Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 50 страниц)

Покусывая член, и несколько раз лизнув ткань штанов, Бахму принялся расстёгивать рубаху Лорени, выцеловывая его торс, потом поднимаясь к груди. Вот осталось две пуговки, но их Бахму не спешил расстегивать. Приподняв рубаху, он обнажил сосочки и снова припал к одному из них, дразня его, покусывая, вбирая в горячий рот и вылизывая языком. Потом оказался над Лорени. Иренди уже дрожал от нетерпения, от желания прикоснуться к Цурбусу и от желания, чтобы тот поскорее вошёл в него.

Бахму скользнул языком по сладким губам Иренди, слизывая всё ещё оставшийся шоколад, сок фруктов и сок морских цветов. Потом прижался слегка губами, но Лорени, обвив его шею руками, впился в губы, проникая языком, проявляя инициативу. Цурбус не спорил и не удивлялся. Он лишь улыбался про себя, позволяя Иренди делать всё, что заблагорассудится. В конце концов, секс это не односторонняя игра, здесь участвуют обе команды, правда, забивает зачастую одна.

Целовались они долго. Всё это время Лорени пытался расстегнуть рубаху Цурбуса, потом делал попытки расстегнуть его штаны, оглаживая его член. Бахму и это нравилось, но только до тех пор, пока он не почувствовал, что ещё немного и кончит. Оторвавшись, наконец, от Лорени, он сдернул с него рубаху через голову, снял свою. Потом спустился вниз, оставляя на шее и груди поцелуи, даже умудрился поставить парочку засосов, только там, где их мало кто приметит, и вновь оказался в районе паха.

Расстегнув штаны, он спустил их с Лорени, вместе с сапогами и трусами. Отшвырнул в сторону носки и, огладив ноги, раздвинул их шире. Потом нагнулся вперёд. Лорени издал протяжный стон, заёрзал на ступеньке, одна из подушек чуть сдвинулась, но сидеть по-прежнему было мягко и удобно. Цурбус посмотрел на Иренди, потом нагнулся и коснулся языком члена Лорени.

– Цус… – простонал Иренди, сжимаясь от наслаждения и поджимая пальцы ног. – Скорее, войди… мннн…

Бахму от стонов и просьбы Лорени, чуть сам не кончил, однако ему хотелось ещё немного поласкать ртом член Иренди. Он лизнул ещё раз, потом присосался к яичкам, полизал их немного. Уделил внимание основанию члена, скользнул по всей длине языком. Провёл кончиком по ложбинке, оттянул крайнюю плоть и коснулся головки. Из горла Иренди послышался сладостный и протяжный стон:

– Ещё… Цус…

Бахму заглотил член Иренди и принялся выделывать ртом такие манёвры, что Лорени стонал уже в голос, что-то выкрикивал и, прогибаясь в спине, метался из стороны в сторону.

– Цус… Кон… Кончаю… – выпалил на последнем придыхании Лорени, потом протяжно застонав, излился прямо в рот Бахму. Цурбусу пришлось проглотить сперму Лорени. Потом провёл языком по опавшей плоти, скользнул к пупку, прикусил его край, потом снова поднялся к груди. Поигрался сосками, параллельно с этим расстёгивая свои штаны, которые Лорени так и не смог до конца расстегнуть. Быстро их сняв, Цурбус навис над измученным и всё ещё тяжело дышащим Лорени, чмокнул его в губы.

Оказавшись над лицом Лорени, Цурбус показал ему свой внушительного вида стояк. Лорени сглотнул, Цурбус взял его в руку и направил к губам Иренди.

– А теперь доставь и мне такое же удовольствие, мой сладкий Ло, – прошептал Бахму, и Иренди даже спорить не стал. Он вообще в последнее время с Цурбусом не мог нормально разговаривать, а уж кричать на него и о чём-то спорить и подавно. Поэтому он приоткрыл рот, и ему внутрь ткнулась красная головка члена. Он лизнул её, потом приоткрыл рот шире.

– Зубки убери, – шептал Цурбус, глядя на Иренди сверху вниз и испепеляя своими бирюзовыми глазами. Лорени попытался сглотнуть, получилось плохо. Зато зубы скользнули по стояку, Бахму, слегка застонав, сморщился. Тогда Лорени открыл рот шире. – Губами, Ло, губами… Язычком… Вот так… Работай своими сладкими губками и шаловливым язычком.

