Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 50 страниц)

– На «Фортуне». А когда мы придём в царство пиратов, я пересяду на «Сирену Моря», и мы уйдём в Шоршель.

– Вот как, – слегка приподнялись брови адмирала. Он посмотрел на Лорени, задумался. Потом прищурился, явно что-то обдумывая. В этот момент Лорени почувствовал, что начал волноваться. Ладони вспотели, сердце заходило ходуном. Зря он пришёл сюда, ведь сейчас отец может отдать приказ скрутить его, закроет в этой каюте и никуда не отпустит до тех пор, пока «Фортуна» не уйдёт в море. Но отец так не поступит, вдруг воспротивился внутренний голос Лорени.

– Это, что, сделка какая-то? – спросил после долгой паузы адмирал.

– Какая сделка? Просто говорю тебе, вот и всё.

– Похоже на условия, – продолжил Хэнги, скрещивая на груди руки и присаживаясь на краешек столешницы.

– Паааап…

– И что ты хочешь увидеть в Ансэрит?

– Что? – Лорени задумался, сдвинул брови к переносице. Что именно или, быть может, кого? Или вернее сказать, для чего он хочет идти до Ансэрит? Ло хотел разобраться в своих странных ощущениях и чувствах. Хотел ещё немножко побыть рядом с Цурбусом. Ведь когда «Фортуна» причалит в порту царства, Бахму уйдёт. Сойдёт с корабля и больше не вернётся. А значит, и Лорени больше незачем будет оставаться на «Фортуне». А если ему незачем будет оставаться на корабле, на котором он не хочет оставаться, то значит, он просто должен вернуться домой на «Сирене Моря». И навсегда расстаться с Цурбусом. У него несколько дней, чтобы разобраться, понять и осмыслить. Вот о чём вдруг подумал Лорени. – Сколько до порта Шахандер дней пути?

– Шесть суток. Но «Фортуна» ещё зайдёт в Бекшальх и сутки простоит там. Итого неделя.

– Сойдёт, – кивнул своим мыслям Лорени.

– Что именно? – не унимался Хэнги. Сын вёл себя странно. Ему это поведение не нравилось, и он хотел знать причину желания Лорени попасть в Ансэрит.

Но только Лорени открыл рот, чтобы заговорить, как они почувствовали, что корабль тронулся с места, делая небольшой поворот. Адмирал нахмурился, заглянул в окно и заметил, как от причала отходит «Фортуна». То же самое увидел и Лорени. Что-то кольнуло в груди, он резко развернулся и, не обращая внимания на лёгкую боль в заднем проходе, вылетел из кают-компании, следом за ним поспешил и директор.

Они почти одновременно выбежали на палубу. Лорени к трапу, который был уже убран и швартовые отданы. Пирс отдалялся со скоростью самого сильного ветра, так по крайней мере показалось Иренди-младшему. Он подбежал к поручням и посмотрел на легко уходящую прочь «Фортуну», и сдержал вдруг взявшийся из ниоткуда порыв броситься в море.

– Капитан Туа, – послышался голос адмирала, и Лорени повернул в сторону квартердека голову. – Обоснуйте преждевременный уход из порта?

– «Фортуна» отдала швартовые и уходит в море, – отозвался Волдин, слегка удивившись. – У нас новый член команды?

– Вы отправляетесь следом за «Фортуной»? – продолжал задавать странные вопросы Хэнги.

– Ну, конечно, адмирал, – ответил, продолжая удивляться, Волдин. – Задание нашей группы найти и вернуть сбежавших кадетов. А если они откажутся возвращаться в Шоршель, получить их письменный отказ от дальнейшего обучения в Академии Королевы Вуулла. Это ваше распоряжение, адмирал. Кажется, вы о нём забыли. Или я что-то путаю? Как вижу, кадета Иренди вернуть удалось…

– Это не так. Я просто пришёл поговорить! Я на «Фортуну» хочу!

Туа ещё сильнее удивился. Потом нахмурился, посмотрел на Хэнги, который тяжело вздохнул, устремил свой взгляд в море, где мелькало белоснежными парусами судно капитана Сальмит. Пожав плечами, Волдин сказал:

– Так или иначе, но я, как капитан, вынужден последовать долгу. Если, конечно, господин директор не отменит своего решения.

