Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 49 страниц)

– Вы действительно уверены, что всё дело в моём неверии в себя? – Следователь, в конце концов, психанул. – Да если бы не местная эфирная накачка, я бы эту штуку вообще не пошевелил бы.

– Нет, – признал Артур, – я просто вас подначиваю. Масса перемещаемого тела имеет значение, тут вы правы. Есть, конечно, идиоты, которые говорят, примерно, так: вы же двигаете предметы через эфир, значит, для вас должно быть одинаково легко сдвинуть с места и консервную банку, и гору. Но на то они и идиоты, не понимающие, что и гора, и консервная банка – тоже эфир. Всё – эфир. И рычагом из спички вы лошадь не поднимите.

– А Луи де Фрикассо?

– Он поднимет. Лудо, как и Другие существа, каким-то образом отдаёт приказы непосредственно Единому Полю. В душе не представляю, как именно. Видимо, для того, чтобы это выяснить, мне придётся смотаться в «Локсли» и провести над собой известный эксперимент... Ну, за баранку, лихачи!

Однако первоначальная версия плана провалилась: оказалось, что роста следователя не хватает для того, чтобы дотянуться до педалей, даже если придвинуть кресло максимально близко. Идея примотать к подошвам Фигаро пару телефонных справочников при помощи шпагата была воспринята следователем скептически, и ускоренный курс вождения пришлось проходить Френну.

Тут опять возникли проблемы: если Фигаро хотя бы в принципе доводилось водить заводные ландо и керосиновые самоходки, и он плюс-минус представлял, что именно нужно делать, то Френн умел ездить только верхом.

Однако же, снеся пару небольших деревьев, пропахав брюхом тягача придорожный кустарник и пару раз заглохнув на подъёме, инквизитор под чутким командованием шофёра (тот стонал в углу кабины, развалившись на матраце с подогревом и раздавая ценные указания) Френн приспособился к управлению, в конце концов, так насобачившись, что к концу второго часа путешествия переключал передачи точно в нужный момент, словно заправский водила. И хотя передач было всего две, а вместо стандартной «баранки» здесь были рычаги управления ходом гусениц, инквизитору так понравился процесс, что он на полном серьёзе принялся расспрашивать шофёра о стоимости «такой машинки».

Шофёр, однако, к этому моменту уже крепко спал, обколотый стимуляторами и прочей всякой артуровой алхимией, поэтому отвечать пришлось следователю, который, для начала, расстроил Френна, объяснив, что подобный механизм влетит инквизитору в кругленькую сумму.

– Но он вам не нужен, Френн. Куда вы будете на эдакой махине ездить? Просеки в лесу прокладывать? Тогда уж покупайте комбайн-пилораму... А если серьёзно, то возьмите себе паровое ландо от Жаклин Мерседес номер двадцатый – оно уже устарело и обойдется вам всего-то империалов в двести. Ну, можно, конечно, найти и за пятьдесят, но в этом случае вы будете под этим устройством лежать с гаечными ключами больше, чем на нём кататься. При полной загрузке углём скорость до пятнадцати миль в час, плюс есть пружинные рекуператоры, которых хватит ещё миль на пять ходу. Если расщедриться на «Фродо-8», то... Нет, такая колымага вам не подойдёт. Он не то чтобы плохой, но от «Фродо» вечно что-то отлетает в самый неподходящий момент. Плюс он жрёт масло, а уж кольца цилиндров... У «Фродо» с кольцами всё плохо. Я бы на вашем месте брал «Рейхсваген Крокет». Надёжное немецкое железо; единственное, что там может сломаться это кривой стартёр, которым вы наверняка будете отбиваться от демонов.

– Это почему же, по-вашему, я буду отбиваться от демонов?

– А вы постоянно мутузите каких-нибудь Других, у вас судьба такая.

– Хм... Ладно, это сильный аргумент. Значит, говорите, «Рейхсваген»...

Тут неожиданно очнулся шофёр, доселе мирно валявшийся в своём углу. Он приоткрыл глаза, поднял палец и назидательно потряс им в воздухе.

– Только. Пятую. Модель! И только! С двигателем! Дизеля!

После чего опять потерял сознание.

Френн вздохнул.

