Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 49 страниц)

– Ох, – гвардеец поморщился, – сложно там все… Вот встретитесь с шерифом Сандерсом, он вам сам все расскажет. А мы люди простые… Ладно, пошел я спать, а то завтра с утра в наряд. Спасибо господа за водку, храни вас Святый Эфир!

Гвардеец козырнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Замок щелкнул, закрывшись сам собой, и в воздухе над столом немедленно материализовался Артур-Зигфрид Медичи.

– Ага, – колдун удовлетворенно усмехнулся, – значит, мне не показалось. Был волколак, был… Это, господа, не просто какой-то там волк-оборотень, не-е-е-е-ет! Это настоящая ходячая эфирная аномалия первого порядка! Эх, мне бы времени побольше – занялся бы этой тварюкой…

– Первого порядка? – Инквизитор поднял брови. – Уважаемый Мерлин, вы ничего не перепутали? Демон-Сублиматор – аномалия третьего порядка.

– Нет, дорогой мой Френн, не перепутал. Этот чертов волк – нечто из ряда вон. Тут задействованы силы, с которыми без надобности лишний раз лучше не сталкиваться… И вот такая штука бегает здесь просто по лесу! А мы еще даже не на Нулевом километре. Мда… Широка страна моя родная, много в ней полей, лесов и рек, а также всякой таинственной дряни. Ладно, господа, допивайте и спать. Завтра будем на Последнем полустанке, а послезавтра – на Дальней Хляби.

Допили бутылку, закусили остатками огурчиков и тушенкой, забрались под одеяла и выключили свет.

Следователю не спалось. Поезд мерно покачивался на рельсах, шуршал горячий воздух в системе отопления, клубилась за окнами снежная темнота, а Фигаро все вспоминал взгляд странного волка-не-волка: скорее, ощущение, чем образ. Словно сам лес посмотрел на него – посмотрел и отметил.

– Фигаро, вы почему не спите?

– Я сплю… А как вы узнали?

– Да просто, – инквизитор фыркнул, – вы когда спите – храпите как старый черт. Я уже даже привык настолько, что заглушку не вешаю.

– А-а-а-а-а, так вот чья эта заглушка была… Скажите, Френн, а что вы вообще знаете о Дальней Хляби?

– А вы?

– Ну, немного, если честно. Знаю, что туда отправляют преступников – и колдунов и просто обычных. Знаю, что колдунов там держат в чем-то вроде деревни для ссыльных, в месте, которое называется Снежный или Белый Лог, а каторжники попроще идут либо в Краевые обходчики, либо в шахты, либо на лесоповал. Знаю, что там на постоянной основе расквартирован Белый Полк: самые матерые солдаты, ветераны и просто рубаха-парни, которые все это дело стерегут… Но и только.

– Ха… Тогда мои знания не обширнее ваших. Единственное: ваша информация насчет каторги устарела. Каторги там давно нет… ну, в привычном понимании. Есть трудовые артели, которые выкупают у Королевства гранты на разработку. А поскольку разрабатывать Хлябь – это кидать золото лопатой, то условия на тамошних лесоповалах и шахтах день ото дня все лучше и лучше. Людей там берегут – сами ведь знаете, как тяжело попасть на Хлябь, если ты не каторжник. Еще там есть огромный торговый пост, где агенты наших фабрикантов выкупают добытые на Хляби ресурсы, и специальная контрольная комиссия, задача которой следить за тем, чтобы Хлябь поставляла только сырье и полуфабрикаты.

– Это еще зачем?

– Хлябь далеко, ее тяжело контролировать. Ни Королевству ни фабрикантами не нужно, чтобы там начали строить паровозы, станки, или, упаси Эфир, бронелетучки. Но это и все, что я знаю о Хляби. А о ссыльных колдунах в Снежном Логе я вообще ничего не знаю.

– Странно. Вы же инквизитор. Вы туда, наверное, многих отправили.

– В Нижнем Тудыме? Ха-ха, очень смешно. А вы – Старший следователь ДДД. Вашими стараниями туда тоже отправилась парочка-другая колдунов. И как это связанно с вашей информированностью о Дальней Хляби?