– Вы – капитан, кадет Туа, – отозвался строго и громко Хэнги, разворачиваясь, чтобы пойти в кают-компанию. – Значит, вам и решать.

– Тогда, за «Фортуной».

– Эй, стойте, а как же я? – паниковал Лорени. – Я хочу на «Фортуну»!..

====== 21 глава Прощальная ночь ======

Убирать кают-компанию Цурбус закончил тогда, когда галеон отдал швартовые и, наполнив ветром паруса, заскользил прочь от Интельмаля. Убрался Бахму тщательно, хотя, были минуты простоя, особенно, когда он вспоминал жаркую ночь, страстного и похотливого Лорени, его сладкие губы, его затуманенные страстью глаза… И много ещё чего, тут же пинком подгоняя себя продолжать работу. Мысль о том, что Иренди так и не пришел, его посетила только тогда, когда он, убрав кают-компанию вышел, прикрыв за собой дверь. Без Лорени было грустно и одиноко. Чего-то не хватало. С правой стороны было пусто и холодно.

То, что Иренди оказался на «Сирене Моря», Бахму узнал через пять минут, как вышел на верхнюю палубу. Выплеснув грязную воду за борт, он на некоторое время остался у поручней, разглядывая удаляющийся порт, и уже собрался идти относить уборочные принадлежности, как остановился из-за разговора моряков.

– Я тебе говорю, капитан его отправила на «Сирену Моря», – сказал один.

– Жаль. Лучше бы отправила туда Джан Гура. Лорени такой смешной и весёлый.

– Это точно…

Сначала Цурбус не понял, что речь идёт о них, а когда в голове уложился разговор моряков, то, схватив ведро и тряпку, быстро спустился на нижнюю палубу. Положив на место вещи, он вернулся к лесенке, но здесь его остановил Кураша.

– А ну, зайди ко мне, – требовательно и строго проговорил доктор, и Бахму хотел уже было отказать врачу, но тот возражения слушать не стал. Врач развернулся и направился к себе в лазарет, уверенный, что Цурбус последует за ним.

Как только Бахму переступил порог лазарета, Кураша тут же на него набросился:

– Значит так, поскольку ты являешься ведущим, то и веди себя соответственно. Ты видел его попку? Она порвана так, будто в ней побывала целая команда грязных работорговцев.

От слов Кураши стало неудобно, а под его колючим и строгим взглядом стыдно. Во-первых, доктор догадался. Это естественно, если он видел Лорени, а он, по его же словам, его видел. Во-вторых, врач прав на счёт попочки Лорени. Почти с девственной задницей вытворять такие марафоны было жестоко. Но, чёрт возьми, Лорени так стонал, так извивался, выглядел сладким, вкусным, похотливым и просил ещё и ещё! Но Цурбус должен был остановиться хотя бы на втором заходе…

– Я ранки ему обработал, – продолжал сурово Кураша. – Так же вколол витаминки и смазал успокоительным. Но заниматься этим раньше, чем через неделю, я, как врач, запрещаю. Слышишь?

– Да, – тихо и робко отозвался Цурбус, желая сбежать от колючего взгляда доктора.

– И будь впредь внимателен к партнёру. Если бы не наблюдения, что я делал на протяжении этого месяца, то подумал бы, что ты изнасиловал Лорени.

При этом слове Цурбус вздрогнул. А ведь чуть больше месяца назад именно это и произошло, правда, было то «изнасилование» больше похоже на занятие любовью. Теперь всё иначе. Лорени сам согласился упасть в объятия Бахму и сам попросил его об этом. И Цурбус был рад, как мальчишка, получивший заветную конфетку.

– Теперь можешь идти, – сказал более спокойно и дружелюбно Кураша и, обратив внимание на расстроенный вид Цурбуса, добавил:

– Ну, с ним всё будет хорошо. Я его попку приведу в должный порядок и вид. Надо только потерпеть дней семь.

Семь дней это много, но если Лорени будет рядом… А его рядом не будет. Потому что он находится…

Цурбус взлетел по лесенке на верхнюю палубу и, оглядевшись, первым делом подошёл к Горолу, который о чём-то беседовал с Таном. Открыв, было, рот, Бахму замер, видя как паруса «Сирены Моря» спешат за «Фортуной» и даже, вроде как, не собираются отставать. На душе потеплело, стало чуть радостно, однако, Цурбус всё же решился задать свой вопрос. Только не Горолу, а самой Сальмит. Она – капитан, ей и слово держать.