– Вы понимаете, Фигаро... Даже не знаю, как вам сказать... Мне, конечно, не с чем сравнивать, но мне нравится вот эта таратайка. Она большая, тяжёлая, мощная. Я никогда не задумывался о покупке авто, верите, нет? Вот вообще никогда. В Столице, конечно, старался кататься на таксомоторах, но пробки, дым... Всё это создаёт ощущение какой-то мутной суеты. Ну ведь на самом деле же: проще взять «подвеску» и доехать с ветерком. А тут другое. Потенциал! Огромный аппарат, в котором ты чувствуешь себя неуязвимым.

– Вас бы в танкисты...

– Опять вы за своё... Кстати, а танк в принципе купить можно?

– ФРЕНН!

– Я понимаю, понимаю... И всё же?

– Можно, – встрял Артур, – только списанный. Их отправляют на учебные полигоны, но если есть деньги и связи, то всё возможно. Только куда вы на танке собрались?

– Господин Мерлин, у нас тут, вообще-то, посторонний.

– А, наплюйте. Он дрыхнет. Я ему дал успокоительного, так что не переживайте... И всё-таки: куда вы собрались на танке?

– Ну чего вы все прицепились, право слово?.. По грибы буду ездить.

– Остальные грибники будут против.

– А мне-то что? Я ж в танке.

– Хм... Ладно, бронебойный аргумент... Аккуратно, дерево!.. А, уже всё. Да, действительно, хорошая машина.

– Пушку бы на неё.

...Так, слово за слово, они пробирались по заснеженной дороге в сторону Кальдеры. Постепенно лес вокруг становился реже, дорога поднималась в гору, и вокруг стали появляться крутые каменные склоны, поросшие жиденьким цепляющимся за скалы кустарником.

Здесь жили и работали люди: на склонах, зачастую встроенные прямо в каменные стены, пыхтели трубами небольшие заводики, ползали по рельсам маленькие вагонетки с породой, дымили печи углежогов, а кое-где на маленьких голых уступах и вовсе ютились домишки: по пять, по десять изб, иногда и по двадцать, если позволял размер каменной площадки. И везде столбы с амулетами, вырезанные в камне Обережные Знаки, фигуры божков и мелких демонов заляпанные свечным воском, небольшие алтарчики с подношениями неведомым духам. Было видно, что людям в этих краях приходится жить рука об руку с тем Невыразимым и Другим, издревле обитавшим в здешних чащобах.

Следователю вспомнилась его родная деревушка, затерянная в северной глуши у берега моря, вспомнилась история Артура про «Проект Локсли», и Фигаро подумал, что Мерлин в чём-то прав: люди всегда как-то умудрялись находить с Другими существами если и не общий язык, то хотя бы некое хрупкое взаимопонимание, позволяющее вполне себе сносно сосуществовать. А вот с другими людьми такой номер, почему-то, не проходил: у жандармов работы ведь куда больше, чем у ДДД с инквизицией вместе взятых. На один случай смерти от Других воздействий приходилась добрая сотня самых обыкновенных убийств: по мести, по любви, из-за жадности, а то и банальнейшая бытовая мокруха – топором да соседа промеж глаз... Что уж там говорить о всяких войнах с революциями! Артур был прав, тысячу раз прав: нутро человеческое несло в себе куда больше гнили, чем самая голодная шишига в этих лесах... вот только что с этим поделаешь? Вон, колдуны из Белого лога тоже сунули в эти дела нос, и что получилось? Эх, подумал следователь, ну его всё к чёрту. Вот мы пытаемся покончить с Демоном – древним грехом Квадриптиха. Тоже ведь, если так подумать, глобальная задача – мир спасти! Не шутка! А вот Артур сам ищет (во всяком случае, искал) подобные проблемы на свою голову. Правда, он называет их «задачами», но потом эти «задачи» почему-то превращаются в жуткую головную боль для всех остальных. И для самого Мерлина иногда тоже. Но, вон, не унывает, подначивает Френна, а тот – кстати, небезуспешно – огрызается. Не-е-е-е-ет, для того чтобы прожить столько столетий и постоянно во всё встревать, нужно иметь очень особый склад ума. Мерлину всё интересно, он всюду суёт свой нос, и не всегда задумывается о последствиях. А ведь верно говорят: человек умирает, когда ему становится скучно жить. Тогда, верно, Артур и взаправду будет вечно коптить это небо...

