Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 49 страниц)

– Что случилось с теми, кто...

– Ушли. Просто ушли. Как-то раз я проснулся оттого, что в дверь моего кабинета ломился старший лаборант. Он, запыхавшись, доложил, что подопытных нет в зале апробации, куда они должны были приходить каждое утро. И вообще нигде нет, включая их комнаты. Они просто исчезли. Но Вильштейн по старой дружбе оставил мне записку на столе – на моём столе, чтоб его черти драли! Мол, спасибо за всё, но на Земле им больше делать нечего, потому как Земля – для людей, а они теперь уже не люди. Что эксперимент был интересным, он рад, что в нём поучаствовал, но с моей проблемой – Демоном – они ничего поделать не могут, и мне самому придётся с ним разбираться. Скотина неблагодарная.

– Но почему не ушёл Лудо?

– Не знаю, – Мерлин покачал головой, – теперь уже не знаю. Раньше я думал, что дело в том, что его мозг изначально был повреждён, но теперь... Встретим его – спросим.

За столом воцарилась тишина. Даже ветер за стенами притих, и только хлопали над крышей огромные невидимые крылья: ночной летун искал себе поживу; искал-искал, да почуял колдунов, и унёсся восвояси в мутную мглу, тоскливо завывая от мучившего его неизбывного голода.

– Как видите, – наконец подал голос Артур-Зигфрид Медичи, я скрыл от вас кусок биографии Луи де Фрикассо по единственной причине: я не люблю болтать налево и направо о своих неудачах. К тому же, вся эта история ничего не меняет: мы всё так же ищем Лудо и мы всё так же должны выпереть Демона из нашего мира навсегда, или, в идеале, уничтожить это существо, чем бы оно ни было... Мда, этот князь-колдун... Хорош, пострел! Оч-ч-ч-чень хорош! Найти жалкие кусочки информации и на их основе суметь – пусть и частично – повторить тот старый опыт... Тут нужны воля и незаурядный ум... И, конечно, глупость – куда без неё! Это ж какой бестолочью нужно быть, чтобы так рисковать!

– Примерно такой же, как и вы раньше? И, кстати, а почему вы сами не захотели участвовать в эксперименте «Локсли»? Вот и решили бы вопрос с Демоном уже давно.

– Эх, господин инквизитор, – Мерлин снисходительно усмехнулся, но в его усмешке было больше грусти, чем ехидства, – Боюсь, к тому времени, когда я бы смог разобраться с Демоном, мне бы уже не было дела ни до него, ни до этого мира в целом. Ну, ничего: вот найдём Лудо, устроим ему допрос с пристрастием, выгоним Демона, а потом... Кстати, Фигаро, вы задумывались, что будете делать потом?

– Нет. – Следователь хрустнул в темноте крекером. – У меня голова так далеко не работает. А вообще... Вернулся бы, наверное, в Нижний Тудым, въехал в новый дом, заказывал бы у тётушки Марты обеды и ужины, а на выходных ездил с Гастоном – ну, который управляющим у господина Матика, городского головы – на рыбалку. И на охоту. Я теперь состоятельный следователь, могу каждую осень на Чёрных прудах уток стрелять.

– А не заскучали бы?

– Так мне жизнь заскучать не даёт, вы же сами знаете. Постоянно какая-нибудь работа подворачивается... А вы, Френн? Тоже обратно в Тудым?

– Кукиш вам с маслом. В Тудым не хочу – опостылел он мне. Поперёк горла сидит, вот верите? Гробница моей карьеры, чтоб её... И в Столицу не хочу, муторно мне в столице. Тошнит от этих гнусных морд, тошнит от бюрократии, тошнит от шума, от копоти, от барышень кисейных, от автобусов...

– Святый Эфир, а автобусы-то вам чем не угодили?

– Вы, Фигаро, когда-нибудь ездили на автобусе?

– М-м-м-м... Нет, не доводилось. А что? Неужели это так страшно?