Сальмит восседала за столом, глыкала из бутылки и рассматривала документацию, морща лоб и сводя брови к переносице. Стук в дверь её не обрадовал, но она всё же пригласила гостя войти. Не слишком удивилась, но, всё же, вскинула брови, когда порог каюты переступил Цурбус. Даже капитану было как-то не привычно видеть его одного. За месяц все привыкли к тому, что Бахму шарахался по кораблю на пару с Иренди.

– Чего надо? – спросила женщина.

– Хотелось бы знать, правда, что Лорени Иренди вы отправили на «Сирену Моря»?

– Я его никуда не отправляла, – отозвалась недовольно женщина. – Откуда такие умозаключения?

– Ну, моряки говорят, – как-то неуверенно проговорил Цурбус, а потом подумал, а с какой стати он вдруг стал прислушиваться к сплетням.

– Я просто предложила сделать ему выбор: либо остаться на «Фортуне», либо перебраться на «Сирену Моря» к своему отцу, который приплыл за ним.

– Зачем?

– Я что-то вообще перестала что-либо понимать, – отозвалась женщина, нахмурившись так, что недовольство проступило на её лице. Она смотрела внимательно на Цурбуса и пыталась составить части головоломки, которые вдруг всплыли в голове, как морок в Великих Водах. Цурбус вёл себя странно. Лорени вёл себя странно. Утро тоже было странным. Но они ведь стали друзьями? Даже моряки заметили, что Иренди уже не так сильно ненавидел Бахму.

Однако, разомкнула кандалы Сальмит не по этой причине. Взгляд адмирала, его слова и действия – они говорили сами за себя. Сальмит решила больше не играть на чувствах отца, всё же Иренди-старший прилетел с самого Шоршель, чтобы вернуть своего блудного сына домой. А капитан «Фортуны» получается препятствовала этому возвращению.

– Я тоже, – вдруг ответил Цурбус, нахмурился и, извинившись перед опешившей окончательно Сальмит, удалился из каюты капитана. Женщина долго ещё переваривала в голове поступок Бахму, а когда повернулась к окну, сделала несколько глотков, глядя на то, как «Сирена Моря» весело спешит за «Фортуной». “Чёрт возьми, – подумалось Сальмит,– ведь специально вышла в море на десять минут раньше, когда узнала, что Иренди покинул корабль”! Но всё таки было главным, чтобы “Сирена Моря” не отстала и продолжала своё путешествие следом за “Фортуной”.

Цурбус маялся. Пустота и одиночество пыткой навалились на всё его естество. И если днём ещё можно было избежать мыслей и чувства обречённости, то ночами уснуть так и не удавалось. Их каютку с Лорени вновь заполнили всякой утварью, ящичками с лекарствами и много чем ещё. Кроватки растащили по местам, и Цурбус вернулся на своё место, которое ему дали, когда он только ступил на борт этого корабль. Даже лёжа ночью без сна, среди храпящих и сопящих моряков, Бахму мучительно желал вернуть всё назад и снова оказаться спящим рядом с Лорени. По утрам, просыпаясь, обнимать его и прижимать к груди, а по вечерам вдыхать запах шампуня, оставшегося лёгкой ниточкой в его солнечных волосах.

Цурбус скучал. Скучал и во время завтраков, обедов и ужинов. Особенно, когда на стол ложилась тарелка с конфетами, которая так и оставалась практически полной, потому что сладости в команде «Фортуны» мало кто любил, а в таком количестве, как Лорени, вообще никто. Бахму забирал конфеты, почему и сам не знал, складывал их в отдельный мешок, иногда съедал одну, но не больше. Конфеты без Лорени были горькими и противными на вкус. А ведь раньше они казались сладкими до отвращения.

Скучно было и вечерами, когда работа была оставлена за плечами и наступало личное время. Моряки резались в карты, о чём-то болтали, гоготали, пели песни. Однажды, пьяная Сальмит снова потребовала «Морскую лирику», и Кураша затянул первые нотки. Цурбус раздражённо отвернулся, вспомнив, как Лорени пытался петь её и как был остановлен. Тогда Цурбус его поцеловал, грубо и жестоко, словно гневаясь на Лорени за эту песню. А ведь предчувствие не подвело, они действительно расстались, вот только расстояние было таким смешным.

