Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 50 страниц)

Неожиданно в его голове появилась очень развратная мыслишка. Она, как червячок, проедала со скоростью света его мозг, и хотя Нигма постоянно отгонял её, она въедалась с каждым разом всё сильнее и сильнее.

Волвар вышел из купальни только через пятьдесят минут. Пока разделся, пока снял парик, потом конечно, мылся быстро, потому что тело горело от возбуждения, и он всё же боялся, что Нигма, испугавшись, сбежит. А лишить его попу девственности очень сильно хотелось и именно сегодня. Намотав на бёдра полотенце, хотя первой мыслью было выйти голым, но взглянув в зеркало на свой стояк, решил не ранить наивные мысли Нигмы, царь вышел из купальни.

К кровати вели три ступени, и Волвар, практически взлетев по ним, замер у самого края третьей. Нигма вздрогнул, услышав быстрые шаги, оглянулся.

– Ой, я ещё не готов, – скороговоркой сказал Нигма, а у Волвара от вида оного кровь хлынула в голову с такой скоростью, что чуть не вырвалась фонтанами из ноздрей, ушей и глаз. Интересно, чью наивность он не хотел ранить, Нигмы или быть может свою?

Нигма был обнажён. По краю кровати разбросаны платье, подъюбники, парик, ленточки, гольфы и мужские вещи. Нигма пялил на себя все найденные в коробке бусы, некоторые накручивал на запястья и пытался одновременно накрутить на лодыжки. Волосы цвета соломы торчали в разные стороны, щёки горели, синие глаза нервно блуждали. Его застали на месте преступления.

– А ты в душ не хочешь? – как-то сильно ровно и спокойно спросил вдруг Волвар.

– А я сходил. Пока тебя ждал. Раз десять наверно, каждый раз после туале… Ой, – и смутился ещё сильнее. Вообще-то он рассматривал Волвара. Он, конечно, видел царя обнажённым и не раз, когда мерки снимал, но в это утро, в такой вот обстановке, Волвар казался равным богам. Красивое тело, стройное, Нигма уверен был, гибкое. Шоколадный загар ложился ровно и сладко. Так и хотелось откусить кусочек. Ой, какие пошлые мысли. И вот лицо. Нигма видел лишь в детстве Волвара, не спрятанного за маской грима. И сейчас, глядя на ровные, слегка резковатые, но гладкие черты лица, понимал, что видит этого человека первый раз в своей жизни. Красивый – вот какая мысль была у Нигмы.

– Прости, Нигма, – прошептал Волвар, делая несколько шагов к кровати, где находился парень, разодетый только в одни бусы. Восхищённых глаз Нигмы он словно бы и не видел. – Ты сам виноват.

– Что? – жалобно пискнул тот, но не успел даже понять, что происходит. Царь откинул надоевшее полотенце, повалил Нигму на спину и впился в его губы. Поцелуй был жарким, жадным, опустошающим. Парень не сопротивлялся, он таял. Пальцы на его ногах поджимались, мышцы живота сжимались. По телу разлеталась сладостная дрожь, в голове уже клубился туман. Волвар его целовал по настоящему, и Нигме это снова нравилось.

Оторвавшись от губ, царь принялся покрывать поцелуями его шею, ключицу, грудь, всё время сталкиваясь с бусами. Вот он коснулся губами соска, и Нигма вздрогнул. Там было так приятно. Волвар целовал его, посасывал, лизал горячим и мокрым языком, покусывал и вбирал в горячий рот. Путаясь пальцами в многочисленных бусах, Волвар то сжимал их, то наматывал на руку. Оторвавшись от соска, он слегка приподнимался и тянул за собой Нигму. Нигма поддавался этой «игре», потому что уже ничего не соображал. Секунда и он был во власти ласк царя.

Потом Волвар отпустил нитки бус, и Нигма упал на подушки. Волвар позволил себе поиграться со вторым сосочком, и Нигма начал уже легонько постанывать, впиваясь в каштановую шевелюру волос царя своими пальцами. Было так здорово, особенно когда Волвар принялся гулять ладонями по худому телу, вырисовывая легкими касаниями выступавшие рёбра, кости бедра. Когда его пальцы касались подрагивающего ануса и в нетерпении дрожащего члена.

