Текст книги "Следователь, Демон и Колдун (СИ)"

Автор книги: Александр Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 49 страниц)

Сейчас же Первый Колдун, основатель Колдовского Квадриптиха, отец классической школы колдовства выглядел просто жалко.

Обычно Мерлин хорошо скрывал свои чувства. В конце концов, ему пришлось долго и нудно бороздить политические океаны, которые, обычно, состоят вовсе не из шоколада. Артур умел держать себя в руках, и самые невероятные глупости совершал с непроницаемым выражением на лице, лишь позже, в одиночестве давая волю чувствам.

Но сейчас...

Артур уставился в пол, потёр рукавом мантии нос, и пробормотал:

– Привет, Луи.

– Здравствуй, Мерлин Первый. – Луи де Фрикассо отвесил лёгкий шуточный поклон. Его странные зелёные глаза сверкнули, но вот что в них промелькнуло – улыбка или что-то другое, Фигаро так и не смог понять. – Вот мы и снова встретились.

– Зачем? – Старый колдун, наконец, не выдержал; его борода взъерошилась, а руки сжались в кулаки. – Какого хрена ты гонял нас по всей хляби?! Это такие специфические шутки? Или ты хотел что-то нам показать? Что-то до нас донести? Если да, то мы ничего не поняли, и твой урок, Лудо, горохом отскочил от стенки наших твердокаменных лбов. Уж извини.

– Ну? – Луи удивлённо поднял брови. – Ты что же, не рад встретиться с Морганой?

– Я-то рад, – Артур скрипнул зубами, – но неужели нельзя было просто закрыть эту аномалию, расколдовать старушку, и тем самым предотвратить черт знает какое количество смертей?!

– Нет. – Существо в кресле зевнуло. – Миры я уже спасал. Толку от этого мало, если он вообще есть. Вы будете выкручиваться из этой истории с Демоном самостоятельно. Впрочем, я, кажется, это уже говорил, нет?

– Да я… Да мы… – Мерлин буквально раздулся, словно воздушный шар. Казалось, ещё немного, и старика буквально разорвёт на части.

– Артур, заткнитесь, пожалуйста.

Фигаро сам не поверил, что сказал то, что сказал.

Однако на Мерлина его слова произвели поразительный и мгновенный эффект.

Артур-Зигфрид Медичи заткнулся, вытянувшись в воздухе по стойке «смирно». Его словно огрели по голове кирпичом: колдун просто молча хлопал глазами, и... молчал.

Луи де Фирикассо захохотал.

Он смеялся очень звонко, очень искренне и так заразительно, что Фигаро, против собственной воли, тоже улыбнулся. Мельком он заметил, что у запрокинувшего голову на спинку кресла «шерифа» ровные мелкие зубы, сильно пожелтевшие от табака, и удивился: в конце концов, Луи мог бы принять совершенно любой облик. Или это его настоящее обличье?

– Настоящего, Фигаро, у меня давным-давно нет, – Луи, наконец, перестал смеяться, и только тихо похихикивал, утирая выступившие в уголках глаз слёзы, – но то, что вы видите, действительно, было последним. Его я носил будучи человеком. Ну, до всех этих экспериментов Артура и его компании... Ах, чёрт, ну вы и выдали... Я, было дело, мечтал сказать Мерлину в лицо нечто подобное, но вы меня опередили, ха-ха-ха!

– Почему вы остались? – Следователь дрожащей рукой вытер пот со лба. – Почему не ушли вместе с остальными участниками проекта? Вам надоело быть богом?

