Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 50 страниц)

Однако, отмахнуться не получилось. За спиной, на другом коралле болтались сразу двое. Они тоже приметили эту здоровущую улитку и весело что-то орали. «Козлы, – вновь подумал Бахму, с тоской поворачивая голову в сторону янтарного домика. – Чтоб вам пусто всем было». В очередной раз вздохнув, он достал вторые, запасные перчатки. Снял первые, вторые натянул на руку, сверху одел те, что снял. Улитка располагалась на восточной стороне. Лучи солнца касались её домика, и она уже исходила каплями смолы. В очередной раз выругавшись про себя, Цурбус скользнул остриём кинжала под низ улитки.

Возился он с ней минут тридцать. Слава богу, и одежда была специальная для таких случаев. А то точно бы получил максимум ожогов и провалялся на больничной койке до конца путешествия. Капли смолы падали на капюшон спецовки, и вскоре на голове у Бахму образовалась ячейка янтаря, радостно поблескивающего в лучах солнца. Ей было радостно, как и его товарищам, которые что-то кричали со всех сторон. Ему грустно и паршиво. Спецовка была такой душной, что Бахму можно было вместе с этой одеждой и выжимать. Более того, улитка норовила соскользнуть, и Цурбус ломал голову, как бы её не уронить в море.

Кое-как, сам не понимая, как именно, он всё же отколупнул эту пресловутую живность от скользкой стенки коралла, предварительно перетянув её домик верёвкой. И когда последние миллиметры были срезаны, домик быстро соскользнул вниз. Цурбус удержал верёвку в руке, намотав её на сгиб локтя, и затем медленно стал опускать улитку в шлюпку, которая уже давно ждала эту находку. Когда она опустилась на дно маленького судёнышка, Цурбус выпустил верёвку и перевёл дух. Вот же ж везение-то, а!?

Но, стоило ему возобновить сбор улиток, а шлюпке отплыть к другому кораллу, где голосил сборщик возвещая о том, что собрал свой кошель, вода вокруг коралла Цурбуса вспенилась, загудела. Бахму метнул взгляд вниз. Улитки начали свою миграцию! Вообще, они рождались в море, но когда приходило время для метания янтаря, они стадом выползали на выбранный коралл. Кто ж мог знать, что они выберут именно тот коралл, на котором был Цурбус. Тоже везение!?

Бахму чертыхнулся. Быстро осмотрелся. Вообще, улитки были очень медлительными существами. Но когда они выныривали из недр моря, то набирали такую скорость, что могли втоптать собирателя в коралл за считанные секунды. Но не это было страшно. Страшным было то, что в этот момент улитки были кусачими, и укусы их были очень больнючими и ядовитыми. Даже через толщу спецовки. Десять суток поносить Цурбус не хотел, поэтому искал выход в сложившейся ситуации.

Шлюпка ушла к другому кораллу. Прыгнуть в море было опасным занятием, здесь водились не очень дружелюбные хищники. Не успеет Цурбус и три раза руками взмахнуть, даже со своей скоростью пирата, как его тут же облепят красные медузы. Снаряжение не позволяло быть в висячем положении, да и верёвку он свою уже использовал. Оставалось лишь одно: карабкаться вверх. И Цурбус, ругаясь на чём свет стоит, попытался пробиться через плотный заслон приросших к кораллу улиток, но у него ничего не получилось. Он снова огляделся. Нужно было прыгать.

В четырёх метрах от него, изгибаясь дугой, расположился коралл. Он весь изъеден домиками мотыльков, которые если потревожить их, стаей нападали на обидчика. Конечно, с ними Цурбус справится и глазом не моргнёт. Выдохнув, Бахму решился. Придётся прыгать в море. Медлить времени не было. Улитки уже поднимались из морской пучины, быстро перебирая своими тельцами.

Цурбус вырвал из стен коралла когти одной руки, потом вытянул когти правой ноги, потом снова пораскинул мозгами.

Короче, или медузы, или улитки, решился Цурбус.

– Пошло оно всё!.. – буркнул он напоследок и, вырвав когти из коралла, полетел вниз. Упал, конечно, он не вблизи соседнего отростка, а рядом со своим кораллом, чуть не угодив в вскипавшую волну улиток.