Волвар оторвался от затвердевших сосков, слегка приподнялся, подхватил Нигму под коленки и чуть подвинул вглубь кровати. Потом полез в ящик прикроватного столика, разглядывая ровный, не слишком большой член. Миловидный, такой же очаровательный, как и его хозяин. Хмыкнув, Волвар выудил из ящика тюбик со смазкой.

Ещё немного подвинув Нигму дальше от края кровати, поцеловал, вылизал языком его губки, показавшиеся такими сладкими, словно сироп морских цветов. Раздвинул его ноги и, лаская ягодицы, коснулся губами члена. Парень охнул, попытался сжаться и прикрыться, но Волвар нежно отстранил его руки, лизнул головку, дерзко глядя в синие, подёрнутые похотью глаза. Нигма всхлипнул от дикого наслаждения, что захлестнуло его, и, отвернувшись от изучающих его красное от стыда лицо глаз Волвара, закусил ребро ладони. Царь делал ему минет, и это было просто обалденно.

Нигма постанывал, прогибался в пояснице, толкался членом в рот Волвару, словно выпрашивая ещё больших ласк. На мгновение Волвар выпустил член изо рта, щёлкнул колпачком тюбика и выдавил смазки себе на пальцы. Нигма протестующе замычал, когда Волвар прекратил дарить ему наслаждения.

– О, подожди, мой Зайчонок, – прошептал Волвар, снова нависая над ним. – Скоро тебе будет просто незабываемо хорошо.

Его палец скользнул внутрь Нигмы, и тот сжался, почувствовав странный дискомфорт. Волвар прижался к его губам своими и начал их сминать, покусывая, вылизывая языком и параллельно с этим проталкивая дальше свой палец. Позабыв о своей попе, Нигма со всей наивной страстью отвечал Волвару, льнул к нему. Забросив руки на шею, обнял царя и прижался сильнее к его телу.

Волвара поглотила волна страсти, с головой погружая его в Нигму. Он протолкнул в анус ещё один палец и оторвался от юноши. Такими темпами они кончат, не дойдя до самого главного. Нигма уже трётся об него своим членом, и Волвар вынужден был отстраниться, чем вызвал недовольный стон. Тогда, чтобы самому окончательно не потерять голову, он протиснул третий палец. Нигма вскрикнул, сжался и жалобно посмотрел на царя.

– Поверь мне, – хрипло зашептал Волвар. – Это ещё не больно.

Нигма сжался сильнее, возбуждение слегка отступило, и царь хмыкнул. Вынул пальцы, смазал свой член смазкой и, подхватив его за ягодицы, принялся медленно входить. Нигма застонал, потом вскрикнул, голова заметалась по подушкам.

– Больно, – выдавил он, сжался сильнее, попытался отстраниться руками от царя, но это ему не удалось. – Больно… Волвар…

На глазах выступили слёзы, но царь не собирался останавливаться.

– Расслабься, Зайчонок, – шептал он, оглаживал ягодицы, бедра, покрывал поцелуями лицо, выцеловывал губы. – Дай мне немножко войти ещё…

– Нет… – мотал головой Нигма, всхлипывал и отталкивал царя. Волвар понимал, что плохо его разработал, более того, член у самого Волвара был не такой уж маленький. Ну, да, вот отрастил, чёрт его побрал бы!

– Нигма, – шептал Волвар, гладил его по голове и целовал. – Не бойся… Я люблю тебя… Поэтому очень сильно хочу, чтобы ты был моим. Слышишь? Люблю тебя.

Нигма всхлипнул и посмотрел широко открытыми глазами на царя. Признание правителя, его серьёзные серые глаза и такое чужое лицо, но родной голос. Хотелось отдаться без остатка, но было страшно, было больно.

Нигма всё же вдохнул несколько раз, а потом слегка расслабился. Волвар улучил момент и толкнулся чуть дальше. Нигма вскрикнул, снова зажался, из глаз покатились слёзы. Волвар не вошёл и на половину, понимая, что если сейчас он отступит, возможно, Нигма больше не будет просить его заняться с ним любовью. В памяти останутся эти болевые ощущения, а сладости, того кайфа, что ловишь при настоящем сексе, уже не будет.