– А вот представьте себе: залезаешь ты в эту керосиновую будку... хотя сейчас они больше на двигателях Дизеля, но воняют от этого не меньше. В автобусе всего сорок мест, стоять запрещено по правилам, да кто ж у нас те правила соблюдает! Особенно на дорогах. Так что набивается этот самый автобус как жестянка с рыбой-шпротой, так, что не продохнуть. Жара, мотор воняет, пол трясётся, вокруг все, пардон, потеют, а некоторые граждане так и вообще, с позволения сказать, не всегда моются-с... Да... И тогда начинается самое страшное: сражение между старухой, которой жарко, и старухой, которой дует из окна...

Следователь не выдержал, и захохотал: уж слишком эмоционально описывал инквизитор столичный автобус; в придыханиях голоса Френна чувствовались апокалиптические нотки блаженного пророка живописующего ужасы библейской преисподней. Похоже, общественный транспорт успел оставить в душе инквизитора неизгладимый след.

– Кстати, – отсмеявшись, сказал он, – а как насчёт вас, Артур? Вы же привязаны к Орбу, а, стало быть, к его носителю. Так и будете летать призраком?

– Во-первых, Фигаро, – Мерлин надменно фыркнул, – я бы, разумеется, засел за изобретение способа возвращения себе физического тела. Конечно, с подстраховкой в виде Орба – как оказалось, это отличная штука, и весьма удобная. Во-вторых, если вы не забыли, я и в форме призрака могу очень и очень немало. Да, есть определённые трудности, но к ним привыкаешь. Однако глобальных планов у меня нет. Я часто думал: ну, вот, стану я опять живым. Мерлином Первым, хозяином Белой Башни. Вернусь туда, настрою эту штуку, заделаюсь королём мира, нагну всех по новой – так, что ли? Нет, Фигаро, нет. Времена Квадриптиха закончились. Мы уже поигрались в мировое господство. Кое-что получилось, кое-где можно было бы и лучше, а с некоторыми проблемами мы до сих пор не можем разгрестись. Спасём мир – там подумаем. А не спасём... Ну, значит, не подумаем. А пока что валите спать – третий час уже... А, Френн уже дрыхнет. Ясно. Ну-ка мы его сейчас аккуратненько на кровать...

Сквозь снег

К утру буря утихла, и над Дальней Хлябью вновь засияло солнце. Чистую глубину синего как бездонное озеро неба не нарушали даже лёгкие пёрышки облаков; ветер стих, и воцарился полный штиль. Из-под сугробов, которые неожиданно оказались старыми деревянными избами, выкапывались жители, и с крутым матерком махали лопатами, расчищая окна и двери. Вышли на центральные улицы автоматоны со снегоуборочными ковшами, и их «пастухи» – механики, закинувшие на плечи измазанные в машинном масле массивные заводные ключи. Отряхнули снег заводские корпуса, жилые сектора, завизжали пилорамы, выдохнули дым трубы, и как будто и не бывало бури. Прогноз, судя по всему, обещал хорошую погоду на несколько дней, потому как отряды трапперов, старателей и прочих искателей удачи потянулись к границам обжитой зоны.

Френн и Фигаро, задумавшие с утра отправиться к шерифу Сандерсу, как всегда столкнулись с проблемой: для инквизитора утро начиналось еще до восхода солнца, а следователь, оказавшись в кровати, никогда не покидал её благословенные объятия раньше десяти.

Мерлин успокоил Френна, в который раз объяснив тому, что следователь – натура тонкая, чувствительная и неорганизованная, а посему следует дать тому поспать столько, сколько стребует его организм, в противном случае, инквизитора ожидает целый день непрерывного нытья не выспавшегося Фигаро. Это оказалось весомым аргументом, и Френн, раздевшись до пояса, схватил лопату и устроил себе утреннюю зарядку, расчистив подъездную дорожку и откопав заметённые окна.

Однако когда стрелки часов показали начало одиннадцатого, а Фигаро всё так же сладко похрапывал, обнимая подушку, нервы Мерлина не выдержали, и Артур-Зигфрид Медичи, подлетев к кровати старшего следователя ДДД, начал яростно колотить скалкой об днище медного тазика. Это сработало: Фигаро с воплями проснулся, и швырнул в Артура стаканом, что, впрочем, не принесло призраку ни малейшего ущерба.

