Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 49 страниц)

– А, – кивнул инквизитор, – понятно. Отодвиньтесь-ка…

С этими словами Френн извлёк словно бы из воздуха длинный острый стилет и одним движением вскрыл вену.

Кровь инквизитора хлестнула широкой алой струёй в центр колдовского символа, заливая камни пола. Фигаро даже не успел возразить – Френн действовал молниеносно.

Эффект был мгновенным и потрясающим: в заклятье, частью которого на время стал следователь, рухнула чужая «вита», заполняя его, словно бутылку, под самое горлышко пузырящейся живой силой. Вся боль мгновенно исчезла из тела Фигаро, будто её вымели; теперь он чувствовал себя способным голыми руками сломать хребет дракону.

Зато Френн сразу как-то осунулся; кожа на лице инквизитора посерела, под глазами проступили мешки и на мгновение следователь увидел Френна таким, каким тот станет в глубокой старости (если, конечно, им всем доведётся увидеть эту самую старость): сухим, морщинистым, но всё еще несгибаемым, как ветвь древнего дуба или иссечённое лезвие дуэльной шпаги, которая не привыкла залёживаться в ножнах.

Но времени на раздумья не было: второму мертвяку уже удалось как-то слепить обе свои половинки воедино, и теперь он довольно быстро шагал в направлении Фигаро, похоже, сообразив, что тот представляет для него самую большую опасность из всех присутствующих.

Следователь взмахнул ножиком, и алая лента заклинания шваркнула мёртвого шахтёра прямо в центр обгоревшего костяного лба.

Мертвец осел на землю облаком розоватого праха, а Фигаро вдруг понял изуверскую конструкцию заклятья, которым он сейчас пользовался: на этот раз он не почувствовал вообще ничего. В ход теперь шла чужая «вита» и от этого процесса следователь был полностью изолирован. Неважно, кто находился в центре Нисходящей Печати: чёрный жертвенный козёл или инквизитор Френн – ему, следователю ДДД Фигаро, оставалось лишь манипулировать чужой жизненной силой, не будучи особо затронутым этим процессом. Так палач на городской площади нажимает рычаг гильотины: ну, разве что, кровью забрызгает.

– Френн, вы как? – Фигаро бросился к инквизитору, к этому времени уже упавшему на пол. – Помощь нужна?! Колдовство, зелья?!

– Жить буду. – Протянул сквозь стиснутые зубы Френн. – Но еще одного раза не перенесу. Кличьте Сайруса с Тиккером. И приведите в сознание Зойзу.

– Ещё раз? Что вы… Зачем?

Но тут следователь увидел. И застонал от бессильного ужаса.

Из неглубоких вод подземной реки поднимались новые чёрные силуэты. Вставали громыхающими костяками, источавшими могильный смрад, поднимали иссохшие руки, чьи пальцы казались изуроченными некоей чумой вороньими когтями, переваливались через каменный берег, и шли, ползли, наступали…

– Они лезут из реки. Из пещеры, в которую затекает река! Тиккер!

– Уже работаю. Но, простите за каламбур, этих троих придётся уработать.

«Трое. – Размышлял Фигаро. – Три ходячих мертвеца. Для первого – Сайрус. Работаем. Нет времени на ресентимент, просто нет времени; если мертвецы до нас доберутся – хана. Высосут остатки жизни, а мы и так на ладан дышим. Надо бы…»

Во тьме сверкнуло лезвие короткого кортика, и кровь, новая порция крови хлынула в колдовской символ. В полумраке (заклятье света, что повесил Артур, уже выдыхалось – ходячие покойники высасывали энергию из всего, чего только могли) блеснули глаза Сайруса, и колдун процедил сквозь стиснутые зубы:

– Работайте, Фигаро. Только быстро.

Следователь отработал: зигзаг алого росчерка, вспышка, и вот один из голодных трупов уже оседает пылью.

Сайрус рухнул как подкошенный. А Фигаро увидел прямо перед собой скрюченные руки, протянувшиеся к его горлу.

Он явно недооценил скорость передвижения мертвецов: они преодолели путь от реки к центру грота довольно быстро.

Следователь едва успел поднять запястье и сложить пальцы в Открывающий Жест, как перед ним откуда-то сверху рухнул зыбко колеблющийся силовой экран. Фигаро чуть скосил глаза и, поражённый, замер: Френн.

