Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 49 страниц)

Они протянули руки над столом...

...соединили свои безымянные пальцы...

(свет мигнул, на секунду погас, а потом загорелся вновь)

...и принялись начитывать неспешный речитатив странными высокими голосами, и голоса их взлетали вверх, ударяясь о стены, причудливо переплетаясь, и падая вниз отголосками неземного и страшного:

–...под чёрным небом чернее чёрного, наше проклятое древо взойдёт чёрной смоковницей, – слышался голос Артура.

–...взойдёт белой смоковницей, мёртвым стволом, сухими лицами, пустыми глазницами, мышью под твердью небес, луной под водами Великой Реки Ануас Стикс Летас Йох Ах`хаарон... – вторила ему Моргана, и стены покрывались инеем от её слов.

–…тварь, ждущая за стеной мира, стяжающая смерть, тяжёлая как медь, чистая как ртуть, честная как нож... – Каркающий хрип – неужели это был голос Абдурахмана ибн Хаттаба? Неужели?

–...Йох-Сотот, Двери Отворяющий, сопутствующий всему, Неназываемый Богохульник, изрыгающий кости богов, Шадор-Путешественник, глотающий звёзды чёрным нутром, пошлите нам чадо своё... – свет ли так лёг, то ли игра теней, то ли чёрное, душное, неописуемое, то, Иное, отбросило сюда свой блик, но вот – надо же! – сойка во рту Альхазреда открыла мёртвый глаз, и пару раз сильно хлопнула крыльями.

– Растущий!

– Приходящий!

– Всеведущий!

– Бесплотный!

–...в наших глазах движение! Наших чаяний отражение! Сотканный из сокровенных нас, откровенных нас, смотри сквозь, приходи из!

Фигаро попытался заткнуть уши, но у него ничего не вышло; ужасающая песнь вливалась, казалось, прямо в его корчившийся на её раскалённых угольях мозг.

«Демон не мог не прийти, – думал следователь, постанывая от боли; его уши начали кровоточить, – он просто не мог не явиться. Эти четверо психопатов почти ничего не понимавших в колдовстве умудрились каким-то образом собрать разрозненные кусочки самых чёрных из известных в то время ритуалов, соединить это всё, подкрепить своими чаяниями, истовым желанием и с размаху ударить этим всем по реальности, да так, что та дала трещину и раскололась, пуская сюда ЭТО. И ЭТО скоро будет здесь снова»

– Кровь на стекле!

– Стекло в крови!

– Золото кипящее в глотке!

– Последних сих, разум отринувших, к тебе призвавших услышь!

– Верных сих, к тебе вознёсшихся – узри!

– Границы миров…

– ПОВЕРГНИ!

– Твердь среди тверди…

– РАЗОРВИ!

– Пред нами...

– ПРЕДСТАНЬ!

– ПРЕДСТАНЬ!

– ПРЕДСТАНЬ!!

Жуткое, нечеловеческое эхо слилось в разрывающем слух резонансе, прокатилось по залу, и замерло вдалеке.

Раскалённые иглы впились в пальцы Фигаро.

Он чувствовал – оно приближалось.

И он уже не увидел, как в центре стола появилась идеально круглая, абсолютно чёрная дыра межпространственной воронки, и как Седрик Бруне с каменным лицом ткнул пальцем в маленькую белую кнопку.

Старшая Рука Первого ударного крыла Серого Ордена сир Монсеррат Кир глубоко вдохнул морозный воздух, и медленно выпустил между плотно сжатых губ струйку белого пара.

Боевой маг (а лишь «крысы», согласно очень древней и очень важной традиции, сохранили право называть себя «магами» – на то были причины) любил зиму, мороз и снег, поэтому его Кокон территориально находился на Хляби. Он, конечно, мог бы явиться на зов незамедлительно, но это было бы слишком явно, слишком глупо, слишком очевидно, так что он, разумеется, выждал требуемое количество времени, но всё равно не смог отказать себе в маленьком удовольствии: прибыть на час раньше Восьмизора Принцепса, главы боевой группы «Центр» Ордена Строгого Призрения.

