Текст книги "Палочка для Рой (ЛП)"

Автор книги: ShayneT

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 72 страниц)

Он заорал и кинулся ко мне, бросая один огненный шар за другим. Я отскакивала, и уклонялась, и стреляла в ответ, полосуя его заклинанием Диффиндо. Удалось зацепить его икроножную мышцу, кровь хлынула потоком. Потеря крови будет замедлять его, неясно только, хватит ли ему времени, чтобы все же удачно попасть по мне.

Я ухмыльнулась и добавила:

– Даже грязнокровку задеть не можешь. Папочка бы гордился!

Он отправил в меня несколько заклинаний, они отразились от моего щита и пробороздили пол. Было только вопросом времени, когда он перейдёт к заклинаниям, защиты от которых я не знала.

Сейчас от него я ждала чего угодно – даже убивающее проклятье, про которое я слышала, что оно прошивает любые щиты, как нож масло.

Пора было заканчивать.

Он выдыхался, и я воспользовалась паузой между его атаками, чтобы атаковать:

– Акцио, туфли.

Я только изучила это заклинание и рада была шансу его применить. Обувь Уоррингтона дёрнуло ко мне, он потерял равновесие и шлёпнулся на спину. Его медленно потащило в мою сторону.

Он отменил заклинание. Лицо его покраснело ещё сильнее, и он применил ещё одно заклинание прямо с пола.

Две змеи заскользили по полу в мою сторону. Я не знала, ядовиты ли они, но, вероятно, да.

Уоррингтон смотрел на меня пристально, ожидая, видимо, что я приду в ужас. Вообще не поняла, что его навело на такую мысль – он что, не жил со мной по соседству полгода? Он что, правда считал, что парочка змей заставит меня трепетать от ужаса?

Я прикинула варианты. Можно было попробовать поговорить со змеями, но я знала всего несколько слов, и змеи были наколдованы. Может, это не змеи, а какие-то проекции? Тогда все мои разговоры будут пустой тратой времени, а за это время змеи подползут на дистанцию броска.

Лучше было не давать им такого шанса. Я взмахнула палочкой и произнесла:

– Аква Эрукто!

Я сконцентрировала свою волю, и поток воды вырвался из моей палочки, врезался в змей и отбросил их. Шаг вперёд. Змеи пытались обогнуть водяной поток и приблизиться, но я заливала их потоком, и их отбрасывало ещё дальше.

Наконец, они ударились в мальчишку, и я ударила его потоком воды прямо между ног. Я видела, как змеи раз за разом впиваются в него, пока он пытается их изгнать.

– Скорджифай, – холодно произнесла я.

Заклинание ударило его в лицо, сильно заскребло по коже, обдирая её. Заклинание не предполагалось использовать на людях, и сказать, что ощущения от него болезненны – ничего не сказать. Он закричал и попытался отвернуться, но лишь подставил под заклинание затылок.

– Авис, – сказала я, когда он закрыл лицо рукой.

Это заклинание мне понравилось, потому что из всего волшебного арсенала было ближе всего к привычному мне стилю ведения боя – призвать существ, чтобы использовать их против своих врагов.

– Авис, Авис, Авис, – повторяла я.

Он пытался избавиться от птиц, всё сильнее клюющих все его тело, но их число росло и росло, и вскоре на нём была уже целая стая. Они всё клевали и клевали его. На теле Уоррингтона стали появляться кровавые ранки. Он заметался на месте и завопил, и я легко выдернула палочку у него из рук своим заклинанием.

– Дантисимус, – произнесла я.

Его зубы стали расти, и я склонилась над ним, наблюдая, как они всё увеличиваются в размерах. Они уже стали нечеловечески большими, и я держала заклинание, заставляя их вырасти ещё. К этому моменту он выглядел карикатурой на самого себя, почти что как персонаж мультфильма.

Я едва заметила, что вокруг вновь шумит толпа, а синий барьер пал. Что бы там ни придумали Флитвик и Трэверс – это, наконец, сработало. Я была слишком сконцентрирована на мальчишке перед собой, и отметила это лишь краем сознания.