Волвар впился в губы Нигмы своими, заставляя его на мгновение забыть о боли. Дёрнулся ещё вперёд, словил губами крик и почувствовал, как тот впился в его губу зубами, прокусывая до крови. Этот толчок был неожиданным, но действенным. Волвар замер, подождал пока Нигма отпустит его губу, словно возвращая тем самым боль, причиненную царём. Слегка оторвался от губ, взглянул на заплаканное лицо и снова припал к губам. Теперь их поцелуй был нежным, ласковым, трепетным, со вкусом крови Волвара. Но последнее казалось неважным.

Царь начал двигаться медленно, осторожно, плавно. Нигма морщился, слегка сжимался, но уже не так сильно. Опавший от боли, было, член, снова стал наливаться кровью, а когда Волвар задел какую-то странную внутри точку, тот ахнул, застонал и прижался сильнее к царю. На щеке медленно стали проступать нити метки. Волвар потянулся из Нигмы, а потом дёрнулся вперёд, чуть резче, входя глубже. Через минуту Нигма уже стонал в голос, иногда даже выкрикивал, подмахивал бёдрами и цеплялся за плечи царя.

– Вол… Волвар… – стонал он, выгибался в спине и ловил губы своего любовника, чтобы оставить там поцелуи.

Ещё через некоторое время Волвар, ускорив темп, бился в Нигмы со всей своей страстью и желанием вознести стонущего под ним любимого на вершину блаженства, да и самому туда попасть. Нигма дрожал в его руках, кричал, стонал, ахал и охал, покусывал свои губы, притягивал царя к себе, льнул к нему, двигал бёдрами. Метка проступив, снова исчезла, словно напомнив о себе. Всё это сводило с ума, и перед тем, как кончить, Волвар схватил пенис Нигмы, зажал в ладони и принялся судорожно мастурбировать ему. Через несколько секунд Нигма, застонав протяжно, кончил. Через несколько толчков кончил и Волвар, распластавшись на любимом всем своим телом.

Прошли долгие минуты. Нигма, уставший и утомлённый, а ещё прижатый горячим телом любимого человека, пошевелился. Слегка упёрся ладонями в плечи Волвара. Но царь с места даже и не сдвинулся.

– Волвар, – позвал он, в тщетной попытке вылезти из-под него. Царь издал странный стон, потом слегка приподнялся на руках и повалился на бок. Потом перекатился на спину, но к тому моменту Волвар уже спал.

Нигма заглянул ему в лицо, легонько улыбнулся. За окном светало, утро вступало в свои права, прогоняя очередную ночь. Вытянув откуда-то из-под подушек покрывало, Нигма заботливо укрыл им царя и пристроился, наглым образом – да, а что тут такого? – возле него, положив свою голову ему на грудь. Слушая тихое и осторожное дыхание царя, Нигма вскоре тоже уснул, с лёгкой и счастливой улыбкой на лице.

====== 6 глава Пять минут ======

Лорени приоткрыл глаза и всё, что увидел перед собой, это бескрайние просторы кровати. Пробуждение медленно врывалось в сознание реальностью, наваливалось стыдом за совершённое минувшей ночью. Стыд отзывался лёгкой болью в заднем проходе, тянуло поясницу и спину. Ещё была вялость во всём теле и нежелание вылезать из этого аэродрома, прозванного, кем-то из шутки ради, кроватью.

Цурбус спал. Любимая поза ещё с «Фортуны». Лорени легонько перевернулся на другой бок, оказавшись лицом к лицу с пиратом. Чёрные волосы растрепались по подушкам, рот был немного приоткрыт. На левой стороне лица проступала не совсем чётко метка. Тонкие изгибы чуть портили кожу, вдавливаясь в неё и оставляя свой след. Странно, подумалось удивлённому Лорени, сколько они спали вместе, а такого Иренди никогда не замечал. Попытки рассмотреть и понять рисунок метки не увенчались успехом. Что-то странное, ломанное и гибкое, волнистое и грубое. Такое ощущение, что Цурбуса просто пометили раскалённым железом. Может, так оно и было?