– Кхм… Но ведь есть же, наверняка, слухи… Потому как есть колдуны, что вернулись из ссылки…

– А вы в этом уверены? – в голосе Френна появились странные интонации; Фигаро даже пожалел, что не видит в темноте выражение его лица, а лишь бледный силуэт.

– Что вы имеете в виду?

– Вы что-нибудь слышали о колдунах, вернувшихся с Дальней Хляби? Видели хотя бы «поворотный лист» отменяющий ссылку? А ведь формально они должны существовать, пусть даже и в архивах.

– Вы хотите сказать… – по спине следователя пробежали мурашки.

– Я не то чтобы особо хочу что-то сказать, но поймите вот что: Дальняя Хлябь – удивительно удобная штука. Эдакий коврик, под который можно замести любой объем мусора и со спокойной душой забыть о нем. Казнят ли там колдунов втихую? Не думаю. Но вот в каких условиях они там содержатся это, конечно, вопрос… Кстати, вы знаете, что каторжник имеет право просить о помиловании – что бы он не совершил! – если проведет в Краевых обходчиках год? И королевская канцелярия не имеет права отказать ему в пересмотре дела?.. Фигаро, там черт-те что творится, на Дальней Хляби. И мы с вами едем в самую гущу этого всего.

– Ну, вы сами захотели составить мне компанию. Хотя я, признаться, рад.

– Я тоже рад… Черт, не спится. Давайте, что ли, в подкидного?

– А давайте. Зажжем ма-а-а-а-аленький огонечек… Черт, вы эти карты где храните? Между кусков сала?

– А вы не привередничайте. Знаете как удобно ими по носу бить?.. Вам-мне, вам-мне…

– Ну, Фигаро, чтоб вам так жизнь сдавала… Держите: шесть, шесть… И еще шесть сверху…

* * *

Спать, в конечном счете, они легли уже под утро, когда за заиндевевшими окнами уже плескались первые темно-красные искры рассвета. И, естественно, продрыхли до самого Последнего полустанка, где, разбуженные грохотом вагонов и шумом за окнами, проснулись, отогрели по-быстрому заклятьем кусочек стекла, поглядели немного на одинаковые ряды низких серых складов, похожих на бараки (или бараков, похожих на склады), на паровой грейдер вдали, на термометр, разградуированный до минус 27 Реомюров, но безнадежно втянувший ртуть куда-то в самое свое стеклянное пузо, и решили никуда не выходить, а просто спать себе дальше.

Окончательно они проснулись от стука в дверь.

Это был проводник: веселый, бодрый и уже немного пьяный.

– Приехали, господа хорошие! Конечная остановка. Ну, в смысле, совсем конечная – Нулевой километр! Добро, так сказать, пожаловать на Дальнюю Хлябь!

...Фигаро представлял себе Нулевой километр примерно так: покосившаяся избенка, занесенная снегом, замерзший до полусмерти сторож в пухлом тулупе в обнимку с трехлинейкой спящий в полосатой будке, кривой верстовой столб, разбитый семафор, сломанный шлагбаум и будка, где когда-то, сто лет тому назад, жил старый пес – жил, да издох от тоски – а вокруг на многие версты лишь снега, холмы, лес и горы.

Но – мимо. Нулевой километр оказался крупным железнодорожным узлом: целый веер рельс, сложная система стрелок, огромное депо, где грелись пузатые локомотивы и горбатые дрезины, поворотный круг с паровым приводом, погрузчики, грузовые вагоны отстаивающиеся на боковых путях под присмотром бдительных солдат в белых тулупах и широкая дорога, по которой туда-сюда катались сани, запряженные пузатыми пыхтящими автоматонами, паровые тягачи и немецкие бензиновые грузовики (шоферы даже не глушили двигатели; не факт, что в такой мороз их бы вообще удалось потом завести).

Нижний Тудым по сравнению с Нулевым километром казался зашатанной деревней. И хотя снега вокруг было действительно много, а мороз жестко драл щеки и норовил забраться за ворот шубы, следователь чувствовал себя бодрячком. Здесь не было липкой эфирной пульсации присущей Столице, не было оглушающей, дергающей нервы тишины; казалось, в воздухе растворена добрая порция нашатыря, прочищавшего голову.