Инквизитор, сжав зубы, стоял на одном колене, выбросив вперёд руку со стиснутой в кулаке тростью-концентратором, и каким-то чудом поддерживал защитную стену. Перехватив взгляд Фигаро, он зло сверкнул глазами и прокаркал:

– Действуйте! Быстро! Меня надолго не хватит!

«Хорошо сказать – действуйте. Как? Откуда взять…»

Откуда-то из темноты позади ходячих покойников появилась могучая тень, крякнула, сплюнула на пол, выматерилась, и оказалась Зойзой. Выглядел бывший лесничий так себе: ссадина на щеке, синяк под глазом (похоже, потеряв сознание от воздействия некротического облака, что сопровождало шахтёров, Зойза треснулся об камень), но, в целом, был вполне себе живёхонек и, похоже, не особо испуган.

Зойза, очевидно, знал, что стрелять по мертвякам бесполезно. Поэтому он гикнул, крутанул ружьё и влепил прикладом по башке одному из шахтёров, да так, что тот отлетел шагов на десять и впечатался в стену. Человека такой удар убил бы на месте, и даже бродячий труп не сразу пришёл в себя: шахтёр упал на пол и медленно вращал головой вокруг своей оси, точно сломанный автоматон.

Второго некрота Зойза банальнейшим образом наколол на штык, оторвал от земли и зашвырнул обратно в реку. Если в мертвяке после этой процедуры и остались целые кости, то совсем немного.

Лесничий повернул лицо к Фигаро, и следователь на секунду увидел в грубых чертах Зойзы совсем другие черты. Так, должно быть, выглядел сержант Кувалда, когда мутузил поленом в горах Дальней Хляби дракона Кракена – местный ужас, которого боялся даже Белый отряд. Наваждение быстро развеялось и бывший королевский лесничий Зойза – побитый жизнью и уже откровенно немолодой – ступил на камни рядом с Фигаро, коротко кивнул, и охотничьим ножом пустил себе кровь из запястья.

– Давайте, ваше колдунство, работайте. А то порвут они нас тут всех. Это ж мертвяки, они не отстанут.

Следователь коротко кивнул, и с омерзением поглядел на Нисходящую Печать, которая к этому времени уже слегка светилась нездоровым гнойным светом. Фигаро даже показалось, что он слышит исходящее от Знака низкое довольное урчание. Так урчит сытый кот, свернувший шею мыши не от голода, а просто ради забавы.

Алая вспышка. Предпоследний мертвяк рассыпался синеватой пылью. И сразу вслед за этим раздался оглушительный хлопок, от которого вздрогнули стены пещеры – это Тиккер взорвал проход, из которого пёрла нежить.

Бледный как свечной воск Зойза замер на месте, ссутулившись и опёршись на свою винтовку. Рядом лицом вниз лежал отключившийся от перегрузки Френн, чуть поодаль на карачках стоял Сайрус; колдуна рвало. Краем глаза следователь увидел Тиккера, сидевшего на полу и ошеломлённо потирающего окровавленный лоб – похоже, маленького механика отбросило взрывной волной, контузило, а под завязку осколок камня влепил ему по башке.

И, конечно же, рядом уже был ходячий мертвец: уже на ногах и в полном, так сказать, здравии. Во всяком случае, конечностей у него точно не поубавилось, да и ярости тоже.

Фигаро поднял руки – не сколько с целью что-то сколдовать, сколько просто в рефлекторной попытке защититься. Это было глупо: мертвяк просто оторвал бы следователю руки; силы этим тварям было не занимать.

В лицо Фигаро ударил запах могильной гнили; перед лицом следователя из облака тьмы вынырнула гротескная пародия на лицо: облезлый череп на котором еще можно было различить остатки кожи и клочья рыжих волос. Ходячий труп ринулся вперёд, а затем…

Вспышка. Алая вспышка, вырвавшаяся из Орба Мерлина – серебряной печатки в форме львиной головы, что следователь носил на указательном пальце левой руки – ударила мертвеца куда-то в область груди и тот замер, через секунду осев облачком пыли – на этот раз бледно-розовой.

«Артур? Что это было?»