– Это заклинание может и убить, знаешь ли, – сказала я. – Если я позволю твоим зубам вырасти ещё, они медленно проткнут твой череп и пробьют мозг. А ты будешь чувствовать всё это секунда за секундой, это будет очень, очень болезненная смерть.

Только в этот момент я сообразила, что голос мой разносится по всему залу. Толпа погрузилась в гробовое молчание, в наступившей тишине можно было услышать, как иголка упадет.

– Мисс Эберт! – услышала я шокированный голос Флитвика. В следующий миг меня сбило с ног и подняло в воздух, а палочка вылетела из моей руки.

Я дёрнулась было к своей мошне, но тут сообразила, что это Флитвик держит меня в воздухе своей магией, и замерла.

– Мисс Эберт и мистер Уоррингтон дисквалифицированы, – твёрдо произнёс он. – И оба объявляются проигравшими свой бой.

Он спустил меня на землю и отменил мой рой птиц.

– Вы в порядке, мисс Эберт? – тихо спросил он.

Я посмотрела на него исподлобья:

– А чего мне быть не в порядке? Меня уже недели две никто убить не пытался, так что как раз пора.

– Вы потеряли самоконтроль в какой-то момент.

– Не потеряла, – ответила я. – Мне просто нужно было оставить послание. Я знала, что вы или профессор Трэверс меня остановите.

Я, конечно же, беззастенчиво врала, чтобы прикрыть свою жопу, но одобрение Флитвика было мне нужно позарез. А он не производил впечатления человека, который будет спокойно смотреть, как передние зубы школьника растут до тех пор, пока не пробивают ему насквозь черепушку.

– Вы могли бы быть с ним более деликатны, – сказал он.

– Нет, не могла.

– Вы же понимаете, почему мне пришлось вас дисквалифицировать? – спросил он. – Я же просил никого не калечить. Подозреваю, что вы могли бы его остановить без всего того, что сделали.

Я видела, что младший Уизли всё ещё смотрит на меня. Он наклонился к уху Поттера:

– Я же тебе говорил, друг.

Четверокурсники для меня лучшие противники. Они были, или скоро станут для меня хорошей тренировкой, но они не были так уж хороши, чтобы побеждать меня регулярно. Дети на более старших курсах учились использовать заклинания невербально, что для меня стало бы настоящим кошмаром.

Определить свой текущий уровень уже было немалой победой.

– Вы считаете, я должен позволить вам продолжать, мисс Эберт? – спросил он, пристально глядя на меня. – Если дуэли пробуждают в вас такую сильную жажду крови, то может, вам лучше наблюдать их из зрительного зала?

– Нет, нет, – запротестовала я. – Я не против честной борьбы. Но когда меня хотят убить – я не могу сохранять хладнокровие.

– Вы знаете, почему он пытался вас убить?

Я наклонилась поближе и тихо сказала ему на ухо:

– Похоже, он думает, что я убила его отца.

Флитвик нахмурился:

– С чего бы ему так думать, мисс Эберт?

Я пожала плечами:

– Возможно, это как-то связано с… инцидентом на каникулах.

Мгновение он смотрел на меня, затем его губы сжались в тонкую линию. Он был из узкого круга тех, кому рассказали полную историю произошедшего. Почти все, кто меня учил, были посвящены в подробности, то ли они пользовались доверием администрации, то ли потому, что им нужно знать, к чему быть готовыми.

В конце концов, если Пожиратели Смерти напали один раз, они могли напасть и во второй.

Кому-то из преподавателей ничего не сказали. Например, учительница Прорицания была не в курсе. Или ей не доверяли, или ей просто не хватало навыков, чтобы хоть кого-то защитить – я не знала.

Главное сейчас, что Флитвик – в курсе.

Рядом стояла парочка человек, пытавшихся незаметно подслушать наш разговор. Услышать нас могли только близко стоящие Поттер и Уизли. Я надеялась, что Поттер сумеет повлиять на друга.

Флитвик глубоко вздохнул и оглядел разрушения, причиненные Большому Залу.

– Нужно будет внести уточнение в правила, – сказал он. – И найти более эффективные способы защитить зрителей. Объявляется тридцатиминутный перерыв, пока мы позаботимся о ранениях мистера Уоррингтона.