И Лорени работал и сам возбуждался от слов Бахму, от его вида, от того, что он делал. Как смотрел на него Цурбус, слегка покусывал губы, чтобы не стонать, но в последний момент не смог сдержаться и протяжно застонал. Член, проникший до самой глотки Лорени, скользил туда-сюда, тёрся об язык, оставляя свой вкус на губах. Забился во рту сильнее. У Иренди на глаза выступили слёзы, так глубоко он проник. Потом выплеснул свой сок в Лорени. Иренди закашлялся, член, обмякнув, выскользнул изо рта. А Цурбус, уже опустившись вниз, припал к его губам, слизывая свою сперму и проникая в рот своим горячим и властным языком. Через минуту Бахму снова был в полной боеготовности.

Облизав пальцы, он просунул их в дырочку Лорени, разработал её немножко, а потом начал проникновение. Вошёл резко, словно захотел причинить Лорени лёгкую боль. А когда это случилось, и Иренди вскрикнул, Бахму замер, покрывая лицо юноши жаркими, ласковыми поцелуями. На глаза у Лорени от грубоватого проникновения выступили слёзы, и Цурбус принялся их слизывать, наслаждаясь дрожью ресниц под губами.

Потом задвигался. Лорени сам разрешил ему, вильнув бёдрами и призывно глядя изумрудными глазами. Кровь в висках застучала быстрее, Бахму почувствовал, что она фонтанами скоро начнёт струиться из ноздрей, глаз и ушей. Слегка прикрыв глаза, он на секунду замер, а потом начал двигаться. Лорени под ним стонал и жадно хватал ртом воздух, обвивая шею Цурбуса своими сильными, горячими руками.

Они двигались в унисон. Лорени подмахивал, и Цурбус был на седьмом небе от счастья. Он вколачивал Иренди в подушки, в перины, набирая с каждым толчком всё больше и больше скорость. Под конец темп так возрос, что Лорени уже задыхался, бился под Цурбусом, как мотылёк в сетях паука, выкрикивал какие-то пошлые словечки, а может, скорее всего, подгонял Цурбуса ещё быстрее.

– Ещё… Ещё!.. Ещё!!! – выкрикивал он, насаживаясь на член с такой яростью, что можно было подумать, что этот секс у них последний в жизни. Хотя, кто знает, может завтра Лорени уже уедет из Ансэрит, и Цурбус его больше никогда не увидит. Как и Лорени Бахму. Поэтому пират осуществлял желания и просьбы Иренди, вдалбливаясь в него с такой яростью и страстью, какие Цурбус никогда в себе не испытывал.

Через несколько минут они кончили. Цурбус даже подзабыл за таким занятием, что надо бы простимулировать Лорени. Но и без этого Иренди достиг оргазма и, тяжело дыша, распластался на ступенях, готовый провалиться в глубины сновидений. Цурбус рухнул рядом с ним, перекатился на спину и, глядя всё ещё затуманенными глазами на изрисованный фресками потолок, вслушивался в биение собственного сердца. Оно было безумным.

Через две минуты они уже готовы были провалиться в сон. Бахму нащупал руку Лорени и сжал её в своей. Иренди ответил тем же, правда, у него получилось слабее, чем у Цурбуса, но это не имело значения. Главное, что они согласны друг с другом, солидарны и думали об одном и том же. Лорени даже перекатился на бок, чтобы прижаться к Цурбусу теснее, уж больно ему хотелось положить свою голову на плечо пирату. Цурбус чуть придвинулся к Лорени, позволяя ему это сделать, просовывая руку под голову. На ступеньках было неудобно, но всё же, лучше, чем на столе в кают-компании. При воспоминании об этом, губ Лорени коснулась лёгкая улыбка, и в этот момент раздался звон колокольчика.

Парни вздрогнули, Лорени даже сел, схватился за подушку, прикрывая свои причиндалы. Цурбус, увидев его реакцию, слегка хихикнул. Иренди повернулся к нему, слегка возмущённый.