«То же самое заклятье, что использовали вы. Оно самое эффективное, лучше тут ничего не придумаешь. Можно, конечно, применить всякую крутую пиротехнику, но не под землёй же»

«А «виталис»? Вы…»

«Использовал свой, всё верно»

«Вы… Вам больно?»

«Я не могу испытывать боль, Фигаро. Все мои жизненные показатели – просто цифры на экранах. Но я понял, что вы имели в виду. Спасибо за беспокойство, всё нормально. Через час-другой я восстановлюсь. В этом плане я ничем не отличаюсь от вас или Харта… Кстати, ваш траппер жив. Хотя и проваляется без сознания еще несколько часов. Это стоило мне немалых трудов, прошу заметить»

«Мне показалось, что мертвец раздавил ему горло»

«Так и есть. Теперь Харт до конца жизни будет бегать с пластиковой трубкой вместо гортани. Ну, ничего, я думаю, он не скоро это заметит, хе-хе… А теперь давайте отпаивать Френна коньяком и собирать приватный совет. Нужно понять, кто так хотел убить Харта, что едва не поубивал нахрен весь отряд»

«Вы думаете, что…»

«Фигаро, подумайте, пожалуйста, три минуты: эту… хм… труппу… да, труппу, пха-ха-ха… хм... простите… короче, этих зомби подняли из мёртвых вовсе не локальные эфирные аномалии или плохая погода. Это сделано колдовством, причём недавно. В общем, давайте воскрешать нашего инквизитора. Тащите свою фляжку…»

Во Френна влили несколько тонизирующих декоктов, полфляжки коньяку, и инквизитор пришел в себя, после чего в своеобычной манере сразу принялся за работу: первым делом, убедившись, что жизни Харта ничто не угрожает, он отогнал от траппера всех, кроме Фигаро, и, приказав Сайрусу выхаживать Тиккера с Зойзой, окружил себя, Харта и следователя непроницаемыми для света и звука барьерами.

– Так, – сказал Френн, приподняв веко траппера, – он без сознания. Это хорошо.

– И будет валяться в отключке до утра. – Из воздуха соткался Артур и с гордой миной ткнул в Харта пальцем. – Зато проснётся уже полностью починенным. Давно я так не играл в Айболита, если честно. Надеюсь, я ему воткнул все потроха куда нужно, па-ха-ха-ха!

– Ну и отлично. – Инквизитор отобрал у следователя флягу с коньяком, которую тот пытался незаметно засунуть обратно в рюкзак и сделал пару глотков. – Теперь осталось понять, какая скотина подняла нежить.

– Во, Фигаро, учитесь! – Артур погрозил следователю кулаком. – Инквизитор сразу понял, что мертвяков на нас натравили. Опыт! Сообразительность! Реакция!

– А вы? – Фигаро сразу надулся. – Если не изменяет память, одному древнему всемогущему колдуну вменялось в обязанность…

– …следить за пособниками Харта, да. Я отлично помню. И я следил, не поверите. Так вот: это не они.

– Чего?

– Того. Сайрус не поднимал нежить. Тиккер тоже. И Зойза.

– Удивительно! Зойза не поднимал мёртвых! Дедукция на уровне…

– Стоп, Фигро! Погодите ёрничать! Шахтёров разбудили не колдовством, а алхимией.

– Чего? Вы имеете в виду…

– Классическая «Чёрная Пятёрка» – пять алхимических декоктов, которые действуя на останки в определённой последовательности, временно поднимают их к не-жизни. Эти вещества каким-то образом добавили в воду во-о-о-он той реки, ну а дальше, думаю, объяснять не стоит. Часть шахтёров во время утечки газа наверняка пыталась выбраться в сторону этих пещер через каменное русло. Где и осталась. Вот только никто из присутствующих ничего в воду не лил. Это я вам гарантирую. К тому же означенные декокты нужно добавлять в воду очень аккуратно и в строго определённых пропорциях. Да, и последовательность тоже важна. Процедура минут на сорок минимум.

– Но тогда как?

– Эх, как же, всё-таки, хорошо, что у вас есть я: умный, наблюдательный, а, главное, скромный. Химический состав воды до сих пор красноречиво говорит о многом. Например, о том, что вон там, у заваленной дыры, в которую утекала река, находится некий предмет, что выделяет яд в воду. Свет, Фигаро! Больше света!