Принцепс стоял тут же, перебирая невзрачные, на первый взгляд, янтарные чётки и старательно делая вид, что изучает бескрайнюю белую равнину перед собой. Как и Рука Кир ОСП-шник был одет в простую боевую мантию, не стесняющую движений. Тела обоих грели алхимия и колдовство, но мантия Принцепса выглядела не в пример опрятнее рваного серого балахона Кира, пусть даже ОСП-шник отдал бы правую руку и все свои зубы, чтобы получить право носить такую же. Но его первый и единственный экзамен на вступление в Серые был провален более двадцати лет назад.

Конечно же, Старшая Рука Кир об этом знал. В целом, ему было плевать; более того, он даже не отказался бы от такого Трутня, как Принцепс. В конце концов, ОСП-шник завалил свой экзамен по чистой случайности, и случайности идиотской. Но Рука тогда ничего не мог сделать. Он мог только быть вежливым с Принцепсом сейчас, постфактум.

Поэтому Монсеррат Кир молчал.

Принцепс не выдержал первым.

– Я слышал, тут чуть ли не все Ударные отряды Инквизиции. Это правда?

Рука мог не отвечать на этот вопрос, однако же, прочистив горло, сказал:

– Пять из семи, плюс технические военные специалисты-метафизики. Что-то надвигается. Что-то очень большое.

– Моим людям, – Принцепс был явно польщён тем фактом, что Рука Кир снизошёл до его не особо-то, в общем, скромной персоны, – дана задача в кратчайшие сроки трансформировать здесь укрепрайон. Чем они и занимаются. Но мне очень тяжело работать, не имея никакой информации о природе угрозы.

– Этой информации нет ни у кого. – Кир помедлил с ответом, но решил не артачиться. «Этот тоже ничего не знает. Интересно», – подумал он.

– Но вы это чувствуете, не так ли?

– Да. – Серый медленно кивнул. – Что-то приближается. Что-то очень большое и очень опасное.

– Прорыв Сфер?

– Может быть. Если так, то не страшно. Бывало уже. Отобьёмся.

Воздух загудел, заискрился, и бескрайний простор Белого моря разрезала мерцающая мембрана силового поля. Колдовской экран протянулся слева направо от горизонта до горизонта, и, похоже, был не менее пары миль в высоту.

– Ага. Начали выставлять щиты. Тоже чуют.

Принцепс медленно кивнул.

Он чувствовал – не почувствовать этого было невозможно – как оттуда, с севера, где вечная ночь и холод, надвигалось... нечто. Огромный чёрный вал, невидимый прилив, чудовищное давление, которое с каждой минутой постоянно нарастало.

В воздухе с жужжанием вспыхнул «побрехунчик» – базовое заклятье ближней связи, похожее на подвешенный в пустоте ёлочный шарик. Из шарика донёсся искажённый помехами (эфир здесь, конечно, вёл себя совершенно безумно) голос младшего презиратора Кони:

– Шеф, привезли Светлых Сестёр. Куда их? Они вообще нам нужны?

– Уточняющие данные о природе угрозы по-прежнему отсутствуют. – Принцепс вздохнул. – Тащи их в квадрат ноль-бэ, чтобы не мешали колдунам работать. А там будет видно.

– Слушаюсь! – Рявкнул «побрехунчик» и с треском исчез.

Рука Кир хмыкнул.

– Светлые Сёстры... Это хорошо. Если что, мы используем их кровь для ритуала Великого Ножа Сфер.

– Временно отрезать нашу Сферу от всех Иных? – Принцепс задумчиво потёр подбородок. – А что, как вариант. Особенно с учётом того, что нам придётся иметь дело снекоей силой без объективации. Я распоряжусь, чтобы подготовили Зеркальную комнату и всё, что нужно для процедуры... Рука могу я задать вам вопрос?

– Вы уже это сделали.

– Не ёрничайте. Речь, само собой, пойдёт о вещах деликатных.

– Я понимаю. – Кир едва заметно кивнул головой. – Но мы с вами на задании, презиратор. Так что спрашивайте и не дурите.

– У вас есть... что-нибудь особенное на такой случай? Что-нибудь по мощности сравнимое с Великим Ножом, но... – Принцепс пощёлкал в воздухе пальцами, подбирая слова.

– Позабористее?

– Точно.

Рука потёр нос пальцем с полупрозрачным, точно обесцвеченным кислотой, длинным ногтем и задумался.