– Артур, – Луи де Фрикассо плеснул себе ещё коньяку, – впрочем, как это с ним довольно часто случается, в очередной раз выставил себя круглым идиотом. Он решил, что ментальные модификации нужно проводить над учёными с заведомо высоким интеллектом, а меня в проект взял частично из жалости, частично из мелочного желания ужучить бедного Томаша, коего он по-человечески не жаловал. Но допущение, что умный человек быстрее станет сверхчеловеком – маразм. Это всё равно, что запускать дирижабль с вершины холма, искренне считая, что лишние тридцать метров высоты станут преимуществом. Зато у подопытных мудрецов из проекта «Локсли» сохранилось нечто вроде психического импульса изучать и анализировать всё вокруг. Для них переходной этап от человека к божеству стал просто временем, которое они тратили на жадное поглощение знаний и изучение мира, как, в общем-то, и положено уважающему себя учёному. Но стать богом... Это как смерть, Фигаро: в какой-то момент – щёлк! – и устройство мира становится для тебя кристально ясным, и больше нечего изучать, и вот ты стоишь на вершине горы, на которую всю жизнь хотел забраться, озираешься вокруг и думаешь «ну, хорошо, а что дальше-то»? Они, – Луи махнул рукой куда-то в сторону потолка, – думали, что мир в своей основе невероятно сложен. А это не так; в основе он, как раз, предельно прост. И вот эту простоту, этот чистый лист, это изначальное начало можно вертеть как душе угодно, складывая из него узоры любой сложности: физические законы, пятые измерения, шестые континенты, птичек, бабочек, смыслы бытия, атомы, кварки... Муравей превращается в человека, и вдруг понимает, что ему больше не о чем общаться с другими муравьями, а до муравейника ему нет вообще никакого дела – не жить же там, в самом деле? И они ушли. Не знаю куда; кто-то создал себе мир по вкусу, кто-то вообще двинул за пределы того, что мы называем реальностью, а кто-то просто слил себя с Изначальным, да и был таков.

– В то время как вы?..

– Я был дурачком с повреждённым мозгом. Мои желания были просты: вкусно поесть, сладко поспать там, где не дует, и не получить по рылу от очередного благодетеля. Когда я стал тем, кем стал, для меня ничего особо не изменилось. Я не хотел изучать мир – он был для меня понятен и раньше. Я не хотел поглощать триллионы петабайт информации – зачем? Я был просто рад, что теперь могу чувствовать полнее, думать чётче, не страшиться боли, не опасаться ничего сущего и не-сущего, путешествовать... Оказалось, я очень люблю путешествовать, и этому занятию я посвятил довольно много времени. Мне незачем и некуда было бежать; мои старые желания остались со мной, новых божественный статус не предоставляет, там только холодная и простая истина, звёзды и миры за мирами в иных мирах. И я остался здесь. Хотя, конечно, вдоволь напутешествовался, натворился и науничтожался тоже. Я приструнил своё всемогущество, максимально приблизился к человеку и притворился, что я – шериф Сандерс. И мне, повторюсь, эта жизнь нравится.

– Вы могли убрать у меня из головы саму мысль о том, где вас искать. Сделать так, чтобы я никогда не приехал на Хлябь. – Фигаро медленно потёр виски пальцами; у него начинала болеть голова. – Но вы этого не сделали. Вы хотели, чтобы вас нашли.

– Я этому никогда и не препятствовал. С какой радости? – Луи округлил глаза. – Что мне угрожает? Почему я не могу поговорить с другим человеком? Вот, например, с вами?

–Э-э-эм-м-м… – Следователь растерялся. – Не знаю.

– И я не знаю. К тому же, я испытываю определённую симпатию к этой вот старой сволочи, что висит рядом с вами и старательно изображает шок, хотя на самом деле думает, как бы эдак половчее вытянуть из меня ответы на нужные ему вопросы. В конечном счёте, именно благодаря Артуру-Зигфриду я стал тем, кем стал, пусть даже мне и не особо этого хотелось. Эй, Артур, можешь задавать свои вопросы.

– Любые? – Выдохнул, наконец, Мерлин.

– Конечно. – Луи де Фрикассо пожал плечами. – А почему нет?

– Любые?! – Глаза Артура уже светились недобрым огнём. – Ну, хорошо, слушай, Луи: что это такое – три ноги, один хвост и лает?