Пристыженный следователь включил «светляка», и троица подошла к реке (со стороны это выглядело, словно огромный шар мягкой темноты медленно перекатился в сторону).

Река, тем временем, постепенно разливалась, уткнувшись в импровизированную плотину. Вряд ли она затопит этот грот, подумал Фигаро, но из берегов точно выйдет. Ну что ж, будет теперь подземное озерцо – тоже, в принципе, симпатично.

Артур тем временем щёлкнул пальцами, и куски камня, вырванные взрывом, зашевелившись, стали медленно подниматься в воздух.

– Вы хотите впустить сюда остальных мертвяков? – Френн чуть приподнял бровь. – Ну, в принципе, мы уже отдохнули…

– Успокойтесь, там завал метров на двадцать. Этот Тиккер хорошо постарался… Ага, стоп!

Вода забурлила, и из пузырящейся мути медленно выплыл и взлетел в воздух странный предмет: латунный куб с какими-то зубчатыми колёсиками и игольчатыми барабанами на боках. От куба ощутимо пахло алхимией.

– Это чего? – Спросил следователь, когда загадочное устройство мягко опустилось на плоский камень у берега. – Бомба?

– Самое забавное, что вы в чём-то правы. Это, действительно, своего рода бомба замедленного действия, только она делает не «бабах», а кое-что другое. Вот, смотрите сюда: видите этот барабан с отверстием? Там пружина, которая всё это приводит в действие. А вот тут было нечто вроде шпенька, который вылетает и вся машинерия запускается. Вот это – часовой механизм, он отсчитывает сто минут, а потом включает устройство, которое опускает вот в эти пазы пробирки с декоктами и сливает их в воду в точно заданной последовательности. По сути, это самая сложная часть этой штуки.

– Хм… Но ведь такое нужно как-то… Запустить? Нажать на гашетку?

– Ни фига. Шпенёк просто торчит в пазе, вот здесь. К нему привязан тонкий шнур под цвет камня, который вы в темноте всё равно не увидите. Кто-то идёт за дровами – а туда один хрен кто-нибудь пойдёт – цепляет шнур ногой, шпенёк вылетает, и пошло-поехало. Правильный вопрос другой: кто эту штуку засунул в речку? Кто установил ловушку? Ну-ка, Фигаро, пошевелите мозгой, вам полезно.

– Так, – следователь шумно выдохнул, – это, конечно, ловушка. Спору нет. О самой ловушке поговорим чуть позже; пока что у меня вот какой вопрос: а на кого её, собственно, ставили? Не «кто», а именно «на кого»? Допустим, цель – наш отряд, хорошо. Но тогда предполагаемый саботажник должен был точно знать, что сегодня мы остановимся в этой пещере, в этом гроте. А для этого он должен был предсказать погоду. Ну хорошо, предположим, погоду он узнал на этой станции с метеорологами, о которой рассказывал Сайрус. Допустим. Но из всех стоянок мы должны были выбрать именно эти пещеры, плюс на них не должен был нарваться кто-то другой, плюс мы должны были остановиться на ночлег именно здесь… И когда вообще эту штуку сюда запихнули?!

– Стоп, стоп. – Френн поднял ладонь. – Рассуждаете вы, в целом, правильно, но давайте рассмотрим каждый из пунктов в отдельности. Первое: если точно знать погоду, то предположить, что мы остановимся в этих пещерах несложно. Как я понял со слов Харта, альтернатива – некая охотничья стоянка, о которой ходит весьма дурная слава. А грот: так тут тебе и кострище, и котелки, и вода, да и дрова есть. Зачем куда-то переться, если тут уже всё готово для ночлега? Нет, Фигаро, для того чтобы точно знать, где и когда мы окажемся достаточно было просто быть осведомлённым о погоде, не более.

– А если бы мы, всё же, отправились в охотничий домик?

– Не отправились бы. Это так называемая «кажущаяся свобода действий», когда при разнообразии вариантов очевидный выбор всё равно один. А если бы даже и отправились, то, уверен, там нас тоже ждала какая-нибудь гадость вроде этой механической коробки. Кто-то очень хочет прикончить Харта, но при этом так, чтобы не запачкать руки и максимально отвести от себя подозрения.

– Именно Харта?