– Это на ужин, – ответил Цурбус. Звон летел и по коридорам, потому что мадам Хашулье не знала, в какой части дома находится её господин. – Пойдём?

– Мугу, – после не долгой паузы ответил Иренди, сильнее прижимая подушку к телу. Реальность медленно наступала. Накатывал небольшой волной стыд. – Только помыться бы, – буркнул он, и Цурбус с ним согласился.

И Бахму повёл Лорени в ванную. Она оказалась в той стороне, куда вёл тот самый проём, который заинтересовал Иренди чуть ранее. Это была купальня. Здесь располагалось несколько ванн разных форм и величины. Было несколько бассейнов, душевые, лавки для массажа и качели для отдыха. Были небольшие фонтанчики и даже ручейки, сбегавшие по вросшим в пол купальни каменным деревьям. Откуда только такое чудо взялось? Купальня была полностью заставлена цветами, в которых отдыхали, сложив крылышки, бабочки. Стеклянная крыша купальни была приоткрыта. Лорени показалось, что он попал в рай.

Помылись они быстро. Не стали тратить время на бассейны и ванные, встали под струи душа. Лорени выплеснул на себя огромное количество всяких разных гелей, мыл, шампуней и бальзамов. Отвернувшись от Бахму, слегка сдвинувшись к зеркалу, посмотрел на лицо. Решил побриться. Деловито взял станок, несколько минут выбирал пену для бритья. Цурбус удивлённо смотрел на него, а потом, отвернувшись, улыбнулся. Прелесть какая, Лорени сейчас будет брить лицо, на котором торчали редкие пенёчки щетины. Хотелось посмотреть, но улыбка непроизвольно лезла на лицо. Когда Лорени побрился, они обтёрлись тут же найденными огромными, махровыми полотенцами. Пришлось облачиться в свои личные вещи, потому что в гардеробе, который был не меньше купальни и располагался за закрытой дверью, по другую сторону кровати, нашлись вещи только маленьких размеров.

– Ну, – виновато пожал плечами Цурбус. – Я уехал отсюда четыре года назад. За это время я немного подрос.

– Да, всё нормально, – проговорил Лорени, чуть улыбаясь и рассматривая красный сапожок, размера точно в два раза меньше того, что сейчас носил Бахму. Странно, станок в купальне есть, а вот вещи все маленькие. Бахму посмотрел на улыбающегося Лорени и приметил небольшой порез на скуле. Порезался, чертёнок.

– Ну, ладно, пошли, – сказал Цурбус, выхватил из рук Лорени сапожок, вернул его на место, поставив аккуратно на полку. «Я бы забросил в дальний угол», – подумал Иренди и в который раз подивился утончённости и воспитанности Цурбуса. Да, уж, сразу видно аристократия от мозга до кончиков ногтей на пальцах ног. Древний род – теперь так это называется.

Они вышли из комнаты Цурбуса и направились по коридору, потом спустились вниз, прошли по холлу, не тому, через который проходили в первый раз. Это был уже другой, и он завораживал своей мощью не меньше, чем первый. Здесь, под витринами стекол застыли маленькие лодки, шлюпки, субмарины, паруса без кораблей и корабли без парусов. В центре холла стояла большая модель шестимачтового и семипалубного фрегата. Его чёрно-алые паруса были подняты, на борту застыли в строгом беспокойстве люди, на квартердеке в широкополой шляпе, с огромными перьями и с крюком вместо руки, стоял капитан судна. Лорени засмотрелся, оторвавшись от спины Бахму, но продолжая его держать за руку. Он потянулся к этому выставочному макету и, затаив дыхание, всматривался в деревянные, чётко вырезанные лица моряков и капитана. Это было завораживающе и необычно.

– Это фрегат из легенд, – озвучил Цурбус, нарушив тишину, и от голоса Бахму, Лорени вздрогнул, обернувшись. – Помнишь, когда наступил потоп, лишь гильдия пиратов осталась в живых и на плаву. Они собирали выживших людей по всему миру и этот фрегат, под командованием однорукого капитана, собрал на свой борт около тысячи человек. Говорят, он был основоположником Ансэрит. Хотя, это всего лишь легенда, и правды в действительности не знает никто.