– В общем так, – сказал станционный смотритель, крепкий мужик в ватнике, валенках и железнодорожной фуражке с кокардой, – вон там, где грузовики останавливаются, поймаете попутку и махнете на ней до Центра. Видите, там, у холма куча домов? Вот это, получается, местный административный комплекс. Прибудете на прием к шерифу Сандерсу, а он вам уже расскажет, что дальше делать… А хотите пирожков? С капустой! Жена печет!

Пирожки с капустой поразили следователя: он считал, что уж он-то знает о пирожках все. Но к такому жизнь его не готовила: «пирожки» оказались пирожищами размером с две ладони: румяные, сочащиеся маслом, а уж какой дух от них шел… Стоило Фигаро отломить кусочек, как вокруг немедленно организовалась стая собак, которых пришлось отгонять «Кулаками корчмаря» (станционный смотритель активно помогал, орудуя крепкой палкой). А уж на вкус пирожки были…

– Ну и дела! Ну и пирожки… Ум отъешь! – Следователь, ворча, вгрызался в нежнейшее тесто, пачкая щеки в жире и совершенно этого не стесняясь. – Да я таким «пирожком» на весь день наемся!.. Ну, ладно, на полдня.. Ну, хорошо – часа на три. Но! Однако!

Шубы, как ни странно, спасали. Даже Френн, по всей видимости, не особо мерз, лишь иногда хлопая руками и топая сапогами (Фигаро, наученный солдатским опытом, надел валенки, а щеголь-инквизитор вырядился в высокие кожаные сапоги на меху, которые неплохо спасали от мороза в Нижнем Тудыме, но на Дальней Хляби оказались не особо полезны). Как объяснил словоохотливый смотритель, «...это потому что ветра нет, а то бы вы, господа, уже и околели. Так что шубки-то свои смените на что-нибудь местное, а то, неровен час, отпевать вас придётся»)

Попутку поймали практически сразу же: здоровенный гусеничный тягач – Фигаро в жизни таких не видел – больше похожий на сильно располневший локомотив стоял у верстового столба и, содрогаясь, выплевывал из выхлопной трубы черные клубы дыма, сильно пахнувшие маслом и горячей нефтью. Не успели следователь и инквизитор подойти к этому стальному монстру, как боковая дверца распахнулась, и наружу высунулась вихрастая голова, измазанная мазутом.

– Господа, а господа – вам до Центра? А вот скажите, что до Центра!

– До Центра, до Центра, любезный! – проворчал Фигаро. – Сколько возьмешь?

– Ай, давайте серебряк за двоих и поехали! – водитель махнул рукой. – Складской, идиёт, понимаете, сопроводиловки перепутал, так что один хрен назад порожняком гнать! Запрыгивайте быстрее, чтобы холоду не напускать.

Внутри тягач оказался далеко не таким просторным, как снаружи: маленькая кабинка на четыре человека, которую делали еще меньше куча рычагов, тумблеров и кнопок. Сиденья, однако, оказались достаточно удобными, а шел тягач мягко, едва заметно покачиваясь. Единственное что доставляло неудобства – оглушительный рев двигателя; приходилось орать, чтобы слышать друг друга.

– А хороший у вас аппарат, уважаемый! – вопил Френн, надрывая связки. – Настоящий танк!

– Ха! Куда там танкам! – Водитель важно задрал нос. – «Железный собиратель», королевского производства машинка! У меня, правда, двигатели еще немецкие стоят, а у новых, что полностью нашей сборки, под капотом полторы тыщи лошадей! Это ж итить какя силища! Мануфактура Соболева и Кальсо клепают, значит! Для Хляби ничего лучше нет, и не будет, поверьте моему слову! Вон, смотрите, какое утепление!

Действительно, изнутри кабина была обита плотным войлоком, изрядно, правда, запачканным машинным маслом. Но Фигаро заинтересовало другое: он уже почувствовал странное эфирное «дребезжание», а затем увидел его источник.

Это был амулет. Он, подпрыгивая, телепался над приборной панелью, там, где в столичных авто обычно висели пропитанные духами «освежители воздуха» (Фигаро всегда казалось, что эти «освежители» воняют куда хуже паленого керосина). Вот только подобных амулетов следователь в жизни не видел.