– Я бы сказал, да. В том домике, где на нас напало пол-леса всякой чуди, «манок» повесили на ставни комнатушки Харта. Да и здесь: убийца явно знал, что Харт расположится у воды. Это самое очевидное и безопасное место: в случае нападения можно и убежать, и спина у тебя прикрыта. Если, конечно, не учитывать, что из реки могут полезть ходячие трупы. По факту ведь Харта убили; если бы не Артур, то наш траппер уже бы двинул кони. И снова та же неизбирательность: плевать на остальных. Порвут их мертвяки, или нет – без разницы.

– Или это хитрость.

– Или так, – согласился инквизитор, – но если это кто-то из людей Харта, то он должен либо быть уверенным в том, что ему удастся отбиться от орды нежити, либо ему вообще плевать на то, что с ним будет. Но в этом случае…

– …в этом случае, почему мы ему не грохнуть Харта просто в открытую? Пальнуть в спину и сказать: «я убил!»

– Вопросов явно больше, чем ответов. Но вернёмся к этому устройству, что откопал Артур. Вряд ли такие продаются в скобяных лавках. Кто его мог собрать?

– Тиккер.

– А где он взял «Чёрную Пятёрку»?

– Купил у Сайруса… Слушайте, – Фигаро просиял, – а что если это как в той книжке про поезд, где убийцы – вообще весь вагон? Что если Харта хочет убить весь его отряд и действует в сговоре?

– Знойная идея. – Артур причмокнул губами. – Но у них темпераменты разные. Зойза бы просто пристрелил шефа, Тиккер подложил бы Харту в ботинок какую-нибудь проволочную ловушку, которая разрезала бы того на двадцать частей, а Сайрус… Ну, тут возможны варианты. Но что-то эдакое в вашей идее есть, соглашусь.

– А также это мог быть кто-то третий.

– Не думаю, что тут замешан кто-то со стороны, но в данном конкретном случае не могу отбросить эту идею полностью. Ловушку мог поставить кто угодно, это правда. Но не всякий такое бы собрал. Тут чувствуется рука человека привыкшего возиться с железяками.

– На Хляби мало механиков?

– Дофига, – признал Артур, – вопрос в том, много ли из них знакомы с Хартом. Но вы правы: нет ничего, что могло бы исключить из нашей схемы некоего человека со стороны. Кого-то, кто пришел, установил ловушку, всё подготовил… не, бред какой-то. Уж очень сильно этот третий хочет залезть в нашу компанию. Такое чувство, что его сюда насильно пихают. А ларчик, скорее всего, просто открывается.

– Кто-то из них? – Фигаро кивнул в сторону забившейся в угол потрёпанной троицы (с этой стороны «Занавес» был прозрачен).

– Скорее всего, да. – Френн поджал губы. – Но мы не можем их обвинить без доказательств.

– Обвинить-то мы можем. – Призрак хищно ощерился. – Вопрос, что там это даст? Приехали, называется, мир спасать. Вот не могли вы найти нормальных трапперов, что за сто империалов провели бы нас к этой Белой вершине без всех этих фокусов с взаимными смертоубийствами. Но к вам, Фигаро, нормальные люди не липнут.

– Да ладно вам. У меня кольцо с душой Мерлина Первого. После такого даже Демон-Сублиматор покажется скучным как постовой на перекрёстке.

– Один-один... Ладно, что дальше-то делаем?

– А вот что, – Фигаро яростно потёр нос, – мы сейчас покажем эту коробку тем ребятам, что сидят во-о-о-о-он там, расскажем о том, что это такое, и посмотрим на их реакцию. Вы, Артур, много раз показывали, что умеете определять психическое состояние каким-то своим прибором…

– Псионным сканером.

– Во, им самым. И что у вас есть другой прибор, который читает лица, когда они… это… Мик… мих…

– Считывает базовые микромимические паттерны. Решили пойти ва-банк, Фигаро? Уважаю. Но, к примеру, выясним мы, кто пытался убить Харта. Дальше что? Свяжете его и бросите тут? Закуёте в колодки, и потащим его с собой?

– Э-э-эм…

– Застрелите во избежание? Сдадите Харту чтобы самому не марать руки?

– Ну-у-у…

– Вызовите жандармов? Передадите в руки доблестной инквизиции в лице господина Френна?