И тут дорога неожиданно и как-то совсем без предупреждения изогнулась луком, рванула вверх, точно строптивый конь, и с размаху закончилась, упершись в широкую просторную площадку, на которой отдыхала от трудов праведных целая куча разнообразной техники: тягачи, вездеходы-пилорамы, трактора-буксиры, бурильные установки, фургоны, мотосани и прочее катающееся железо, названия которого следователь даже не знал. Тут же, рядом, раскинулся большой палаточный городок, где готовили на кострах еду, предлагали ночлег, горячительное и просто общение по душам. Фигаро заметил, что между палатками слоняется необычайно много шофёров и механиков (ему доводилось видеть автопарки, и следователь понимал, что такая большая стоянка не должна быть забита под завязку), а на самой площадке припарковано уж слишком много техники. Тут же он вспомнил, что по пути сюда они не встретили ни одного тягача или вездехода – вообще ни одной машины. Что-то здесь произошло, и дело явно было не в погоде.

Френн лихо запарковался между двух столбиков-ограничителей, и заглушил двигатели. По лицу инквизитора было видно, что ему страсть как не хочется покидать водительское кресло; уголки его губ опустились, а взгляд поблек.

К тягачу уже спешили трое: два медика в утеплённых белых робах с красными крестами и чемоданчиками, и низенький широкоплечий господин, из-за своего телосложения и комбинезона с меховой опушкой казавшийся квадратным. Видимо, тягач ждали, но медики? Это, опять-таки, было странно.

Быстро привели шофёра в чувство при помощи нашатыря, подняли его под белы рученьки и выволокли по трапу наружу (к счастью, у вездехода был аварийный трап, похожий на широкую резиновую ленту, по которой можно было просто скатиться, точно по детской горке). Шофёр пришёл в себя, но, похоже, пока что смутно соображал, где находится. Его тут же схватили подбежавшие медики: первый считал пульс, а второй засунул шофёру в рот маленькое серебряное зеркальце с ручкой.

Квадратный господин сорвал с головы кроличью шапку, низко поклонился, отставив назад левую руку в перчатке, а правую протянул инквизитору со следователем.

– Премного! – Гаркнул квадратный. – Пьеро! Жюль Пьеро, старший механик, смотритель этого зоопарка, что вы видите у меня за спиной! К вашим услугам!

Фигаро и Френн переглянулсь. Следователь пожал плечами, и они вместе пожали протянутую руку. Со стороны они, должно быть, выглядели как трио мушкетёров клянущихся, во что бы то ни стало, стоять до конца, но не сдать ни пяди, и далее по тексту.

– Итак! – Главный механик, наконец, выпрямился. Его обветренное до красноты лицо украшали пышные усы, но… Было видно, что Пьеро изо всех сил старается ухаживать за ними (усы носили следы помады), но безуспешно: оба уса хищно топорщились каким-то дикими половыми щётками. – Итак! Вижу, что на вас тоже напали эти чёртовы «снеговики»! Но, скажите на милость, как вам удалось от них отбиться?!

– Ну, пара ледяных элементалей не такая уж и беда, – осторожно ответил Френн, – особенно с учётом того, что мы оба колдуны. Я, к примеру...

– ...старший инквизитор Френн, а это, стало быть, старший же следователь ДДД Фигаро. Знаю, известили. Очень рад, господа, очень рад! Но вы уверены, что элементалей было всего два?

– Да. – Не моргнув глазом соврал Френн. – А что?

– Да то, что с самого утра эти твари атакуют исключительно стаями не менее десятка. И всё по дороге, по дороге, чтоб её козлы драли, всё по технике! Блокировать, значит, нас решили. В Кальдере. Ха! Но, – он погрустнел, – опасность на самом деле существует. Дирижабли давно не летают, так что дорога – единственный маршрут на Хлябь.

– Обеспечение?

– Пф-ф-ф! Обеспечение! Да мы сами кого хочешь обеспечим! Еды у нас горы. Воды – хоть утопись. Но нарушена логистика: мы ничего не можем отправлять на Хлябь, а оттуда ничего не могут прислать к нам. Горючее. Смазочные материалы. Понимаете? И как мы будем отправлять руду?