Бахму никогда так не плавал раньше, как в этот момент. Он работал руками и ногами, на которых были когти с такой яростью и скоростью, что улитки бы позавидовали ему точно. Жаль было одного, половину того, что он собрал, пришлось отдать обратно морю. Однако в тот момент, когда он добрался до коралла и вонзил в него когти, и полез наверх, к его ногам прикрепились только шесть медуз, выпуская чёрные облачка. Как только Цурбус оказался на коралле, он взмахнул когтем, и несколько упали в море. Две оставшиеся через пять секунд сами отвалились, не в силах дышать вне воды. Тот дым, что они пустили, не дошёл до дыхательных путей Цурбуса, к тому же он на всякий случай ещё задержал дыхание.

– Да что ж, за день-то такой, – буркнул Цурбус, располагаясь на арке коралла и стягивая капюшон. Тянул лёгкий ветерок, на небе весело светило солнышко. Цурбус, глядя на успокоившихся и присосавшихся к кораллу улиток, невесело хмыкнул, потом натянул капюшон и принялся за свою работу. День ещё не закончился, и кошель не был набран. Как и ящики, находящиеся в шлюпках.

*Камбуз – место для приготовления пищи на судне.

====== 10 глава Омут ======

Банкетный зал в Морском Дворце Президента Милдерна был переполнен настолько сильно, что в зале стояла удушающая жара, от которой шла кругом голова. Лилось шампанское рекой, но спиртного, как раз таки в такую духоту, не хотелось. Хэнги готов был провалиться сквозь землю, но уйти с банкета не мог. Причиной была не принцесса, которая вела знакомства и заключала выгодные сделки во благо своего королевства. Причиной было другое. Иренди должен был встретиться с представителем наркоторговцев, однако, как выглядел тот он не знал. Его самого должны были найти. Вот он и подпирал какой-то резной столб, курил, хлебал воду – которую ему принёс официантик на заказ – и ждал своего часа.

Час, а потом второй, тёк медленно, как и само это путешествие. С самого начала Иренди сомневался в его правильности, но сопоставить против сообщества ничего не мог. Выбрал в свои сопровождающие первую группу, хотя сильно рисковал. Рисковал не столько положением, сколько сыном и принцессой. На всех ему было слегка наплевать, хотя он головой отвечал за каждого кадета. Однако, кто начал волновать кровь адмирала с самого начала путешествия, так это Данки.

Во-первых, началось всё с отравления. Нет, с того, что группа выбрала место для лучшего тактика курса – камбуз. Вроде, Муар был не против, конечно, но к вечеру первого дня путешествия все члены группы были отравлены. Хэнги для себя рассудил, что Данки не может готовить. И куда ему? Он сын богатого вельможи, князь и наследник. Но вечером, когда Лорени всё же отчитал его, Муар ровно в десять часов вошёл в каюту адмирала с подносом, на котором покоилась исторгающая вкуснопахнущие пары пища. Поднос тут же опустился на столешницу, и Данки, стянув поварской колпак, кинул его рядом с подносом.

– Приятного аппетита, господин адмирал, – слащаво протянул юноша, и Хэнги, часто моргая, уставился на жареные крылышки, листья салата, отваренный и приправленный зеленью картофель, морские трепанги и кольца кальмаров. На десерт был шоколадный пудинг. В кружке дымился ароматный чай, который так и хотелось испить, пока он был ещё горячий. Да, Хэнги любил чай и кофе горячими, чтобы горло обжигали. – Можете не бояться, это я готовил, думая исключительно о вас… мой раб.

Иренди кхекнул, сбрасывая наваждение с разума, кивнул головой и махнул рукой на стоявший напротив стул. На который Данки, конечно же, не присел. Вместо этого он обошёл стол, присел на краюшек столешницы в опасной близости от адмирала.

– Так вы хотели мне что-то сказать, господин директор?