Особенность «крыс» (или же Серого Ордена, называй его так хоть кто-нибудь) состояла как раз в наличии у них права на свободный эфирный импринтинг и доступ к нужным для этого механизмам. Как следствие, «крысы» располагали самым разнообразным и смертоносным арсеналом заклятий на планете. Однако...

– Вы думаете, не запрещает ли ваш пресловутый Кодекс распространяться на эту тему? – Догадался презиратор. – Но я не прошу вас обсуждать со мной детали. Я просто хочу знать, что Великий Нож или заклятье Эфирной Линзы это не тот максимум, которым мы располагаем. Что у нас есть туз в рукаве.

Рука немного подумал, и кивнул.

– Найдётся, – сказал он. – Кое-что есть. Правда, я надеюсь, что до этого не дойдёт.

– Почему?

– Последствия могут быть хуже, чем то, что на нас надвигается.

– О...

– Понять бы ещё что это, чёрт побери!

– О... Кир... Рука... Смотрите. Вон там. Что это ещё за чертовщина?!

Перемещение между мирами чем-то напоминало приятный наркотический сон.

Фигаро летел куда-то в кромешной темноте, но эта темнота не содержала в себе никакой угрозы. Она была сродни той темноте, что остаётся в хорошо знакомой комнате, когда заводной ночник опускает колпачок-гаситель на свечу, и вокруг остаётся спокойное чёрное сияние (наш глаз ведь никогда не видит тьму именно как тьму; он постоянно подсвечивает её мельчайшими радужными вспышками, полутенями, серебряным флёром...). В такой темноте было приятно падать в сладкой полудрёме, так же приятно, как и дремать на рассвете, когда ночь уже собирает чемоданы, но утро ещё не вошло в силу, и можно в полной мере насладиться ощущением относительного пушистого безмыслия в котором, точно в янтаре, застыли обрывки только что увиденных снов.

Этот процесс настолько расслаблял, что Фигаро оказался совершенно не подготовлен к тому, что случилось в следующее мгновение.

Вспышка –

– короткий миг чего-то –

– похожего на небытие –

– и –

– затем –

– – – – – – – – –

Гарум-Аль-Брагук озадаченно фыркнул, чихнул и, поковыряв в носу, посмотрел на палец.

Ничего необычного (или, точнее, ничего, сверх ожиданий) на пальце не оказалось. Похоже, в нос просто попала металлическая стружка. Или краска. Или волос. Или мелкий сквиг. Или-совершенно-наплевать-что-не-мешайте-заниматься делом.

Брагук щёлкнул затвором шуты, повертел её, и посмотрел в дуло. Старшие орки, вообще-то, говорили, что делать так не стоит, особенно если шута заряжена, но, во-первых, любой орк более высокого ранга, на самом деле, просто объект для настучания по харе (тот, кто этого не понимает, не стоит дерьма гроксов и всю свою жизнь – как правило, недолгую – красит тачиллы, вытирает боссам задницы, или идёт на запчасти для меков), а во-вторых, сразу же стала понятна причина беспокойства: вокруг целика шута была явно недостаточно красной и клетчатой.

Пробормотав ругательство, Брагук достал кисточку (баллончики – для лохов; если ты пшикаешь на шуту из баллончика, то удачи не жди) и, обмакнув её в банку с краской, принялся, высунув от усердия язык, тщательно закрашивать ярко-алым промежутки между жёлтыми квадратами. Красивая шута – стрелючая шута, не будь он личным оруженосцем Хапуги.

Правда, размышлял Брагук, оруженосцев у Хапуги не менее сорока (надо же как-то таскать не особо ценные краденые вещи), но это пока, голубчики, это пока. Когда их жестянка, наконец, свалится на планету, из которой человеки качают нефть, всё может и поменяться.

– Эй, морда! – раздалось откуда-то из-за плеча.

Брагук медленно обернулся. «Морда» – это значит, либо друг (тогда можно просто отвесить дружескую зуботычину), либо знакомый (тогда можно просто спросить, чего надо) либо незнакомый. Последнее подразумевало махач, что было хорошо, поскольку Брагук успел заскучать в трюме распроклятой жестянки, свистящей через варп уже вторые сутки.

Прямо в упор на Брагука смотрела пучеглазая зелёная рожа с красными глазищами, один из которых вращался непрерывно и куда попало, а второй странно подёргивался. На башке у рожи красовалась электрошапка с антенн которой то и дело соскакивали дугообразные синие разряды.