Он торопливо назначил троих семикурсников и старосту отнести Уоррингтона в Больничное Крыло. Его ноги уже распухли и чернели на глазах от змеиного яда. Каких бы там змей он ни призвал, они были чрезвычайно ядовиты.

Более того, его дыхание стало хриплым, с присвистыванием. Он потел и бился в конвульсиях.

Судя по взгляду Флитвика, это не было нормальными последствиями укуса одной из этих змей. Видимо, Уоррингтон как-то изменил заклинание, и оно стало еще опаснее, возможно, смертельным.

Флитвик настоял на том, чтобы левитирующих тело в Больничное Крыло мальчишек сопроводил Трэверс. Вероятно, он и сам хотел это сделать, но на своих коротких ножках только замедлял бы процессию.

– Не самое многообещающее начало, – пробормотал он.

– Это то, что он готовил для меня, – тихо сказала я.

– У меня нет претензий к вашему выступлению, – сказал он. – Вы прекрасно сражаетесь. Меня волнует вспышка жестокости. Я надеялся, что до такого не дойдёт.

На мгновение мне показалось, что он сомневается в самой идее дуэльного клуба. Допустить же, чтобы клуб закончился, едва начавшись, я не могла.

– Мы сюда для того и пришли, – сказала я и поняла, что голос мой разносится куда дальше, чем мне того хотелось, так как все присутствующие в комнате вдруг замолчали.

Я оглянулась по сторонам. Можно продолжать.

– Рано или поздно всем нам придётся встретиться со змеями, что пришли за нами в ночи. Это может случиться не в этом году, это может случиться после выпуска из школы, но это непременно произойдёт. Мы здесь не ищем развлечений, хоть нам и интересно. Мы здесь не ради славы, хотя можем её тут добыть. Мы здесь потому, что эти занятия в будущем спасут нам жизнь.

Все вокруг смотрели на меня, и Флитвик в том числе.

Он плотно сжал губы и кивнул:

– Совершенно верно, мисс Эберт, – проговорил он. – Мы перейдём к соревнованиям оставшихся трёх курсов, как только с мистером Уоррингтоном всё будет в порядке.

Поговорив с вернувшимся Трэверсом, Флитвик решил довести поединки до конца, так как интерес учеников, казалось, не угас, несмотря на опасность.

Глядя на лица многих присутствующих, я заподозрила, что опасность сделала происходящее лишь интересней для них. Клуб перестал быть «ещё одним уроком, где надо учиться». Теперь он воспринимался как что-то типа гонок NASCAR⁽³⁶⁾ – интересней всего следить, кто в кого врежется и когда загорится.

Надеюсь, это буду не я.

–

Маленький омак от беты:

– Ты Уорингтон думаешь, это мне дали пятнадцать суток? Нет, это нам дали пятнадцать суток. А для чего? Чтобы я провела среди тебя разъяснительную работу, а ты рос над собой. Ну ладно, слушай, как космические корабли грязнокровок бороздят... Большой Зал. Не спать, я сказала!

– Тейлор, вы Слизеринец? Это же не наш метод!

– Надо, Тедди, надо! Колгейттотал!

Глава 54. План

– Мистер Уоррингтон мёртв, – сообщил Снейп.

С первого, катастрофического занятия дуэльного клуба прошла неделя. Уоррингтона ещё тогда отправили в госпиталь Святого Мунго. Сейчас я стояла в кабинете директора пред лицом Дамблдора, Снейпа и аврора Грюма.

– Я вообще ни при чём, – быстро сказала я. – Технически, он сам себя убил.

– Ты так говоришь про всех, кто умирает рядом с тобой, а? – рыкнул Грюм. Его человеческий глаз прожигал во мне дыру, а механический бешено вращался.

Я пожала плечами.

– Неужели вы не озабочены из-за его смерти? – спросил Дамблдор.

– А должна? – спросила я. – В Америке, если тебя пытаются убить, разрешено защищаться. Я не делала ничего, что могло бы его убить, так с чего мне чувствовать себя виноватой? Как он умер?

– Змеи были призваны им откуда-то, – ответил Грюм. – На их шкурах были начертаны проклятия, делающие их яд невосприимчивым к магическому лечению. Мальчик умер в мучениях.

