Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 50 страниц)

Сам Бахму понял, чем он занимается, только на четвёртую ночь, когда Лорени, вытерпев эти «домогательства», разбудил Цурбуса своим требовательным, полным ненависти голосом. Бахму всегда пробуждался с большим трудом, а тут получалось, что не слыша суеты и голоса моряков, он готов был проспать целую вечность. Отдельная каюта в таком плане для него была сущим адом, и Цурбус решил на следующей стоянке – а она обязательно будет – прикупить себе будильник.

Так вот, проснувшись от оскорблений Лорени, Цурбус приоткрыл глаза и уткнулся взглядом во что-то непонятное. За окном были ещё сумерки, ночь только-только начинала отступать, уступая место утру. Но фонарь ещё горел, хотя фитилёк уже истаивал. По прошествии нескольких секунд он начал понимать, что спит, ткнувшись лицом в шевелюру Лорени, держит его рукой, прижимая к своей обнажённой груди. Вторая рука лежит под головой Иренди, а нога заброшена на его ногу. Между ними всё та же щель, и они вот-вот и снова завалятся в неё.

Таким образом, Цурбус, наконец, осознал чего Лорени так верещал все эти дни и боялся оставаться с ним наедине, и ложиться спать, раздвигая эти несчастные кроватки. В этот раз осторожно, словно боясь разбудить итак уже проснувшегося Лорени, словно вор, скрывающийся с места преступления, Цурбус вернул свою ногу на место, потом руку, слегка отодвинулся назад, вытягивая из-под поднятой головы Лорени свою правую, скованную с его рукой, руку.

– Идиот! – рявкнул напоследок Лорени и, вскочив с кровати, принялся обуваться. Бахму дёрнулся на парня, завалился на кровати, хватаясь за Лорени свободной рукой. Послышалось очередное оскорбление, потом Цурбуса несчастно куда-то поволокли. Кое-как смог обуться. Настроение Лорени было ужасным.

Ужасное оно было и у Цурбуса. Он ничего не понимал. С какого чёрта он вдруг обнимал во сне Иренди, да ещё прижимался к нему и прижимал его к себе? Так действительно не далеко было и до… кхм, кое-каких манёвров в «кроватках». Этого никак нельзя было допускать, с этим нужно было что-то делать. Но что? Ничего, приходил тут же ответ, и Бахму успокоил себя тем, что ненависть к Лорени не возбудит его орган к дальнейшим действиям.

Порт Даджанур они прошли благополучно и даже не завернули, чтобы хоть немного побродить по устойчивой палубе. Сальмит молчала на счёт того, что говорила несколько дней назад, молчали и Лорени с Цурбусом. За борт сцепленными они не хотели, к тому же порт стоял в пяти милях от пути, которым шла «Фортуна». Встретились им патрульные, просмотрели документы. Здесь тоже можно было бы сойти на другой корабль, попросить помощи и распрощаться с Сальмит и её командой, но в этот момент молодые люди были заняты в трюме, перебирая и переставляя по-другому провиант. Они помогали Нокте, которая просчитывала запасы еды и воды. Может быть, это и было сделано специально, да вот только Горол ещё с вечера набросал парням заданий.

И вот уже восьмой день пошёл, как они находились в одной каюте. Утро было обычным ничем не приметным. Кровати так и стояли чуть раздвинутыми, что совсем им не мешало крепко спать, а Цурбусу обнимать во сне Лорени. Да, Иренди к этому привык, но именно сегодня Бахму решил не сосок его пощупать, а спуститься ладонью вниз. Обжигая торс, а потом и живот Лорени, она спустилась к поясу штанов, на мгновение замерла, а потом, вместе с мычанием Бахму, спустилась ниже. И надо же одному пальцу – Лорени решил его отрубить – протиснуться было под пояс, скользнув своей подушечкой по неприкрытой коже. Иренди тут же почувствовал, как странная, но знакомая волна прокатилась от низа живота до самой макушки. Остальные пальцы ласково скользнули ниже, к тому самому органу, который был закован в ткань штанов и трусов. Бахму вобрал в грудь воздуха и выдохнул, так сильно обжигая шею Лорени, что тот чуть не подпрыгнул. Он уже открыл было рот, чтобы выкрикнуть очередное оскорбление, но здесь Цурбус лизнул его шею!!!