Потом следователю понадобилось побриться, потом засесть с газетой в нужнике, после – чашка кофе; короче говоря, отправились в путь они только в половине первого. Но тут возникла новая проблема: до административного корпуса путь был неблизкий, а дорогу к маленькому сборищу домишек, где Швайка поселил гостей с Большой земли мало того что ещё не расчистили, так и ехать-то по ней было, собственно, не на чем.

Предложение Френна выцыганить у соседей механические сани за скромную мзду не увенчалось успехом: домик, в котором поселились инквизитор со следователем, оказался единственным жилым домом на этом отшибе мироздания. Остальные избы были закрыты и опечатаны; таблички на дверях гласили: «Резерв жилого фонда Белой Гвардии, отв. госп. Курка, зам. госп. Швайки».

Ситуация из дурацкой постепенно превращалась в аховую: пешком по снеговым завалам до административных корпусов они добирались бы до вечера. К счастью, на помощь пришел Артур; старый колдун, для начала, как следует отчитал незадачливых путешественников, сделал несколько нелестных предположений об уровне их интеллекта, и под конец тирады вознёс мольбу Горнему Эфиру наделить разумом хотя бы Френна, поелику Фигаро, совершенно очевидно, безнадёжен.

Следователь, повесив нос, смиренно ждал. Он знал старого ворчуна и прекрасно понимал, что последует за этим разносом. И точно: покончив с ругательствами, Мерлин каким-то непонятным образом подключился к местной телефонной линии, и вызвал извозчика. Оказывается, на каждой перевалочной станции Хляби был телефонный аппарат, и сани можно было заказать прямо на нужный адрес.

Новшество впечатлило Фигаро: это было современно и удобно. Однако подъехавший через пятнадцать минут экипаж впечатлил его ещё сильнее: это был лёгкая вездеходная керосинка с цепями на толстых шинах, закрытой кабиной и обогревом салона.

«Салон», впрочем, оказался скромным: два жёстких диванчика с ремнями (предназначенными, очевидно, для того, чтобы пассажиры, подскакивая на сугробах, не бились головами о низкий потолок), маленькое зарешеченное окошко, да, собственно, и всё. К тому же шофёр – усатый детина в тулупе, постоянно пускающий кольца табачного дыма (он курил какие-то невероятно мерзкие сигаретки) стребовал с них империал. Это был форменный грабёж, но Фигаро, крякнув, не стал спорить, и полез в саквояж за деньгами.

Получив монету, шофёр просиял, и, уже гораздо добрее, сказал:

– Вы, судари, не серчайте, а только сами поймите: мне в такую дырень добираться, да по дорогам нечищеным – то ещё удовольствие. А маршрута у нас такого вообще нет в разнарядке, потому как никто ещё не знает, что сюда телефонную линию протянули... Так, значит, вам к шерифу? Айн момент, домчим с ветерком и в тепле! Пристегнитесь и держитесь за поручни.

Совет шофёра оказался не лишним: вездеходку подбрасывало на ухабах так, что высокий Френн и в самом деле едва не чиркал макушкой об потолок. В салоне было тепло, однако же скрипучая подвеска керосинки уболтала пассажирам все кишки, и когда, наконец, они остановились у главного административного корпуса, Фигаро едва успел кабанчиком выкатиться из авто, и забежать за угол дровяного сарая – следователя мутило.

Невозмутимый Френн подождал, пока его спутник очистит желудок, затем, порывшись в поясной сумке, достал большой флакончик с зеленоватой жидкостью и молча вручил следователю.

– Спасибо, – буркнул Фигаро, – но можно было и раньше сказать, что у вас с собой средство от укачивания.

– Не представлял, что у вас настолько слабый желудок. Вы так жрёте, что я думал, вы и быка уработаете без последствий.

– У меня морская болезнь. – Следователь, поморщившись, проглотил мерзкий кисловато-сладкий декокт. – Но я думал, что только от лодок и пароходов. Оказалось, что нет. У вас с собой много этой дряни?

– Нет, но я уверен, что господин Мерлин сделает ещё. Иначе вы всю Хлябь заблюёте... Вот, держите салфетку.