Фигаро не был знатоком квазиматематики, но в амулетах кое-что смыслил, и сразу бы отличил, скажем, обережный амулет от амулета-генератора или амулета-конденсатора. Однако этот конкретный не походил ни на один из известных ему амулетов вообще.

Серебро, дерево и медная проволока – странные, витиеватые изгибы. Эта штука явно работала с эфиром, но каким образом, Фигаро сказать не мог. Эфирная дрожь, исходящая от амулета, впрочем, имела знакомые обертоны; на колдовском плане волшебная вещица была похожа на добротно завязанный узел: необычно, но надежно.

– Уважаемый, а что это у вас за штучка? Никак волшебная?

– А то! – Водитель кивнул. – Это местные колдуны мастерят, ну а мы у них покупаем или меняем на всякое-разное. В дальних поездках без защитки сейчас вообще делать нечего.

– Ага… А от чего, стало быть, «защитка»?

– А, точно, вы же приезжие… Да снеговики совсем расходились – спасу нет. Уже с год, примерно, как буянят. Это, чтоб вы понимали, снежные духи. Они-то тут всегда обретались, да только время от времени кардан им под хвост залетает, и лютеют они страшно. Плюнет такой снеговик морозцом в тягач – и поминай как звали. Никакое утепление не спасает – сразу в камень замерзнешь. Ну а с защиткой – нормально, только сосульки по капоту простучат.

– Мда… То снеговики у вас тут, то волколаки…

– А! Волколаки – тоже та еще беда. Да только пока я в тягаче, что мне волколак сделает? Они больше на охотников да на геологов нападают, а нас, вот, снеговики вконец умучали. Раньше как было: налетят на караван тягачей, покружат, поморозят, да и отвалят к едрене матери. А сейчас хитрые стали – ужас! Деревьев на дорогу навалят, или на перевале землю проморозят, а сверху снежком притрусят. Новичок какой зеленый на такой ледяной ловушке подгазует, да и улетит с трасы. И хорошо если просто в канаву, а бывает, что и с обрыва… В общем, господа, лихие тут у нас дела твориться.

– А чего расходились духи-то? Может, побеспокоил их кто?

– «Побеспокоил!» – шофер скривился. – Скажете тоже… Тут у нас самоубийц нет – чудь местную трогать. Не-е-е-е, тут другое. Колдуны говорят, завелась у нас тут Снежная Королева. Над снеговиками, надо понимать, главная. И теперь духи снежные навроде как разбойной шайки с умным атаманом: пакостят, понимаешь, организованно…

«Артутр?»

«Да слышу, слышу», – ментальный «голос» Мерлина был нетерпелив, но при этом казался слегка озадаченным. – «Амулет – ладно. Хитрая штучка, сработанная явно профессионалом. Очень красивая работа с побочными эфирными напряжениями и частотными уровнями – обратите внимание: вокруг тонны железа, а амулетик фонит аж наружу. Но меня больше беспокоят эти «снеговики». Я так понимаю, речь идет об элементальных спрайтах. Это… Фигаро?»

«Опять вы меня проверяете… Ну хорошо: элементальные спрайты это демоны проникающие в нашу сферу в местах сильных эфирных искажений и как бы застревающие на уровне высокоорганизованных абстракций. Элементальными называют тех, кто проецирует себя через стихии, в основном огня, льда или воздуха. Элементальные демоны льда особенно опасны: они могут создавать своеобразные «взрывы» холода, локально понижая температуру до, фактически, кельвинского нуля. Это страшное оружие»

«Очень хорошо, пятерка. А теперь развейте мысль: если элементальные спрайты есть демоны, то Другое существо, способное массово управлять ими...»

Следователь почувствовал, как его желудок сворачивается в судорожно трясущуюся трубочку.

«...Азарот Альмонсин Зирайя, Свободных Тварей божество...»

«...отврати от нас лик свой, забудь меня и не заметь при встрече». Именно. Демоны-боги, Фигаро. Принцы Внешних Сфер. Если здесь хозяйничает именно такой, то у местных большие проблемы»

«Но почему он до сих пор...»

«Не превратил Хлябь в здоровенный айсберг? Во-первых, потому что сила его будет расти постепенно. Ему, как и нашему с вами Демону нужны человеческие жертвы. А здешние жители очень не дураки надавать по мордасам Другим тварям – тут люди так живут, Фигаро. И есть еще одно. Помните волколака, которого мы встретили? Того, что управлял другими волколаками?»