– Ладно, ладно. Я понял. Что вы предлагаете?

– Нам нужно добраться до Белой вершины. Если мы этого не сделаем, то внутренние неурядицы внутри дружного отряда Харта, разумеется, закончатся. Но закончатся они вместе со всем миром разом. Поэтому я предлагаю сделать так: сейчас я спрячу эту чёртову коробку в Орбе, а вы сделаете вид, что ничего не поняли. Параллельно я попробую узнать, кто из наших прелестных спутников автор всего этого непотребства. Просто искать придётся не маркеры страха, а облегчение. У кого-то из них гора с плеч свалится, когда вы скажете, что мертвяки полезли спонтанно, и угрозы больше нет. Дайте мне минуту всё настроить, снимайте щиты и вперёд. Я подам знак.

С этими словами старый колдун стал полупрозрачным, истончился и струйкой пара втянулся в своё обиталище. Френн покачал головой и расстроено сказал:

– Зря он так. Я господина Мерлина, конечно, понимаю, но, честное слово, руки чешутся. Узнать бы кто натравил на нас эту погань, я бы его… Техникам допроса в инквизиции тоже обучают. Некоторым из них почти тысяча лет, кстати… Эх, ладно уж. Я, конечно, злой, но, всё-таки, добрый.

«Господа, снимайте экран»

– Быстро он. – Френн неожиданно подмигнул Фигаро и чуть улыбнулся уголком рта. – Ну что, пошли, растрясём эту компашку.

Фигаро, против воли, тоже усмехнулся, и кивнул инквизитору, который мановением руки снял «Чёрный занавес». Экран погас, и перед взорами следователя, инквизитора и невидимого Мерлина предстала картина… Скажем так: отец Фигаро, мир его праху, называл подобные ситуации «ох, сынок, не знаю даже, плакать как кот, или ржать, как конь»

Костёр был снова разожжён, и вся троица – Сайрус, Тиккер и Зойза сидели у огня. Рядом лежал на своём пузатом боку бочонок – было видно, что из него всячески старались сцедить остатки самогону – и валялось несколько пробирок. Воняло от трапперов удивительной смесью алхимических тоников и спиртного, а находились они в состоянии, которое иначе как «в свинячью сиську» называть было нельзя.

– Эм… – Фигаро запнулся; он чувствовал себя полным идиотом. – Это… Харт жив и более-менее… Да что вы тут, чёрт вас дери, устроили?!

– Т-т-тони… кхи!.. Тоники господина Сайф… Сайрс… Наш-шго колдуна, – Тиккер помахал рукой куда-то в сторону следователя, – нужно разбавлять… хк!... спиртом. Иначе не… пх!... Действуют.

Сайрус пригрозил Тиккеру пальцем, икнул, и неожиданно внятно сказал:

– Тоники. При сильном упадке сил. Всегда ношу с собой. Лучше всего растворяются в спирте. Безопасные.

После этих слов колдун блаженно закатил глаза и потерял сознание.

– Мда. – Инквизитор почесал в затылке. – Устроим допрос завтра?

– Да они завтра утром имени своего не вспомнят! – Простонал Фигаро. – Сволочи… И что теперь делать?

– Что делать? – Френн тяжело вздохнул и постучал по бочонку тростью-концентратором. – Тут еще с пол-литры будет. Даже больше.

– Вы предлагаете последовать их примеру?! – Следователь округлил глаза. – Вы… Мы…

– У вас есть предложение получше? – Френн взял свою чашку, доселе аккуратно стоявшую на камне у костра, дунул в неё и посмотрел на Фигаро. – Это дурацкий поход в компании пьянчуг, которые… Эх… В общем, почему бы не вести себя соответственно?

Следователь открыл рот, закрыл его, поднял руку, сделал энергичный жест, словно разрубил ладонью невидимое полено, и выразился. Выразился витиевато, смачно, вложив в свою речь максимальное количество эмоций, затем сплюнул на пол и достал из рюкзака кружку.

Под потолком пещеры сияли кристаллы-звёзды. Откуда-то порывами налетал прохладный ветер, приносивший с собой запахи талого снега, дыма и мертвечины. На спальных мешках у костра храпели на два голоса Сайрус и Тиккер, и лишь Зойза сидел, подобрав колени под грудь, и завороженно пялился затуманенным взглядом куда-то в глубины пламени, пляшущего над ароматными смолистыми брёвнами.