Шериф аккуратно сдул невидимое глазу пёрышко со своей монументальной папахи, прищурив глаза, осмотрел головной убор, и, по всей видимости, остался доволен результатом. Аккуратно водрузив папаху на голову, он стащил с руки перчатку цвета сливок, достал из кармана портсигар, закурил длинную коричневую сигаретку с мятным ароматом и ненадолго задумался, уставившись в окно.

– Так, значит, колдуны нашли причину всей этой возни с волаками и «снежинками». Это хорошо, хорошо...

– И вы сможете нажать на Швайку? – Френн, нетерпеливо постукивающий пальцами по подлокотнику кресла, прищурился. – Вы же, в конце концов, старший шериф.

– Ну, – Сандрес поморщился, – что значит – «нажать»? У нас, любезный инквизитор, так дела не делаются.

Шериф пыхнул сигареткой, покрутился в кресле, словно ввинчиваясь в него, сложил пальцы рук домиком и вздохнул.

– Те, кого можно коротко назвать «деловыми людьми Хляби», разумеется, заинтересованы в том, чтобы нападения волколаков и спрайтов прекратились. Запрос на это есть уже давно. Теперь князь утверждает, что обнаружил источник проблем и что он может с ним разобраться. Ну, теоретически, может. Лично меня такой вариант вполне устраивает. Но что я скажу Швайке? Что на Рогатой горе есть сверхсильная эфирная аномалия, которая и виновата во всей этой свистопляске с оборотнями и элементалями, и что рядом с ней абсолютно случайно оказались инструменты – валяются в снежке – которые позволят... м-м-м... колдунам из Академии получить данные о том, как эту аномалию закрыть? Так, по-вашему?

– А почему бы просто...

– Не сказать правду? Да потому, дражайший Фигаро, что Белая Гвардия со ссыльными колдунами сотрудничать не станет. Ни под каким соусом. Ни при каких обстоятельствах. Ни-ког-да.

Сандерс выудил откуда-то из-под стола бутылку молока, со звучным «чпок!» вытащил пробку, и приложился к горлышку. Буль-буль-буль! – содержимое бутылки таяло буквально на глазах.

Напившись, шериф аккуратно промокнул губы салфеткой, вздохнул, и продолжил:

– Вы просто не понимаете всех взаимосвязей возникших между социальными группами Дальней Хляби за несколько столетий. Смотрите, изначально было так: колдуны сидят в Белом логе, а Белая Гвардия их сторожит. Предотвращая, между прочим, частые попытки побега. Иногда – ценой своих жизней. Восстание Седрика Лютого, восстание Норберта Красивого, восстание Кузьмы Страшилы – я устану перечислять, поверьте. Более двух сотен лет колдуны только тем и занимались, что пытались отсюда сбежать. Более того – у некоторых это получалось! Понадобилось огромное количество времени и жизней для того, чтобы между Белым логом и Белыми отрядами установился некий шаткий статус-кво. Но недоверие сохранилось, въелось в мозги, точно старая пыль. Белая Гвардия колдунов не терпит, а уж в их собственных рядах колдуны – огромная редкость. Вот как Швайка, например. Но Швайка больше по командованию, в поле он долго не протянет.

– Это ещё почему?

– А как вы думаете, что именно отличает Белые отряды от всех прочих людей? – Сандерс хитро прищурился. – Вы уже наверняка знаете, как Хлябь влияет на колдунов, сперва перекачивая их энергией, а затем делая вечными заложниками своих бескрайних пустошей. Так вот, на простого человека – не колдуна – Хлябь влияет иначе: наделяет огромной, невероятной сопротивляемостью к колдовству. Поверьте: легенды о том, как сержант Кувалда отбивал шаровые молнии кулаком вовсе не легенды. Такое действительно случается в наших краях. Требуется, правда, небольшой толчок... но это вам пускай уже Швайка рассказывает – не хочу болтать о секретах Гвардии у неё за спиной. Суть в другом: мне придётся рассказать о том, что вся эта затея – идея князя. После чего Швайка просто пошлёт меня туда, куда солнышко не светит, на чём вся эта затея и закончится.

– И что, нет никакого способа его переубедить?