– Аааааа, проснись подонок!

Лорени слегка лишь обернулся, занёс кулак для удара, опустил его, но промахнулся. Цурбус от окрика окончательно проснулся, дёрнул головой назад, руками вслед за телом, Иренди не удержался и снова упал. Тираду ругательств остановить было не возможно.

– Я устал, – проговорил Лорени, сидя за ужином и поедая очередную конфету. При этом он заедал её акульим мясом, которое без конфеток, ну никак не хотело лезть даже в рот. А кушать надо было. И не ясно было, от чего он устал: от тяжёлого, трудового дня или от криков. А может, от всей этой истории?

Сидевший рядом Цурбус чувствовал за собой вину. Лорени выглядел опустошённым. Плечи опущены, взгляд потухший. Но это вечер, за день они очень многое переделали, поэтому понятно. Сейчас покушают, в душ, так думал Цурбус, и на боковую. А потом утро и снова он будет обнимать Лорени!? С чего вдруг такая реакция на своего недруга? Как так получалось? Цурбус никогда ни с кем не спал, разве только в детстве с мамой. Но то же не в счёт. Неужели у него такой ночной фетиш? Засыпают они на спине, нормально, а вот просыпаются – не нормально. Значит, во сне они перегруппировываются и ни Иренди, ни Бахму не просыпаются. Заставлять быть чутким и бдительным себя во время сна Цурбус не собирался, однако, с такими вот утрами нужно было что-то делать. И потом спали же они нормально на палубе. И никто никого не обнимал.

Но вечер отдыха не удался. Ветер резко стих, на закате, где садилось красное солнце, появились серые тучи. Оказавшись в штиле, «Фортуна» замерла в ожидании ужаса. И он двигался с невероятной скоростью.

– Мокрый штиль! – заорал матрос с марса, и на верхней палубе начался настоящий хаос.

В работу были включены и Лорени с Цурбусом. Запихнув оставшиеся конфетки в рот, Иренди побежал следом за Бахму, который сорвался с места, даже не допив свой чай. Пока юноши неслись на верхнюю палубу, моряки уже достали из трюмов сложенные в несколько раз тенты. В мгновение ока их растянули и принялись закреплять за небольшие крюки, которые вкручивались в борта корабля. «Фортуна» стояла на месте. Влажность стала запредельно высокой, навалилась духота, от которой было тяжело дышать. Тело вмиг покрылось крупными каплями пота. Но никто не останавливался, никто даже и не подумал бросить работу. Помогала и Сальмит, накрывая квартердек и одновременно раздавала точные приказы, которые моментально исполнялись. Мужчины лезли на мачты, убирали паруса.

Лорени и Цурбус крепили один метр тента у самого квартердека. Перегнувшись через перила, Бахму вставлял крюк в отверстие, закручивал его. Потом, то же самое делал и со вторым. Но прежде, чем они успели укрыться тентом и перегнуться через перила, чтобы накинуть петли на крюки, небо стало свинцово серым, и на «Фортуну» обрушилась стена дождя.

Это был не простой дождик, даже не ливень. Это был поток воды, который практически убивал своей тяжестью, плотностью и силой. Цурбус, Лорени и все моряки в тот же миг ринулись под спасательный тент, но работы своей не прекратили. Если не натянуть тенты, то вода через десять минут заполнит всю верхнюю палубу, просочится внутрь корабля. А если ещё пойдёт град, то возможно так же, как тихий шторм, проломит доски палуб. Град был хоть и не большой, но сила удара была сильнее кусков земли тихого шторма.

Перегнувшись через перила, Цурбус и Лорени пытались накинуть петли тента на крюки, но дождь уже наполнял огромную брезентуху, заставляя её прогибаться под тяжестью воды. Заскрипев зубами и зарычав, Цурбус потянул тент вперед, напрягая всю мускулатуру тела. Не отставал от него и Лорени. И вот первая петля была накинута. Они тут же протиснулись чуть в сторону, перехватили следующую и снова напряглись всем телом. Моряки делали то же самое, и если учесть ещё, что стояли на полусогнутых и у Цурбуса ещё побаливала нога, хоть уже и зажила – рана оставила лишь небольшой шрам – то работа кипела слаженно.