«Такое забудешь...»

«Как вы думаете, какова вероятность одновременного появления в одном и том же месте двух Других такой силы? Шофер сказал, что «снеговики» начали сходить с ума где-то год назад. И супер-волколак, если верить рассказам гвардейца, появился примерно в это же время»

«Думаете, демонолог?»

«Почти уверен»

«Но зачем? И, главное, как? Ладно еще одержимый волколак, но Демон-принц?»

«Насчет «зачем» – думать пока рановато, хотя и есть у меня кое-какие мысли. А «как» – вообще не проблема: принц он там, или не принц, а один хрен элементальный спрайт, а, значит, привязать его можно при помощи той же крови. И вы, Фигаро, упускаете еще одну возможность. Поняли уже, какую?»

«М-м-м-м-м… «Бутылочный метод»?

«Вы сегодня в ударе. Да, именно принцип бутылки: есть заклятье дабы призвать демона и контрзаклятье, чтобы его изгнать, а сам демон действует автономно и честно занимается своей демонической работой: ищет кого бы сожрать и что бы эдакое развалять к чертовой бабушке, но как бы в бутылке – в ограниченном пространстве… Кому-то очень хочется развести на Хляби бардак, дабы выбить отсюда всех этих, на грузовиках»

«Колдуны, значит?»

«Может, и колдуны, не знаю. Посмотрим, что скажет этот Сандерс...»

Шерифу Сандерсу было за пятьдесят. Седые волосы, аккуратно уложенные на пробор, филигранно подстриженные усики, снежно-белые перчатки (он носил великолепный сливочного цвета костюм, хромовые офицерские сапоги и самую большую папаху, которую Фигаро когда-либо видел в жизни), спокойный взгляд ярко-серых глаз; словом, Сандерс являл собой собирательный образ остепенившегося офицера на пенсии. Но, в то же время, из шерифа сочилось какое-то подростковое веселье; казалось, Сандерс сейчас хитро прищурится, воровато обернется и начнет кидаться шутихами или плеваться бумагой из трубочки.

Сандерс крепко пожал «столичным господам» руки, предложил чаю с печеньем, и тут же принялся выставлять на стол коробки с конфетами и жестянки с халвой, попутно раздувая сапогом огромный пузатый самовар, от которого веяло таким жаром, что было непонятно, как это медное чудовище еще не распаялось.

Центральная управа Дальней Хляби представляла собой своеобычную в этих местах двухэтажную кирпичную коробку (Фигаро уже успел уловить общие архитектурные принципы этих мест) с толстыми стенами и тройным слоем утеплителя на них. Сандерс работал и жил на втором этаже, полностью его занимая. Его кабинет был просторным, однако скромно обставленным: две печки-буржуйки, пара шкафов, стол, несколько кресел, необъятных размеров несгораемый сейф и тумбочка, на которой стоял небольшой шарообразный аквариум, где плавала красивая черная рыбка-телескоп, казавшаяся из-за выпученных глаз чем-то очень озадаченной.

А еще здесь были стеллажи, на которых в изобилии лежали коробки с образцами минералов, пробирками с нефтяными пробами, маленькими и большими жеодами (Фигаро особо понравилась одна, похожая на расколотый орех, начиненный иниево-синим турмалином), и тяжелыми свинцовыми тубусами с пробками залитыми сургучом. К тубусам крепились бирки: «Ранн. миоц. 20 м», «Поздн. палеоц. 50 м»…

– А это что такое? – Френн ткнул пальцем в один из тубусов. – Что значит, «Триас. Сев. шахта, 500 м. Вторая фаза Инц.»?

– А, – Сандерс усмехнулся в усы, – это пробы взятые геологами с глубины пятьсот метров рядом с самым большим карьером «кость-камня». Ну, нашего «особого» мрамора. «Вторая фаза Инцидента» – принятое у местных специалистов определение. Инцидентом они называют период формирования сверхстационарной эфирной воронки, которую мы сегодня называем Дальней Хлябью.

– Формирования?

– Именно. Эфирные вихри такого размера и силы, обычно, формируются невероятно долго. Хлябь же формировалась почти тысячу лет – сущая безделица по геологическим меркам.