– Завораживает, – прошептал Лорени, вновь обращая свой взгляд на фрегат и его обитателей.

– История имеет свойство переписывать свои анналы, и делают это те люди, которые стоят у власти и строят свою власть, – пробормотал Цурбус, смотря на другой корабль. Он стоял чуть в стороне, без стеклянного купола. Этот кораблик был точной копией того, на котором сейчас плавал Аденжурль.

– О, господин Цурбус, – послышался голос Хашулье. – А я вас отправилась искать. Подумала, может вы вышли во двор и не слышали звонка.

Лорени оторвался от созерцания фрегата и посмотрел на приятно улыбающуюся женщину. Она понимающе смотрела на Иренди, потому что видела такой взгляд уже не в первый раз.

– О, нет, мы слышали, – отозвался учтиво Цурбус. – Просто немножко задержались.

– Я вижу, – шире улыбнулась она, и уже поворачиваясь, чтобы сопроводить господина и его гостя к столовой, скользнула краем глаза по рукам юношей. Они продолжали держаться друг за друга, и говорило это о том, что они явно не друзья. Но Хашулье это не волновало. Главное, господин Цурбус вернулся домой жив и невредим. А об его ориентации она знала уже давно.

Они прошли ещё коридор, потом небольшой холл, который был заставлен цветами, и вышли в просторную столовую. Ну, говорить о том, что она была огромной не стоило, а вот про стоявший в центре стол наверно можно было бы. Он не был ни овальным, ни круглым, ни квадратным. Он имел много углов, был в виде звезды, с несколькими слоями? В центре высилась одна звезда, потом ниже расходились углы другой, чуть удлиняясь. Потом под второй третья звезда. Затем следовала нижняя, более остроносая и удлинённая звезда, за один угол которой они и присели. Они оказались напротив друг друга, а между ними уже дымилась пища, от которой у Иренди потекли слюнки.

– О, мсье Цурбус, – пролетело по столовой и, отразившись от стен и потолка, слегка разлетелось эхом. Говоривший ломал свой язык, выдавая странную смесь слов и подражая акценту заморским странам. Лорени, который уже обрадовано готов был набросится на еду, повернул голову в сторону и увидел это.

А это был месье Юхшва, повар и кондитер в одном лице, а так же просто хороший и добрый человек, гурман и любитель рыжеволосых, милых юношей. Пожалуй, Цурбус был единственным черноволосым парнишкой, от которого Юхшва просто млел и сходил с ума.

– Бох мой, мсье Цурбус, – хлопнул в ладоши разодетый в пёстрые одежды мужчина лет сорока. – Как вы великолепны и высокииии..?

Цурбус встал, чтобы поприветствовать повара, которого наверно знал с пелёнок. И неудивительно, что восхищённые глаза Юхшвы полезли из орбит. Сам он был чуть ниже метра шестидесяти.

– Восхитительно, – потом шмыгнул носом и обнял Цурбуса, уткнувшись лицом ему в грудь, чтобы горько расплакаться. – Где вы были, маленький проказник?

– Простите, Юхшва, – говорил тепло Цурбус и похлопывал его по плечам. Но отстранить рыдающего повара он не спешил. Зато Лорени захотелось выбросить вон разодетого во всё цветное и яркое человечка в то, находящееся чуть ли не в километре от стола, окно. Единственный вопрос, который в этот момент волновал Лорени: это добросит ли он до того окна этого старпёра?

– Кхм, – прочистил горло Лорени, вставая. – Здрасте. Я Лорени Иренди.

– Э? – только и послышалось от повара. При голосе Лорени он слегка отстранился от Цурбуса. Стоявшая чуть поодаль мадам Хашулье изрядно удивилась. С её лица тут же сошла умилённая улыбка, и она даже подумала, что ослышалась. Конечно, она сделала большую ошибку, не спросив заранее имени гостя господина, но и он не спешил его представлять…

– Я пригласил Лорени к себе в гости, – сказал спокойно Цурбус, а вот Иренди почувствовал ту странную ауру, что возникла при произнесении его имени.

«Вот придурок, – поругал себя Лорени, тут же осознав свою оплошность. – Это же дом Джан Гура. А мой отец убил отца Цурбуса».