Когда была накинута вторая петля, Лорени облегчённо вздохнул и повалился на спину на палубу. Опустился на колени Цурбус. Под тентом нечем было дышать. Влажность оказалась настолько высокой, что кружилась голова. Вода билась о тент, брезентуха прогибалась под её тяжестью. Кто-то закричал в стороне, и Цурбус с Лорени в одно мгновение поспешили на крик, пригибаясь к доскам палубы.

Вода била нещадно, но опасность заключалась именно в граде. И он не замедлил пойти. Когда Бахму и Иренди добрались до кричавших, кто-то уже держался за руку. Она кровоточила. Кусочек, метра два тента, не были накинуты на крюки, вода наполнившая тент, почувствовав наклон, заспешила в эту часть брезентухи. Моряки, как могли, держали её, но град бил со всей силы, не оставляя для людей время, чтобы перевести дух.

Вот, кто-то полез через перила, чтобы накинуть петлю, остальные натянули кусочек тента, но в ту же секунду моряк вернулся обратно. Было опасно, так можно лишиться и жизни. Моряки что-то кричали, переговаривались, и Лорени с Цурбусом старались вслушаться в их разговор.

– Бахму, – позвала со спины Сальмит, и Цурбус оглянулся. Она спешила к ним. – Ты управляешь стихией, накинь петли.

– Я не управляю стихией, – возмутился он. Но так оно и было. Пираты не колдуны, просто пираты были помазанными водными богами.

– Послушай меня, – женщина уже подбежала к ним. – Если мы не закинем все петли на крюки, то к чёртовой бабушке уже через пять минут пойдём на дно.

И действительно, как бы моряки не старались, а вода хлестала в найденное ей отверстие и залихвацки распространялась по палубе. Она скатывалась в отверстия в бортах, но это не помогало.

– Мокрый штиль, чтоб его, опасен и водой, и градом. А ещё он опасен своим непостоянством, как тихий шторм. Сейчас град, а через минуту вода. Но к тому моменту уже будет поздно.

Поздно. Потому что град навалится на тент, сделав его тяжёлым, и накинуть петлю на крюк будет просто невозможно.

– Дай я, – сказал Горол где-то справа. Прошёлся вперёд, загребая сапогом воду и, перехватив петлю двумя руками, при этом оставаясь под тентом, потянулся с ним вперёд, перегибаясь через борт. Он напряг мускулатуру так, что вены вздулись на руках, лицо покраснело, но петля вот-вот и была накинута на крюк. В этот момент, когда чудо должно было случиться, град стал гуще. Хотя куда уж гуще, но сила ударов получилась в полтора раза сильнее.

Край соскользнул, но Горол удержал его, правда, попал под град. Мелкие льдинки пробили плечо здоровяка, он лишь зарычал, захрипел и снова спрятался под тент.

Цурбусу просьбу повторять не было нужды. Он знал, что ему делать. И понимал, что если он этого не сделает, то беда случится похуже той, что описывала Сальмит. Цурбус сделал два шага вперёд, встав по левую руку помощника на колени. Остальные моряки разбрелись вдоль не прикреплённой части тента, держа его из последних сил. Лорени встал рядом с Цурбусом. Так как он находился по правую руку от Бахму, то не видел, как на левой щеке Цурбуса стал проявляться знак. Тот самый, который он чуть было не показал во время схватки с Аденжурлем. И тот самый, который был на его щеке, когда призраки атаковали «Лорда Тушку». Но Лорени отчётливо увидел, как лицо Бахму напряглось, на скулах заходили желваки. Потом медленно, но неумолимо стал появляться знак Истинного.