– Ага, – Фигаро улыбнулся, – сфера ваших увлечений понятна, шериф. Признаться, меня тоже всегда влекло к геологии. Есть в ней что-то…

– Вечное? – подсказал Сандерс с интересом разглядывая следователя. – Если захотите и у меня будет время, я покажу вам сеть пещер на Перевале Цепей – там настоящий раскол в земной плоти, до самых архейских слоев, и даже глубже… Однако, господа, вот и чай. Прошу.

Священнодействие чаепития совершали в тишине – только Фигаро пыхтел и шелестел конфетными обертками. Лишь когда чаю в чашках осталось чуть меньше четверти (Сандерс, похоже, считал, что чайная чашка должна быть размером с небольшое ведро и никак не меньше), завязался, наконец, разговор.

– Итак, господа! – Шериф промокнул губы салфеткой, с невероятной точностью швырнул ее в стоящую на подоконнике пустую сахарницу и, отдуваясь, достал из стола толстый серебряный портсигар. – Давайте, для начала, внесем некоторую ясность: разумеется, «шериф» – не официальное название моей должности. В незапамятные времена, когда здесь появилась каторга, всеми ее делами заправлял человек в должности «старшего острожьего». Каторга росла, трансформировалась, вокруг появлялись охотничьи лагеря, шахты, первые маленькие заводики, а название должности в документах не менялось – расширялись лишь полномочия. Так что официально я все еще Старший острожий, чиновник второго ранга. На бумаге в моей компетенции находятся чуть ли не все процессы на Хляби, начиная от найма и заканчивая казнями. На деле все несколько сложнее, и если я начну посвящать вас во все тонкости местной управленческой структуры, мы очень быстро завязнем. Здесь есть Белый Полк, который, в теории, подчиняется мне, но на деле – капитану Швайке – с ним вы еще познакомитесь, хе-хе… Есть королевские торговые агенты, которые скупают почти всю нефть и руду, чем несказанно расстраивают честных благородных жуликов-фабрикантов, есть какая-то королевская тайная полиция – один Эфир знает, чем она тут занимается – есть охотничьи и рыболовецкие артели – в основном, из местных. И, конечно же, колдуны.

– Да-да, – Фигаро быстро кивнул, – насчет колдунов…

– Минуточку, господин Фигаро! – Сандерс поднял руку. – Один момент. Я прекрасно понимаю, что вы приехали сюда искать не слесаря Крапивку. И я, разумеется, готов всячески содействовать вам – у вас наилучшие рекомендации от Его величества Фунтика, а это не хухры-мухры. Да я и без Фунтика слышал о ДДД много хорошего. И уж тем более, я всегда к услугам нашей доблестной инквизиции, господин Френн! Но я рассчитываю, что вы тоже поможете мне, понимаете?

– Господин Сандерс! – Фигаро крякнул и потер нос, – Поймите: я – старший следователь ДДД. Я всегда при исполнении и никогда не бегаю от зова службы… хотя не могу сказать, что мне очень часто хочется забиться под какую-нибудь корягу и залечь в спячку. Я просто не могу понять одного: неужели от человека с моей компетенцией здесь, на Дальней Хляби, будет какой-то прок?

– А какова альтернатива? – Сандерс пыхнул сигаретой. – У нас тут нет представителей Инквизиции. Нет Ударных отрядов. Нет Ордена Строгого Призрения, который как по волшебству появляется из ниоткуда, случись что из ряда вон выходящее. Всем плевать на Дальнюю Хлябь. В Столице думают, что у нас тут Нелинейные Гидры в ушанках бродят по улицам с бутылками водки и тренькают на балалайках. Дальняя Хлябь это такой… Как бы это сказать… Такой шаблон мышления. Она была, есть и будет. Здесь ничего не меняется; это как старые швейцарские часы: они шли вчера, и будут идти завтра. Мы, те, кто живет здесь, научились как-то существовать рука об руку со всем, что здесь происходит. У нас есть Летучий Белый Полк имени сержанта Кувалды – легендарное подразделение, без которого Хлябь давно бы превратилась в безлюдную мерзлую пустошь. Есть Краевые обходчики, есть гвардейцы. И есть колдуны. Но колдуны, скорее, проблема: они приезжают сюда не кофе пить и далеко не по своей воле. Нам нужна помощь, господа – любая помощь. И я не упущу возможности попросить о ней вас.