– Собачка без лапы. – Луи захохотал.

– Правильно. Что бывает после смерти?

– Нет никакой смерти.

– Что такое человек?

– Место, где вселенная говорит сама с собой.

– Почему у меня не получилось создать Философский камень в тысяча триста втором году?

– Потому что «кровь змеи» упомянутая у этого кретина Морро, это не альбедо Резенца, а простая киноварь. Ты сам себя перехитрил.

– Дьявол! Сколько квадратных сторон у куба?

– Шесть.

– Как зовут Неназываемого Демона Последнего Круга?

– Мейхерольд.

...Артур уже практически орал, выкрикивая вопрос за вопросом, и вопросы простые перемежались в его крике с фундаментальными проблемами метафизики, а школьные задачки – с вечными загадками бытия. Борода старого колдуна растрепалась, лицо покраснело; Зигфрид Медичи едва не плевался желчью.

Фигаро молча набивал трубку. Он понимал, что у старика обыкновенная истерика, и что вмешиваться не стоит. В конце концов, следователь, примерно, понимал чувства Артура: старый колдун разбивший голову в кровь о загадки мироздания сейчас стоял перед своей бывшей лабораторной морской свинкой, что шагнула так далеко, что он, Мерлин, не подошёл бы этой самой свинке даже в младшие лаборанты.

Наконец, Артур выдохся. Он закашлялся, шмыгнул носом, помолчал немного, а затем, уже куда более спокойным тоном, спросил:

– Ладно. Чёрт с ним, Луи. Чёрт с ним со всем. Как остановить Демона?

– Для того чтобы остановить то, что вы называете «демоном», – Луи де Фрикассо сделал большой глоток из бокала и зажмурился от удовольствия, – для начала необходимо его локализовать. Вообще-то это справедливо для всех существ без объективации, и ты знаешь это не хуже меня.

– Знаю. Как это сделать в данном конкретном случае?

– О! – Луи широко улыбнулся и развёл руками, – но разве великий Мерлин Первый не может дать ответ на столь простой вопрос? Разве для этого ему нужна помощь какого-то там Лудо из Локсли? Ты открыл базовые законы колдовства, призвал в этом мир самое ужасное существо за всю историю, воздвиг Белую Башню, и тебе всё ещё нужна помощь?

Артур мигнул, точно в глаз колдуна попала соринка.

– Удивительно, – сказал он, наконец. – Я просто поражён. Нет, даже больше: я в шоке. Я просто в шоке, и не могу понять, когда тишайший Луи, так любивший шоколадные конфеты и простенькие колдовские фокусы успел стать такой невероятной сволочью? Или для того чтобы стать сверхчеловеком нужно сперва утратить всё человеческое?

Глаза Луи де Фрикассо на мгновение затуманились, словно подёрнувшись бесцветной дымкой. Серая пустота выглянула из глазниц Луи, и тут же спряталась.

– Смотри.

Луи поднял руку и щёлкнул пальцами.

Разум Фигаро подняли на недосягаемую высоту, грохнули об стол, немного встряхнули, и быстренько адаптировали к происходящему так, чтобы следователь не сошёл с ума.

Хуже всего было то, что Лудо спокойно и неспешно объяснял следователю всё, что он с ним делал. Возможно, сверх-как-бы-там-его-не-называть исходил из самых лучших побуждений, но на деле это получилось чем-то вроде похода к очень вежливому и обстоятельному зубодёру, который вместо того чтобы просто дать пациенту опийной настойки да и дёрнуть проклятущий больной зуб пространно описывал каждое своё действие: «…а вот сейчас я аккуратно расколю ваш зуб на три части... тэк, отлично… хех, проклятые корни... а вот теперь я вот этими клещиками вытащу во-о-о-о-о-о-от это-о-о-о-о-от кусо-о-о-о-о-очек…»

Сознание следователя могло существовать лишь в одном мире, лишь в одной системе отсчёта и адекватно воспринимать только определённое количество измерений. Луи де Фрикассо это временно изменил, заменив отверзшийся перед Фигаро ад Иного на простые и относительно легко интерпретируемые потоки информации, а также заботливо подставив под эти потоки тазики когнитивных возможностей.