– Сядь на стул, – сказал Хэнги, бросив на Данки такой взгляд, который говорил сам за себя. Но Муар даже и пальцем не пошевелил. Хотя, пошевелил. Его рука потянулась к подносу, подхватила колечко кальмара. Адмирал сидел, не шелохнувшись и не сводя глаз с Данки. Муар, приоткрыв рот и чуть вытянув кончик языка, повесил на него колечко. Задрав голову, он забросил кольцо в рот и стал жевать с таким видом, словно это была пища богов.

– Неужели ты меня пригласил на глазах у всех лишь за тем, чтобы читать нотации? – спросил Данки, на этот раз беря с тарелки небольшой кусочек жареного трепанга. – Хватит строить из себя неженку и невинную овечку. Открывай свой ротик и делай мне минет.

Кладя в рот кусок трепанга, а второй расстёгивая свои штаны, он не сводил глаз с Хэнги и был настолько властным, что Иренди снова разозлился. Кровь ударила в голову с невероятной силой. Адмирал снова почувствовал себя ничтожеством, взмолился небесам, попытался найти успокоение у своей умершей жены, но напрочь отмёл мысли о ней. Не хотелось марать её доброе имя такими вот отвратительными поступками.

Он сглотнул, схватил Данки за руку и дёрнул со всей злостью вниз. Муар упал на колени перед директором. Хэнги развернулся к нему лицом и, схватив за затылок, опустил его голову между своих ног.

– Это ты у меня сейчас будешь работать своим шлюшным ротиком, – зашипел Иренди и сильнее нажал на затылок.

Данки поддался настроению адмирала, открыл рот и зацепил зубами язычок ширинки. Замочек тихо вжикнул, руки Данки коснулись бёдер Хэнги, прошлись по ним до ремня, быстро расстегнули его, затем пуговку. Потом Данки слегка отстранился, и Хэнги ему это позволил сделать. Вынул из штанов всё ещё вялый член и принялся за дело. Иренди, в этот момент, вновь впавший в свой грязный мир, потянулся за подносом и придвинул его ближе.

Одна рука Хэнги скользила по голове Данки, перебирая послушные и шелковистые прядки волос, вторая хватала с тарелок еду и отправляла в рот адмиралу. Он мерно жевал. Запивал всё не сладким, но ещё горячим чаем и падал в мир наслаждения. Муар минет делал хорошо, и Хэнги, чего уж врать, нравился этот отсос.

Когда Данки достиг того, что член Иренди затвердел, адмирал с силой схватил его за волосы и оторвал от своего достоинства.

– Нравится? – спросил директор, жадно смотря в лицо Данки.

Муар облизался, приоткрыл рот, заманивая своим похотливым выражением лица Хэнги в омут разврата и падения.

– Немного солоновато, – отозвался тот. – Но терпимо.

Иренди хмыкнул, подыгрывая Муар, а потом подхватив с тарелки кольцо кальмара, надел его на свой стояк. Правда, колечко просело только до половины ствола. Потом он взял кусочек трепанга и опустил его на головку члена.

– Приятного аппетита, хозяин, – прохрипел Иренди и снова опустил голову Данки вниз. Правда, на этот раз, не так резко и не до самого паха.

Муар схватил с головки одними губами кусочек трепанга, переложил его на пах и снова взялся за член. Он вылизывал и целовал ствол, опускался к самым яичкам, прикусывал кольцо кальмара, обводя его языком. Затем брал член в рот и, уже захватывая колечко губами, тянул его вверх, а потом снова вниз. В конце концов, он прокусил одну сторону кольца и, когда то утратило свою форму, потянул за один кончик, стягивая его с члена. Кальмар он положил рядом с трепангом, а потом снова заглотил стояк.

Кончил Хэнги в рот Данки, и он выпил сперму до последней капельки. Проглотил её, захватил губами порванное колечко кальмара и кусочек трепанга, монотонно стал жевать. Вот теперь было очень вкусно!

Секунд двадцать Хэнги сидел, не шевелясь, тяжело дышал. Член, вроде излившись, вновь начал подниматься, и это привело его в лёгкое бешенство. Он схватил за плечи Муар, вздёрнул его на ноги и, сдвинув в сторону поднос, который чуть не упал со стола, расплескав остатки чая, повалил кадета на столешницу. Белоснежные штаны вместе с сапогами полетели в сторону. Иренди резко раздвинул ноги Данки, схватил с тарелочки пудинг и смял его в кулаке. Потом стал проталкивать его грубо в анус, вслушиваясь в его стоны и глядя на то, как он закусывает от боли губу.