Прошли долгие несколько секунд, прежде, чем Цурбус скомандовал можно, и моряки, напрягая все свои силы, потянули тент вперёд. Не обращая внимания на рану, Горол переваливался через борт, чтобы накинуть злосчастную петлю на крюк. Через три шага в стороне, моряки проделывали то же самое. Помогали и Цурбус, и Лорени, и Сальмит. За бортом на доли секунды мир замер. Град, вернее стена изо льда остановила свой бег, и от этого зрелища у всех кровь застыла в жилах, по телу пролетели мурашки. Но разглядывать что-либо не было времени. Петли всё же были накинуты на крючья, но прежде, чем они оказались на месте, за доли секунды до этого, град вновь стал двигаться, падая с свинцового неба вниз.

Моряки, Лорени и Цурбус повалились на палубу, дружно выдыхая воздух. Несколько секунд они лежали на досках, а потом Цурбус, сев, стянул с головы платок. Лорени увидел, на этот раз вблизи, как чёрные, тонкие волосы Бахму покрываются лёгкими, маленькими, разноцветными чешуйками. Иренди не сдержался, вернее, сам не понял, что сделал. Потянулся рукой к волосам Цурбуса и легонько, лишь прикосновением кончика пальца, снял чешуйку с конца хвоста Бахму. Она оказалась в его ладони, такая маленькая и красивая, что засмотреться на неё не составило труда. Сам Цурбус вытягивал их из головы, раздражённо бросая на палубу. А ещё через минуту они превратились в капельки воды, окутывая своей яркой, цветной красотой чёрные волосы Бахму. Красиво.

И не справедливо. Тут же надулся Лорени. Почему этому пиратскому ублюдку всё, а Лорени ничего? Одни веснушки, будь они не ладны!

Град через три минуты, после того, как были накинуты петли и тент окончательно натянут, сменился водой. Конечно, в брезентовой крыше были прорехи. Например, вода всё же просачивалась в стыки краёв тента. Поэтому Сальмит поставила нескольких матросов помогать воде уходить в отверстия в бортах корабля. Некоторых, в том числе и Цурбуса с Лорени, направили на пушечную палубу. Там кипела другая работа. Пушки были откатаны назад, на цепях к столбикам, что вбиты в центр палубы, крепились вёдра и скидывались за борт. Через некоторое время затаскивались полные пресной воды и града. С такой водой можно было и мыться, и мыть посуду, и даже варить еду.

Лорени с Цурбусом, а так же Данки и несколько канониров, тянули вёдра из-за бортов, передавали их другим, которые выливали их содержимое в бочки. Бочки прикатывали пустыми, а потом уносили полными другие матросы. Меняя вёдра, они то закидывали пустые за борт, то тянули полные на корабль. Работа кипела, но волновало другое. За мокрым штилем обычно шла здоровущая волна, либо тот самый простой штиль, который длился от трёх до шести суток. Так или иначе, выбор команды был за вторым, но здесь уже распоряжалась сама природа.

Всего тридцать минут длился мокрый штиль, однако, у каждого, кто был на «Фортуне» складывалось такое ощущение, что прошла целая вечность. Когда вода резко прекратила лить с неба, и огромная свинцовая туча ушла в другие края, команда галеона вздохнула с облегчением. Настало время снимать тенты, полные града и воды. Снимать осторожно, наклоняя в сторону, чтобы вода и лёд схлынули в море за борт, а не обрушились на корабль. Тогда точно можно спокойно сложить рученьки и умереть.

Снимали аккуратно, чуть ли не всей командой, а руководила процессом Сальмит, чётко, грамотно, выкрикивая приказы. Здесь можно было точно сказать, что женщина получила своё звание капитана не просто так. Но стоило только скинуть последнюю петлю с крюка, как новый возглас возвестил о новой опасности.

– Волна!

Сальмит тут же начала раздавать новые приказы, и Цурбус подивился вновь её хватке. Он смотрел на женщину и учился. Понимая, что его первое капитанство в качестве кадета оказалось провальным. Таким капитаном не становятся благодаря учёбе в Академии, таким капитаном рождаются, и Цурбус очень сильно захотел быть похожим на Сальмит.

– Бахму, – крикнула она. – Уносите тенты!