– Он готовил это для меня, – тихо сказала я. – Пожиратели Смерти готовили.

– Возможно, это было послание, – сказал Дамблдор. – С подтекстом для вас быть более осмотрительной в своих делах.

– Я и так осмотрительна! – ответила я. – С самого Рождества никого и пальцем не тронула.

– Не уверен, что ты понимаешь значение слова «осмотрительный», – сказал Грюм. – Рискуешь больше и чаще гриффиндорца. Мальчик говорил тебе что-нибудь?

– Сказал, что друзья отца научили его, как сделать круг. Предполагаю, они же научили его паре заклинаний. Учитывая, что в последнее время я никого, кроме Пожирателей Смерти, не убивала, полагаю, что его отец был одним из них.

– В последнее время? – переспросил Грюм, наклоняясь ко мне.

Я закатила глаза:

– Это просто выражение такое. Мне одиннадцать. Сколько людей я, по-вашему, уже успела убить?

– Не знаю, – ответил Грюм. – Это ты мне скажи, сколько.

– Меньше, чем вы, – соврала я. – Вопрос – повысят ли они ставки, или просто будут делать хорошую мину при плохой игре.

– Я думал, первый твой вопрос: «Будут ли меня обвинять?», – сказал Грюм.

– За то, что защищалась в присутствии пяти десятков свидетелей? – спросила я. Покачав головой, добавила: – И если бы вы собирались меня арестовать, привели бы с собой авроров.

– Думаешь, мне нужна помощь, чтобы скрутить такую соплячку, как ты?

– Думаю, что вы знаете – без боя я не сдаюсь, – ответила я. – И что я буду сопротивляться, даже если скручивать меня будет сам Дамблдор.

Наверное, у меня не было малейшего шанса против них троих, но, возможно, я смогла бы сбежать, использовав свой единственный козырь – насекомых. Погода становилась всё теплее, а я специально разводила их как можно больше в отдалённых уголках замка.

Число насекомых, которых я могла контролировать, постепенно приближалось к тому, что было в прежней жизни, хотя многозадачность была, конечно, не такой, как раньше. Кроме того, сколько бы насекомых ни было бы в Хогвартсе, их число всё равно было намного меньше, чем в такой дыре, как Броктон Бей.

Грюм посверлил меня взглядом. Кивнул.

– В Министерстве есть люди, которые хотели бы выдвинуть обвинения, но они не скрывают своих чистокровных убеждений. Либералы всё ещё контролируют Визенгамот, так что с тобой ничего не сделают.

Вероятно, мой поступок разозлил куда больше народу, но меня это не волновало.

– Полагаю, я всё ещё не являюсь для Пожирателей Смерти приоритетной целью, – сказала я. – Раз они используют против меня стратегию низких затрат и малых рисков.

– Хм? – заинтересовался Снейп.

– Заставить малолетнего идиота сделать за них работу – успех такого плана маловероятен. Но чего он для них стоил? Потратить несколько часов, обучая пацана паре заклинаний… если провалится – он всё равно не был в организации. А может, ему повезёт, и он преуспеет. Может, девчонка убьёт его и окажется в тюрьме… почти ничего не стоит такая атака, зато людям напомнили, что Пожиратели Смерти всё ещё являются грозной силой, пусть сейчас они немного в бегах.

– Звучит так, словно ты ими восхищаешься, – сказал Грюм.

– Я восхищаюсь хорошей стратегией, – сказала я.

– И что бы ты сделала, если бы командовала Пожирателями Смерти? – спросил Грюм.

– Я бы вообще ни на кого не нападала, – ответила я. – Я приказала бы своим людям использовать Империус на любом волшебнике, который имеет хоть какое-то отношение к правительству. И на тех, кто печатает газеты. Волшебный мир очень доверчив, так что тот, кто контролирует министерство и газеты – во многом контролирует всю страну.

Это была постоянная головная боль Протектората. Людям, находящимся под контролем кейпов-Властелинов, нельзя доверять. Протоколы Властелин-Скрытник изобрели не просто так.