Лорени коснулся пальцем тонкой линии, осторожно провёл по ней. Красоту Цурбуса даже этот не очень приятный шрам не портил. Она была идеальна, и Лорени, уже в который раз, задался мыслью, как так получилось, что занимается сексом с Бахму, балдеет от его прикосновений, сходит с ума от его улыбки и теперь уже точно не ненавидит? Более того, Лорени не мог найти хотя бы один минус в Цурбусе, не видел его уродства, не видел «пиратского ублюдка» и вообще не мог найти даже лёгкий изъян не только во внешности, но и в характере. Цурбус везде великолепен. Как он обходителен, как воспитан, как смотрит на людей и как оценивает ситуацию! Как улыбается, как посмеивается, душ принимает и даже ест. Здесь Цурбус другой. Хотя нет, всё тот же. Просто обстановка вокруг него другая. Но неважно, что именно окружает его и где он: на корабле, либо во дворце. Неважно кто он: простой моряк, драящий палубу или Истинный, которому даже царь Волвар кланяется. Лорени осознал, что Цурбус ему нравится весь, и даже если завтра он будет ругаться отборной бранью и жрать литрами ром, как капитан Сальмит, он всё равно будет нравиться Лорени без остатка.

Иренди вздохнул, вот так поворот судьбы. Ненавидел пиратов всеми фибрами души. Хотел убить Цурбуса и к своему стыду измывался над ним все четыре года. А сейчас лежит в кровати Бахму, прётся от его сонного лица, тает от его прикосновений. За окном Ансэрит, которое покорило с первого взгляда. В тот момент, когда «Фортуна» оказалась в порту Шахандер и когда они проснулись, в голове Иренди были только одни мысли: если Цурбус уйдёт, ему будет очень больно. Он даже толком и не осознал, что оказался в Ансэрит, в царстве пиратов. И когда Цурбус позвал его за собой, побежал, сломя голову, тоже не осознавая какой поступок совершает. И когда оказался в его «домике», напрочь забыл про пиратов, про ненависть и про отца, которого арестовали. А ведь об отце он должен думать больше, чем о Цурбусе и его ласках. Что сейчас с отцом? Где он? Как с ним обходятся? Эти мысли сдавливали в тиски его совесть. Но другие мысли и желания теснили эти вопросы, и от этого становилось стыдно.

Почувствовав, как лицо начинает пылать от стыда, а сердце тарабаниться быстрее, Лорени вдруг со всей страстью прижался к губам Цурбуса, обнимая его и заваливая на спину. Цурбус сонно застонал, его руки скользнули по телу Лорени, прошлись горячими ладонями по спине, и, открыв сильнее рот, Бахму углубил поцелуй. Иренди снова потерял голову. Сошёл с ума. Возбудился. Но в последний момент разорвал сладостную истому поцелуя.

– У тебя изо рта невкусно пахнет, – сморщил он веснушчатый нос, проводя по исчезающим линиям метки. О, сейчас должны появиться чешуйки. Странно хихикнул.

– У тебя тоже не аромат цветов, – буркнул Бахму и удивился странной реакции Лорени. Иренди уже поднял глаза на макушку, где начинали вместо волос образовываться чешуйки. Протянув руку, коснулся пальцами одной из них, потом другой. Бахму, нахмурившись, стал выдёргивать их из головы.

– Так красиво, – прошептал Иренди.

– Уродство, – пробормотал Цурбус. – Никогда их не любил.

– Больно? – вдруг спросил заботливо Лорени, глядя на Бахму. Метки уже не было на щеке.

– Нет, – слегка почесал макушку своей головы Цурбус. – Просто когда они появляются, такое ощущение складывается, что волосы становятся тяжелее в десять раз. Не очень приятно.

– Понятно, – слегка улыбнулся Лорени и с сожалением заметил, что чешуйки превратились в капельки воды, красиво переливаясь влагой в лучах заглядывающего в окно солнца.

– Сколько времени? – вдруг спросил Бахму, продолжая гулять по спине Лорени своими ладонями. Вот он скользнул к ягодицам, потом провёл пальцами между ног. Иренди засопел, заёрзал, но часы не перестал искать. А Цурбус наблюдал за попытками Иренди найти нужный элемент, для того, чтобы узнать время. Потом невзначай скользнул взглядом по Цурбусу и замер, поджав губы. Вот зараза, дразнится.

– Пошли в душ, – предложил Лорени и, вывернувшись из-под горячих и ласковых рук Цурбуса, быстро посеменил к краю кровати на карачках. Ну, совсем с ума сошёл. Открыл Цурбусу вид своей аппетитной, конопатой попы, конопатых яичек и вообще всего себя конопатого.