Кивнув, они и принялись складывать тяжёлые брезентухи. Рассматривать с какой стороны идёт волна и каких она размеров, не было времени. Здесь счёт шёл на секунды, а уж об усталости вообще разговоров не могло быть. Вот когда вырвутся из этого капкана, тогда и будут валиться с ног.

Волна накрыла их в тот момент, когда Цурбус и Лорени несли второй тент к трюму. Они пока их скидывали вниз, разбираться решили потом, где что лежит. Когда оставалось три шага до открытого трюма, они услышали крик Горола. Бахму потянул Иренди дальше, но Лорени замер, увидев стену из тёмной воды, что шла на их маленький кораблик. Галеон плавно качнулся и стал подниматься вверх. Тан крутил штурвал, Сальмит и Горол что-то кричали, и Цурбус понял, что эти крики предназначались им. Он тянул Лорени за собой, уже бросив этот тяжёлый тент, но Иренди стоял, как прикованный к месту. Тогда Бахму схватил его за запястье, которое было охвачено толстым железом кандалов, и потянул его за собой. Лорени опомнился, посмотрел на Цурбуса, и в этот момент волна накрыла корабль.

Это было страшно. Такого ни Цурбус, ни Лорени ещё в своей жизни не испытывали. Бахму попытался достичь открытого трюма, но у него ничего не получилось. Вода обрушилась на верхнюю палубу, подхватила их и понесла прочь с галеона, словно песчинки. Цурбус махал руками, то же самое делал и Лорени, отплёвываясь от воды, которая так и норовила ворваться в лёгкие. Молодым людям казалось, что кто-то кричал, но они не могли понять наяву это было или таким казался шум волны. Цурбус думал лишь об одном, если их выбросит в море, то они уже никогда не увидят голубое небо и яркое солнце. Нужно было хвататься за что-то, и он махал руками, вертел головой, стремился выхватить глазами хотя бы что-то, за что можно было схватиться.

И схватился. Когда их выбрасывало через борт, он ухватился за поручни, вцепившись крепко, впиваясь коротко остриженными ногтями в дерево. Оно было мокрым и скользким, но Цурбус держался. Держался из последних сил, потому что Лорени перемахнул через перила и болтался на руке Бахму за бортом корабля. Иренди что-то выкрикнул, болтаясь, как червяк на крючке. Вцепился второй рукой в руку Цурбусу, тот взвыл от тяжести и попытался подтянуться. Но вода хлестала сверху, подавляя желание спастись. Корабль мотыляло из стороны в сторону, и он рисковал сам оказаться раздавленным плотностью и гневом моря.

Кто-то снова крикнул, и Бахму показалось, что он услышал голос капитана. Он заскрипел зубами, потянул скованную руку с Лорени вверх, надеясь на то, что Иренди схватится своей рукой за поручни, и Цурбусу будет легче. Но сил было мало. А Лорени старался не шевелиться, чтобы Бахму было легче хоть немножко держаться.

Прошли долгие минуты, волна схлынула, корабль замедлял свой вращательно-бешенный ход. Но Цурбус понимал, что сил у него осталось мало. Он повертел головой, чуть опустив её вниз. Вертел своей и Лорени, но ничего такого, на что бы поставить ногу или спуститься аккуратно вниз, не было. Потом Иренди посмотрел наверх, встретился со страдальческими глазами Бахму и вдруг пылко выкрикнул:

– Держись! Не отпускай! Ещё немножко, кто-нибудь поможет!..

Он что-то ещё кричал, но Цурбус уже его не слушал. В этот момент голос Лорени очень сильно раздражал. Бахму посмотрел наверх, перебрал пальцами, словно пытаясь подтянуться, но ничего не получалось, ладонь соскальзывала, силы его покидали.

Сальмит появилась в тот момент, когда Цурбус осознал факт того, что ему и Иренди придётся умереть. Волна практически сошла, но море ещё волновалось, когда капитан вырвалась из этого «морского гнева» и, вцепившись в руку Бахму, потянула её на себя. Маленькая, но решительная, слабая, но оказалась сильной. Она кричала от натуги, пыхтела и тянула Цурбуса, хватаясь за руку, под мышку, за ремень штанов, за волосы, за что угодно, только бы вытянуть парней на палубу своего корабля. Когда это случилось, они повалились на доски палубы, тяжело дыша. Лорени и Бахму смотрели на женщину с неприкрытым восхищением. Потом что-то затрещало. Это мачта, сломавшись, накренилась в сторону. Сальмит похлопала Цурбуса по плечу и встала на ноги.