– Ты грязная шлюха, – шипел в бешенстве Хэнги. – Грязная дырка… Дрянь… Я научу тебя дисциплине, научу уважать старших и по званию, и по возрасту.

– Ммм…

Данки стонал. И нельзя было понять от наслаждения или от боли. А может и от того, и от другого. Потому что член его стоял колом и подрагивал, спина выгибалась, дыхание было прерывистым. В этот момент, Иренди поднял глаза, направляя свой член в анус, и на мгновение замер, зачарованный. Данки был таким красивым. Таким сексуальным. Таким похотливым. Тот, кто не знал такого Данки, не знал Данки вообще. До Иренди в этот момент дошло, что он из избранных, тот счастливчик, который удостоился такой чести, лицезреть Данки во всей его красе.

– Дрянь, – прошипел Хэнги и ворвался в Муар так резко и грубо, что тот не удержавшись вскрикнул. Адмирал на доли секунды вздрогнул, вырванный криком из своего грязного мира. Чёрт возьми, что он делает? И где делает? В любую минуту сюда могли войти люди и застать адмирала за столь отвратительным деянием. Но в тот же момент, когда Данки двинул бёдрами, насаживаясь больше на член, разум и доводы покинули мозг Хэнги окончательно. – Шлюха…

– Ты сам взял меня с собой для этого… – пробормотал Данки и двинулся, пытаясь сесть. Хэнги зарычал от бессилия и, не дав Муар сделать следующего шага, резко начал двигаться в нём.

Та ночь была безумная и грязная по мнению Хэнги. Он брал и делал с Данки такое, что раньше ему в голову и не приходило. От их секса на столе, поднос не удержался и упал. Когда Иренди кончил, он стянул с шеи Муар бант-галстук, повязал его как ошейник и приказал ему собирать рассыпанную пищу с пола, обратно в тарелки, ртом. Некоторую поддевал кончиком сапога и приказывал слизывать с него и есть. Муар выполнял приказы Иренди и получал от этого несказанное удовольствие, крутил своей очаровательной задницей, заставляя Хэнги падать всё глубже и глубже в омут разврата.

Все десять вечеров Данки приходил к Хэнги за порцией секса и получал того, чего хотел. А вот сам Иренди ощущал лишь грязь, которая скапливалась на его душе всё больше и больше. Адмирал понимал, что Муар ловко манипулировал им, вынимая клещами из закоулков подсознания его собственный ужас и отвратительную похоть. И если, когда они были в Шоршель, он делал это не каждую ночь и мог ещё бороться с приступами этой грязи, то на корабле, где со всех сторон было море и нервное напряжение от скорейшего конца путешествия, Хэнги со своими желаниями поделать ничего не мог. Он стал резче, грубее, жёстче, совсем не контролируя себя. Становилось страшно. Но ужаснее всего было то, что Хэнги, не видя Данки уже трое суток, невыносимо сильно скучал по нему, желая не просто его близости или окунуться в бездну грязи, а просто смотреть на него, говорить с ним, слышать его голос, глядя в красивые и слегка подёрнутые печалью глаза.

Два часа нудного ожидания подходили к концу, и Хэнги действительно начал терять терпение. Во-первых, он пытался встретиться с представителем наркобаронов вот уже третий вечер и всё было тщетным. Связного он не знал в лицо и по приметам, а к нему никто не подходил, хоть ему и было сказано, что адмирала Иренди, героя и великого человека, знает каждая собака в лицо. Может каждая собака и знает, а вот каждая кошка или каждый петух, или осёл, или ещё кто, не знает!

– Какие люди, – послышался мягкий, слащавый и уж больно капризный голосок. «Очередной подарок»? – подумалось Хэнги, когда он поворачивался в сторону. Да, и эти банкеты для него не остались без внимания. Подарков было многовато даже для трёх вечеров. – Вы совсем не бережёте женские сердца, адмирал.

Иренди на три секунды замер, вглядываясь в пышные рюши, в которые была одета женщина, а потом сделал лёгкий поклон-приветствие.