– Это не так просто, как ты придумала, – прорычал Грюм.

Я пожала плечами.

– Значит, нужны планы прикрытия на случай, если установить над кем-то контроль не удастся, – сказала я.

Чуть не добавила, что есть способы заставить людей исчезнуть, но вовремя заметила, как пристально Грюм на меня смотрит, и предпочла промолчать.

– Самые честолюбивые тёмные лорды оканчивали свои дни в Азкабане или в могиле до того, как заходили слишком далеко, – сказал Грюм. – Эта профессия вредна для здоровья.

– Это всё потому, что миньоны так и норовят занять твоё место и нельзя никому доверять, а то в спину ударят? – спросила я. – Или потому, что приходится выступать против всего Волшебного мира разом?

– И то и другое, – ответил он.

Я нахмурилась.

– Ну, я не планирую становиться Тёмной Леди, так что и волноваться не о чем, – чопорно проговорила я.

Почему-то ни одного из них мои слова не убедили. На секунду я почувствовала раздражение.

В последнее время мне было труднее обычного сдерживать эмоции. И это немного озадачивало – виновны ли в этом мой новый мозг и гормоны, или дело в том, что мне сейчас одиннадцать лет, и контролировать себя намного труднее.

А может, причина лежала глубже?

Я видела героев, побывавших в бою с Бойней, иногда у них проявлялись отложенные психологические проблемы. Посттравматический стресс был штукой неприятной, и иногда проявлялся в виде вспышек гнева. Бойцы испытывают страх куда чаще, чем кто-либо другой, но учатся перенаправлять его в злость. Просто иногда страх проявляется, хотя опасность давно прошла.

Нужна ли мне психологическая помощь? Возможно.

К сожалению, ни одному психологу в мире я доверять не могла, будь он магглом или волшебником. У меня было слишком много секретов, а в мире, где каждый волшебник мог захватить разум человека, всего лишь взмахнув волшебной палочкой, ни один психолог не гарантировал мне приватности.

Если выяснится, что со мной случилось на самом деле, этого может оказаться вполне достаточно, чтобы объявить меня нелюдью, и кто знает, какие тогда права у меня останутся. Я была уверена, что палочку у меня в этом случае точно отберут – и тогда мне придёт конец.

Хуже того, если станет известно, что я контролирую насекомых, любой взрослый волшебник и половина учеников Хогвартса смогут обойти мою защиту. Я и месяца не проживу.

А значит, никакой помощи психологов я не смогу получить до тех пор, пока мои враги не окажутся мертвы.

– Насколько вероятно, что они снова попробуют добраться до меня в ближайшее время? – спросила я. – Ведь самое лучшее нападение – то, которого никто не ждал.

– Сомневаюсь, что ему так уж важно, мертва ты или нет, – сказал Грюм. – Это был просто способ напомнить о себе. Всем известно, что Пожиратели Смерти тебя не любят – слишком часто ты совала голову в петлю, чтобы это осталось незамеченным. Но если посмотреть шире, сейчас у него хватает куда более насущных поводов для беспокойства.

– Мы будем начеку, на случай, если это не так, мисс Эберт, – сказал Дамблдор. – Я сделаю всё, что в моей власти, дабы вы были целы и невредимы.

– Так вы нашли людей, с которыми я смогу остаться на лето? – спросила я. – Осталась всего пара месяцев.

– Нашёл, – сказал Дамблдор. – Но я оставлю эту информацию при себе. Я доверяю собственной окклюменции, но доверять такую информацию другим будет по меньшей мере глупо.

– Мне вы можете сказать, – сказала я.

Если узнаю, с кем придётся жить, у меня будет шанс изучить их, а значит, понять, как себя рядом с ними вести. Жить в детском теле было жутко неловко. Пусть в чём-то Хогвартс был великолепен, в некоторых аспектах он напоминал тюрьму.

– У вас природная склонность к окклюменции, – сказал Дамблдор. – Но ваша защита непостоянна. Уверен, вам не захочется встречаться с Пожирателями Смерти, едва шагнув с поезда на перрон.

Я уставилась на него.

– А почему бы и нет? – спросила я.

– Что?