– С тобой всегда одни проблемы, Цупулашенька, – сказала она, глядя на тяжело дышавшего Бахму с высоты своего маленького ростика. – Тебя море любит, от того и задаривает всякими подарками. Первый раз вижу настолько неудачного удачника.

Потом хмыкнула, довольная своей невесёлой и уж не к месту шуткой, и направилась к квартердеку, где Горол уже раздавал приказы. Рядом хлопотал врач, делая перевязку великану.

На «Фортуну» опускалась медленно ночь. Солнце зашло уже давно, серость вечера разбрасывала по небу звёзды, но Цурбус лежал на палубе, думая о словах Сальмит. Рядом сидел Лорени и, привалившись к борту, смотрел, как команда бегает, выполняя приказы своего капитана и его помощника. Потом их согнали с мест и заставили работать наравне со всеми. Спать они легли ближе к утру. Цурбус без разрешения и спроса составил, отъехавшие во время волны со своих мест, кровати, и они завалились уставшие спать. Сон накрыл их в тот момент, когда головы их коснулись подушек.

Проснулись вновь в том же положении. За окном светило солнышко, его первые лучики ласкали лицо Лорени, согревая первым своим теплом. Вставать никак не хотелось, и Лорени, наплевав на то, что горячая ладонь Цурбуса лежит на его груди, а между пальцами, словно невзначай застрял сосочек, прикрыл глаза снова. Но сон, конечно же, не шёл, однако всегда приятно поваляться в кроватке. Прижатый к груди Бахму, Лорени первый раз услышал, как бьётся сердце Цурбуса. Почувствовал его ровное, успокаивающее дыхание. Губы Бахму были снова в районе его шеи, нога по-свойски заброшена на бедро, пятка оказалась между ног Лорени, стопа так и норовила погладить икру, но Бахму спал. И Лорени вдруг подумал о том, что хорошо было бы вот так вот проваляться до самого вечера…

– Эй, сони, вставайте! – стукнул кто-то кулаком в дверь, потом повторил стук несколько раз, и Бахму вздрогнул. А вместе с ним вздрогнул и Иренди, ощущая, как начинает заливаться краской стыда и злости на самого себя. О чём он только думает!?..

====== 9 глава В погоню ======

Как только Хэнги получил грант о том, что Лорени находится на борту «Фортуны», он тут же впал в отчаяние. Сев на кровать, он долго смотрел на бумагу, часто моргал и пытался уложить по полочкам разметавшиеся в голове мысли. Уже была ночь, когда адмирал отложил лист, стянул с себя одежду и направился в душевую. Включив холодную воду, он минут десять стоял, не двигаясь, пока не начал замерзать. Добавив тёплой, он помылся, закутался в халат, побрился и, когда вышел в спаленку, уже знал решение своей проблемки. Вода помогла собраться, вернуться к реальности и ответить на массу вопросов.

Решение было таковым. Ранним утром он собрал всех преподавателей, и, напирая на тот факт, что Лорени Иренди отправился самостоятельно в путешествие, как впрочем, и Данки Муар, и Цурбус Бахму Джан Гур, он изменил распределение групп, поменял группам корабли, потом задания, вычеркнув одно маловажное и заменив его другим. Найти и вернуть сбежавших кадетов. Теперь они приравнивались к преступникам или к прогульщикам. В этих действиях никто из присутствующих преподавателей подвоха не увидел, хотя, многие поняли, что директор волновался за сына. Но Хэнги был на удивление убедительным. Он ловко повернул мысль так, что преподаватели тут же с ней согласились: прогульщиков надо вернуть! Либо получить от них письменный отказ от дальнейшей учёбы.