Попросив у рядом стоявшего и пьющего из бутылки Горола трубу, Цурбус ответил на вопросительный взгляд помощника капитана, что хотел бы посмотреть поближе закат, который окрашивал в разные цвета море. Он напоминал волосы Лорени, и от этого становилось ещё невыносимее. Горол трубу дал, а потом вдруг стал бурчать что-то, видно пытался подпевать, да только ни слуха, ни голоса у здоровяка не было.

Цурбус на закат не смотрел. Он смотрел на «Сирену Моря», пытаясь найти того, кто украл его покой, сон и сердце. В последнем Цурбус был уже уверен. Когда чувства испытываются расстоянием и расставанием, то до сомнений дела уже не остается. Они перерастают в уверенность, уверенность того, что ты либо любишь, либо тебе похрену. Нельзя сказать, что Бахму полюбил Лорени, но и отрицать тот факт, что Иренди стал ему нравиться больше, как человек и просто парень, тоже было нельзя.

– Кстати, – вдруг пробасил рядом Горол, в тот момент как Бахму рассматривал палубу «Сирены Моря» в подзорную трубу и молил мысленно Лорени показаться ему. – Капитан говорила тебе, куда мы направляемся?

– Нет ещё. Что-то важное? – не отрываясь от трубы, проговорил Цурбус.

– Мы идём в Ансэрит. Ну, сначала зайдём в Бекшальх, скинем жемчуг, а потом в Шахандер. Ты, кажется, до Ансэрит шёл?

– Да, – отозвался Цурбус, отняв, наконец, трубу и посмотрев на Горола. Лорени он так и не увидел, а от слов помощника капитана почувствовал тяжесть на душе и прилив новой грусти. Точно расставание. Хотя оно и предполагалось. Чего уж греха таить, Иренди любить Бахму не будет, да и Цурбус не хотел бы сохнуть по заклятому своему врагу. Но разве сердцу прикажешь?

Сейчас были понятны предложения Сальмит сделанные Лорени и озвученные Цурбусу в каюте, когда Бахму пришёл за объяснениями. И понятны желания Лорени вернуться к отцу и в Шоршель. Значит, то, что было в кают-компании, можно было бы назвать просто гормонами и алкоголем. Ничего больше: ни чувств, ни стремлений. Лорени сделал свой выбор, и выбор пал на отца. Как бы Цурбус не старался, для Лорени он останется пиратским ублюдком. Чёрным пятном на его жизненном пути.

«Что я делаю? – вопросил Цурбус, опуская голову на руки, сложенные на поручнях, и при этом глядя на «Сирену Моря». – Чёрт, что за глупости?»

Порт Бекшальх встретил их шумной толпой, криками, смехом и всем тем, что ещё присутствует в портах и фортах. Правда, отличало этот порт от других разнообразием красок, построек своего архитектурного стиля и богатством. Да архитектурный ансамбль поражал. Высокие, круглые и квадратные колонны, сменялись треугольными. Витыми и изгибающимися. Они держали куполообразные крыши, на внешней части которых были выполнены фрески и выложена мозаика. Лучи солнца, играя со стекляшками, которые на самом деле являлись жемчужинами, разбрасывали по всему порту яркие и радужные краски. Ансэрит было не бедное царство, а ещё оно было чистое. Каждый дом обвивал морской плющ, в огромных бочках стояли цветущие деревья, кустарники, вдоль улочек вились горшочки с цветами. Порт был цветущим, вкусно пахнущим и искренним, добрым, отзывчивым, светлым. Таких портов было мало, а если они и были, то обязательно где-нибудь в глубинках.

Корабли пришвартовались рано утром, и Сальмит, тут же снарядив группу в порт, выбрала в проводники Горолу, трёх матросов и отправила с ним Цурбуса. У них было задание встретиться с покупателем жемчуга и впарить ему пять шкатулок по очень даже неприлично, дорогой цене. Одна из шкатулок содержала голубой жемчуг, что был редким, а значит самым дорогим.

