны, смерчи над водой, где вода поспокойнее, а где, напротив, штормит. И возле этой самой Белой Вершины чёрт знает что творится, Фигаро. Там Эфир насилуют во все щели; на поверхность поднимаются такие конфигурации, что у меня ум за разум заходит. Я абсолютно ничего не понимаю, но… где-то я подобные извращения уже видел… – Артур закусил губу и хмуро уставился в пол. – В общем, Фигаро, думаю, что Лудо действительно там. Дело за малым – отправится на Белую Вершину. Ерунда – полста вёрст по прямой. Дожёвывайте и одевайтесь, пойдём попутку ловить.

– Нет, господа, – Первый администратор Фольк покачал головой (газовые лампы загадочно перемигнулись, отразившись от его лысины), – нет, нет и ещё раз нет. Транспорта способного доставить вас к Белой Вершине нет. Да и, честно сказать, никогда и не было.

– Эт правда, – Второй администратор Фольк стряхнул сигаретный пепел прямо на затоптанный пол и мгновенно прикурил от окурка новую сигарету. – Поезда туда не ходят. Грузовики, впрочем, тоже.

…Это место носило витиеватое название «Логистический центр №2 Королевского Ремтехгеопроекта» и располагалось на пятом этаже единственного высотного здания на дне небольшой котловины, со всех сторон окруженной заметёнными снегом широкими ремонтными ангарами и метеорологическими вышками с флюгерами-пропеллерами и выцветшими на солнце полосатыми «носками» конусов-ветроуказателей. Из маленького окошка кабинета (на подоконнике хмуро боролась за жизнь потрёпанная герань в горшке с отколотым краем) виднелось только заснеженное железо, да где-то вдалеке темнели на горизонте мрачные горы.

Братья-близнецы Фольки встретили гостей не прыгая от радости, но, в целом, довольно радушно (Фигаро подозревал, что им просто хотелось поглазеть на живого инквизитора; на счёт своей скромной персоны следователь особых иллюзий не питал). Их усадили на диванчик, предложили кофе, сигару и пирожное – одно на двоих. Кофе оказался неплох, а вот пирожное имело такой вид, как будто кто-то из близнецов случайно обнаружил его валяющимся под стулом. Ну, или забыл в дальнем ящике стола месяца на два.

Первый администратор снял со стола кофейник, переставив его на обшарпанный несгораемый шкаф «Мануфактории Брока», рывком сорвал со столешницы замызганное полотенце, судя по всему, заменявшее скатерть, и инквизитор со следователем увидели придавленную толстым стеклом топографическую карту – весьма недурственную. Тут были и указания высот, и отметки перевалов и даже какие-то квадратики с ажурными подписями «ох. дом. Стоянка-5»

– Смотрите. – Фольк-первый ткнул пальцем в стекло. – Вот Ледяная Кальдера, ну или просто «Кальдера». Там алмазы, золото, никель, бокситы и еще бог весть что – задолбусь перечислять. Минеральная сокровищница. Вышки, пулемёты, собаки, проволока под током и прочие прелести режимного объекта. А вот это – палец Первого администратора сдвинулся немного левее, уткнувшись в жирно наведённую красными чернилами кривую линию – основная дорога. По ней туда-сюда катаются грузовики-вездеходы. Понятное дело, с охраной. Вы про наших «снеговиков», небось, уже знаете?

– Наслышаны. – Кивнул следователь. – И что – сильно досаждают? Грузовикам-то?

– Не, – Второй администратор махнул рукой, – грузовикам не особо. Особенно после того, как колдуны с Белым отрядом их погоняли. Так, налетят, поморозят, страху нагонят, да и уберутся восвояси. Но в самой Кальдере всё равно опасно. Появиться эти штуки могут в мгновение ока, атакуют они тоже молниеносно и так же молниеносно смываются. Так что потери среди персонала имеем, факт. Ну ничего, колдуны уже занимаются. Дадут Небо и Святый Эфир, найдут управу на эту погань.

– А волколаки?

– А что нам волколаки? – Второй администратор пожал плечами, допил кофе и бросил в пустую чашку окурок. – За охранный периметр они не пролезут – пробовали как-то на пулемёты идти, так больше не пробуют. Да и грузовику они не помеха – на траки намотает и всё. Нам от волколаков ни холодно, ни жарко, это бродячий люд от них страдает – старатели, картографы да геологи с охотниками. А вот ледышек этих повывести – это да, это хорошо бы.