– Белые отряды...

– Гвардейцы, конечно, займутся нашей проблемой. И решат её, уж поверьте. Но! Я могу не глядя поставить мой любимый золотой зуб на то, что к тому времени, когда Гвардия прибудет чтобы заняться патрулированием дороги, проклятые «снеговики» оттуда уже смоются и станут наседать на нас в другом месте. Они, с-с-с-с-скоты, умные стали! Прямо непривычно умные. Что-то тут нечисто, помяните моё слово. Пахнет, так сказать, чёрным колдовством, тьфу-тьфу, отведи Горний Эфир!

– Но «Шипастые Дубины»...

– Да, да, господин Фигаро, «Дубины» и великолепная леди Анна, разумеется, защищают Кальдеру. Но – Кальдеру! Если отряд Анны Гром отправится расчищать дорогу, то в Кальдере останется десятка два гвардейцев. И что сделают «снеговики», я вас спрашиваю? Правильно – ринутся сюда! Потому что поумнели, с-с-с-с-сукины дети... Но простите, ради всего святого, я тут держу вас на холоде, а у меня в каптёрке одного инквизитора и одного следователя Департамента уже дожидается прекрасная дама! Которая, если узнает, что я немедленно... Нет! Не-ме-длен-н-н-н-но!! Не доставил вас к ней! Оторвёт мне... М-м-м-м... Ну, допустим, голову. Поэтому, прошу вас, следуйте за мной... Эй, – он повернулся и дёрнул за рукав одного из медиков, как этот болезный? Жить будет?

– Будет, будет, – отмахнулся медик, – ещё вас, Жюль, переживёт и на могиле станцует! Просто слегка одурел от транквилизаторов. Сейчас отправим его на койку, и черед неделю уже будет за баранкой.

– Через неделю... – Механик тоскливо поглядел куда-то вдаль. – Хорошо бы через неделю разогнали всю эту падаль снежную... Мне тогда каждый шофёр и каждый механик понадобится... а, ладно, чего это я наперёд... За мной, господа! Тут до лифта недалеко.

– До лифта? – Переспросил Фигаро. – До какого ещё лифта? Шахтного? Мы поедем вниз? – После недавних приключений в пещере следователю ужасно не хотелось опять лезть под землю.

– Зачем это – вниз? – Пьеро широко распахнул глаза, захлопав пушистыми ресницами. – Вовсе не вниз. Вон туда.

С этими словами механик ткнул пальцем куда-то вперёд и вверх. Следователь машинально посмотрел в том направлении, но особенного ничего не увидел: деревья, сизый дымок вьющийся над палатками из брезентовых крыш которых торчали закопчённые трубы буржуек, низкое серое небо...

Стоп. Серое?

Тут, наконец, мозг сделал головокружительный кульбит, и картинка, которую глаза уже некоторое время пытались до него донести, выскочила на передний план, обретя смысл и целостность.

Там, где заканчивалась парковочная площадка, росла жиденькая полоска деревьев, за которой смутно угадывались стены складских корпусов, бетонный забор из прямоугольных плит и какие-то трубы в подранной белой теплоизоляции, волочившиеся по эстакадам, а прямо там, за всем этим, вверх вздымалась огромная серая стена.

Прямо посреди леса, цеплявшегося за невысокие горы, из земли вырывалась скала, похожая на застывшую волну какого-то невероятного цунами. Она поднималась так высоко, что приходилось задирать голову, чтобы увидеть верхнюю её кромку, а как далеко скала тянулась по обе стороны той площадки, на которой сейчас стоял Фигаро, сказать было совершенно невозможно: влево и вправо серый каменный вал простирался, казалось бесконечно, исчезая за деревьями.

Странная скала выглядела величественно и грозно, нависая над головами жалких людишек точно серое крыло гигантского Ночного Летуна, однако, стоило присмотреться повнимательнее, как вся таинственность рассеивалась: прямо по склонам этой серой стены носились по насыпям ряды вагонеток, деловито пыхтящие дрезины, тянулись в длинных штробах аккуратно уложенные кабеля и трубы, а кое-где, на похожих на балконы площадках, курили люди (даже на таком расстоянии было понятно, что это шахтёры).