Таким образом, на следующий день Хэнги, взяв курс «Фортуны» в портовой дирекции, направился с восьмой группой в плавание до самого Жемчужного моря. Группу он подобрал похожую на ту, какая была до этого, правда, поменяв нескольких кадетов. Моряков взял более ответственных и смелых. Капитаном стал Волдин, помощником капитана вновь стала Витта Линдорос, но ей Волдин спуску не давал. Девушка сначала кривила носик и делала из себя важную персону, но Волдин тут же остудил её пыл, заставив трое суток драить палубы так, чтобы они блестели, как начищенный медный таз. Спесь с дамы сошла моментально, и группа поняла, что Волдин – это не Цурбус и не Лорени. Волдин – это деспот и террор.

Волдин был жесток и требователен. Он разделял статусы и положения, но даже и слышать не хотел слово поперёк. Скажешь что-нибудь против его приказа, тут же получишь массу работы, которую и за сутки не выполнить. Да, работу Волдин находил всегда, требовал идеальной чистоты и мгновенного повиновения. Хэнги поражался Туа, но встревать не спешил. Волдин справлялся так гениально и легко, что порой казалось, он был рождён непревзойдённым лидером. В этот момент Хэнги понимал, что его сыну до Волдина, как до неба пешком. Хотя и Бахму в его глазах вырос. Неужели все пираты такие гениальные командиры? То, что Волдин был пиратом, показало адмиралу сражение с Аденжурлем.

Море им благоволило. Было спокойным, паруса всегда наполнены ветром. Галеон, под красивым именем «Сирена Моря», плавно скользил по волнам, радостно спешил навстречу солнцу, иногда убегая от него прочь. До Жемчужного моря месяц хода, может, чуть больше при штормах и прочих неприятностях, которые могли встретиться в море. Хэнги об этом старался не думать. У него на руках был маршрут «Фортуны», и если Жемчужное море ещё хоть как-то радовало, то весь остальной маршрут нисколько не обнадёживал.

После Жемчужного моря Сальмит собиралась попасть на Ледниковые Выемки, затем в порт Шахандер царства Ансэрит. Так же, если проследить весь путь «Фортуны» до порта, можно точно сказать, что он лежал по самым опасным местам Вод. Если учесть ещё те порты, в которые «Фортуне» непременно надо будет зайти, чтобы пополнить свои запасы воды, продовольствия и вещей для обеспечения корабля: парусины, пороха, мыльных-половых принадлежностей и так далее, то можно смело волноваться за своего сына. Потому что те порты и форты до ужаса не благоприятны, опасны и грязны. Рассадник преступности: наркотиков, работорговли, убийства, воровства… Хэнги похолодел, подумав в этот момент о своём сыне.

Двенадцать дней прошли как один. Корабль летел по волнам, лишь изредка встречая другие корабли: то патрульные, то торговые, то военные, то просто путешественников. Был один бриг таких же кадетов, только другой Академии. Пришлось лечь в дрейф, с Хэнги захотели поговорить. Разговор был простой, ни о чём. Куратором группы брига был заместитель директора Академии, который вскоре собирался стать директором. Хэнги сразу понял, что ему нужны были связи, что лесть и лицемерие, сочащиеся из губ этого человека, больше походили на яд. Но когда время шло на секунды, то пустые разговоры и лицемерные люди слегка начинали раздражать. Через двадцать минут Волдин наглым образом выпроводил недорогого гостя за борт, где его ждала шлюпка. Ещё через пять минут «Сирена Моря» поймала попутный ветер и вновь заскользила по волнам.

На семнадцатый день путешествия они угодили в шторм. Стихия была настолько сильной, что можно было сразу предположить, где-то поблизости случилось извержение вулкана. Глянув на карту, Волдин ткнул пальцем в одну маленькую точку, проследил путь следования их корабля и кивнул своим мыслям. Да, в десяти милях от пролегающего их пути находился действующий вулкан, он-то и стал причиной стихии.

Галеон выбросило в другое море таким потрёпанным, что пришлось бросить якорь и серьёзно заняться поломкой. Прикидывая состояние корабля, Волдин озвучил своему помощнику сколько дней понадобится на ремонт.