– Королева Аффу, моё почтение.

– И моё вам, адмирал Иренди, – пропела Аффу и вытащила из волн кружева и оборок красивую, небольшую, с ладошку величиной, круглую коробочку. Наверху, на розовой крышечке был прикреплён огромный бант. Стиль женщин сегодняшнего дня. Или, скорей всего, это будет называться модой. Хэнги ещё раз поклонился, принял подарок.

– Спасибо, – сказал он и сунул его в большой пакет, который держал в правой руке. – Примите мою благодарность.

– Ах, я прибыла только сегодня, – продолжала блеять королева, и от её голоса начало сдавливать виски. Может, это от жары и толпы, Хэнги не знал, но настроение нисколечко от этого не поднялось. – Во время путешествия нас настиг шторм. Было так страшно, адмирал, что я до Адо-Рель не выходила из своей каюты.

В этот момент кто-то толкнул королеву в спину, и она, не удержавшись на месте, повалилась вперёд, прямо на Иренди. Адмирал пришёл на помощь женщине, ощутил шлейф её духов, сдержался, чтобы не поморщиться. Вкусно пахнет, но запаха слишком много.

– Ох, как здесь людно и мало места, – промурлыкала королева, оказавшись на полголовы выше Хэнги. Он, конечно, подразумевал, что она на каблуках, но при этом сам был не низкого ростика. – Может быть, выйдем, адмирал?

Хэнги открыл было рот, чтобы вежливо отказать, но в последний момент его вдруг осенила странная мысль. Он, конечно, не придал ей значения, однако взглянув в глаза королевы, почувствовал, что возможно прав. Пришлось кивнуть, слегка отстраниться, вернуть стакан с недопитой водой на стойку. Предложив учтиво со всеми правилами этикета даме руку, они медленно, но решительно направились в сторону широких, открытых на распашку дверей

Они вырвались на просторную площадку на свежем воздухе, которую заполнили гости и хозяева государства. Правда, здесь их было в три раза меньше, чем в зале, но Аффу и Иренди пересекли и её. Королева что-то говорила, Хэнги мычал в ответ, поддакивал и рассеянно думал. Огромная площадка осталась позади. Они подошли к широкой лестнице, ступени которой были обустроены как лавочки, качели и даже ложа для… амурных дел, конечно, исключительно для воркования, лёгкого флирта и ничего непотребного. Конечно, не многие вельможи соблюдали столь очевидные правила, однако, тех, кого заставали за совокуплением, потом прилюдно высмеивали. Почти на каждой ступени рос либо невысокий, но кустистый кустик, либо вился по арке морской плющ, либо мерцали морские электроножки, которыми любовался Лорени.

Оставив позади широкую лестницу, они оказались на небольшой площадке. Потом свернули на аллею, что пряталась за плакучими ивами, прошлись по ней и оказались в районе беседок. Но и здесь разговаривать было нельзя. Потому они опять спустились по менее широкой лестнице, свернули снова в сторону и вышли на открытую площадку. Здесь никого не было, кроме фонтанов, лёгких водопадов, падающих сверху тонкими лентами воды. Подойдя к перилам, Аффу выдохнула легко, слегка оттянула пышное жабо и подставила лицо ветру. Перед ней раскинулись облака, важно проплывая над безбрежными Великими Водами.

Хэнги поставил пакет на небольшую лавочку, огляделся для пущей убедительности и, подойдя ближе к королеве, тихо проговорил:

– Я так понимаю, ваше величество, вы связной?

– Вас что-то не устраивает, адмирал? – уже другим, более холодным и колючим тоном, осведомилась Аффу.

– Вы схлестнулись с наркоторговцами? – удивился Иренди. Его глаза так округлились, что готовы были вывалиться из орбит.

– И что с того? – Аффу продолжала стоять к Хэнги спиной.

– А как же мировое сообщество, которое когда узнает и камня на камне не оставит от вашего королевства?

– Вы мне собираетесь угрожать, адмирал? – спросила Аффу и резко обернулась. Надменности в её виде было столько, что Иренди почувствовал себя ничтожной мошкой.