– Чего же вы хотите? – Голос Френна был спокоен, но следователь видел, как набухли на его щеках желваки.

– Это потом. Для начала я хотел бы узнать, чего хотите вы. Что заставило инквизитора и следователя ДДД бросить все, и ломиться через всю страну на ДальнююХлябь?

Фигаро вздохнул. Поскреб пятерней затылок. Шмыгнул носом, скривился и сказал:

– Мы ищем Лудо де Фрикассо. Лудо из Локсли. Знаменитого колдуна. И я знаю, что он должен был умереть уже очень давно. Но у нас есть информация – не спрашивайте, откуда – что Лудо вполне себе жив и находится где-то здесь, на Дальней Хляби.

Сандерс молча достал из портсигара новую сигарету, прикурил от толстой свечи в старинном канделябре, выдохнул ароматный дым и задумался.

– Самое интересное, – сказал он наконец, – что мне даже не хочется над вами смеяться. Хотя бы потому, что я видел Лудо собственными глазами. Правда, давно.

Следователь с инквизитором переглянулись.

– Лудо был здесь?

– В этом самом кабинете. Он сидел в том самом кресле, где вы, Фигаро, сидите сейчас. Лудо приехал на Хлябь, заявился сюда, попил чаю с шерифом, угостил меня сигарой – великолепной сигарой, надо сказать – сделал ручкой, и ушел. Просто поставил в известность, что, мол, я, Луи де Фрикассо, прибыл к вам в гости. Без документов, без всяких разрешений – можете себе представить? В тот день даже не было поезда. Откуда он свалился – лишь Эфир ведает.

– Он что-нибудь говорил?

– Говорил. Сказал, что поработает тут немного, и, если что, искать его на Белой Вершине. Вот и все, собственно.

– Белая Вершина? Это где?

– Хотел бы я знать. – Шериф усмехнулся. – Но, видите, я от вас ничего не скрываю. Если вы ищете Лудо – удачи. Я мешать не буду. Но и не стану врать, что могу чем-то вам помочь.

Фигаро наморщил лоб.

– Минуточку. А как Лудо выглядел? Ну, какие-нибудь особые приметы?

– Приметы? – Сандерс пожал плечами. – Да какие приметы: высокий, худой, белобрысый. Лицо – без особых примет. Глаза зеленые. На вид лет, эдак, двадцать. Одет был легко, я бы даже сказал – очень легко: белое пальто, офицерские сапоги, перчатки – тоже белые… А, и на голове такой дурацкий беретик в клеточку.

«Наплюйте – прошелестел в голове следователя голос Артура, – Лудо обожал менять внешность. Морфил как доппельгангер; утром он мог быть стариком, а вечером – юной девицей. Так что приметы вам ничего не дадут… Хотя странно: этот шериф, похоже, описал как раз настоящий облик Фрикассо»

– Ладно, – сказал, наконец, Фигаро, – спасибо, шериф. Вы… очень меня обнадежили. Постараюсь сделать все возможное, чтобы, в свою очередь, помочь вам.

– Кстати, о помощи, – Сандерс хлопнул в ладоши, – вас же нужно будет устроить. Ну, там, поселить, поставить на довольствие как госслужащих, и все такое. Смотрите: у меня есть два первых зама – Леон Шнайдер и Александр Штаплер. Вот они-то вам и расскажут о наших болях и горестях. А заодно и обеспечат всем необходимым. Шнайдер больше по хозяйственной части, а Штаплер – по колдовской… короче, сами разберетесь. Я сейчас крутану телеграммку Алексу, он вас примет, а заодно вызовет Леона…

Александр Штаплер – низенький старичок в необъятной шубе и меховых сапогах, постоянно мерз. Он сидел возле камина, то и дело вороша угли, хлопал себя по бокам руками (у Штаплера были красивые тонкие пальцы пианиста), притопывал ногами и вообще всячески показывал, что температура в помещении далека от комфортной для него. На нем висело, минимум, два кондиционирующих заклятья настроенных на обогрев и Фигаро недоумевал, как первый зам Сандерса до сих пор не свалился от теплового удара.