«Ладно, – подумал следователь, – ладно. Хрен с ними со всеми: с Френном с его неизменно-спокойной рожей, с Артуром с его спасением мира, с Демоном, с Хартом и со всей этой компанией. Я устал. Мне хочется оказаться в каком-нибудь тёплом уютном месте; это невозможно, но в моих силах сделать тёплым и уютным вот это конкретное место, пусть даже здесь ещё немного пованивает дохлятиной. Пусть его. Всё равно завтра мы не дойдём ни до какой Белой вершины – хорошо, если только успеем раскопать выход из пещеры. И отлично. И прекрасно. Где там этот чёртов бочонок?..»

Но Фигаро ошибся.

Когда утром дверь-камень с гидравлическим замком отворили, оказалось, что сугробов за ней нет и в помине. Судя по всему, к утру поднялся ветер и сдул со скалистого хребта весь снег, оставив лишь длинные белые шлейфы, да трещины, засыпанные невесомой ледяной пылью.

Харт, который к утру окончательно оклемался (рассказ о ночном нападении нежити траппер выслушал с восторгом, горячо поблагодарил Фигаро и уже предвкушал, как будет рассказывать в кабаке о живых мертвяках), потребовал спешно выдвигаться. Погода более-менее стабилизировалась, но небо было низким, свинцово-серым, и с него то и дело срывались тяжёлые снеговые заряды. Это, как выразился Зойза, «буря на издохе плюётся», но вот в какую сторону переклинит погоду дальше, не знал никто. Может, как объяснил Сайрус, начаться буря похлеще вчерашней, а, может, и солнце вылезти на пару недель. Нужно было торопиться.

Харт, которого Артур накачал кучей всевозможных стимуляторов, был – хвост пистолетом, и постоянно подгонял всех вместе и каждого по отдельности. Остальной отряд, однако, не желал двигаться от слова «совсем»: Зойза, Сайрус и Тиккер мучились с тяжелейшего похмелья, а Фигаро и Френн страдали от последствий эфирной контузии, которые свести к нулю полностью не было никакой возможности. Даже автоматон сегодня, казалось, перебирал своими стальными лапами через силу, возмущенно скрежеща замерзшими пружинами.

Но они шли, и шли на удивление быстро, а через час откуда-то спереди (следователь в какой-то момент просто сел на волокушу, натянул шапку на нос и задремал) донеслись восторженные вопли Харта. Оказалось, что в скальной стене имелся проход, именуемый местными «Сучьей трещиной», и вот именно сейчас сильный ветер выдул из него снег, сделав временно проходимым. «Удача, чёрт возьми, в первый раз такая удача!», шептал траппер, похлопывая себя ладонями по бокам.

«Сучья трещина» полностью оправдывала своё название: идти через неё было трудно. Обычно она была забита снегом под завязку, и снег этот, оседая на отвесных каменных стенах, превращался в острый как бритва лёд. Приходилось держать над головами кинетический щит: сверху частенько падали сосульки величиной с грузовик. По щиту, правда, ни одна не попала, но шмякнись такая, скажем, на Харта, размышлял следователь, то вопрос «кто хочет убить траппера?» потерял бы свою актуальность в мгновение ока. Однако, по словам повеселевшего Зойзы, этот маршрут позволял сэкономить, ни много ни мало, почти двенадцать часов. Не воспользоваться таким шансом было глупо.

Фигаро думал, что медленно пробираться через эту ледяную пасть в скалах придётся долго и нудно, уже морально приготовившись к таким мелочам, как необходимость держать щит (пока по нему ничего не летело, это было не особо сложно даже после эфирной контузии второй степени), режущий лицо ледяной ветер, завывающий в каменном горле трещины и возможное нападение какого-нибудь милого создания вроде Древнего вендиго. Но Сайрус (он постепенно приходил в себя; чай и вынужденные физические упражнения сделали своё дело) сказал, что буря наверняка разогнала всё живое и неживое, так что беспокоиться о Других не стоит.