Это можно было терпеть, не сходя с ума. Но и только.

Мир превратился в зеркальный коридор, в котором отражалась бесконечность. И в каждой из этих бесконечностей Фигаро был.

– Вселенные, – голос Луи доносился откуда-то издалека, – по сути, одна и та же реальность, раскинувшаяся во все стороны и не имеющая конца. Соседние миры отличаются друг от друга даже не одним атомом, а тонким намёком на возможность существования элементарной частицы в другом месте в другое время. Существует всё. И сразу. Есть бесконечное количество миров, где Демон всё уничтожил. Есть бесконечное количество миров, где вы победили Демона. И, наконец, есть бесконечное количество миров, где ни Демона, ни вас никогда не существовало. Понимаете? Любая победа в отдельно взятой реальности равна абсолюту, а он, в свою очередь, равен нулю. Любое достижение вариативно на бессчётное количество самого себя, варианты эти никогда себя не исчерпают, и поэтому ничто не ценно. Ничто в проекции на фундаментальную возможность в основе своей не имеет никакого смысла. Всё взаимозаменяемо. Всё можно отпустить. Всё можно найти. Отовсюду можно уйти, никуда не уходя. Вот самая прекрасная и самая ужасная истина, с которой приходится жить тем, кого ты, Артур, по дурости поставил выше богов.

– Тогда… – Фигаро с трудом проглотил горькую слюну заполнившую рот, – тогда почем вы...

– Хотите, я заберу вас в соседнюю реальность? Туда, где Демон проиграл, туда, где всё закончилось хорошо? Вы вообще не почувствуете разницы. Там будет такая же Моргана, тот же Френн, тот же князь, та же Башня, и даже занавески на окнах тётушки Марты на которые вы, Фигаро, так любите пялиться во время завтрака будут теми же самыми. Хотите, я сделаю это прямо сейчас?

– Нет.

– Нет.

Два коротких слова прозвучали почти одновременно, почти в унисон.

Мир задрожал, свернулся в точку, и карточным домиком сложился сам в себя, возвращаясь в нормальное состояние.

«К такому меня жизнь не готовила, – пожаловался мозг следователя. – Можно я к чертям забуду только что пережитый опыт?»

Фигаро был не против.

– Теперь вы понимаете, – на лице Луи Де Фрикассо играла странная лёгкая улыбка, – почему я остался здесь, а не бросил всё к чёрту, скинув оковы человеческой психики окончательно? Истина, вечность – всё это настолько однозначные, предельные и холодные вещи, что играть с ними скучно и неинтересно. Пусть в нашем мире роз без счёта...

– ...я выберу себе одну, – прошептал Фигаро. – Да. Но почему вы не можете помочь нам избавиться от Демона? Просто помочь?

– Стоп, стоп! – Луи вздёрнул бровь, и шутливо пригрозил следователю пальцем. – Кто сказал, что я отказываюсь вам помочь? Я сказал, что побеждать Демона придётся вам самим. Это так, всё верно. Но первое не равно второму, м-м-м?

– Ты что, настроишь наш межпространственный струнный тонеллер на нужный сектор реальности? – В голосе Мерлина явственно сквозила неприкрытая ирония; старик, похоже, не собирался изменять себе ни при каких обстоятельствах. – У меня с собой, кстати, флешка, туда как раз влезут координаты. Мне пожалуйста, с расширением eth-точка-tt.

– Тонеллер вам понадобится. – Лудо хихикнул. – Но вы не станете его настраивать, а просто направите лестницу-струну в арку портала ведущего в место, откуда Демон приходит в мир.