– Хочу расцеловать все твои канапушки, – буркнул свои мысли вслух Цурбус, а Лорени, уже практически добравшись до края кровати, замер и оглянулся. Бахму лежал на боку, подложив руку под щеку, и смотрел на Лорени откровенным, пошлым взглядом. Совсем не ладилось с тем Цурбусом, который предстал перед мадам Хашулье. Но Лорени нравилось. Лорени нравился всякий Бахму, вот только сам Лорени рядом с Цурбусом выглядел как-то… смешно, что ли?

– Они уродливые, – буркнул он и смутился. Стало стыдно за своё тело. Оно было у Иренди красивое, в меру мускулистое, в меру загорелое. Но эти отвратительные пигментные пятна, которые были даже на члене и яйцах, просто бесили. И губы у Лорени были веснушчатые. – Да и вообще по сравнению с тобой, да и со многими другими, я – урод. Страшный, как смерть.

Бахму поддался вперёд, Иренди не успел толком понять, что произошло, как Цурбус схватил его за ногу и дёрнул на себя. Лорени упал на кровати, сразу же был перевёрнут на спину. Бахму навис над ним коршуном, глядя своими бирюзовыми глазами прямо в душу. В них читался лёгкий гнев. Такой красивый.

– О чём ты говоришь? – проговорил Цурбус. – Ты не уродлив, ты очень мил.

– Я – урод, – словно заученную фразу повторял Иренди, отвернув лицо от Цурбуса. Щёки пылали стыдом. – Ты тоже так считал… Когда-то… – с надеждой добавил Лорени, потому что вдруг сейчас остро осознал то, что Бахму скорей всего трахает его ради спортивного интереса. Потому что никого под рукой больше нет.

Цурбус удивился, вспоминая свои слова. Однако, он говорил не о внешности Лорени. Он говорил о его душе. Но в последнее время, глядя на Лорени, понимал, что Иренди был не таким уж и мерзавцем, что его ненависть, скорей всего, самозащита от той боли, что разрывала его сердце от потери матери. Лорени был ещё ребёнком, взбалмошным, глупым, неопытным и не видевшим жизнь такой, какой она была на самом деле. Цурбусу захотелось защитить Лорени и, наверно, как и многим другим, не показывать и не рассказывать о реальности, навечно оставив его в неведении.

– Ну, а ты называл меня пиратским ублюдком, – произнёс Цурбус и тут же пожалел об этом. Лорени отвернулся ещё больше, сжался под Бахму и начал кусать губы, краснея до кончиков ушей. Мило и сладко.

Цурбус нагнулся и поцеловал его в щёку, потом в ухо, прикусил легонько раковинку и уже собирался попросить прощения за свою грубость, но в этот момент Лорени его обнял и крепко прижался.

– Не хочу расставаться с тобой, – шептал горячо Иренди, уткнувшись Бахму в ключицу. – Не хочу. Но это ведь неизбежно, да? У тебя есть долг перед царством, и в пять ждёт на аудиенции царь. И отца арестовали. Мне стыдно, стыдно, что я думаю о нём мало. Что я счастлив, а он в темнице. И что с ним делают, я не знаю, может, пытают? Мне тоже придётся уехать, ведь я сын героя, убившего твоего отца, и мне здесь не будет места. Но я не хочу с тобой расставаться… Но надо. Когда отца отпустят, я уеду с ним в Шоршель и доучусь в Академии. Это надо… А ты поедешь доучиваться? – осмелился задать вопрос Лорени, хотя уже давно знал на него ответ. – Я не буду больше над тобой издеваться. Прости, я был не прав, вёл себя, как глупый засранец. Но мне не хочется с тобой расставаться, – в который уже раз повторил Иренди.

Вместо слов, Цурбус его поцеловал. Жарко, влажно, с какой-то грустью. Скользнул руками по талии, коснулся сосков. Лорени застонал, прижался теснее к Цурбусу и прикрыл глаза. Бахму показалось, что в них блеснули капели слёз.

Звон колокольчика оборвал их приятное занятие, вернув вновь к реальности. На секунду они замерли, глядя друг другу в глаза, а потом послышался новый звон, который Бахму не мог игнорировать. Мадам Хашулье напоминала господину, что кушать подано, да и вставать пора.

– В душ? – спросил тихо Цурбус, и грусть застыла в его глазах.

– Да, – отозвался Иренди, постарался быть как можно беззаботным, но вместо этого его голос дрогнул.