– Ты тавой, – голос Шлёма Мейстра, головного вирдбоя палубы звучал обеспокоенно, – ты этавой. Чего у тя с башкой, м-м-м-м?

Брагук осторожно ощупал свою башку. Если уж Шлёма говорит, что с башкой что-то не так, то лучше к нему прислушаться. Хотя бы для того, чтобы не расстраивать старика, который от нервического напряжения мог слегка сойти с ума. До этого лучше было не доводить.

– Нормально, вроде, башка, – по возможности, вежливо ответил Брагук, наконец. – А чё не так-то?

– У тя в башке людик. – Здоровый глаз Шлёмы то сужался, то расширялся. – Вот я те, блин, говорю: прям в башке.

– Чо? – не понял Брагук. – Чё ты мелешь? В зубах, что ли, застрял?

– Не, – Шлёма жалостливо погладил Брагука по лбу, – не застрял. Сидит прямо у тя в башке. Псюкер. Или в ухо наварпило. Ну ничё, щаз мы его прогоним.

Слишком быстро.

Слишком быстро ствол Шлёмовой шуты оказался у Брагука перед зенками, а потом был «бах» и стало чуток не по себе.

– – – – – – – – – –

«АРТУР!! ЧТО ЭТО БЫЛО?!»

…темнота, чернота, расслабляющее чувство мягкого падения. Всё, как и раньше, но теперь довериться этой темноте было уже нельзя.

«АРТУР!!»

«Спокойно, Фигаро. Это было уплотнение. Чужое сознание»

«Я только что летел через космос! Грабить и жечь!! А потом меня убили!!»

«Всякое бывает. Но всё же закончилось?»

«Вы хотите сказать, что больше таких... таких штук не будет?»

«В принципе, может и не быть. Но я бы на это не рассчитывал. Придётся потерпеть»

«Вы не говорили, что это будет именно так!»

«Вообще-то, говорил. Что же до ощущений... Подумайте вот о чём: мы с Морганой сотни раз через это проходили. И живы»

Этот аргумент на Фигаро почему-то подействовал. В конце концов, теперь, когда он мог более или менее спокойно оценить странный опыт, тот показался ему хотя и неприятным, но, всё же, не таким уж травмирующим. В нём, при желании, можно было найти даже что-то забавное; было только жаль странное зелёное существо, которое из-за него застрелил какой-то местный колдун.

«Ладно. Ладно. А сколько мне ещё... ну... лететь?»

«А я откуда знаю? У меня нет под рукой карты с названиями станций. Но после первого «уплотнения», обычно, недолго. Я бы сказал, что половину вы уже пролетели»

«Это хорошо... наверное. А что у вас?»

«Демон уже явно прибыл в мир. Но пока что я не чувствую землетрясений и небо, кажется, на голову не падает... Ладно, нам нужно довести ритуал до конца, а потом поддерживать ваш «коридор». Но, если что, я на связи.

«Да, конечно. Хорошо»

Фигаро попробовал успокоиться. И у него даже почти получилось, когда –

– опять –

– впереди вспыхнул –

– свет –

– и –

– – – – – – – – – –

– Мадам, – слегка заикаясь, сказал мракоборец Алишер Гикори, – мадам, по-моему, мы совершаем ошибку.

Шеф Департамента Магического правопорядка лишь качнула головой.

– Гикори, – голос старой женщины звучал устало и раздражённо, – ты не понимаешь. Это наш единственный шанс. Мы не можем сделать так, чтобы шар с пророчеством не попал в руки Тёмного Лорда, потому что он к нему попадёт в любом случае. Так гласит моё пророчество. Но «попасть в руки» и «быть использованным» – не одно и то же. Твоя задача – узнать точные время и место, когда это случится.

– И п-поэтому вы даёте м-мне эту штуку? – Гикори коснулся кожуха Маховика Времени с таким чувством, будто ему подсунули Бумс-Бомбу в красивой серебряной оправе.

– Мне и-известно десять случаев, когда в расследованиях фигурировали Маховики. И в д-девяти из них наши детективы оказывались в палатах с мягкими стенами. Совершенно обезумевшими, мадам.

– Это так. Но если Тёмный Лорд получит шар с пророчеством, которое не принадлежит ему, то он сможет создать временной парадокс, повлияв на события, о которых в иной ситуации он не смог бы узнать никогда.