– Дело не только в Швайке. Даже если бы я сумел как-то его переубедить, отдай капитан приказ Гвардии... – Сандерс запнулся, сощурился и как-то внезапно задумался. – Хм-м-м-м... Интересно... А что если...

Шериф сделал жест рукой – мол, подождите – открыл скрытую панель в стене, достал оттуда телефонную трубку, набрал код и стал ждать. Когда ему ответили (произошло это, кстати, не быстро), шериф сперва попросил «добавочный один-ноль-три», а потом, когда его переключили, «соединить с четвёртым мотострелковым специальным».

– Светочка, – сказал он в эбонитовый раструб, – а подскажите-ка, будьте так любезны, кто из Белых Командиров сейчас в ставке?.. Ага... Ага... Очень хорошо. Просто отлично. Спасибо, милая, с меня презент... Да, передам обязательно... До связи, всего хорошего.

Шериф бросил трубку на рычаг и повернулся к посетителям.

– Есть, тут, в общем, у меня одна идейка. – В глазах Сандерса на секунду вспыхнули лукавые искорки, которые не укрылись от внимания следователя ещё при первой встрече с шерифом. – Идейка, конечно, знойная, но может выгореть.

Он хлопнул в ладоши, зажмурился, глубоко вздохнул, и, шумно выдохнув, принялся загибать пальцы.

– Первое. Со Швайкой я разговаривать не буду. Ну его к бесу. Ещё должен останусь, а старый чёрт стребует, как пить дать, стребует. Второе. На Рогатую гору я вас отправлю. И даже в сопровождении Белого отряда. Но вам придётся туда отправиться в компании прекрасной Анны Гром. И я вас уверяю: через пару часов в её компании вы захотите остаться наедине с Демоном-Сублиматором.

– Я думаю, тут необходимо...

– ...пояснение, да. Я просто прикидываю, как вам лучше всего ввести вас в курс.

Шериф дёрнул себя за ухо, потряс головой словно собака, выбравшаяся из воды (при этом его монументальная папаха едва не слетела на пол), постучал пальцами по столу, и сказал:

– Короче. Анна Гром – один из командиров Белой Гвардии. В её подчинении находятся «Шипастые дубины» – самый малочисленный, но при этом самый безбашенный отряд на Хляби. Они преданны ей как собаки и пойдут по её приказу на смерть. Особенно ради того, чтобы раз и навсегда покончить с волаками и «снежинками». Видите ли, «Дубины» первыми столкнулись с этой напастью, понеся самые тяжелые потери. Они приняли бой в Кальдере, и немало их там полегло, а посему люто ненавидят «снежную погань», как они привыкли выражаться. Хотя оборотней они тоже не особо жалуют.

– Так, допустим. – Френн пожал плечами. – А почему вы решили, что эта Анна...

– Потому что она – колдунья, – перебил Сандерс, – первая и единственная колдунья, которая вообще когда-либо становилась командиром «Шипастых дубин». Её ненависть направлена не столько на колдунов из Лога – они её вообще мало интересуют – сколько на Других всех мастей. Это причина номер один. Причина же номер два заключается в том, что именно я подписал приказ о её назначении. На тот момент, правда, простым рядовым гвардейцем – до командира она дослужилась сама. Так что Анна мне должна. Конечно, её непосредственный командующий – Швайка, но он ей не откажет. Просто не сможет. Это всё равно, что противостоять ледовому смерчу на равнине – шансы нулевые. Как только Анна узнает, что вы можете помочь ей прикончить «снежинок» с оборотнями, она пойдёт с вами хоть на тот край Хляби. Но вот её характер... – Шериф поцокал языком. – Мир вашему праху, если не сумеете найти с ней общий язык.

Он докурил сигарету, аккуратно бросил окурок в пасть серебряной пепельницы в виде волчьей головы и медленно обвёл взглядом обоих посетителей.

– И вот что я вам скажу, господа: у меня не так много свободного времени и свободных кадров. Но если у вас получится покончить с оборотнями и элементалями, то всё моё время и все мои люди на время станут вашими. Мы попробуем откопать вам Луи де Фрикассо. Да, это нетривиальная задача, но вся необходимая помощь будет вам оказана. Я окажусь у вас в долгу, понимаю. Но лучше я буду в долгу у следователя ДДД и инквизитора, чем у Швайки, который с меня за любую услугу сдерёт три шкуры.