– Какой милашка, – протянул повар, чем слегка напугал Иренди. Лорени чуть отстранился, стул тяжело продвинулся по каменному паркету. Юхшва, оторвавшись от Цурбуса, сделал шаг к Лорени, но сразу же почувствовал, как чья-то рука потянула его назад за шиворот. Он поднял голову, посмотрел в улыбчивое лицо Цурбуса. Вот только улыбка напугала даже мадам Хашулье. Женщина только кисло выдохнула и подумала: «Опять за старое, чёртов извращенец!»

– Это моё, – тихо, но с явной угрозой проговорил Цурбус, и Юхшва понимающе кивнул, с удручённой физиономией.

– Прошу меня простить, мсье Цурбус, – сказал повар, Бахму его тут же отпустил. Повар одёрнул камзольчик. – Ну, что ж, приятного аппетита. Я так рад, господин, что вы вернулись.

И шмыгая в фартук, поплелся прочь, а Хашулье, приобняв его за плечи, ушла вместе с ним, что-то приговаривая. Лорени и Цурбус остались наедине. Глядя друг на друга, они некоторое время стояли молча, а потом заговорили одновременно:

– Я хотел представиться, не подумал…

– Мне очень жаль, что месье Юхшва…

Замолчали. Стало неловко, а потом Цурбус сказал:

– Давай кушать.

И Лорени, кивнув, сел за стол, в который раз, за эти минуты, прокручивая в голове последнюю фразу Бахму: «Это моё». Волнение по поводу того, что, не подумав представился, схлынули, как и то, что ему очень не понравилось, когда этот повар обнимал Цурбуса. Но вот те слова, сказанные тихо, но угрожающе, словно заноза засели в голове Иренди. Они были странными и почти невесомыми. В какой-то мере обидными и, может, относились не к нему? Но всё же, Лорени казалось, что Цурбус говорил про него. Интересно, что он имел в виду и что всё это значило?..

====== 3 глава Арест ======

Хэнги арестовали утром. Принесли приказ об аресте «Сирены Моря», и увели его, когда над морем всходил красный диск солнца. Уходя, он оставил кое-какие распоряжения для первого помощника, коим до сих пор являлась Витта. Передал через неё письмо капитану Сальмит, которое она незамедлительно отдала женщине. Кадеты были заметно взволнованы, моряки тяжело смотрели на вставшую у корабля охрану. Хорошо хоть галеон не уволокли в тюремные доки, а то посмешище было бы на весь мир.

На дирижабле до царского острова они поднимались минут десять. Потом его вели многочисленными коридорами дворца, то спускаясь, то поднимаясь по лестницам. Проходили холлы и залы, нигде не задерживались. Хэнги стражу не волновал, бежать не собирался, ничего не спрашивал. Зачем? Он итак знал, что прибытие в порт было его ошибкой. В виду сложившихся обстоятельств, которые имели быть место несколько лет назад, царь Волвар наложил письменный запрет на посещение царства Ансэрит. Если адмирал Иренди нарушит сей указ, тогда его немедленно арестуют. Что, впрочем, и случилось. Поэтому дергаться толку не было, но волновало всё же одно: вели его явно не в тюрьму.

Закончился их сорокаминутный поход дверью. Она была коричневого цвета, со стальными прожилками. Со скрипом открывалась и с таким же скрипом закрывалась. Хэнги приготовился, переступив порог, встретиться со всякого рода пытками, но вместо этого увидел простую комнату. Кровать, стол, два стула, шифоньер, комод, шахматная доска, даже гитара. Высокое и широкое окно было чуть приоткрыто. На нём красовалась красивая, из витой стали решётка. Подойдя к нему, Хэнги увидел внизу лишь обрыв и чистую гладь моря. Не покончить жизнь самоубийством, не сбежать. Хотя, ни то, ни другое адмиралу делать не хотелось.