Наступил новый день, принеся с собой реальность и, открыв на встречу юношам новые проблемы, заботы и решения вопросов, которые так и остались невысказанными.

Они спустились по ступенькам и, не глядя друг на друга, вошли в купальню. По огромной комнате разливался лёгкий дневной свет, проникающий через купол крыши. Входя в купальню, Цурбус бросил взгляд на встроенные в стену часы, которые словно дополняли рисунки стены, отметил, что стрелки показывали час дня, и подумал, что надо бы поторопиться.

Стоя под струями прохладной воды, он бросал взгляды на Иренди и не мог оторвать от него глаз. Лорени был не слишком высокий, макушкой доходил Бахму до подбородка. Волосы огненно-рыжие, глаза, словно изумруды, зелёные, кожа приятная, хоть слегка и грубоватая на ощупь. А ещё эти милые и несносные канапушки, которые волновали воображение и кровь. Теперь, когда Цурбус в какой-то мере насытился Лорени, то настало время и для детального обследования. Но, Иренди был прав, рано или поздно нужно расставаться, и это расставание не за горами.

Цурбус не мог оставить Лорени здесь, либо попросить его остаться. Во-первых, Иренди должен был доучиться, и это Цурбус понимал, даже лучше, чем сам Лорени. У выпускника Академии намного больше шансов чего-то добиться в жизни, нежели у недоучки, либо бросившем на полпути учёбу юнца. Лорени был умным, волевым, хорошо разбирался в тактике и стратегии, вот только стажа не хватало, но для выпускника это будет плёвым делом. Оставшись здесь, он не станет тем, кем хотел бы быть.

Второе, адмирал всё равно не позволит Лорени задержаться в Ансэрит. Рано или поздно директора выпустят, это Цурбус понимал, никаких злейших планов и дел против законопослушных пиратов и самого царства он не совершал. Хотя Джан Гур понимал, что знал про адмирала столько же, сколько Лорени. То есть совершенно ничего. Иренди-старший был в политике, он был директором Академии, а там всегда много тайн и опасностей.

В конце концов, третье. Цурбус будет явно занят, чтобы уделять Лорени достаточно времени, а может даже и отдалён от него. И потом, времени для любви было очень мало, чтобы осознать эти чувства. Ладно Цурбус, он был геем, а вот Лорени, им точно не был. Он трахал девчонок в клубе своей тётки, был обласкан и облизан красотками, работавшими там, и попал всего лишь под влияние судьбы, насмешки, которую не понимая того, совершила Сальмит. Вот и вся история. Вернувшись в Шоршель, Лорени просто забудет секс и близость с Цурбусом, как страшный сон, и начнёт новую жизнь. По крайней мере Бахму в это верил и хотел в глубине души, чтобы так было. Лорени не гей, он нормальный парень, он может дать потомство своему отцу, он должен быть счастлив с какой-нибудь очаровательной девушкой. Но как же больно осознавать это. Как не хочется отпускать его и отдавать другим. А вдруг его не девушка захомутает, а какой-нибудь мужик? Кураша же на него повёлся. Вон, слюни целый месяц пускал.

Цурбус посмотрел на Лорени. Тот чуть отвернувшись и украдкой поглядывая на Бахму, краснел, как варёный рак, и пытался помыть свою заадницу. Сперма тонкими струйками стекала по ногам. Это было пошло, вульгарно, но так возбуждало, что Цурбус отвернулся.

Чистя зубы, он снова вернулся к мысли о том, что Лорени может достаться какому-нибудь мужику. Она засела, как заноза, но Бахму сказал самому себе, что лучше пусть он сделает шаг, когда окончательно осознает связь с Цурбусом, чем сейчас, поддавшись импульсивному впечатлению и обстоятельствам. И решив для себя окончательно сегодня расстаться с Лорени, вдруг подумал: «Если это последние минуты их совместного проведения, так почему бы не заполнить их нестираемыми воспоминаниями на всю жизнь?»

Резко развернувшись, он поставил на место щётку, прополоскал быстро рот, глядя во все глаза на Лорени. Тот тоже решил почистить зубы. Но стоило Цурбусу опустить свой взгляд, как он наткнулся на то, как другой рукой, словно бы незаметно, Лорени продолжал мыть свою анус. Бахму возбудился не на шутку. Незабываемые воспоминания? Кажется, сам Лорени будет незабываем, даже то, как он моется, как чистит зубы, как морщит нос… А его веснушки по всему телу? Так и хотелось завалить и никуда не отпускать.