– Оставляю пока всё на вас, – кивнул он Линдорос, не глядя на неё. Потом прошёлся до лестницы, спустился плавно вниз, словно шедший по волнам маленький кораблик, и скрылся за дверью в каюту капитана. Витта тут же приступила к выполнению обязанностей и раздавать приказы. Солнце клонилось к западу.

– Мы сейчас вот здесь, – сказал Волдин, тыкая пальцем в карту. Иренди, склонившись над огромным полотном бумаги, нахмурился сильнее.

– Не весело, – буркнул мужчина, почесав подбородок.

– Да уж, – криво ухмыльнулся Волдин и поправил свои изящные, овальные очки. – Если учесть факт того, что где-то здесь, – Волдин провёл дугу по карте, – находится трафик наркоторговцев, то думаю нам это уж точно не на руку. С такими проблемами, какие есть у нашего милого галеончика, нам хрен удастся отбиться.

– Ваше предложение, капитан? – Хэнги соблюдал правила не только приличия, но и правила, установленные Академией. Волдин был юн, но это не давало право даже директору считаться с ним, как с мальчишкой. Сейчас Волдин капитан, он хозяин «Сирены Моря». Но если вдруг Туа оступится, то обязательно ему поможет. Хэнги решил для себя, он больше не повторит той ошибки, что случилась с «Северным ветром».

– Вот здесь находится форт Скандария, – снова ткнул пальцем в карту юный капитан. – Сейчас четыре вечера. Если мы поднажмём, то к утру залатаем те погрешности, которые не позволяют нам плыть дальше. До форта три дня, думаю, мы дотянем. Там встанем на якорь и свободно доделаем оставшуюся работу.

– «Фортуна» к тому времени уже будет далеко. Мы итак потеряли несколько дней.

– Вы слишком торопитесь, адмирал, – рассудительно проговорил Волдин, и Хэнги на мгновение показалось, что напротив него стоит человек в два раза старше его. Он поднял на него глаза, встретился с холодным блеском линз, за которыми пряталась сталь. Не простым мальчишкой был Волдин, в который раз убеждался Иренди. – Великие Воды слишком непредсказуемы и имеют своих любимчиков. Иногда, прежде, чем ты дойдёшь до данного причала, тебя эти Воды побросают по всем своим морям и океанам.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ну, за время путешествия под командованием капитана Джан Гура, я понял одну истину – он любимчик. Поэтому навряд ли «Фортуна» так быстро доберётся до Жемчужного моря.

– Тут не любимчик, тут больше «баловень судьбы», в кавычках, – пробормотал себе под нос Хэнги, вспоминая неожиданное появление «Лорда Тушки», когда их пленил Аденжурль.

Волдин его слова услышал и хмыкнул, начиная складывать полотно карты.

– У нас, у пиратов, есть поговорка, наверняка вы её знаете, адмирал, – вот снова Иренди почувствовал в юноше возраст точно не девятнадцати лет. – «Если море не отпускает тебя, значит, оно любит тебя». Вот только значение этой поговорки только нам, пиратам, и подвластно. Все остальные интерпретируют её, как хотят, но смысл остаётся всё равно один: если ты за время плавания встречаешься с массой стихий, то это означает, что Великие Воды просто влюблены в тебя. Ну, а в Джан Гура не влюбиться просто невозможно.

Сложив на последнем слове карту, он подхватил её и сделал несколько шагов в сторону небольшого комода, положил её в ящичек, и закрыл его аккуратно. Вещи должны лежать на своих местах, неустанно повторял Волдин про себя заученную с младенчества истину. Так его учили, и он так будет учить кого-нибудь, когда-нибудь. Улыбнувшись своим мыслям, он повернулся лицом к адмиралу…

Работы действительно кипели даже ночью, и спуска не было никому. Волдин не принимал стоны и охи, он просто заваливал ещё большей работой. Потому все терпели, молчали и понимали, что если они не поторопятся, то утра могут не увидеть. Лишь два человека были избавлены от тяжёлого труда, это смотрящие. Им был дан один приказ, которого они ослушаться не могли: следить за морем под водой. И они, не отрывая глаз от линз стереотруб, внимательно всматривались в синь вод, выглядывая опасные субмарины наркоторговцев.