– Я выбесила кучу народу, и среди них наверняка найдётся хоть парочка человек, которые будут ждать на вокзале, когда мы покинем школу. Вероятно, Эйвери будет среди них, и похоже, он один из командиров среднего звена. Если повезёт, там будет даже ещё больше их людей с задачей убить Поттера.

– Если ПОВЕЗЁТ? – уточнил Грюм.

– Есть два способа справиться с засадой, – сказала я. – Хотя, вообще-то, три. Можно полностью уклониться от столкновения. Можно устроить засаду на сидящих в засаде, или можно прорваться сквозь них силой. Платформа девять и три четверти – это место, про которое мы совершенно точно знаем, что там будут ждать Пожиратели Смерти.

– Почему вы так уверены в этом? – спросил Дамблдор.

– Потому что организация Тома сейчас зашаталась под ударами, – сказала я. – Не удивлюсь, если они теряют последователей… не фанатиков из ядра, но людей со скамьи запасных. Ни одна террористическая организация не может существовать без поддержки населения. Для Волшебного мира это, наверное, не так актуально, но готова спорить, среди обычных волшебников сочувствующих Тому – масса.

Все трое переглянулись.

– Ему нужна победа, – сказала я. – Что-то крупное, что убедит его последователей, что он всё ещё на коне. Разве существует место, более подходящее для атаки, чем вокзал?

– Это место будет кишеть аврорами, – рыкнул Грюм.

– На что поспорим, что половину из них будут контролировать империусом или переведут куда подальше в самый последний момент перед концом школьного года? – спросила я. – Если у него получится убить меня или Поттера, то даже много народу нагонять не придётся. Это станет посланием, что Пожиратели Смерти даже в одном из наиболее защищённых мест Магической Британии могут дотянуться до кого угодно.

– И найдутся волшебники, которые прибьются к нему, как овцы, просто потому, что боятся, – добавил Грюм.

– Я не позволю, – проговорил Дамблдор.

– Что?

– Вы говорите о том, чтобы использовать себя в качестве наживки, – сказал он. – Я не желаю такого риска, в данный момент именно я отвечаю за вашу сохранность.

– Другого шанса так сильно ударить по его организации может не случиться больше никогда, – сказала я. – Рейды по их схронам уже почти не дают выхлопа, и в следующем году он будет только наращивать силы. За год его положение станет уже далеко не таким отчаянным.

Грюм недружелюбно уставился на меня.

– Ребёнок в твоём возрасте не должен так думать, – сказал он.

– У меня было трудное детство, – и с приездом сюда ничего особенно не поменялось. Хотя, конечно, тут потише, чем дома.

– И почему Америка не напоминает дымящуюся груду руин? – спросил Грюм.

– Ну, я тогда колдовать не умела, – ответила я. – Существуют пределы того, что может сделать маленькая девочка.

У меня возник вопрос:

– Существуют ли какие-то ограничения, кто может стать Министром Магии?

– Что ты имеешь в виду? – не понял Грюм.

– Ну, в Штатах, чтобы стать президентом, надо быть гражданином от рождения. Здесь то же самое?

– Нет, – сказал Дамблдор. – Вы будете это проходить на третьем курсе по Истории Магии.

– Но такого никогда не случалось, – сказал Грюм. – И не случится. Никто не станет выбирать иностранца.

– А почему вы спрашиваете? – внезапно вклинился Снейп.

– Просто так, просто так... – сказала я. И невинно улыбнулась.

Подкалывать их было прикольно. Я не собиралась становиться Министром Магии, но Снейпово выражение лица того стоило.

– Видимо, пора вам возвращаться к занятиям, – сказал Дамблдор.

Я кивнула.

– Будь осторожна, – напутствовал меня Грюм. – Безопасных мест не существует!

– Постоянная бдительность! – ответила я, улыбнувшись ему.

Я пару раз слышала, как он бормочет это себе под нос, и его взгляд в этот момент тоже был непередаваем.

Когда я вышла, то слышала, как он бормочет остальным:

– С этой девчонкой что-то не так.

Я слушала их спор, пока шла в класс. За окрестностями тоже присматривала – не хотелось бы быть убитой просто потому, что не смотрела по сторонам.