– Из-за Запрета Мерлина.

– Из-за Запрета Мерлина, да. Таким образом, Тёмный Лорд получит Оружие Последнего Аргумента, способное разрушить связуемость причин и следствий в нашем мире, а он достаточно безумен, чтобы это сделать.

– Н-но Запрет не даст Волдеморту просмотреть чужое пророчество. Он просто испарит его на месте. Так устроено Хранилище.

– К сожалению, Запрет испарит лишь тело Тёмного Лорда. Что не помешает ему вернуться в дальнейшем уже в новом теле. Вспомните: из ста сорока крестражей о которых нам хоть что-то известно, мы обнаружили только один, и то лишь потому, что Волдеморт позволил нам это сделать. Поэтому выхода нет. Вот что придётся сделать...

– Инсендио!

– Человек в чёрной маске, визжа, рухнул на пол и принялся кататься по нему, пытаясь сбить охватившее его пламя. «Не жилец», подумал Гикори, и, направив палочку на тёмного волшебника, пробормотал:

– Диффиндо!

Голова Пожирателя Смерти, отделившись от тела, покатилась в проход между стеллажами, озарёнными ровным спокойным сиянием, которое испускали сотни тысяч шаров с пророчествами, покоившихся в своих аккуратных коробках-гнёздах.

Когда же всё пошло наперекосяк?

Гикори одним прыжком вылетел в центральный проход, едва увернувшись от яркой зелёной вспышки «авадакедавры», ловко перекатился через голову, и красивым пируэтом ушёл с линии огня.

– Протего максима!

Два сногсшибателя с безвредным звоном отскочили от его щита, раздробив в щепки пару шаров на полках, но Гикори было наплевать. Из-за этих проклятых шаров-пророчеств всё и началось. Из-за проклятого Хранилища. Из-за проклятого Мерлина.

Он свернул за угол, едва не споткнувшись о тело мракоборца Иннес. Глаза девушки были широко раскрыты, точно перед самым концом её что-то сильно удивило. Ну да, Смертельное Проклятье, что же ещё.

Как? Как у них получается запускать эти чёртовы «авадакедавры» целыми пачками?! Откуда в человеке может взяться такой невероятный заряд ненависти и магии одновременно?

Движение среди стеллажей. Серый балахон. Кто-то из своих.

– Прикрой спину! – заорал Гикори, выпрыгивая из узкого прохода, и швыряя в тёмную фигуру впереди «Резеццо». Он попал – характерный звук, с которым незримые лезвия заклятья впились в живую плоть, невозможно было спутать ни с чем иным.

Фигура в чёрном упала.

– За мной! – крикнул Гикори, оборачиваясь.

Это его спасло; инстинкты сработали в самый последний момент, швырнув тело в сторону. Всё, что он увидел, это зелёную вспышку, пронёсшуюся в дюйме от его головы и оскаленную ухмылку под серым капюшоном.

«Они трансфигурируют плащи, чтобы быть похожими на нас. Или, скорее всего, просто меняют цвет простейшей иллюзией. Если это трансфигурация, то её снимет «Фините», если иллюзия – «Окулус». Но и то и другое выдаст моё местоположение. И то и другое требует сил. А их уже почти не осталось»

«Стоп, – лихорадочно думал Гикори, отползая глубже в проход под защиту стеллажей, – минуточку. Но как они отличают своих? Не по походке же. Должен быть какой-то очень простой знак, что перед тобой – не враг, какой-то совершенно очевидный для них знак, ни о чём не говорящий нам...»

– Бомбарда!

Взрыв, дикая боль. Целый водопад проклятых шаров – пророчеств, рухнувших на него сверху, погребающий его под собой...

Гикори потерял сознание всего на пару секунд.

Он разлепил залитые кровью глаза, и застонал от отчаяния и бессильной злобы.

Ног больше не было. Лечащие заклятья наложенные на его балахон остановили кровотечение, но он чувствовал, как внутри что-то трещит и ломается, и как последние капли жизни утекают у него из тела, уходят в никуда.

«Конец. Стоп. А что если...»

На мгновение его рука чуть дрогнула, но он, помотав головой, отшвырнул сомнения в сторону – какая уж, к дьяволам, теперь разница? Он всё равно умрём менее чем через три минуты.