– Так, стоп. – Фигаро поднял руку. – Минуточку. Дайте собраться с мыслями. А то как-то уж слишком быстро... Ага, вот. Что это вообще за барышня? Что она делает на Хляби? Почему ей подписывает приказ о назначении сам шериф Сандерс? Откуда...

– Полегче, полегче, господин следователь! – Шериф расхохотался. – Я понимаю, что это у вас профессиональное, но не обстреливайте меня вопросами! Барышня, говорите... Эфир упаси вас назвать её «барышней» в лицо – лишитесь ушей... Хотя когда-то она, действительно, была барышней: девушка из приличной семьи, родившаяся в небольшом городке, вроде этого вашего... как там его... Тудыма, да? Только ещё меньше. Закончила два курса Академии с отличием, собиралась выбрать в качестве факультативного предмета боевое колдовство, но жизнь решила иначе. Она вернулась в город на время летних каникул, где жила у родителей, а через пару дней после её приезда случилась трагедия: городишко атаковал Другой. Если точнее, Нелинейная Гидра.

У Фигаро мороз продрал по загривку. Он слышал много рассказов о Нелинейных Гидрах, но ему ни разу не доводилось беседовать с кем-то, кому удалось пережить встречу с этим существом. Гидра в маленьком захолустном городке, где и колдуна-то наверняка не было...

– Колдуна у них, конечно же, не было, – продолжал тем временем Сандерс, – поэтому к тому моменту когда в местной жандармерии сообразили, что орудует Другой, пара десятков человек уже отправились к праотцам. Бежать было уже поздно: Гидра успела накопить достаточно сил, чтобы накрыть городок изолирующим куполом. В подобной ситуации, как вы наверняка знаете, единственный способ выжить – убить Другого. И Анна это сделала. У неё получилось – у студентки третьего курса! – одолеть Нелинейную Гидру и спасти несколько человек. Но не своих родителей. Травматический шок был достаточно силён; защитной реакцией стала клятва до конца жизни бороться с Другими тварями. А где у нас самые лучшие борцы с таковыми?

– Орден Строгого Призрения.

– В ОСП кого попало не берут. Нужны годы службы в организациях вроде инквизиции или ДДД, нужно отличиться, получить направление, пройти отбор... Нет, самый быстрый и надёжный способ – Белая Гвардия. Анна приехала на Хлябь и с порога заявила мне, что либо я записываю её в Гвардию, либо она сейчас кого-нибудь убьет, и мне придётся отправить её в Краевые обходчики. В общем, как вы, наверное, уже поняли, весьма напористая девица.

– И вы пошли ей навстречу? Вот так просто?

– Просто? – Брови Сандерса полезли на лоб. – Господин Френн, при всём уважении к вашей квалификации как инквизитора служившего в Ударном отряде, вы смогли бы сами локализовать и уничтожить Нелинейную Гидру?

– Вряд ли, – Френн согласно опустил подбородок. – Но вы же сами сказали, что колдуны...

– Да, да, приняли её не сразу. Но, как говорится, не словом, но делом. Она сама, без чьей-либо помощи, прошла пусть от рядового гвардейца до командира отряда – а это длинный путь, скажу я вам! Да, были определённые... хм... трения, разумеется. Но Анна не только великолепный колдун, у неё ещё и очень тяжелая рука. Один-на-один набить морду командиру Фаустусу, это, я вам скажу... Мда-а-а...

– И когда мы увидимся с этим... кхм... юным дарованием?

– Сегодня. – Сандерс широко улыбнулся; в его глазах опять заиграли ехидные искорки. – Ну, ну, что за выражение лица, господин Фигаро! У вас что, на вечер назначена встреча с Его Величествами? Или званый ужин? А, кажется, понял: не хотите топать пешком на Рогатую гору. Могу вас успокоить: вам не придётся этого делать. Ну, большую часть пути так точно. Поедете на бронированном вездеходе, с комфортом... Итак! Я сейчас брякну в заводоуправление, господа, вас у склада номер пять – это самый ближайший к главному выезду – будет ждать какая-нибудь колымага, которая доставит вас в Кальдеру. Сейчас это место, где временно расквартирован отряд «Шипастые дубины». А я пока поставлю в известность любезную Анну Гром. Уверен, она будет ждать встречи с вами с нетерпением... Кстати, хотите чаю?