Навстречу мне выбежала Гермиона:

– Что они хотели?

– Уоррингтон мёртв, – ответила я. – Яд тех змей оказался проклят так, что его невозможно было вылечить.

Глаза её широко распахнулись:

– Мёртв?

Я кивнула.

– И это тебя не расстраивает?

– Учитывая, что покусать должны были меня, расстраивает, – сказала я. – Хотя его смерть заботит меня куда меньше, чем ты могла бы подумать. На самом деле его убили Пожиратели Смерти.

Она нахмурилась.

Я продолжила:

– Они послали его за мной неподготовленным. Думаю, они рассчитывали, что я его убью, и за это меня отправят в Азкабан.

Она вновь широко распахнула глаза:

– И тебя отправляют?

– Я бы уже бежала, если бы и правда отправляли, – ответила я. – Это была чистая самооборона, и у Пожирателей Смерти пока нет большинства в парламенте, чтобы менять правила.

– Пока?

– Они околдовывают авроров проклятием Империус, – сказала я. – Когда они начнут делать то же с членами Визенгамота – только вопрос времени. Возможность официально оправдывать своих людей даст им большую власть.

Честно говоря, похоже, единственным способом остановить Пожирателей Смерти будет убить их как можно больше, а затем отрубить змее голову. Правда, с учётом способности контролировать людей, их организацию можно было сравнить скорее с гидрой – отруби одну голову, и на её месте вырастут две.

Гермиона всё не могла оправиться от известий о смерти Уоррингтона.

Видимо, до этого момента всё происходящее казалось ей игрой. Она не присутствовала при большей части нападений на меня. Она слышала о них, но даже не обо всех; про Филча не знал никто, а про нападение Пожирателей знали, наверное, только сами Пожиратели Смерти и их дети.

Но она увидела мой бой с Уоррингтоном, и теперь мальчик, которого она знала, был мёртв.

– В нашу учебную группу добавятся новые участники, – сказала я.

Теперь, когда дуэльный клуб набрал обороты, близнецы кичились своей славой лучших дуэлянтов курса. И горели желанием приложить ещё больше усилий, чтобы оставаться лучшими.

– Кто? – спросила она.

– Поттер, – ответила я. – И младший Уизли.

– Этот? – неодобрительно переспросила она.

Я пожала плечами:

– Поттер, Джордж и Фред думают, что смогут держать его под контролем.

– У него язык как помело, – сказала она.

– Сейчас держать всё в секрете уже не так важно, как раньше, – сказала я. – Я не говорю, что нужно бежать и трезвонить всем подряд. Но если он начнёт хвастаться, мы найдём способ с этим справиться.

– И ему этот способ не понравится, да? – почти что с ликованием спросила Гермиона.

В глубине её души таилась пара злодейских черт; возможно, именно поэтому мы так хорошо сошлись. Хоть она и вела себя постоянно, как примерная девочка, время от времени беспощадность прорывалась наружу, и я чувствовала себя виноватой, что этим пользуюсь.

В идеальном мире Гермиона провела бы школьные годы, сохранив невинный взгляд на жизнь. Она нашла бы свой путь, либо потеряла всё, пытаясь его отыскать. Скорее всего, она бы не высовывалась, получала хорошие отметки, а затем достигла успеха в Волшебном Мире. Возможно даже, стала бы Министром Магии.

Тем не менее, это был не тот мир, где она сможет оставаться обычной школьницей. Рано ли, поздно ли, так или этак – ей придётся сражаться. Либо Пожиратели Смерти появились бы на пороге её дома, либо напали бы на Хогвартс, оставшийся последним оплотом в Магической Британии.

Я не жалела о том, что помогаю ей и другим, таким же как она, научиться выживать. И если для этого потребуется стать немного безжалостными, я на это готова.

Когда Волдеморт и его приспешники сыграют в ящик, у Гермионы будет всё время этого мира, чтобы проявить более мягкие черты своего характера.

Я вложила идею в голову Дамблдора. Пусть он и сопротивлялся, цепляясь за моральные принципы, я рассчитывала, что Грюм окажется намного более прагматичен.