– Сайрус, – следователь чуть подправил конфигурацию щита; ему не очень хотелось ловить темечком осколки ледяной глыбы которая расшибётся об его кинетик, – а скажите, пожалуйста, что вы думаете о вчерашнем нападении нежити? Ну, шахтёров? Мне вот странным всё это кажется: мы, значит, пришли…

– …а они, значит, вышли. Да, – колдун кивнул, – вопрос интересный. Но вам не приходило в голову, что мертвяки могли просто ждать в спячке?

Фигаро задумался. Возразить Сайрусу оказалось неожиданно сложно; действительно, спонтанно обёрнутые к не-жизни мертвецы могли долгое время находиться в своеобразном летаргическом состоянии, экономя силы и поджидая жертву. Эта летаргия могла продолжаться десятилетиями и обычно заканчивалась превращением голодного мертвеца в Бродячую Тварь – тоже ту ещё милашку, но дело было в другом: Сайрус совершенно спокойно отреагировал на вопрос и выдал вполне резонный и логичный ответ. Фигаро, честно признаться, рассчитывал немного не на это.

«А на что ты рассчитывал? Ну вот давай начистоту? Что он будет юлить, отводить взгляд, а потом упадёт тебе в ножки и изольёт душу в покаянии? Ты уже чёрт-те сколько работаешь в ДДД, а всё никак не вобьешь себе в голову, что это работает не так. Даже если Сарус как-то замешан в этой атаке мертвецов, у него наверняка есть заготовленные ответы на твои вопросы. К которым он, кстати, готов. Глупее будет только спросить невинным тоном, не он ли вызвал шахтёров к не-жизни»

Следователь вздохнул про себя, и ответил:

– Всё может быть. Просто жутко как-то. То лесная чудь, то нежить…

– Ну а что вы хотели? – Сайрус пожал плечами. – Дальняя Хлябь. И не просто Хлябь, а Большая Пустынь, то есть уже самая что ни на есть хлябная Хлябь. У нас тут и не такое случается… Спасибо, кстати, за помощь. Не знал, что вы ещё и некромант.

Фигаро покраснел как варёный рак.

– Я не то чтобы… Так, по службе. Нас обучают всяким простым штукам…

– И хорошо, что обучают. – Сайрус похлопал следователя по плечу. – Не дурите, Фигаро. Если бы не вы, нас бы вчера просто порвали. Вам не стесняться, вам гордиться надо. Не знал, что в ДДД настолько хорошая подготовка. Думал, что это только инквизиторов натаскивают против любой дряни, а оно вона как. С меня бутылка, когда вернёмся на Малую землю.

Следователь кивнул, чувствуя себя полным идиотом. Он собирался осторожно прижать Сайруса, а потом подсечь колдуна в самый неподходящий для последнего момент, заставить прятать глаза, заикаться, в общем, как-нибудь демонстрировать свою вину. Вместо этого он сам оказался в ситуации, когда ему пришлось оправдываться. Хуже того: в этом, как оказалось, не было необходимости.

«А с другой стороны, чего ты хотел? Ты когда в последний раз допрос проводил? Беседовал, так сказать, с глазу на глаз с подозреваемым? Для таких эксцессов, родной, у тебя есть Френн. А ты занимайся… ну, не знаю, некромантией, например. Как показала практика, у тебя неплохо получается»

И тут внезапно узкая трещина в скалах закончилась.

Они вышли на небольшое плато, лежавшее в основании титанической каменной подковы: вниз ступеньками спускался пологий склон, утыканный редкими скукожившимися деревцами, раздвигающийся в зазубренный простор – снежные «лужи» из которых торчали острые обломки скал. А прямо посреди этой широкой равнины…

Это была скала, но таких скал Фигаро видеть ещё не доводилось: средь бескрайней серой равнины, где под сумрачным небом тоскливо выл ветер, возвышалась огромная, невероятных размеров башня. Именно башня: Белая вершина была узкой каменной громадиной высотой в несколько миль. Сложно было сказать, насколько высоко она вздымала свои ледяные шпили; верхушку скалы скрывал полог мрачных серых облаков. Эта картина оглушала и завораживала одновременно; казалось, что кто-то из Могуществ Внешних Сфер давным-давно, шутя, сбросил Белую вершину с неба, и она, пробив своим остриём каменную равнину, так и осталась торчать здесь – то ли брошенная игрушка, то ли грозное напоминание о чём-то, что давным-давно забылось.