Сама же Сальмит встретилась с адмиралом на пирсе, когда тот уверенной походкой шёл к «Фортуне».

– И чего вы за нами дальше плывёте? Ваш сын с вами, чего ещё надо?

– Письменные отказные, – сообщил адмирал, потрясая в руке несколькими листами бумаги. – Без них я не имею права вернуться в Шоршель.

– Слушайте, – проговорила недоверчиво капитан. – Мне уже изрядно всё это надоело. Я ни хрена не понимаю в происходящем и это меня угнетает.

– Что именно вы не понимаете? – серьёзно спросил Хэнги и сам нахмурился. Он тоже много чего в последнее время перестал понимать, особенно свои отношения с Данки, которые он якобы сам разорвал больше месяца назад. – Может, вместе постараемся понять?

Сальмит уже хотела утвердительно ответить Иренди, как приметила краем глаза мелькнувшую рыжую шевелюру. Она так быстро проскочила мимо, что женщина даже подумала о том, что у неё видение. И стремилась рыжая шевелюра в сторону её «Фортуны». Женщина резко обернулась, адмирал сам был слегка удивлён, захлопав глазами, с выражением полного непонимания.

– Эй, – окликнула капитан Лорени, которой уже подошёл к трапу. Парень обернулся на окрик женщины и просто сказал, Сальмит показалось, что он где-то даже и возмутился:

– Капитан Сальмит, отставший член вашей команды вернулся и готов приступить к любой работе.

Потом кивнув, быстро направился вверх по трапу, где его встретили приветливым гоготом и радостными выкриками. Женщина, недоумевая, повернулась опять к адмиралу, который с постным выражением лица пожал плечами.

– Я ни хрена не понимаю, – пробормотала женщина, и они вместе направились на «Фортуну».

Лорени действительно встретили с большой радостью, и он в тот момент, когда капитан и адмирал взошли на борт «Фортуны» оказался окружён моряками, которые его трепали за волосы, за руки, пытаясь увидеть след от манжета кандалов, дёргали за рубаху, видно посмеиваясь, что наконец за месяц он смог одеть на себя что-то ещё помимо штанов. Но было в Лорени какое-то напряжение. Он всё время, отвечая улыбкой и какими-то односложными словами, кого-то искал, выглядывал и взволнованно вздыхал, почему-то смущаясь…

Первым отказ писал Данки. Сальмит дала в распоряжение Хэнги кают-компанию, куда был приглашён Муар. Выслушав директора Академии, он лишь присел на стул, пододвинул к себе лист бумаги, взял ручку и принялся писать отказ. Бумага была гербовой, прошитой и проштампованной нумерацией. С такой бумагой шутки были плохи, и когда Хэнги, вычитывая ровные и красивые буквы Данки, осознал, что Муар пишет тот самый отказ и просит исключить его из Академии, внутри всё сжалось. Когда Муар собирался уже проставить дату, а затем и подпись, Хэнги вырвал из-под его руки бумагу и посмотрел в слегка удивлённые глаза Данки.

– Оставим это на потом, – и не глядя больше на Муар, вышел из кают-компании. Хмыкнув, Данки последовал за адмиралом, вернувшись на камбуз.

Цурбус вернулся только к вечеру, весь загадочный и странный. На него естественным образом повлиял порт и запах Ансэрит. Цурбус хотел в Шахандер, там был его дом, там были знакомыми улочки, там витал запах того мира, в котором он родился и вырос. Который он оставил, бросил, от которого сбежал и сейчас, как старый воин, прошедший не одну битву, возвращался в родные края.

Лорени увидеть на «Фортуне» он вообще не ожидал, хотя в его планах всё же было наведаться на «Сирену Моря» под видом встречи с Волдином. Но Сальмит разрушила все эти планы, отправив его сбывать жемчуг. И вот, встретившись с ним на лестнице, ведущей на нижние палубы, Цурбус просто врос в ступеньки. Замер и Лорени. Смотрел на Цурбуса снизу вверх и, утопая в бирюзовом море глаз, дышал сбито, слушал гулкие и быстрые удары собственного сердца и желал только того, чтобы Цурбус его обнял.