Кожух Маховика Времени был холодным на ощупь, и казался совершенно не пострадавшим от «Бомбарды». Кисло подумав, что Министерству стоило бы защищать такими заклятьями мракоборцев, а не эти чёртовы приборчики, Гикори открыл Маховик, и повернул его на один оборот.

Он не мог появиться в Зале Пророчеств уже тогда, когда шёл бой; сражение с Пожирателями началось минут пятнадцать назад, а Маховики позволяли отматывать время только часовыми порциями. Это было ужасающим идиотизмом заложенным в конструкцию Маховиков, но поделать с этим Гикори ничего не мог.

Момент лёгкого головокружения, тошнота. Рябь в глазах.

Он огляделся: тишина. Шары на полках стеллажей испускали таинственный свет, и, казалось, насмехались над ним, переливаясь разноцветными огоньками. Но, главное, ноги были на месте; от ранения не осталось ни малейшего следа.

«Так, – лихорадочно размышлял мракоборец, – а почему, собственно, ноги целы? Я, по идее, должен был перенестись сюда уже искалеченным, ведь моя пока что целая версия появится здесь лишь спустя сорок минут. Выходит, что я не дам попасть в себя в прошлом? Не попадусь на уловку с цветом плащей? Значит, я выясню, в чём именно она заключается... дьявол, голова идёт кругом... Плевать, подумаем об этом позже, сейчас нужно просто ждать...»

А чего, собственно, ждать?

Тут до него дошло, что Пожиратели, вообще-то, уже здесь: готовят засаду, рассредоточиваясь небольшими группами по Залу. И он мог бы...

Что бы он мог? Убить их всех? Даже не смешно.

Но...

«Во-первых, выяснить, что они замышляют. Во-вторых, не дать шибануть себя «Бомбардой»... Так, стоп. Но если в меня не попадут, то я не отправлюсь в прошлое. Что там говорилось насчёт инструкций для самого себя из будущего? Или, в моём случае, самому себе в прошлое? Это категорически запрещено, но ведь никто не мешает попросить у себя сделать то же самое: сместиться на час назад, чтобы избежать парадокса.

В проходе раздались голоса, и мракоборец, схватив покрепче палочку, стукнул ею себя по темени.

– Дезиллюмос.

Мир вокруг подёрнулся молочной пеленой – заклятье невидимости работало.

Их было трое: чёрные плащи, высокие капюшоны. Лица пока что не закрыты масками – в карманах они их, что ли, носят? Двое мужчин (одного из них Гикори узнал – Омнис Даркс из Министерства) и высокая красивая женщина с аккуратно уложенным каре. Волосы блестели так, что, казалось, на голове у женщины сверкает тяжёлый чёрный шлем.

– Помните: мы всегда в капюшонах, а у капюшона всегда кисточка на макушке. Проще простого. Вопросы?

– Нам трансфигурировать краску или просто набросить иллюзию? – Голос второго мужчины, которого Гикори не знал, звучал басовито и глухо.

– И то, и другое. Никто не будет пробовать оба Отменяющих заклятья, даже если и догадается, в чём дело.

«Ох ты ж чёрт. Ну конечно. Это же так очевидно»

– Первая группа остаётся со мной около стеллажа 204. Задача: просто защищать точку, отбиваясь от мракоборцев. Твоя группа, Омнис, прикрывает нас со стороны входа, твоя, Корн – с тыла. В случае необходимости твои люди будут использованы как резерв. Вопросы?

– Только один. – Тот, кого женщина назвала Корном, задумчиво потёр подбородок. – Тёмный Лорд точно знал, когда мракоборцы прибудут в Отдел Тайн. Тогда почему он просто не явился сюда раньше?

– Хороший вопрос. – Женщина кивнула и пожала плечами. – Я сама задавала его Волдеморту. Он просто ответил: «связь времён». И засмеялся в своей неподражаемой манере. В любом случае, наша задача – выполнять приказы.

Они ушли, а Гикори стоял, прижавшись к стеллажу, стараясь не дышать, и лихорадочно соображал.

Итак, Волдеморт знал, что мракоборцы прибудут, а, главное, когда именно. Это прямо указывало на предателя в рядах боевых магов Министерства, но эту информацию Гикори просто положил на дальнюю полочку своей памяти. Шеф всегда подозревала абсолютно всех, без исключения. Предателя найдут. Сейчас перед Алишером Гикори стояла совсем другая задача.