– Да идёмте, идёмте, сами всё увидите! – Старший механик схватил инквизитора и следователя за руки и потащил куда-то с силой и настойчивостью локомотива. – Всё покажу, только быстро, а то Анна меня по стенке размажет... А кто, кстати, довёл сюда тягач, раз уж этот болезный еле на ногах стоит? Мне, если что, как раз шофера нужны...

Старые знакомые

Лифт, медленно ползущий вверх вдоль серой каменной стены, представлял собой большую железную клетку, по углам которой горели висящие на крюках газовые фонари. Такая иллюминация, как пояснил Пьеро, была необходима, в основном, потому, что лифт проезжал мимо нескольких рельсовых путей: «...коли ребята на дрезинах будут негабаритный груз вести, так и вообще кабину снести могут, с них станется!»

И верно: лифт поднимался как бы внутри узкого жёлоба выдолбленного в каменной породе, из которой состояла серая стена. Вокруг змеились протянувшиеся по эстакадам рельсы (эстакады казались головокружительно хрупкими; Фигаро, например, ни за что бы не полез ни в одну из дрезин, бегающих по ним), тянулись тросы грузовых платформ – по ним опускали вниз руду – гудели электрические трансформаторы на стальных насестах, сваренных из вбитых в скалу швеллерных балок, в общем, бурлила своя, особая местная жизнь. Это одновременно успокаивало и нервировало следователя: с одной стороны, было приятно видеть здесь, в такой глуши живых людей, с другой, сам по себе анклав человечества в такой глуши выглядел жутковато; за всей этой рабочей суетой чувствовалась какая-то ирреальность, отрезанность от мира, точно Фигаро несколько дней блуждал в тайге и в итоге вышел на ярмарку, устроенную кем-то на просеке посреди дикого бурелома.

«А вот как дрыхну я на самом деле в гнезде у баюна, а это всё мне чудится? Вот это будет номер!»

Но нет, вокруг была самая что ни на есть реальная реальность, просто привыкнуть к ней было сложно: форпост цивилизации на краю мира. Люди вокруг шутили, смеялись и просто занимались своими повседневными делами, но, с другой стороны, чем они ещё могли заниматься? Со скорбными лицами стоять с факелами, хмуро вглядываясь в заснеженную пустоту, из которой в любой момент могла явиться гибель? О нет, люди так не живут. Фигаро вспомнил, как во время войны его гарнизон останавливался в какой-то полуразбомбленной деревушке; плотно занавесив окна, они наскоро перекусили консервами и собрались, было, спать, как тут в дверь постучали. Там, среди дотлевающих полей и канав, забитых раздувшимися от жары трупами это мог быть только вурдалак, ну, или, на худой конец, Слоняющееся Пугало. Но когда дверь открыли (Фигаро уже приготовился метнуть шаровую молнию) на пороге оказался худой как щепка крестьянин, увидевший «солдатиков» и явившийся посреди ночи выменять у служивых табаку на бутыль самогону.

Табаку ночному гостю отсыпали просто так (не потому, что не хотелось выпить, а потому, что за перегар с утра могли выписать плетей), а Фигаро – тогда ещё связист – только качал головой, удивляясь природе человеческой: вокруг ад на земле, а человек думает, как бы покурить!

«Ты излишне драматизируешь. С этими лесами у местных не война. Элементали – да, но мы тут, как бы, именно за этим. Мы решим проблемы шахтёров, Сандерс с Диким решат нашу проблему, и всё будет очень хорошо. И хватит пока об этом думать. Только портишь сам себе настроение»

Железная клетка вздрогнула; лязгнули клинья-блокировщики. Лифт, наконец, приехал.

Дверь открылась. Фигаро сделал шаг вперёд... и задушено ахнул, поражённый увиденным.

Стена, вдоль которой они сюда поднялись на лифте, оказалась краем огромной, идеально круглой воронки, и теперь эта воронка открылась им во всей своей красе: невероятных размеров вмятина в теле земли.