Бахму отмер первым. Спустился по трём оставшимся ступенькам и, не разрывая зрительного контакта, оказался вплотную с Лорени. Тот отступил на шаг назад, ступив на пол, потом в сторону и оказался прижатым к стене. Сердце радостно запело, душа протяжно заныла. Руки сами потянулись к Лорени, выпуская сумку и шляпу. Они упали на пол, но ни Иренди, ни Цурбус на это не обратили внимания. Бахму коснулся тыльной стороной ладони щеки Лорени, провёл по скуле, потом по подбородку, потом скользнул пальцами по губам и, чего-то испугавшись, отнял руку. Сделал шаг назад, чуть не упал, споткнувшись о сумку и шляпу. Выругался, нагнулся, поднял их и сконфуженно кхекнул. Лорени покраснел в ответ и кхекнул тоже.

– Так вообще глупо всё случилось, – начал вдруг тараторить Лорени. – Я пошёл к отцу поговорить, а тут раз, и «Фортуна» в море ушла. Мне пришлось остаться на «Сирене Моря», вот, а сейчас я вернулся. Всё-таки пока что я член команды «Фортуны». О, мне уже ребята и кровать подогнали, мою старую. А каюту забросали опять всякими штучками-дрючками…

– Эй, Бахму Джан Гур, – окрикнула его капитан, посмотрев вниз, оборвав излияния Лорени, которого Цурбус слушал, затаив дыхание, с какой-то нелепой радостью. – Поднимай свои кости сюда. У адмирала Иренди есть к тебе разговор.

Цурбус посмотрел на Лорени удивлённо, потом быстро взлетел по лестнице наверх, словно убегая от кого-то. Но на самом деле, ему просто стало страшно остаться с Лорени наедине. Зелёные глаза Иренди смотрели так, что Бахму не в силах был совладать со своими чувствами. Он возвращается домой. Ещё сутки, и он ступит на родную платформу порта. Но это значит, что тогда с Лорени он больше не увидится…

– Вот, пиши отказ, либо объяснительную, почему вы сбежали из Академии во время учебного года. На основе объяснительной будем рассматривать вас и решать зачислить обратно или нет. На основе отказа, вы просто будете автоматически исключены из Академии Королевы Вуулла.

Не увидятся больше, вторил внутренний голос, и Цурбус снова чувствовал приступ горечи и отчуждённости. Он придвинул лист бумаги, взял ручку. А если ему вернуться в Академию? Что, если последовать за Лорени? Хотя, это было глупостью. Цурбус до сей минуты не знал чувств Иренди, не знал собственных желаний и не мог объяснить поступки их двоих, в очередной раз возвращаясь к тому, что всё случилось из-за гормон и сцепленных на целый месяц рук. Но, чёрт возьми, орало уже во всю глотку второе «я», чувства были! И Цурбус был уверен в своих и видел их у Лорени. Во взгляде Иренди больше не читалась злость, не было ненависти, и то, как он просил тогда поцеловать его, и то, что он не отталкивал его, когда они мастурбировали вместе, и то, как он стонал и бился в экстазе под Бахму целую ночь напролёт! А то, что он несколько минут назад сказал…

– Можно, я подумаю ещё… До Шахандера? – тихо спросил Цурбус, с надеждой глядя на адмирала. Взгляд Бахму был каким-то затравленным и просящим, а ещё в нём опять читалась отчуждённость и грусть.

– Да, конечно, – согласился мужчина, осторожно потянув лист из-под руки, которую Цурбус, охнув, тут же приподнял, свернул его, и вышел из кают-компании.

Когда адмирал вернулся на «Сирену Моря» на порт уже легли сумерки. В этой части Великих Вод темнело раньше, как впрочем, и светало.

– Вы сделали своё дело, адмирал? – осведомился Волдин, стоя на квартердеке.

– Боюсь, капитан, нам придётся идти до Шахандера, – отозвался тихо Хэнги и уже собирался пойти в свою каюту, но голос Туа остановил его.

– Вам нельзя в Шахандер, адмирал. Лучше все дела сделать здесь и сейчас и спокойно вернуться в Шоршель.

– Да, – повернувшись к Волдину, проговорил Хэнги. – Так было бы лучше. Но судьба распоряжается по-другому, и я готов ей повиноваться.