Чаю Фигаро, конечно же, хотел, однако две галеты с колбасой лишь раззадорили его аппетит. Следователь ничего не ел с самого утра, что в случае Фигаро означало «почти вечность». Поэтому он решительно настоял, дабы они с инквизитором нашли какую-нибудь местную харчевню и перекусили.

Инквизитор, собственно, не возражал. Причин тому было две: во-первых, Френн и сам был не прочь перекусить, а во-вторых, он отлично понимал, что не дать Фигаро поесть куда хуже, чем не дать тому поспать. Следователь с пустым желудком представлял собой ужасающую кару небесную, способную вымотать нервы в кратчайшие сроки даже тибетскому монаху, поэтому инквизитор справедливо рассудил, что проще заткнуть рот Фигаро каким-нибудь пирожком с капустой, чем до вечера выслушивать стенания о том, что всё пропало и всё решительно плохо.

К счастью, долго искать не пришлось: невдалеке от искомого склада обнаружился большой рынок автозапчастей, где под широкими навесами прямо с земли продавали всякую механическую всячину.

Чего здесь только не было! На вытоптанном грязном снегу, испещрённом пятнами мазута и машинного масла, прямо на земле или на просмоленных холстинах лежали двигатели, клапаны, пружины, шестерни, бензопилы, барабаны рекуператоров, свечи зажигания, стояли канистры с маслом, керосином, скипидаром и прочими ароматными жидкостями, а также стыли на морозе автоматоны всех мастей: от снегоочистителей до буровых проходчиков (причём не все автоматоны были в рабочем состоянии; на некоторых белели меловые надписи «Продам на запчасти»). Тут можно было купить всё, начиная от сверкавшего лаком и хромом английского «Форсмажора», с лёгкостью способного выдернуть из канавы грузовик, до похожего на закопчённый самовар «Витязя-22» – огромной махины ощетинившейся циркулярными пилами и корчевателями. Тут можно было купить гвозди на развес и шурупы стаканами. Тут можно было купить двигатели Дизеля и запчасти к ним. Тут продавались радиолампы и масла высокой очистки, походные печи и керогазы, электрические грелки и газовые маски. Тут можно было купить всё.

И, разумеется, здесь можно было поесть. Непередаваемый аромат графитовой смазки и керосина смешивался с запахами исходившими из-под крытых жестяными листами павильонов, где задумчивые усатые мужики в ушанках, степенно передавая друг другу бутылки с горячительным, готовили в гигантских чанах подвешенных над кострами плов, уху, шашлык, и, конечно же, горячий чай и пирожки всех мастей.

Не оказалось здесь только пирожков с фруктами (скорее всего, это, в принципе, было возможно, но стоимость такого пирожка стремилась бы к его весу в золоте), зато мяса в виде колбас, шашлыка, жаркого и начинки уже упомянутых пирожков было столько, что Фигаро не удивился бы, предложи ему кто-нибудь сосиски из Древнего Венгдиго.

Следователь с инквизитором переглянулись. Френн вздохнул, и полез за кошельком.

Они взяли густого наваристого супа, в золотистых глубинах которого плавали прикопченные рёбрышки, сковородку оленьего жаркого с луком, четыре огромных скворчащих сосиски, плюющихся прозрачным соком и два здоровенных бокала светлого пива – лёгкого, в меру прохладного и ароматного, как раз под такой, как выразился Фигаро, «перекус».

Следователь с инквизитором встали у маленького квадратного столика (стульев или лавочек здесь не было), и погрузили ложки в суп. Суп пах костром, свежестью и какой-то сытной первозданностью; казалось, что его можно есть бесконечно: съел тарелку, заказал ещё, и по новой. Жаркое, впрочем, было не хуже, а сосиски... Фигаро даже задумался, можно ли выцыганить у Артура какой-нибудь приборчик, способный записывать и воспроизводить весь спектр ощущений – такие сосиски он готов был есть хоть целый день.