Он быстро посмотрел на часы: через двадцать шесть минут его отряд войдёт сюда через главный вход. Иного способа попасть в Хранилище не существовало.

«И я буду вместе с ними. Как это дико, если подумать... Нет, нет, об этом думать нельзя... хотя... Минуточку...»

Его план был готов через десять минут.

Он не может просто выйти навстречу своему отряду, сказать, что он – Алишер Гикори из будущего и раздать чёткие указания. Во-первых, потому что этого не было. Во-вторых, если бы нечто подобное на самом деле случилось в момент их проникновения в Хранилище, то он лично сперва бы врезал по самозванцу сногсшибателем, спеленал бы его в «Петрификус Тоталус», а уж потом бы разбирался, что к чему.

Действовать напролом было нельзя... и, в то же время, нужно.

Наконец, дверь открылась, и его отряд в полном составе вошёл в Хранилище.

Оказалось, что видеть себя со стороны ещё более странно, чем это представлялось ему в фантазиях: он понимал, что высокий сутулый человек в сером плаще – он сам, но понимал это на каком-то глубинном уровне, подкоркой мозга и даже глубже. Словно что-то внутри мракоборца Гикори изо всех сил вопило «нет!! Даже не вздумай!! Не приближайся, не смотри, и вообще ничего не делай!! Это хуже смерти, это... это... неправильно!»

– Вы – налево. – Собственный голос со стороны показался ему звучащим неожиданно глупо. – Вы – за мной. Прикрывайте спину и смотрите по сторонам. Скорее всего, Пожиратели ещё только на подходе... если они вообще прибудут, но всё равно будьте предельно внимательны. Лайс, остаешься с Дигори контролировать вход. Сюда не должен зайти никто. Даже министр. Всё ясно?

– Так точно! – ответил нестройный хор голосов.

Он действовал быстро. В конце концов, он знал, что случится дальше.

Пропустив вперёд самого себя, он, не снимая заклятья невидимости, змеёй выскользнул из ниши между стеллажами и коснулся палочкой затылка Гикори-из-прошлого.

Их магия срезонировала, ибо была одинаковой, и это было больно – мракоборец едва не вскрикнул, изо всех сил кусая губы. Он тут же набросил Чары Невидимости на свою более раннюю версию и заглушил её падение «Силенсио».

– Код «белый»! – Заорал он, сбрасывая с себя покров «Дезиллюмоса».

Это означало «отмена всех предыдущих приказов и срочная новая вводная».

– Шеф?

Отдавать своим людям новые приказы было странно. Особой странности добавлял тот факт, что он стоял в пяти футах от себя самого, лежащего без сознания в надёжном укрытии стенной ниши.

– Срочная новая информация. – Он только надеялся, что его голос не дрожит. – Запечатанный конверт, последние данные. Пожиратели уже здесь.

Он увидел, как десяток рук стиснули палочки и резко поднял ладонь.

– Это ещё не всё. Они будут копировать нас, изменяя цвет своих балахонов одновременным наложением Изменяющего и Обманного заклятий.

– Умно. – Годрик Кримси криво улыбнулся уголком рта. – Сбивать?

– Ни в коем случае. Потеряем время и потратим силы. Они будут отличать своих так: Пожиратели всегда будут в капюшонах на головах, а у капюшонов – золотые кисточки. Всё понятно?

– Так точно. – Кримси коротко кивнул. – Это важная информация. И она очень, очень вовремя.

…

– Депульсо!

Заклинание Гикори отшвырнуло Дейзи Иннес с траектории «авадакедавры» в один из боковых проходов. Изумлённая девушка, увидев пролетевшую мимо зелёную вспышку, быстро вскочила на ноги, бросив на шефа полный благодарности взгляд, но мракоборец уже бежал вперёд.

«Левый проход, там, где много розовых шаров. Сейчас»

– Круцио максима!

Две фигуры в серых капюшонах рухнули на пол, корчась под действием Особого Модифицированного Пыточного Проклятия Шизоглаза Хмури, которое, в отличие от обычного «Круциатуса» било по площадям.

– Двое по цене одного, – прошептал мракоборец. Он чуть выждал, пропуская вперёд того Пожирателя, что швырнул в него «Бомбардой», уложил его «Ноктрисом», и тут же опустил на себя чары невидимости.