– О-о-о-о! Шикарно! А ты нам его откроешь?

– Дудки. Вы откроете его сами.

– Как?

Луи сделал шутливый жест «рука-лицо» и застонал, приложив ко лбу холодное стекло графина. В мастерстве ломать комедию он явно не уступал Артуру.

– Господин Зигфрид Медичи! Вы же колдун! Что необходимо для любого ритуала изгнания Другого существа классом выше пятого? Общий компонент? Ну?

– Эм-м-м... Артур нахмурился. – Имя изгоняемого существа?

– Аллилуйя! – Лудо всплеснул руками. – Ура. Разум когда-нибудь победит. Верно: имя демона прочитанное наоборот. Это своеобразный ключ, который реверсирует эфирные потоки, что поддерживают Другого в этой реальности.

– Ну и что? Это же азбучные истины. К тому же у нашего Демона имени нет. Что я выяснил уже давно.

– Имени у него нет, но есть место обитания. – Луи прищурился и уставился на Артура в упор, сплетя пальцы в замок. – Загадка! Ну же, господин Мерлин! Как направить дуло вашего аппарата в то же самое место? Как открыть тот же тоннель, который вы уже открывали семьсот лет назад? Ну?! До вас до сих пор не дошло?

Артур думал минуты три. За это время на лице старого колдуна не дрогнула ни одна мышца; похоже, все мощности вычислителя, который служил Мерлину Первому в качестве мозга, старик задействовал на полную катушку, отключив даже динамическую визуализацию своего «тела».

– Эм-м-м… – сказал он, наконец, – э-э-эм… Ты намекаешь на то, что ритуал вызова нужно повторить?

– Ура-а-а-а-а! – завопил Луи де Фрикассо, размахивая руками. Он даже расплескал себе на костюм немного коньяка из графина. – И тысячи лет не прошло, как до него допёрло! С чем и поздравляю.

– Луи, – Мерлин поморщился, – не мели чушь. Для того чтобы провести ритуал заново нужны все те, кто в нём участвовал. Но все члены Квадриптиха... – Артур внезапно осёкся; его глаза широко распахнулись в немом изумлении.

– Они живы, Артур. Договор не даст им умереть. Демон не даст. Моргану вы уже нашли. Дело за малым: Абдул Альхазред и старикашка Хаттаб. Собери их, и заставь вызвать Демона снова. Ритуал ты помнишь. Он даже снится тебе иногда: каждый жест, каждое слово.

– Я... – Мерлин яростно потёр виски, точно желая протереть в голове дырку. – Но где их искать? Моргану мы нашли случай... Стоп. Минуточку.

– С остальными я тоже помогу, – сказал Луи уже совершенно нормальным голосом. Он сделал большой глоток прямо из графина, икнул и покачал головой. – Крепкий, зараза. Чуть крепче, чем я люблю.

– А ты не хлебай как лошадь из горла. У тебя вон бокал стоит. – Артур оставался Артуром всегда и при любых раскладах.

– Спасибо, мы ж не интеллигенция. – Луи де Фрикассо показал Мерлину Первому язык. – Из бокалов пущай баре пьють, а мы человеки простые, университетиев с акудмиями не кунчали... Альхазред уже приличное время существует в виде Великого Иссохшего, руководя той самой сектой некромантов, к которым ты, Артур, собирался отправиться до того, как Фигаро убедил тебя ехать на Хлябь. А Хаттаб сегодня около полуночи приезжает на Нулевой Километр. Третий вагон, первая платформа. У него паспорт на имя Беллада Ишерона, инженера. Хаттаб собирался устроиться здесь на работу. Обнаружив, что бессмертен, он, кстати, тем и занимается: катается по миру инкогнито и помогает всем вокруг по мере сил. А не мается дурью, как вы с Морганой... Хотя, если так подумать, то Альхазред тоже выбрал для себя благородную роль учителя. Опытного некроманта в наши дни найти тяжело. Господин Френн не даст соврать. – Луи снова захохотал.