– Да, так вот. – Первый Фольк постучал ногтём по карте, – Вернемся к нашим баранам. Кальдера – по сути, огромаднейшая дырка в земле. Навроде естественного карьера. Даже похожа: кольца-ярусы и замёрзшее озеро на самом дне. Вокруг Кальдеры скалы – довольно крутые и неприятные. Не из тех, что с верёвкой да альпенштоком пройдешь. А сразу за скалами – обрыв и трещины в земле. Очень похоже на ледяные зубы. А вот тут – палец Первого администратора сместился к краю карты, – Белая Вершина. По сути – просто высокая гора одиноко торчащая у подножья очень старого, почти слизанного в ноль хребта. Вокруг лес. Места эти хорошо исследованы и картографированы, но – и в этом весь фокус – дорог там нет. Во всяком случае, таких, по которым бы прошёл вездеход.

– Так что ежели вам туда прям вот кровь из носу надо, – подал голос Второй администратор, – придётся вам брать сильно правее Кальдеры, спускаться к Белому морю, а затем вон там, у лесочка, забирать левее через горы – они невысокие, пройти можно. Я-то знаю; там шахты когда-то были, ну а я в них начальствовал по-мелкому. Места не то чтоб сильно дикие. Но без проводника не пройдёте.

– Мдам-с… – Фигаро потёр подбородок, недоверчиво разглядывая карту. – И где мы найдём такого проводника?

– О, проводников полно! Геологические группы, трапперы, старатели… Даже есть такие, кто в старые шахты лезет – думают, болваны, что там еще серебро осталось. Но, как сказал когда-то известный красный командир, «…есть, Петька, один нюанс…»

– Никто с нами сейчас не пойдёт. – Мрачно произнёс Френн. – Потому что днём «снеговики»…

– …а вечером, сталбыть, волколаки, ага. Всё вы, сударь, поняли в лучшем виде. Нет, если вы, конечно, расщедритесь, то, может, и найдется какой-нибудь жадный психопат. Но я бы не гарантировал. Еще кофе?..

– Мда, – следователь сплюнул в снег и глубоко затянулся из своей любимой вишнёвой трубки – приехали, называется. Близок, как говорится, локоть… Полста вёрст по прямой… Артур, а если и взаправду лётом?

– Можно, – ответил старый колдун откуда-то из воздуха, – но подумайте вот о чём: мне понадобится создать защиту от холода, поставить колебательный контур, чтобы компенсировать постоянные эфирные всплески этого региона, и, если мы полетим днём, вероятно, придётся сражаться с ледяными элементалями.

– А если ночью?

– А где гарантия, что ночью нами не заинтересуется какая-нибудь другая местная няшка? Мантикора, там, или Нелинейная Гидра?

– Я понятия не имею, что такое «няшка», но вы же Мерлин Первый.

– Можете льстить сколько угодно, я на это не ведусь… Так вот: отправиться по воздуху описанным вами способом мы, конечно, можем. Но в эфире это будет выглядеть как… Гремучим набатом, фанфарой кипучей пробил жирный Фигаро тёмные тучи!

– Я не жирный.

– Но и не тупой. Во всяком случае, не настолько, чтобы не понять, о чём я говорю.

– Я понял. Вы имеете в виду, что мы станем крайне заметным объектом в эфире. Ну и что с того? Мы же всё равно хотим встретиться с Лудо. Так какой смысл прятаться?

– Фигаро, – голос Артура преисполнился бесконечно терпеливыми интонациями, – мы думаем, что там, на Белой вершине мы найдём старину Лудо, либо следы его пребывания. Я – и у меня есть веские основания так полагать – почти уверен, что Лудо там. Но на самом деле мы понятия не имеем, что за хрень там творится. И с чем нам придётся столкнуться. А если вы опять корчите из себя инвалида умственного труда, то либо предъявите справку из психдиспансера, либо сделайте то, что умеете лучше всего: включите интуицию, которая, хвала Небесам, развита у вас неплохо. Лично мне не хочется бежать туда сломя голову и орать «Лу-у-у-у-удо-о-о-о-о-о, дра-а-а-а-а-а-атути-и-и-и-и-и!»

– Да, предчувствие дрянское, – признался следователь. – Ну, хорошо, давайте по земле. Отсюда вопрос: мы без проводника не обойдёмся? Зуб даю, что вы, Артур, ту карту скопировали.