Через минут двадцать ему принесли поднос с едой, кувшин воды и даже бокал вина. Иренди не стал отказываться от яств, хотя есть не очень-то и хотел. Но гостеприимство Волвара игнорировать не стоило. Пришлось половину запихать в себя и утолить жажду бокалом вина. А дальше время потекло тягуче, в смертельном ожидании…

Получив письмо от Хэнги, Сальмит удручённо и недовольно вздохнула. Отправила девчонку обратно, уверив, что всё утрясётся, и команде «Сирены Моря» переживать по этому поводу не стоит. Подошла к сундуку, открыла его, вынула вчера приготовленное платье. Правда, оно больше напоминало тунику. С большой неохотой натянув его, она одела под него из тонкой кожи, обтягивающие ноги, штаны, обулась в ботфорты, на толстом, устойчивом, но не слишком высоком каблуке. Затянула корсет, подчеркнув свою небольшую грудь. Причесалась, затянула волосы в хвост красной лентой, напялила с перьями шляпу, повязала на шею нитку из драгоценных, но не слишком ценных камней и вышла из каюты. К тому моменту Цурбуса и Лорени уже и след простыл.

Об этом ей тут же сообщил Горол, которому она отдала несколько указаний, и у самого трапа встретилась с Данки. Молодой человек тоже был приодет, даже можно было сказать, одет довольно богато. Скорей всего, успел прикупить шмотки в одном из портов, может даже и в Бекшальхе. Красивая, стального цвета атласная рубаха, с кружевами и по манжетам с оборкой. Из тонкой, акульей кожи жилет, подчёркивающий его худобу, цвета морской волны с синими разводами. Синего цвета были штаны, обтягивающие худые, но стройные ноги. Аккуратные сапожки цвета сталик с пряжками. Шляпа с небольшими полями темно-серого цвета и пару голубовато-зелёных перьев в тон жилету. Данки был изыскан, красив, грациозен. Таких аристократов Сальмит видела тысячу раз, но никогда бы не подумала, что её кок может быть таким грациозным и высокопарным.

Ничего не говоря друг другу, но оценив вид друг друга, они спустились по трапу. Сальмит первая, Данки за ней. Прошли до остановки. Когда оказались на стоянке дирижаблей, сели в один из немногих стоявших. Крылатая, с вздутым, алым пузырём «птица» подняла их до царского острова. Расплатившись, они вышли из дирижабля и, не сговариваясь, направились к центральному входу. Здесь предъявили свои документы, раскрыли перед глазами охранников пропуска, и те, кивнув, что-то нажали на стоявшем за их спинами столбе. Дорожка ведущая ко дворцу блыкнула синим светом, и Сальмит с Данки направились к широкому и огромному крыльцу. Он был чуть больше того, что был у домика Цурбуса.

– Никогда бы не подумала, что мы с тобой в одной лодке, – сказала Сальмит, когда они, оказавшись во дворце, остановились у развилки шести коридоров. Здесь их пути расходились.

– Всякое в жизни бывает, – ответил Муар, глядя на женщину своими холодными, аристократическими глазами. – Иногда враг ближе друга, а иногда друг становится врагом. Думаю, вы это знаете не хуже меня, капитан Сальмит.

– Хм, – иронично хмыкнула женщина. – Я-то знаю, а вот ты в своём возрасте, откуда это знаешь. Тебе ещё сиську надо сосать, а не в шпионские игры играть.

– Я бы предпочёл на этот вопрос не отвечать, – сказал Данки и слегка склонил голову. – Прошу меня простить, время не терпит.

– Ну, что ж, удачи, – сказала Сальмит, и они разошлись, каждый своей дорогой.

Данки не спешил, но и медленно он не шёл. Чеканил шаг, держал в руках шляпу, чуть перьями не подметая пол. Хотя пол тут, конечно же, был чище, чем перья на шляпе. Дворец царя Ансэрит являл собой настоящую красоту, искусство, монолитность и величие, от которого бросало в дрожь.

Шёл он минут тридцать и, когда оказался напротив красной, высокой и широкой двери, слегка приостановился. У входа стояли охранники. Он сунул им в нос свой проходной, и те услужливо открыли перед ним двери. Муар переступил порог и оказался в просторной, светлой и полупустой комнате. Нескольких диванов, столов и стульев вполне было достаточно для принятия важных и менее гостей.