Цурбус сделал шаг к Иренди. Увидев движение Бахму краем глаза, Лорени вернул щётку в стаканчик, быстро запрокинул голову, набирая в рот воды и полоща рот. Ладони Цурбуса скользнули по мокрому телу Иренди, тот, выплюнув воду, повернулся к Бахму.

Цурбус впился в губы Лорени, скользнул языком внутрь рта, почувствовал привкус мяты зубной пасты, а потом, оторвавшись от губ, схватил Иренди за руку и потянул за собой, прочь от душевой. Лорени не спрашивал куда его ведут, следовал за Бахму и чувствовал только горечь и радость одновременно. Последние минуты с Цурбусом, это больше, чем счастье.

Они быстро прошли мимо нескольких небольших бассейнов и замерли возле одной из купален. Она была круглая, вниз вели три ступеньки, не глубокая, вода странная. Лорени пригляделся, на дне цвёл оранжевыми гибкими лианами мох. Цурбус нажал ногой на несколько кнопок, встроенных в пол. Через секунду послышался лёгкий скрип, в нескольких сантиметрах от края чаши открылись небольшие шлюзы, затем их заполнили язычки огня. Они красиво танцевали, меняя цвет от светло-голубого до ядовито-красного, то удлиняя свои язычки, то ложась тонким и нежным покрывалом по полу до краёв чаши.

Цурбус ступил на первую ступеньку, потом на вторую, погружая ноги в тёплую воду. Лорени последовал за Цурбусом, но вот пламя вскинулось вверх, на добрых десять сантиметров, и сразу же опало. Несколько язычков огня шлёпнулись в воду и разбежались тонкой струйкой по воде, зазмеились и угасли. Лорени замер, а Цурбус, увидев его замешательство, потянувшись, поцеловал, ласково и нежно, словно змий искуситель, заманивая партнёра в свои адские сети.

– Не бойся, – прошептал Бахму, стоя на последней ступеньке. – Это не огонь, это имитация. Аромоимитация. Чувствуешь сладкий запах?

И Цурбус потянул Иренди за собой, глядя ему в глаза. Лорени, как намагниченный, последовал за Бахму, вдыхая терпкий аромат дыма, который стал подниматься от огня. А может, это вода имела свой запах и вкус, Лорени не знал, да ему и всё равно было, он просто позволял Цурбусу делать всё, что тот хотел. Оставить себе воспоминания и Иренди желал. Последние минутки с Цусом его вполне устраивали, именно в таком положении и именно при таких обстоятельствах.

Он ступил в воду, почувствовав под ногами мягкий мох. Он щекотал ступни, приятно массажируя их. Но Иренди было уже не до мха, не до огня и не до ароматов. Цурбус стал вплотную, прижал к себе твёрдой рукой и увёл в страну поцелуев. Искуситель и соблазнитель.

Они некоторое время целовались, поглощая друг друга языками, причмокивая и покусывая. Цурбус оглаживал бёдра, спину и ягодицы Лорени, скользил пальцами по дырочке, пытался коснуться члена, но каждый раз уходил от него в сторону, заставляя Лорени жалобно и недовольно постанывать. Дразнился и радовался этому, слегка улыбаясь. Иренди тоже не отставал. Гладил спину, плечи Бахму, погружал пальцы и ладони в каскад мокрых и шелковистых волос, тёрся о Цурбуса своим стояком, выпрашивая ласки.

Бахму долго не мог терпеть. Лорени был слишком страстным и слишком чувствительным. Он повалил его в воду. Бассейн был не глубоким, сантиметров тридцать. Вместе с мхом казался ещё мельче. Этот мох был лечебным. Он успокаивал нервы, залечивал мелкие ранки.

Лорени запрокинул руки на бортики чаши, но тут же убрал их обратно, ахнув. Забыв про огонь, он слегка обжёгся. Пусть и имитация, но жгла она тоже серьёзно.

– Глупенький, – шепнул Цурбус, беря обожжённую руку, на которой и следа-то не осталось от ожога, и вылизывая её языком. – Осторожней, мой сладкий-сладкий Ло.