– Нисколько, ваше величество, – отозвался адмирал, вернув себе прежний вид. Правда, взгляд стал таким же ледяным, как и у королевы. – Но вы хоть понимаете, насколько это рискованная игра? С одной стороны, наркобароны, которые явно пользуются вашими услугами, с другой стороны, мировое сообщество, которое борется с нарушителями законов. Вы загоняете себя в клещи.

– Откуда вы знаете, адмирал, куда я себя загоняю? И не мировое ли сообщество отписалось наркобаронам и выпросило помощи у них, нарушителей законов?

Иренди кивнул. Аффу была права, но те, кого сообщество будет использовать, в дальнейшем не проживут и минутки. Но об этом Хэнги говорить не желал. Как впрочем, и о том, чтобы отговаривать Аффу от столь очевидных поступков. Она – королева. И она сама решает, как ей и её королевству жить.

– Извините за столь очевидную дерзость, – слегка поклонился Иренди. Вообще ему просто хотелось уже вернуться на свой корабль и… и прижаться к Данки. – Давайте перейдём к делу.

– Вот и отлично, – улыбнулась уголками губ Аффу, снова поворачиваясь к бегущим в закатном небе облакам. Потом открыла свою довольно большую сумочку, вынула оттуда папку и, не глядя на адмирала, протянула её ему. – Это договор и требования, по которым наркобароны собираются заключать с сообществом сделку. В любом другом случае они отказываются от сотрудничества. На переговоры не пойдут и связных не пришлют.

Иренди принял из рук королевы папку, однако открывать её не стал. Прочно сжал под мышкой и продолжал внимать словам женщины.

– На раздумье наркобароны дают свободное количество времени, не им это нужно, а сообществу. Однако, держать связь будут так же через вас и никого более. Вы стали связным, вам и руку держать на пульсе.

Он, ага, сам согласился просунуть голову в столь очевидную петлю. Говорить Аффу ничего не стал, лишь нахмурился. Женщина теперь трепала локон волос и, слегка полуобернувшись к Хэнги, продолжила:

– Я скажу вам лично, адмирал, можете передавать это сообществу, а можете намотать на свой ус. Вы прекрасно понимаете, что вас, так же, как и меня, используют. Только у меня за плечами королевство, а у вас только вы. Так вот, наркобароны подчиняться никому не собираются, и, если сообщество примет их условия, выступят по минимуму. Голосование стола разделилось, и половина из наркош просто умыли руки. Вторая половина слишком шаткая, в любой момент они могут сдать позиции и ретироваться. Вам если и принесёт успех эта затея, то только посмертный.

– Так же, как и вам, – отозвался Хэнги, беря с лавочки пакет и собираясь уже уходить. – Вы правильно подметили, мы с вами в одной лодке. Но я выполняю свой долг, а вот зачем вы лезете в эту петлю, мне не ясно.

– Когда у вас будет своё королевство, тогда поймёте.

– Это всего лишь отговорки, ваше величество, – сказал адмирал. – И они вам радости не принесут. Моё почтение, ваше величество.

Он собирался уже уйти, когда Аффу остановила его словами:

– И ещё, адмирал. Это тоже не для протокола, царь Волвар Великолепный разослал по миру своих шпионов. До меня долетел слушок, что и в вашем стане один имеется. Так что советую вам быть поосторожнее со своими обязанностями. Ступайте.

Он склонил голову в поклоне, развернулся на каблуках сапог и пошёл прочь. Нужно было выбираться из этого лживого пафоса, пышного и дурно пахнущего парфюмом общества. В последнее время Хэнги не очень любил посещение столь ярких мест. Развлечения для него стали рутиной, подарки каким-то клеймом. Только мысли о будущем сына спасали от постоянных ощущений продажности. Он твердил, что так надо. К тому же, у него был долг, долг перед его королевством. И его он собирался исполнить, да вот только используемым быть не хотел. Хотя, давно им уже стал и был.

Однако слова Аффу засели в голове прочно. Шпион? Но Волвар такими вещами не шутит? К тому же, разведка сообщества работает очень хорошо. Даже если специально обученный разведчик проползёт невидимой тенью в их стан, они его всё равно обнаружат. Вполне возможно, что просто ещё его не выявили. Однако, предостережение Аффу нужно было использовать в полной мере. Врага надо бояться, бесстрашие удел глупцов и трусов, эту истину Иренди заучил ещё будучи мальчишкой.