Пройдясь по каменным плитам пола, он присел на стул у стола, положил шляпу на столешницу, закинул ногу на ногу и, поставив руку на подлокотник, подпер ладошкой щеку. Его взгляд устремился в большое окно, за которым блестело в лучах солнца море. Но уже через несколько секунд Данки поднял глаза и стал осматривать видневшийся невдалеке остров.

Через пять минут дверь снова открылась, впустив молодого мужчину. Данки сразу же обратил на него внимание, встал, беря шляпу. Сделал небольшой поклон, взмахнув перьями. Мужчина поклонился учтиво. Он был примерно такого же роста, как и Данки, не слишком красив, но и не уродлив. Худощав и бледен, скорей всего страдал анемией. Изысканная, богатая одежда подчёркивала его стройность и придавала особенный шарм. Чёрные волосы были затянуты в небольшой хвостик, который был отброшен при поклоне назад сухой и твёрдой рукой.

– Моё почтение, князь Уренха, – сказал Данки и положил шляпу на столешницу. Держать её в руках более не было резона, одевать на голову по этикету не положено.

– И вам моё, князь Муар, – сказал тонким голосом молодой человек и указал на стул. Потом сел сам.

– Я очень рад, что вы выкроили время и навестили меня после долгой разлуки, – учтиво проговорил князь.

– Я сам не ожидал, что прибуду в Ансэрит раньше запланированного срока, – ответил Данки и сухо улыбнулся. Чисто деловой разговор. Чисто деловые отношения. Князь Уренха в этом плане ему нравился, правда, симпатии всё же у Муар он не вызывал.

– Ну, что ж, раз вы здесь, тогда давайте перейдём к нашим делам, – предложил князь, и Данки согласился.

Ближе к вечеру Хэнги пригласили проследовать за несколькими охранниками. Он не боялся, давно вышел из того возраста, когда страх делает глаза шире, чем воронка водоворота. Спокойно переступил порог комнаты, в которой его держали, и, когда уже прошёл несколько метров, вспомнил, что оставил шляпу на кровати. Махнув мысленно на неё рукой, мужчина последовал дальше за охранниками, ступая по широким коридорам дворца.

Тронная по его мнению была с величину моря. Таких размеров комнат он в своей жизни никогда не видел. Когда за ним закрылась дверь, отделив его от всего мира своей толстой створкой, ему показалось, что он упал на дно Великих Вод. Потолок был высоченным, и с трудом можно было разобрать на нём фрески и мозаику. Тронная была без окон, они здесь были не нужны, по стенам шли фрески, странные рисунки и лепнина. Разделяли комнату колонны, тоже произведение искусства. На другой стороне тронной, напротив двери, стоял трон. Он возвышался на пьедестале и казался таким далёким, что адмирал ощутил смешную тревогу за то, что к сегодняшней ночи он точно до него не дойдёт. Прожигая взглядом трон, Хэнги ощущал трепет, даже отсюда пьедестал был огромен. А каких величин он будет, когда Иренди подойдёт ближе?

Больше не задерживаясь, он сделал несколько шагов вперёд. Потом ещё. Ощутил странную дрожь во всём теле, тронная поражала и приводила в трепет даже самые стальные нервы. Прошло несколько минут прежде, чем Хэнги достиг её середины. Теперь были различимы силуэты, двое из них стояли по бокам в нескольких метрах от трона. Ускорив шаг, Иренди вскоре подошёл ближе и с удивлением посмотрел на одну из фигур. Кто бы мог подумать, а он нет, это уж точно, что встретит в тронной Сальмит? Женщина смотрела на него такими глазами, какими разве что смотрели на него враги. Хэнги не стал складывать в голове головоломки, хмыкнул про себя невесело и двинулся дальше. Через три шага столкнулся с ещё одной фигурой. Женщина была стара, но не слишком, чтобы помогать себе клюкой. Скорей всего далёкая рана или, может быть, уродство при рождении. Она смотрела на него просто, без всяких эмоций. Разве что только с любопытством. Поравнявшись с ними, мужчина остановился и посмотрел вперёд.