Они стояли на её закраине – каменном гребне высотой, по меньшей мере, в половину мили, а дальше следовал крутой обрыв, переходящий в гладкую чашу, по дну которой весело сновали паровые дрезины с вагонетками, буровые комбайны, автоматоны и, конечно же, шахтёры, казавшиеся с такой высоты муравьями в миниатюрных жёлтых касках. Дно воронки было продырявлено десятками, а то и сотнями шахт, вытяжных отверстий, над которыми лениво вращались лопасти вентиляторов, наклонных тоннелей, откуда выезжали тягачи и грузовые платформы, и ещё Эфир весть чем. Там, внизу, раскинулся настоящий шахтёрский город, и этот город дымил, коптил, шумел, а иногда и ощутимо встряхивал скалу под ногами: похоже, внизу, в шахтах, производили контролируемые взрывы. Иногда из труб с резким шипением вырывался пар, и тогда казалось, что на дне воронки сыто посапывает титанический железный дракон, погружённый в колдовской сон.

– Красивый туман, верно? – Пьеро указал пальцем на ленты сизого смога, стелящегося по дну воронки. – Но дышать им без специальных масок не советую. Слишком много мелких частиц: сажа, киноварная пыль и ещё около сотни наименований. Мы тут берём золото, серебро, бокситы, медь – всего и не перечислишь. Это настоящая сокровищница, обеспечивающая рудой почти сотню заводов там, на Большой Хляби. – Механик махнул рукой куда-то через плечо. – Хотя туда, вниз, я вас всё равно не пущу без специального разрешения.

– Какой-то лунный кратер. – Френн, присвистнув, покачал головой. – Ну и громадина... Вот где бы я такое увидел в Нижнем Тудыме?

– А, Нижний Тудым! У меня там тётка. Торгует цветами и гадает на картах – кстати, говорят, неплохо гадает... И вы, дражайший инквизитор, совершенно правы, совершенно! Кальдера – низменность ударного происхождения. Примерно миллион лет назад сюда упал крупный метеорит, чем, кстати, объясняется такое изобилие редкоземельных металлов в здешних породах.

– Метеорит? Но почему...

– Почему дыра такая неглубокая и похожа на блюдце? Одна из теорий такова: рухнувшее сюда небесное тело имело большую массу, но крайне невысокую плотность. Поэтому, едва ударившись об землю, метеорит взорвался. При этом большая его часть просто испарилась. Должно быть, зрелище было феерическое: лес пылает на мили вокруг, земля трясётся, в небе чёрные тучи дыма и ядовитых газов... Но это было давно, и сейчас шахтёрские картели, как видите, облюбовали это место прочно и надёжно. Ох, какие же тут в своё время шли войны между шахтёрами! Вы и представить себе не можете! Без смертоубийства, конечно, – у нас такое не принято. Но шахты друг дружке заливали, подрывали технику, портили инструмент, фу! Лет двадцать назад только угомонились, когда случилось нашествие Дохловолков... Если коротко: местные волки начали внезапно дохнуть от какой-то болячки, а потом воскресать, и нападать на всех, кого видят. Хлябь-с, что поделать... Волков извели, но с тех пор шахтёры поняли, что дружить оно выгоднее, нежели кулаками друг дружку мутузить. Особенно, господа, выгодно дружить вместе против кого-нибудь, ха-ха-ха!

Но Фигаро уже не обращал внимания на Кальдеру; взгляд следователя был устремлён дальше, в сторону горизонта, тонкую линию которого кривила ужасающая громада одинокой горы. Горы, чью вершину разорвала на две похожие на рога половины некая дикая сила, гору, на фоне которой все другие горы казались просто разбросанными вокруг камешками.

– А, господин следователь, вижу, куда смотрите! – Старший механик довольно захихикал, похлопывая руками в перчатках по своим квадратным бокам. – Рогатая гора. Сокровищница, на фоне которой меркнет даже Кальдера. Прекрасная и недоступная дама моего сердца! Между этих двух каменных «рогов» золото, говорят, валяется просто на снегу: самородки вперемешку с негранёными алмазами... Чушь, разумеется. Но геологическая разведка недвусмысленно показала: кто из шахтёрских кланов будет владеть Рогатой горой, тот будет владеть Хлябью.

– Вот как? И почему же эта громадина до сих пор не раскопана? – Удивился Френн.