– Что ж, это ваш выбор и ваше право выбора, – проговорил Волдин, и адмирал, слегка склонив голову, направился в свою каюту. Это точно, в Шахандер ему нельзя…

Вечер был, как и все остальные. Пили, пели, играли, смеялись, шутили. Центром веселья был Лорени, которого словно «давалку» передавали из компании в компанию. Он даже выпивал, подпевал, и всё это очень сильно не нравилось Цурбусу. Бахму стоял у поручней и следил, как коршун следит за своей добычей, за каждым движением, за каждым словом, взглядом Лорени. Иногда Цурбусу казалось, что он даже вздохи Иренди ловит и слышит, как стучит его сердце. Уж своё он слышал точно. Оно то заходилось ходуном, то пропускало удары. То надрывно стонало, то злилось так сильно, что голова начинала кружиться. Особенно, когда Лорени подманивали конфетами. Бахму понимал, что Иренди всеобщий любимчик, и отношение к нему светлое и чистое, но его это осознание раздражало ещё больше.

Улучив момент, когда Лорени, наконец, остался один, оказавшись рядом с Цурбусом, Бахму схватил его за запястье и, оттянув руку вниз, чтобы этой хватки никто не видел, повернулся к нему, словно невзначай и прошептал:

– Пошли в душ.

– П… Пошли, – заикаясь, проговорил и ошарашено воззрился на него Иренди. Цурбус стушевался. Вот, чёрт, что он сейчас сказал и предложил? Хотя, понятно что, другими словами «пошли, займёмся сексом». А что? Он целый вечер мается от злости за то, что Лорени обращает внимание на всех, но только не на него. Да ещё за конфетки бегает от группы к группе.

Они пошли быстро вниз, и исчезновение их не могли не заметить. Но отнеслись к этому нормально, потому что команда посчитала так: парни стали друзьями. Хотя, сидевшая на поручнях Сальмит нахмурилась. Потом пьяно причмокнула, так и не уловив затуманенным мозгом ту самую мысль, и присосалась к горлышку бутылки. Когда сделала пять глотков, рыгнула и загорланила какую-то веселую песню, которую в тот же миг подхватили другие глотки и музыкальные инструменты.

Схватив полотенца, сменные рубашки и трусы, Лорени и Цурбус бросились по коридорчику в конец палубы, и Цурбус так и не разомкнул цепких пальцев на запястье Лорени. Слова, брошенные им невпопад, приобрели сначала странную глупость, потом значимость, а теперь возбуждали воображение и волновали кровь. Главное, чтобы в течение часа никто не захотел в душ. Хотя, навряд ли, команда гуляла, время было пока раннее, только девять часов, хотя за бортом было темно и по небу уже рассыпались точки звёзд.

Цурбус затолкал Лорени в душ, зашёл сам и закрыл за собой дверь. Быстро её оглядел, щёлкнул щеколдой и повернулся к Иренди. Некоторое время они смотрели друг на друга, тяжело дышали и ждали, ждали, когда кто-нибудь из них сделает первый шаг. Цурбус понял, что этим первым должен был быть он. Бросив на полку свои вещи, которые, не удержавшись, всё же упали на пол, Бахму сделал шаг вперёд и, обхватив ладонями лицо Лорени, притянул его к себе.

Поцелуй был жаркий, дикий, страстный. Выпивать друг друга без остатка, забирать друг у друга последние глотки воздуха, делиться своим и падать на острые ножи удовольствия. Бахму подхватил его под бёдра, Лорени подпрыгнул и обвил его ногами за талию. Цурбус не удержался, сделал шаг вперёд, Иренди стукнулся спиной о стену, потом они осели вниз. Лорени попытался отпустить талию Бахму, освободив её от хватки своих ног. Качнулся в сторону, но Цурбус его держал. Ладонь подняла рычаг крана, запуская тонкие струи холодной воды.

Потом они с трудом избавлялись от намокшей одежды. Цурбус целовал сосочки Лорени, покусывал их, вылизывал языком, игрался с ними, выцеловывал грудь и подставлял свою голову под горячие ладони Лорени. Иренди снова стягивал ленту с волос, распускал чёрный, как ночь, хвост и вдыхал аромат, которым пропах Цурбус. И это были не пот, не грязь и не усталость. Это было что-то особенное, интимное, существующее только для Лорени.