Даже инквизитор, аккуратно подносивший ко рту ложку, чуть заметно улыбался себе под нос. Он краем глаза поглядывал на сновавших вокруг людей («...какая полтина, ты что, одурел?! Да я такой охладитель из старого самогонного аппарата скручу!»), вдыхал запахи железа и смазки, и вспоминал день, когда он, тогда ещё молодой зелёный инквизитор четвёртого ранга, приехал в Верхний Тудым получать разнарядку. Его единственные брюки – поддельная Лютеция за три серебряка – непоправимо пострадали в поезде: он вляпался в огромное пятно сажи и масла, и его матушка, тогда ещё живая и полная сил, потащила Френна на вещевой рынок, где суровая тётка впервые в жизни заставила его постоять в мороз на куске картона в одних портках, делая вид, что прикрывает инквизитора обрывком шторы. Там он приобрёл себе свои первые «шахтёрские брУки»: плотные штаны из синей ткани, укреплённые латунными кнопками, верой и правдой отслужившие ему почти семь лет и погибшие от огня Жидкого Дракончика на тренировках Ударного отряда. Этот рынок будил воспоминания; он был такой же: шумный, крикливый, одуряюще пахнущий, и каким-то непостижимым образом, по-своему уютный. Здесь кипела жизнь, словно гейзер, бьющий среди навеки застывших льдин Белого моря, что бесконечной равниной простиралось на востоке.

После еды захотелось спать, поэтому инквизитору со следователем пришлось растирать лица снегом и прыгать на одной ноге (Френну от переедания, как обычно, поплохело, а Фигаро, набив живот, напротив, держался огурцом и вообще излучал благость). В общем, кое-как, приятели таки добрались до склада номер пять – огромной серой коробки недалеко от ворот заводской зоны, по шипастой ограде вокруг который вилась колючая проволока, а рядом полосатой будке у шлагбаума дремал вековечный сторож с трёхлинейкой.

Тут следователя с инквизитором ждал сюрприз: оказалось, что в Кальдеру их повезёт здоровенный гусеничный тягач «Северянин-40» – настоящая изба из клёпанного железа с прицепом для руды, в котором из-под натянутого поверх брезента проглядывали какие-то тюки.

– А чего порожняка гонять? – Молодой шофёр в шлемофоне и «консервах» c дырчатыми щитками отряхнул тулуп от крошек (он жевал большой, похожий на рулевое колесо, бублик) и махнул рукой в сторону тягача. – Вот, заодно отвезём горючку и смазку. Эх, хороший сегодня день! После такого бурана «снежинок» редко встретишь. Думаю, пара дней у нас спокойных есть, это как пить дать!.. Ну-с, забирайтесь, господа, и извините, что не прибрано!

Ни следователь, ни инквизитор так и не поняли, что именно было «не прибрано» в салоне тягача. Да, жилой отсек был маленьким, да без окон, да, тусклая графитовая лампочка под потолком едва светила, но зато в салоне было тепло, а мягкие пассажирские диванчики оказались действительно мягкими. Стены, обитые утеплителем, пол с подогревом, столик с тумбочками, пара навесных шкафчиков на стенах – вот, собственно, и всё убранство. Ну, валялись по углам тюки с какими-то жестянками, ну, потёртый коврик на полу давно мечтал о щётке, но и только.

Следователя заинтересовал едва заметный квадратный лючок в полу (под него в коврике была даже вырезана дыра). Любопытный Фигаро открыл его, и увидел аккуратно сложенные в тесной нише тюки, похожие на парашюты, которые он как-то видел, путешествуя на дирижабле.

– Это теплогрейки! – Шофёр, объяснявший Френну устройство ремней безопасности, переключился на Фигаро. – Ежели часом заглох в буран и застрял в сугробе, то чтобы не замёрзнуть – первое дело. Там курточки такие... ну, навроде как каталитические грелки. Только курточки. Платиновая сеточка внутри, система подачи воздуха – от движения рук работает – и утеплённые маски: наушники, очки и дыхательная труба. Залил бензину в бачок на спине, чиркнул зажигалкой, и самый лютый мороз тебе не страшен.