– Расстояние – раз. – Пьеро принялся загибать пальцы. – Твари, что живут в местных лесах – два. Тут вам, как говорится, не здесь; там, у Рогатой, видели даже Бормочущую Мглу. Постоянные бури – три. Погода там – отдельная история, и это, господа, история ужасов! Твёрдые как алмаз горные породы – четыре!.. В общем, за Рогатую гору если и браться, то с умом, хорошенько подготовившись и тщательно всё обдумав. Ну, ничего, наши колдуны в Белом логе обязательно что-нибудь сообразят... ох, простите, господин инквизитор! Я имею в виду...

– Спокойно, уважаемый Пьеро, – вздохнул Френн, похлопав побледневшего механика по плечу (Пьеро, сообразивший, что сболтнул лишнего, от этого жеста старшего инквизитора едва не потерял сознание от ужаса), – я уже имел удовольствие познакомиться с этими вашими колдунами. И уже в курсе, что они всем помогают и вообще мировые парни, да, да. – Инквизитор вздохнул. – И вообще я тут не как официальное лицо, поэтому заканчивайте трястись. Вот, к примеру, Фигаро... Фигаро? Вы что там такого увидели?

А следователь всё не отрывал взгляд от горы, невероятной, непостижимой горы, чья расколотая вершина прорывала облака. Сияло солнце, но у подножья Рогатой собирались тучи – тяжелые, серые, словно гора, не желая показываться людям на глаза, решила запахнуться в тёмный плащ из волчьей шерсти. От горы веяло чем-то таким, что у Фигаро затряслись поджилки, и... пальцы? Ну да, конечно, пальцы. Знакомый, слишком знакомый холодок, точнее, обжигающий холод, пульсировавший в такт ударам сердца – там что-то было, на этой горе, что-то древнее, чуждое, но... знакомое? Да, знакомое, хотя знакомиться с этим «чем-то» ещё ближе следователю не хотелось. Если Белая вершина скрывала тайну, то Рогатая гора дышала силой, и сила эта была недоброй. И ещё – Фигаро уже научился понимать смысл этой холодной дрожи в пальцах, отзвука Договора Квадриптиха – чем бы эта сила ни была, она имела прямое отношение к той черноте, за которой они сейчас охотились, и которая, в свою очередь, охотилась на них.

Демон был здесь, но когда? Давно? Недавно? Спал там сейчас, среди трещин и каменных разломов в какой-нибудь смрадной норе? Чушь: Демон выдворен из этого мира – по крайней мере, на время. Но след этой твари, что-то, имеющее непосредственное к ней отношение, было там, между каменными «рогами», и игнорировать голос Договора было глупо.

«Тут ведь вот в чём дело: глупо, не глупо – вопрос так даже не стоит, – раздался в голове у следователя знакомый голос. – Вам всё равно придётся переться туда. Хотя бы за информацией. Корень проблемы в том, что вы – даже Мерлин – понятия не имеете, что именно вам противостоит. Старик называет нависшую над миром тень «Демоном», но на самом деле никто не знает, что это. Этого даже Квадриптих не смог выяснить в своё время. Поэтому-то Артур и не противится этой безумной идее: найти Луи де Фрикассо. Просто у вас не осталось альтернатив»

«Заткнись, – беззлобно отозвался Фигаро, – или помоги. А нотации читать мне не надо. Я следователь ДДД. Моё дело – домовым мозги вправлять, а не гоняться за всякой древней чушью, что грозится уничтожить мир. Я плохо плаваю, медленно бегаю, не очень хорошо стреляю, и до магистра Других наук мне, скажем так, далеко. И я, откровенно говоря, вообще не понимаю, что я здесь делаю. На моём месте должен быть комиссар Пфуй или Стефан Целеста. Так что, будь любезен, не капай на мозги. И без тебя тошно»

Голос в голове усмехнулся, и опять исчез – уснул? Ушёл? Бес его знает.

Фигаро обернулся к Френну и сказал:

– Идёмте, господин инквизитор. А то у господина следователя задница замёрзла. Не будем заставлять командира «Дубин» ждать.