– Значит так, – Шатплер аккуратно поправил ладную пушистую бородку, – поселить вас не проблема. Будете жить в отдельном доме у Двойного холма. Просторно, тепло, ну а об уюте вы уж как-нибудь сами позаботитесь. Пайка в общей столовой у вас тоже будет – три раза в день, но я бы там харчеваться не стал. Здесь есть куча лавок, где торгуют всевозможной едой и мой вам совет: закупайтесь и готовьте самостоятельно. Живее будете. И ешьте больше зелени, особенно лука. А то заработаете цингу и еще Эфир весть что. А так, ежели вы куховарить горазды, то проблем у вас не будет. Калуга, белуга, осетрина, стерлядь, икра от них – по рыбе, в общем, задолбусь я вам перечислять. Оленина, медвежатина, дичь без счету, кабанов часто валят… в общем, не пропадете.

Фигаро сглотнул слюну. Он вдруг понял, что уже почти месяц питается тем, что тетушка Марта, благослови ее Святый Эфир, презрительно называла «железнодорожной едой». Образ медленно вращающегося на вертеле кабана в один миг вытеснил из головы следователя всяких там Демонов, Лудо де Фрикассо и прочую малозначимую чушь.

– А фрукты? – Более практичного Френна, похоже, больше волновал вопрос здорового питания. – Овощи там всякие?

– Вот с этим, господа, у нас, к превеликому сожалению, перебои. – Леон Шнайдер, коренастый мужичок в забавной шапке – нечто среднее между кепкой и ушанкой – и объёмистом ватнике улыбнулся в усы. – Но вы особо не переживайте. Если с колдунами снюхаетесь, то будет вам зелень. В изобилии; колдуны все это дело где-то у себя растят. Для личного, так сказать, употребления. Но могут и поделиться – деньги есть деньги.

Шнайдеру было лет сорок. Полный, румяный, эдакий неунывающий Колобок-хозяйственник с расширенными полномочиями, он казался архетипическим образцом северного характера, где на меланхолии и прочие рефлексии просто не оставалось времени. От Шнайдера пёр такой напор жизнеутверждающей энергии, что его, надо полагать, шарахались даже местные медведи.

– Кстати, о колдунах, – спохватился Фигаро, – где они у вас тут вообще живут? Что такое Снежный Лог?

– Да просто большая низина за холмами к северу отсюда. – Шнайдер махнул рукой куда-то в сторону окна. – Там по пути как раз расквартирован Белый Полк, так что заедите по пути к капитану Швайке в гости, ха-ха! Только морально готовьтесь. Швайка у нас, вообще-то, трезвенник, но у него правило: с гостями выпить обязательно. А поскольку гости у нас бывают нечасто, то Швайка душеньку-то отводит… Но не буду портить вам удовольствие, сами все увидите.

– И как оно тут колдунам вообще… м-м-м-м… живется?

– Так! – Штаплер хлопнул в ладоши, – Так! Вы это дело бросьте! Вы, так понимаю, наслушались всяких ужасов, и думаете, что колдунов у нас тут порют плетьми? Что живут они в бараках? Как бы не так! Колдуны у нас живут вполне себе – сами увидите. Их тут уважают, ежели, конечно, они не сильно балуют. И живут они не в бараках, а в крепких, надежных домах, со всем комфортом.

– Но…

– Стоп! – Зам по хозчасти поднял руку. – Я ваши вопросы за версту вперед вижу. Так что давайте кое-что проясним раз и навсегда. Вот вы как думаете, почему колдунов ссылают именно сюда? Не на Выселки, не на Стенькину Пустынь, не на Буяны, или еще в какое дремучее захолустье, а на Дальнюю Хлябь?

– Ну, – Фигаро почесал затылок, – потому что отсюда невозможно создать блиц-коридор?

– Да, – Штаплер благожелательно кивнул, – это одна из причин. Удрать отсюда сложно. Но дело не только в этом. Позвольте…

Он встал и распахнул окно, в которое немедленно хлынул морозный воздух в вихре мелкой снежной пыли.

– Швырните-ка в окошко шаровую молнию. Самую что ни на есть маленькую. Только быстро, а то холодно.