«Так. Я не попал под удар, и, следовательно, я цел. Это логично. Но я получил информацию об этом из будущего, после чего повлиял на прошлое. Будет ли это парадоксом? Нет, если именно это и должно было произойти, так ведь? Судя по всему, так. Эх, не силён я во всей этой темпоральной ерунде. И хорошо, потому что те, кто силён, давным-давно сидят в психушке... Интересно, а не могло ли таким образом сгладить парадокс само наличие у меня Маховика Времени? Так, стоп. Не думать об этом!»

Он скользнул по проходу, невидимкой двигаясь в сторону стеллажа 204.

«И всё же. Давай разберёмся: тебя покалечили заклятьем. Ты вернулся назад во времени и оказался целым и невредимым. Почему? Потому что ты предотвратил эту цепочку событий, начал новую, которая также являлась следствием первой. Таким образом, ты не нарушил ход времени и не создал парадокса... Стоп. Чёрт. То есть, изначально была создана – или существовала? – линия времени, где он должен вернуться в прошлое, и...»

– Ступефай!

Два сногсшибателя столкнулись и взорвались в воздухе – нередкое явление, поскольку целились этим заклинанием, как правило, в зону «голова-грудь», а сам заряд сногсшибателя был довольно крупным.

Прыжок. Уворот. Но перед этим он успел заметить искажённое кривой улыбкой лицо женщины с чёрными волосами, той самой, что отдавала Пожирателям приказы.

Она стояла у стеллажа номер 204 и, хихикая, подбрасывала в руке ярко светящийся шар пророчества. Её палочка из ярко-светлого дерева смотрела прямо мракоборцу в лицо.

– Ты это ищешь, красавчик? – Женщина высоко подбросила шар и ловко поймала его тремя пальцами. – Твоё начальство действительно уверено, что такие вещи должны храниться в этом погребе? Знаешь, как мы сюда попали? Два «Империо» и один «Конфундус». И вот так в магической Британии работает абсолютно всё.

– Мы переработаем систему охраны, – пообещал Гикори, и швырнул в женщину «Диффиндо».

Она отбила его проклятие палочкой с такой лёгкостью, словно это был просто плюй-камешек.

И швырнула в ответ Шар Пророчества.

Всё, что успел Алишер Гикори, это увидеть номер на шаре: 100-11. Он машинально рванулся вперёд, схватил проклятую сферу, мягко сияющую зеленовато-синим огнём, и...

Его тело вспыхнуло ослепительно-белым пламенем.

А ещё он увидел на руке женщины силовую перчатку, сотканную из едва заметной полупрозрачной дымки.

Этот огонь не сжигал, а просто медленно превращал тело мракоборца в некое подобие белых ажурных хлопьев, чем-то похожих на большие красивые снежинки. Больно не было, лишь ощущение какой-то засасывающей пустоты.

Запрет Мерлина.

«Никто никогда не сможет даже прикоснуться к пророчеству, что не для него сделано было, и чужое изменить не сможет...»

Он успел. Едва-едва, но успел.

Маховик Времени.

Один поворот. И ещё один. И ещё.

Рывок назад – на этот раз куда сильнее и жёстче. Вспышка света, тошнота.

Он стоял посреди Зала Пророчеств, жадно хватая ртом воздух и судорожно шаря руками по телу.

Огня не было. Он был жив.

«Сто и одиннадцать. Сто и одиннадцать. Запомнить. Запомнить»

Можно было не торопиться, ведь Пожиратели окажутся в этом зале много позже. Но он всё равно бежал, с трудом сохраняя равновесие на глянцево сверкающем скольком полу, а шары, казалось, смеялись над ним, уютно устроившись в своих мягких гнёздышках.

Стеллаж 204. Шар номер 100-11 – третья полка снизу. Проклятая стекляшка, весело переливающаяся двумя цветами: зелёным и синим.

И имя на подставке.

«Гарри Поттер. Кто, во имя Мерлина, этот Гарри Поттер? Впрочем, это не имеет значения; если Тёмному Лорду так нужен этот шар, то он его не получит. Никогда»

– Депульсо!

Шар словно ветром сорвало со своего насиженного места. Он с размаху ударился о полку соседнего стеллажа, и разлетелся вдребезги.