До трона было ещё шагов тридцать, если не больше, но Иренди замер. Фигуру Волвара можно было узнать даже за километр. Если бы Хэнги видел кровать в доме Цурбуса, то он бы непременно сравнил пьедестал трона и кровать, найдя некоторые сходства. Ступени, ведущие к трону, были обиты мягкими синего, коричневого и зелёного цвета подушками, первая ступень была пустой, каменной. На самой вершине пьедестала не было ни матрасов, ни перин, ни подушек. Чистый камень, на котором стояло очередное произведение искусство. Трон царя был огромен, длиной и шириной метра два. Изогнутая спинка, странные вариации ветвей каменного дерева, лёгкие набивки из подушек или валиков, Хэнги толком не мог разобрать. Скульптура из шпаг с дивными эфесами и гардами, интереснейших пушек. Подлокотники в тон спинке, но намного изящнее и причудливее. То был своего рода диван, но такого дивана Хэнги в своей жизни ни у одного аристократа не видел. Да и назвать трон диваном было бы кощунством. Только сейчас, что немало удивило адмирала, Хэнги смог вдруг увидеть, в этом причудливом смешении стилей и вкуса, шлюпку или лодку, а может и целый корабль, тщательно замаскированный под трон. Произведение искусства, в очередной раз подумал адмирал.

Волвар Великолепный сидел на пятой ступени пьедестала из семи существующих, вальяжно развалившись на ней, и выжидательно смотрел на Иренди. Узнать его было совершенно невозможно. Даже тогда, когда царь поманил его пальцем, и Хэнги сделал вперёд ещё шагов пятнадцать, он не увидел лица этого человека. Под маской грима скрывался возраст, под очерченными синим глазами, голубыми с блеском румянами и алыми губами трудно было разобрать даже черты лица. С помощью грима, а может, так оно и было в действительности, нос его был чуть великоват, скулы узкие, глаза казались щёлками и уголки их были приподняты к вискам. Не очень красивая маска, но одно Хэнги узнал бы даже через миллионы лет – это глаза. Серые, стальные, холодные, пронзительные. Раньше они прятались за линзами очков, а теперь смотрели прямо, без преграды, и Хэнги готов был отдать что угодно, чтобы вернуть очки на их законное место.

– Адмирал Иренди, – заговорил Волвар, и голос его разнёсся по всей тронной, отражаясь в стенах и потолке комнаты. – Подойдите ещё на пару шагов, я плохо вижу без очков.

Хэнги вздрогнул, царь только что подтвердил его догадку. И как показалось Иренди, в этой фразе слышалась лёгкая насмешка. А вот Мама – ибо той самой женщиной с клюкой была она – взволновано воззрилась на Волвара. Ах, ты ж, Боже мой, неужели правителя зрение стало подводить?!

Хэнги сделал ещё несколько шагов вперёд и поклонился. Поклон вышел на удивление глубоким, низким. Правая нога, сделав ронд одновременно с руками, ушла назад. Правая рука, скользнув пальцами по холодному каменному полу, в красивом и изящном полёте ушла следом за ногой. Без шляпы поклон мог показаться куцым, может, поэтому адмирал его углубил. Лишь на доли секунды он задержался в таком положении, а потом правая нога вернулась к левой, и тяжесть тела была снова распределена поровну. Руки остались вытянуты по швам, шпагу забрали в момент ареста, как, впрочем, было и положено.

– Моё почтение, Ваше Величество, – проговорил тихо адмирал, но его голос разлетелся, как недавно голос царя, эхом по всей тронной. – Прошу меня простить, что предстал перед вами в столь неподобающем виде.

Волвар лениво и грациозно махнул рукой, продолжая сидеть на ступеньке, что не очень было красиво. И как бы по этикету не положено, но именно этот жест царя сказал Хэнги о том, что эта беседа протекает в неформальной обстановке и возможно хронописцами записана не будет.

– И… – решил продолжить Хэнги, но лёгкий жест Волвара его остановил. Это знали наверно все: начинать разговор без разрешения царя, если это было не приветствие и поклон, запрещалось. Это правило самого Волвара, и требование к нему было высоко.

– Что привело вас сюда, адмирал? – спросил в свою очередь царь. – Почему вы пренебрегли нашим с вами договором и пересекли границу царства Ансэрит?

Голос тоже был знаком Хэнги, но за той холодностью и надменностью, что сквозила в словах царя, было сложно распознать то, что некогда этот голос принадлежал Волдину Туа.