– Вот видите, я же говорил, что с интуицией у вас лады… Более того: я даже не стану вас ругать, потому как мысль переться туда без проводника тоже мелькнула у меня в голове – каюсь.

– И что же отвратило вас от этой идеи?

Раздался мелодичный перезвон, и перед Фигаро с Френном в воздухе вспыхнула точная копия карты показанной им близнецами Фольк.

– Как ни крути, но если мы возьмем за основу маршрут предложенный нам Фольками, то это, примерно, раза в три дольше, чем просто по прямой. И идти придётся по бездорожью. Сколько, по-вашему, времени это займёт?

– Эм-м-м-м… От двух до трёх дней, я полагаю.

– Забавно, но да. Ваша оценка, в общем, совпадает с моей: действительно, примерно трое суток. Днём и ночью, Фигаро, днём и ночью. Со стоянками на поесть и поспать. Улавливаете?

– Днём нам придётся разматывать пачками снежных демонов, а ночами – волколаков. Та ещё будет прогулка. Но вы же…

– Вот только не начинайте опять это ваше «новыжемерлин»! Да, я положу сколько-то там оборотней или «снежинок». Но что-то мне подсказывает – и эта догадка близка к уверенности – что их хозяева в таком случае очень быстро заинтересуются, кто же это так лихо шинкует их подопечных. Вам доводилось иметь дело с демонами-принцами, Фигаро? Мне – да. И я вас уверяю, что без долгого планирования и тщательной предварительной подготовки это стопроцентная повестка в гроб. Я-то выживу, а вот ваши бездыханные тела останутся красивыми ледяными глыбами стоять на каком-нибудь перевале, где раз в году бывает отряд пьяных старателей. Или вас сожрёт демон-волколак, и мой Орб будет лежать в лесной чаще в огромной вонючей куче волчьего дерьма. Можно не надо?

– Нам нужен проводник.

– Нам нужен кто-то, кто хорошо знает те места, часто там бывает и может провести нас к Белой вершине тише воды ниже радаров. А на месте уже будем разбираться, что, куда и кого.

– Дело за малым, – Френн зевнул и отрешенно уставился в высокое безоблачное небо, – найти идиота, настолько жадного до золота, что он…

Дз-з-з-з-з-зынь! Дз-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-зынн-н-нь!

Звук, словно ложкой нетерпеливо колотили по подкове: глухой и нетерпеливый.

Следователь огляделся. Источником дребезжания оказался железный ящик на стене «Логистического центра №2» – тусклая серая коробка с раструбом переговорного устройства, похожего на масляную воронку и эбонитовой ракушкой наушника болтающегося на конце толстого чёрного провода.

Фигаро и Френн молча переглянулись. Инквизитор недоумённо пожал плечами, и следователь, с некоторым опасением приложив ледяной наушник к уху, нажав на рычаг, замыкающий телефонную цепь.

– Слушаю. – Сказал Фигаро в латунную воронку, чувствуя себя немного по-идиотски.

– Френн? Старший инквизитор Френн? – Голос на той стороне линии был мужским, но это всё, что по нему можно было сказать о собеседнике: треск помех буквально разрывал наушник.

– Эм-м-м-м… Нет, это Фигаро. Старший сле…

– …старший следователь Департамента Других Дел, я понял. Господин Фигаро, мне тут минуту назад брякнули на домашний братья Фольки. Говорят, вам нужен проводник до Белой вершины.

– Верно говорят. Но откуда…

– Один из Фольков сейчас смотрит из окна, как вы морозите задницы в курилке у корпуса транспортного управления. Все детали обсудим у меня дома. Приезжайте на Пушной заезд; мой дом самый большой, с красной крышей. Жду. И, да, – не давайте извозчику больше четвертака.

В наушнике щёлкнуло и тоскливо загудело. Следователь аккуратно повесил наушник на рычажок и повернулся к Френну, который, разумеется, всё слышал – телефонный аппарат вопил так, что его можно было услышать и на том конце улицы.

– Мдэм, – процедил Артур сквозь зубы, – слухи о нашем приезде как-то слишком быстро распространяются. Я-то думал, что тут медвежий угол похлеще Тудыма. А тут, мать её, цивилизация. Вот увидите, скоро заговоры пойдут. А потом нас попробуют ограбить в подворотне. Культурный центр-с!

– Интересно, кто это был? – Инквизитор нахмурился. – Фольки-то ему явно стучат за деньги, но я не думаю, что они стали бы информировать ссыльных колдунов. Эдак можно и на Швайку нарваться.