От шёпота Бахму у Лорени поджимались яички, из горла вырывался сладостный стон, и ужасно хотелось сладкого. Пришлось наслаждаться лёгким дымом и ласками Цурбуса. Тот, просто обезумев, принялся вылизывать его всего, целовать воздушными, невесомыми поцелуями, пытаясь уделить внимание каждой канапушке у него на теле. Бахму неумолимо пробирался к паху, где уже призывно сочился смазкой стоявший колом член.

Мох ласково обволакивал поясницу, часть спины. Лорени полулежал, но когда Цурбус стал опускаться ниже, то практически лёг в воду. Мелкие лианы мха, с отростками в виде мелких щупалец, стали обволакивать тело Лорени, нежно его щекоча. А когда Цурбус спустился ниже и, погрузив лицо в воду, принялся вылизывать и выцеловывать его стоявший член – как это у него получалось в воде, Иренди в тот момент над этим не задумывался – из горла Лорени вырвался сдавленный и протяжный хриплый стон. Это было волшебно.

Не доведя Лорени до экстаза, Цурбус оторвался от его члена, вдохнул воздуха, выплёвывая воду, вместе с кусочками мха. Был такой смешной, что Лорени хихикнул, похотливо разводя ноги шире и призывно глядя на Бахму. Цурбус хмыкнул. Пламя взъярилось вверх на добрых десять сантиметров, несколько язычков упали за спину Бахму, прошлись по воде тонкой линией, скользнув и между ними. Цурбус на мгновение нахмурился и раздражённо шлёпнул по воде, гася огонь, а потом скользнул гибкой ланью к Лорени, накрывая его своим телом. Следом был поцелуй и ощущение пальцев внутри Иренди. Лорени снова застонал.

– Скажи, мой сладенький Ло, – прошептал Цурбус, оторвавшись от губ Иренди и медленно вводя четвёртый палец в попку Лорени. – Попроси меня о том, чего ты хочешь.

Лорени застонал, когда Цурбус скользнул пальцами по простате, выгнулся в пояснице, прижимаясь к Бахму со всей своей страстью. Зелёные глаза просили только об одном, умоляюще глядя на Цурбуса.

– Нет, скажи вслух, – шептал Бахму, вынимая пальцы и заставляя Лорени протестующе хрипеть.

– Цус… – прошептал юноша. – Хочу тебя… Очень сильно хочу тебя…

– Чётче, – шептал в губы Лорени Цурбус, раздвигая ноги Иренди ещё шире и пододвигаясь к нему ещё ближе. Касаясь его ягодиц своим членом и снова вызывая сладостный стон.

– Войди в меня… – застонал в голос Лорени. – Хватит дразнить… Хочу твой член в моей з... заднице!..

Цурбус хмыкнул, присосался к губам Иренди, а потом, оторвавшись от них, прошептал:

– Как пожелаешь, мой сладенький Ло. – И вогнал свой большой, налитый кровью член в анус со всего размаху.

Лорени вскрикнул, сладко и протяжно. Прильнул сильнее к Цурбусу, открыл рот, глотая сладковатый дым, а потом вместе с партнёром задвигался, насаживаясь на его член своей сочной и любвеобильной попой. Цурбус слетел с катушек. Вколачивал Лорени в бортик чаши. Позволял тому стонать и кричать, хрипеть от страсти и извиваться под собой. Мох от интенсивного движения приподнялся к поверхности воды, сама вода чуть ли не бурлила от диких и страстных движений. А огонь, взметнувшись в очередной раз, забрызгал водоёмчик язычками пламени. Нитки огня зазмеились по воде, чуть не касаясь молодых людей.

Через несколько минут они кончили, почти одновременно. На последних толчках Цурбус только коснулся члена Лорени, и тот сразу же излился ему в руку, а от этого излился и Бахму. Цурбус упал на Иренди без сил, и Лорени обнял его, прижимая к себе. Они медленно погружались в воду, растворяясь, с успокаивающимся и оседающим на дно мхом. Огонёк плясал по руслу, иногда вспыхивал, вырастая вверх, но отчего-то язычками больше не плевался. Цурбус протянул к бортику руку и, нащупав кнопку на краю чаши, шлёпнул по ней пальцами. Огонь в тот же момент погас, а из шлюзов полетели вверх тонкие струйки пузырей. Кружась и опускаясь вниз, они переливались разными цветами радуги, зачаровывая, тяжело дышавшего Иренди.