Прочь полетели штаны, которые Цурбус, не церемонясь, содрал с Лорени и вместе с сапогами отбросил в сторону. Он снова впился в его губы, такие мягкие и податливые, что голову срывало окончательно. Но стоило ему только вставить в дырочку Иренди палец, как он тут же отстранился и, тяжело дыша, посмотрел на возбуждённого и уже такого похотливого Лорени. Кураша сказал, неделю без секса, но Цурбус хотел проникнуть в Иренди, хотел ему вставить по самые яйца и снова затрахать до полусмерти.

– Цус, – прошептал Лорени, изнемогая от вожделения. Его член подрагивал полностью готовый к труду и обороне. Но видя, что Бахму сомневается и о чём-то думает, Иренди похотливо раздвинул всё ещё одетые в белые носки ноги и попробовал раздвинуть ягодицы, призывая Цурбуса к активным действиям и предлагая себя без остатка. Кажется, Иренди совершенно не волновало, что завтра он снова будет ходить, как уточка.

Один раз, мелькнуло в голове Бахму. Он созерцал развратную картину предлагающего себя Иренди. В голове затуманилось. Один раз и всё. От одного раза ничего не будет, да и времени, чтобы предаваться утехам не было. Цурбус слегка отодвинулся, стоя на коленях, нагнулся вперед и, вобрав в рот член Лорени, вновь ввёл палец в дырочку.

Лорени стонал через плотно сжатые губы. Всхлипывал, прогибался в пояснице, соскальзывая попкой ближе к Цурбусу. Места в кабинке было мало, два человека помещались, но чтобы лечь и заняться сексом, о таком даже мечтать не стоило. Поэтому оторвавшись от члена Лорени, который уже дрожал, изнемогая и требуя разрядки, Цурбус ввёл ещё один палец, потом третий и поцеловал Лорени. Тот ответил со всей страстью, на какую был способен. В этот момент Бахму вставил свой член в дырочку. Цурбус входил медленно, осторожно, но боль Лорени всё равно причинял.

– Прости, – шептал он ему на ухо, выцеловывал и вылизывал раковинку и мочку, теребя её и вбирая в горячий рот. – Мой сладкий Ло, прости меня.

Иренди всхлипнул, потом попытался расслабиться и через некоторое время сам потянулся вперёд, насаживаясь на член Бахму. Цурбус скользнул чуть дальше, Лорени снова сжался, заскрипел зубами и опять расслабился. Потом впился в губы Джан Гура своими и продвинулся дальше, вскрикнув от боли прямо в рот пирату. На мгновение они замерли, целуясь и кусаясь, как ошалелые. А потом Цурбус задвигался.

Медленно, почти нереально, волшебно, сказочно. Лорени ахал, постанывал и тонул в бирюзовых глазах партнёра. Даже холодная, бегущая из лейки вода не могла остудить их пыл и жар. Цурбус набирал обороты, толчки становились сильнее и напористее. В середине процесса он подхватил Лорени за ягодицы, слегка его приподнял, чуть продвинулся вперёд и прижал Иренди к стене, насаживая на всю длину. Лорени прогнулся в спине, откинул голову назад, чуть стукнувшись о стенку, застонал, обвил руками шею Бахму и, снова путаясь в его волосах, зашептал какие-то сладкие слова, требуя сильнее и ещё.

Цурбус, после этих слов, задвигался как бешеный, вдалбливаясь в Лорени с такой силой и яростью, что Иренди кусал губы, чтобы не кричать от удовольствия. Он стонал и целовал Цурбуса, впиваясь в него с невероятной жаждой. Когда Бахму почувствовал, что разрядка вот-вот наступит, он схватился за дрожащий член Лорени и быстро стал двигать рукой по стволу, касаясь пальцами головки. Через полминуты Лорени излился, а следом за ним и Цурбус.

Несколько минут они сидели в объятиях друг друга, тяжело дыша и слушая стук собственных сердец. Лорени прижимался к Бахму с какой-то детской непосредственностью, в надежде слиться с ним воедино. Цурбус же обнимал Лорени в надежде, что тот никуда не исчезнет и останется с ним навсегда. Они думали об одном и том же, вот только не знали, как друг другу об этом сказать. В который раз они оставили это на потом, в надежде, что чудо само за них решит их маленькую, но почти глобальную проблему.