К аэродрому он дошёл за сорок минут. В кармане пачка сигарет практически истаяла. Солнце село, но небо было всё ещё светлым. На улицах зажигались фонари. Оставив принцессу и её свиту, с чувством выполненного долга, Хэнги сел в дирижабль и, окинув столицу тяжёлым взглядом, отвернулся от окошка. К чёрту всё! Прилетит на корабль и нажрётся до чёртиков.

Как ни странно на галеоне было безлюдно и совершенно тихо. Скорей всего, команда отправилась на материк, либо по форту. На вахте стояли лишь несколько матросов, которые тут же поприветствовали адмирала. Направившись в свою каюту, Иренди по пути встретил Данки, который как раз выруливал из-за поворота. Хэнги сам не понял, что сделал. Он схватил парня за локоть, развернул в сторону своей каюты и, протащив несколько метров, просто втолкнул внутрь комнатки. Пакет выпал из рук, он прижал его к стене и впился в его губы своими. Поцелуй был жадный и дерзкий. Складывалось такое ощущение, что Муар для Иренди был наркотиком, от которого сносило голову. “Может, Данки действительно приучил меня к какой наркоте?” – пронеслось в голове Хэнги, но тут же потонуло в вихре сладостного тумана, затмившего разум.

– Воняешь, – выдохнул Данки, когда адмирал оторвался от его губ. Хватая воздух, он смотрел на директора своими похотливыми глазами и манил его вновь упасть в омут разврата. Хотя, Иренди давно уже валялся на его дне.

– Чем же? – спросил Хэнги, даже не собираясь обнюхивать себя. Он стягивал камзол цвета морской волны и целовал губы Данки, его шею, закусывал ушную раковинку, проникая внутрь языком.

– Бабами, – недовольно пробормотал Муар.

– Хм, – хмыкнул адмирал, скинув камзол и схватившись за фартук Данки. – Ревнуешь?

– Конечно, мой раб, – прошептал тот и, закинув руки на шею Иренди, выгнувшись в спине, теснее прижался к адмиралу.

Хэнги заскрипел зубами. Власть Данки над ним ему не нравилась. Он рванул ремень на штанах Муар, пуговица полетела в сторону, потом был разорван замок на ширинке. Иренди бросил его на пол, нагнулся, резкими движениями стянул штаны и сапоги, потом подхватил ремень и начал шлёпать его по попке.

– Мелкая шлюха, – шипел он, нанося удары. Пелена беспочвенной злости заволокла его сознание, вспыхнув словно фитиль.

После нескольких ударов, он расстегнул свои штаны и вошёл в Данки без подготовки, вырвав из его горла приглушённый крик. Потом засунул кожаный пояс в рот Муар. Закусив его, юноша почувствовал, как ремень натягивается. Получилась, как уздечка у лошади. Натянув на себя, Хэнги намотал остатки ремня на руку, подхватил второй под грудь и, резко вздернув, посадил себе на колени, войдя до конца. Данки замычал от боли, вцепился в рукава блузы, в которой был Хэнги, на глазах выступили слёзы.

– Шлюха, – шипел на ухо Муар Иренди, задавая рваный и резкий темп. И Данки ему подмахивал, странно постанывая, закусывая кожу ремня. – Дрянь…

На верхней палубе прозвенели склянки, когда Иренди закончил свои измывания над Данки, продлившиеся несколько часов. Послышались голоса кадетов, и Хэнги хотел бы оставить Муар на всю ночь, но сдержался. Снова навалился стыд, отвращение к самому себе, раздражение и злость. Остановившись у двери, Данки обернулся на замершего у стола Хэнги. Адмирал был в халате, остальную свою одежду он держал в руке. Данки хмыкнул тихонько, подошёл к нему и, заглянув в лицо директору, осведомился:

– Так как там пиршества?

Иренди посмотрел на него своими холодными глазами, однако, где-то в их глубине Данки успел прочитать грусть и отчуждённость.