Если бы командир отряда Белой Гвардии «Шипастые Дубины» Анна Гром была мужчиной, то следователь хотя бы приблизительно мог бы представить, чего им ожидать: злой, сухой, поджарый мужик с лицом как... ну, вот, к примеру, как у магистра Целесты. Белый камзол, белые сапоги – все в Гвардии носили только этот цвет – шпага без ножен, трубка. И шляпа. Обязательно шляпа: загнутые кверху поля, медная пряжка, белая лента, за которой по старой солдатской примете торчит сломанная спичка, или ржавый гвоздь. Или, например, так: огромный как бык головолом с квадратной челюстью и грустными глазами; эдакий вечно печальный Голиаф, способный ударом кулака убить на месте медведя, но виртуозно играющий на рояле... Эх, подумал Фигаро, ну и образ – хоть сейчас в какой-нибудь детектив для девиц. Приправить драконами, красавицами пубертатного возраста, кровавым договором с кем-нибудь из Могуществ, парочка убийств, внезапное осознание, что Главная Героиня – Великая-Колдунья-Что-До-Сих-Пор-Не-Осознавала-Своих-Сил, эпизод с помирающим в лапах чудовища силачом-пианистом, и, конечно же, чудесное спасение. «Даже я такое напишу, – подумал он. – Вот только во время писанины меня будет постоянно тошнить, так что придётся ставить под стол ведро»

Но Анна была дамой. И Фигаро совершенно не представлял, чего от неё можно ожидать.

С женщинами у следователя было не то чтобы совсем уж плохо. Обладая фигурой не столько Аполлона, сколько Купидона, он, тем не менее, умел трепать языком без умолку, мог рассмешить собеседника и вообще зачастую был душой компании (если, конечно, не хандрил, что с ним тоже частенько случалось, особенно если Фигаро не удавалось плотно позавтракать). Поэтому в Академии следователь хоть и не был первым парнем, всё же, получал свою долю дамского внимания. Он даже был женат, хотя и не назвал бы это удачным опытом – скорее, интересным.

Вот только Анна Гром...

На вид ей было около тридцати. Светлые волосы до плеч, отдельные пряди которых были тщательно выкрашены в рыжий цвет (следователь впервые видел, чтобы натуральная блондинка красилась в рыжий, да ещё и частично), причём красилась Анна явно не хной, а дорогим алхимическим тоником. Тонкие губы, аккуратный носик, который командир «Шипастых Дубин» тщательно припудривала, высокий лоб и глубокие зелёные, как у Мерлина, глаза. Красивая? Да, пожалуй, несмотря на широковатые скулы и почти бесцветные брови. Лицо Анны Гром казалось сжатым кулаком; под тонкой светлой кожей постоянно натягивались мышцы, словно она всё время кусала зажатую в зубах папиросу. Хотя курила Анна трубку: очень длинный чубук и маленькая позолоченная чаша; во внешнем виде трубки было что-то восточное, но дымила командир не гашишем, а обычным «Периком».

С белым камзолом Фигаро угадал, да и белые кожаные сапожки были на месте. А вот шпаги не было; вместо неё на бедре Анны Гром болталась невероятных размеров кобура. Следователю даже представить было страшно, что за ствол в ней покоится; наружу торчала только красивая перламутровая рукоятка (похоже, это, всё же, был револьвер очень крупного калибра). Две нашивки на рукаве: снежинка – отметина Белой Гвардии, и, чуть пониже, каплевидный щит с палкой, в которую были забиты гвозди (похоже, это и была та самая пресловутая шипастая дубина, от которой пошло название отряда, и, конечно же, у этой дубины, наверняка, была своя презабавная история).

– Добрый день. – Голос у командира «Шипастых Дубин» был мягкий, с плохо скрываемыми менторскими нотками; так говорят учителя младших классов и профессора Академии. – Господин Фигаро. – Последовало короткое движение подбородка вниз, долженствующее, очевидно, означать поклон. – Господин Френн. – Жест повторился. – Очень приятно видеть в наших краях представителей закона. Этого добра у нас мало. – Анна не стала уточнять, какого именно добра: закона или его представителей. – У вас десять минут. Не сочтите за грубость, но у нас тут полный бардак. Да вы и сами, наверное, знаете. Мы тут, можно сказать, в оккупации.