Конечно, будут сложности. Первостепенное значение имеет секретность операции. Если враг узнает, что на него подготовлена ловушка, то может придумать новую хитрость в ответ. Это означало, что за операцию будут ответственны только Грюм и его команда, а я понятия не имела, насколько она велика.

Грюм, видимо, держал своих подчинённых отдельно ото всех остальных, иначе велик был риск, что хоть один из них попадёт под империус.

Рано или поздно они решат последовать моему плану, и тогда, может быть, мы сможем отрубить змее голову раз и навсегда.

Глава 55. Организация

– Думаю, они это просто из вежливости, – нервозно проговорила Гермиона.

Я растерянно разглядывала лежащие передо мной на столе две валентинки. Невилл и Поттер прислали мне их на четырнадцатое февраля.

– Невилл мне тоже одну прислал, – сказала она. Нахмурилась. – Это значит, он ветреный?

– Это значит, он хороший человек, – сказала я. – Который подумал, что мне не пришлют ни одной валентинки, и я расстроюсь.

– А ты… не расстроилась бы?

– Я подкинула их обе в стопку к Панси Паркинсон и смотрела, как она их открывает, – сказала я. – Она была бледнее иного призрака. Первую она открыла не глядя, и поняла, что именно держит в руках, только на второй. Завопив, она отшвырнула валентинки так, словно у неё в руках бомба оказалась.

– Кажется, Невилл и Миртл одну прислал, – сказала Гермиона. – И она теперь ведёт себя… странно.

В момент смерти ей было пятнадцать, а Невиллу ещё двенадцати не стукнуло. Я и сама пребывала в смущении, а меня совсем уж немногое могло смутить.

– Он говорит, Миртл теперь повсюду за ним таскается, – сказала она. – Всё утро.

Я нахмурилась:

– Думаю, её и при жизни валентинками не задаривали, а уж в последние пятьдесят-шестьдесят лет и подавно. Может, она думает, что он в неё влюбился?

– А на самом деле это он просто по-дружески? – с облегчением в голосе спросила Гермиона.

– Нам ещё слишком мало лет, чтобы забивать голову всякой романтикой, – сказала я. – Поттер, видимо, думал, что это будет вежливо.

– У него самого огромная пачка, – сказала Гермиона. Она бросила взгляд на стол Гриффиндора, где вокруг Поттера и его валентинок всё ещё кучковались мальчишки.

– Будь он поумнее, нашёл бы какую-нибудь Панс… то есть я хотела сказать, какую-нибудь простофилю, чтоб его почту проверила на сглазы.

Панси показала мне средний палец с другого конца стола. Она постаралась убраться от меня как можно дальше. И жест использовала чисто американский – видимо, специально для меня выучила. При всём этом она отчаянно старалась подслушать наш с Гермионой разговор.

К счастью для неё, учителя уже вышли из зала. Нам же дали час пообщаться.

– Сегодня вечером первое занятие, – сказала я. Это был сигнал сбора нашей группы. – Посмотрим, насколько Уизли впишется.

Она скорчила рожу:

– Каждый раз, когда он был поблизости, вёл себя, как дятел.

– Он вырос с Фредом и Джорджем, – сказала я. – Сама понимаешь, это не могло пройти бесследно.

Она кивнула.

– И на всю семью из... сколько их там? – всего одна девочка. Он, наверное, просто не знает, как с нами говорить, – продолжила я.

– Это не оправдание, – сказала она, немного, впрочем, расслабившись.

Обеспечить мир и взаимопонимание между союзниками было важно. Если в рядах организации начнётся разброд и шатание, этим тут же воспользуется враг.

Не то чтобы у меня была организация.

Пока что.

Фреда и Джорджа уже несколько раз просили помочь потренироваться для дуэльного клуба. Даже Гермионе несколько предложений поступило. Возможно, отчасти поэтому ей пришло полдюжины валентинок. Румянец на её щеках ясно показывал, что она считает их чем-то большим, чем просто дружеское проявление внимания; хотя в нашем возрасте ничем иным они являться не могли.

– Что ж, пора на занятия, – проворчала я.

День промелькнул незаметно. Казалось, только начался первый урок, а вот уже наступил вечер и подошло время встречи нашей учебной группы.