– Хаттаб приезжает сюда, – прошептал Артур. – А к старому Абдулу я почти приехал сам. Все части Договора собираются. Всё сходится в одну точку. Значит, финал уже скоро.

– Через два месяца и пять дней. Всё, как показал твой циклотрон, а конкретно – поведение быстрых нейтронов в эфирном поле типа «А». Хороший приборчик, кстати, хвалю. И посчитали вы с точностью почти до минуты – великолепный результат!

– Артур? – Фигаро, дёрнувшись, обернулся, впившись глазами в старого колдуна. – Он говорит о...

– О Демоне, да. Точнее, о прочности его клетки. – Голос Мерлина ничего не выражал, но взгляд старый колдун старательно прятал. – Клетка разрушится примерно через два месяца. – Он схватился за голову, и принялся медленно покачиваться в воздухе. – Твою мать. Твою. Мать. Твоюмать, твоюмать, твоюмать. Это плохо, это очень плохо. Это конец. Это...

– Стоп, Артур, – Фигаро недоумённо поднял брови, – но почему же конец? Ведь вы можете... ну... повторить ритуал. Найти Демона в его мире, и...

– А кто туда отправится?! – заорал Мерлин в потолок, запрокинув подбородок так, что следователю на миг показалось, что голова строго колдуна сейчас отвалится. – Кто?! Войти в портал может только носитель Договора, а все носители будут задействованы в ритуале вызова. Да, да, я в курсе, что вы тоже носитель. Но что, скажите мне на милость, вы будете делать с Другим существом внеклассовой мощи?! Что?! Вчетвером... я, Моргана, Абдул... ну, без Хаттаба как-нибудь перебились бы... вчетвером мы могли бы хотя бы попробовать...

Артур схватился за голову.

– Обвешать вас артефактами? Вручить вам Меч Трёх Сторон? Отправить с вами толпу ручных Сублиматоров? О-о-о-о-о-ох, ну и задачку же вы задали, чёрт бы вас подрал, Луи! Спасибо, кстати. Спасибо от души. И ещё...

– Стоп. – Луи де Фрикассо поднял руку предупреждающим жестом. – Заткнись, пожалуйста. Я знаю, что сейчас последует: извинения. А они мне не нужны. У меня есть всё, в смысле, абсолютно всё. И был должок перед тобой, который я только что закрыл.

– Но я...

– Нет, – резко прервал Луи Артура, – я имею в виду не эксперименты над несчастным подростком с отклонениями в развитии. Это пусть останется на твоей совести. Но ты был добр ко мне, и всегда защищал от этого мудака Риддла – не важно, какие мотивы тобой двигали. Ты поступил со мной по-человечески когда я был недочеловеком. Теперь я поступлю с тобой по-человечески, став человеком с приставкой «сверх». Я думаю, это будет справедливо.

Артур ничего не сказал. Он просто молча покачал головой, уставившись куда-то в пол.

– А теперь, господа, – Луи де Фрикассо громко хлопнул в ладоши, – мы с вами выпьем. Мы будем пить коньяк «Старый Лес» – это, если что, местное производство, и весьма недурственное. Возражения не принимаются; после бани я всегда пью коньяк, а вы напросились в гости, так что, уж пожалуйста, уважьте старого шерифа Сандерса.

– Я не пью, – буркнул Артур, – не имею возможности.

– Ничего, ничего, – Лудо из Локсли беспечно махнул рукой, – на сегодня я выдам вам настоящее живое тело. Ну а что? Бог я или нет? – Он щёлкнул селектором и самым что ни на есть легкомысленным тоном проворковал в микрофон:

– Анечка?.. А, сегодня вы, Танечка... отлично, прелестно. Скажите Федору, чтобы подавал икру. Чёрную! Крупную! Самую лучшую! Большую розетку!.. Что? Конечно, разумеется. И хлеб.