– Данки, иди.

Муар хмыкнул, схватился за лацканы халата и, притянув адмирала к себе, впился в его губы. Это поцелуй был другим, не таким диким и страстным, как тот, каким его накрыл Хэнги после трёх дней отсутствия. Этот был нежным, горячим и каким-то родным. Дорогим… Любимым.

Ещё бы секунда, и они бы оторвались друг от друга. Но именно этого и не хватило. Дверь в каюту адмирала открылась, вместе со стуком. Хэнги оттолкнул Данки от себя, грубо и решительно. Муар чуть не упал, но устоял на месте. Повернулся в сторону двери, и в отличие от Иренди, который заледенел и широко открыл глаза, встречая гостя, Данки лишь презренно скривился. Кто посмел прервать его поцелуй? И кто посмел ворваться в их святилище порока и разврата?

– Какое бесстыдство, адмирал Иренди, – прошептала принцесса Юрую, перешагивая порог каюты.

Иренди ничего не мог произнести. Язык прилип к нёбу, руки задрожали. Он впервые ощутил такой неуемный страх, что захотелось спрятаться за чью-нибудь спину. Например, за Данки. Но эта мысль всё же потеснилась, когда тело пронзила дрожь. На поле боя его так сильно не колотило, как здесь. Что же это за липкое, отвратительное чувство?

– Князь Муар, прошу оставьте нас, – требовательно попросила принцесса, делая ещё один шаг вперёд.

Данки некоторое время смотрел на Юрую, потом перевёл взгляд на побледневшего Хэнги и, увидев на его лице страх, скривился. Но к выходу пошёл.

– Позвольте сказать… – начал было Данки, но его прервали.

– Не позволю, князь, – твердо и резко оборвала его Юрую. – Я выслушаю вас позже. Ступайте.

Муар несколько секунд смотрел на принцессу, потом слегка склонил голову в поклоне и, больше не оборачиваясь, пошёл к выходу. Переступив порог, он прикрыл за собой дверь. И направился в сторону своей каюты.

Оставшись с принцессой наедине, Хэнги ощутил панику и готов был выпрыгнуть в окно. Женщина же, не сводя с него глаз, прошествовала к стулу и села. В этот момент Иренди осознал насколько он был труслив. И насколько эта трусость лишила его чувства превосходства и мужества. Ощущение грязи стало в три раза больше, и отвращение, отразившееся на лице Юрую, было тому подтверждением.

====== 11 глава Абордаж ======

Лорени вернулся на корабль в сопровождении канонира за десять минут до того, как склянки звякнули двадцать четыре раза. Распрощавшись с моряком на палубе, он прошёл в свою каюту, положил на столик пакеты со сладостями, достал из тайника несколько купюр. Отсчитал ровно столько, сколько задолжал Пайкиль, и, спустившись на пушечную палубу, стукнул аккуратно в дверь его маленькой каютки. Моряк принял деньги, ещё раз перекинулся с Лорени парой-тройкой слов. Иренди на прощание махнул рукой и вернулся на верхнюю палубу.

На корабле стояла тишина. Опросив вахтенных о том, вернулись ли кадеты, и получив отрицательный ответ, он обошёл галеон, проверил каждую щёлочку и через пару часов начал встречать своих же однокурсников. Они были весёлые, некоторые пьяные, немногие подвыпившие, но счастливые. Лорени снова почувствовал укол в свою сторону. Кажется, про капитана Иренди они совсем забыли. Почувствовав разочарование и лёгкое раздражение, Лорени тут же выстроил их на палубе. Никогда за собой ничего подобного не замечал, но сейчас захотел заставить их всех работать до седьмого пота. Отплытие было назначено на завтра на семь утра. Но сегодня, именно сейчас, Лорени решил сместить это время на более раннее. Правда, матросов жалко, но они его поймут.

– Значит так, – заявил он с таким злобным видом, что по шеренгам вмиг пролетела тишина. Половина кадетов качалось в пьяном угаре, и чем больше Лорени смотрел на них, тем больше злился. Сам был не против выпить, но с Пайкиль как-то время пролетело по-особенному и легко. – Отбытие назначаю на завтра на пять утра.