Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 50 страниц)

Через тридцать минут Лорени предоставил адмиралу маршрут и, всё же не дожидаясь девяти часов вечера, спросил:

– Зачем ты его выпустил?

Они находились в кают-компании, директор что-то записывал в большую тетрадь, аккуратно выводя каждую букву.

– Потому что его наказание закончилось, – спокойно ответил Хэнги, отложил тонкую, длинную ручку и посмотрел на сына.

– Он должен был там сгнить, – зашипел Лорени от негодования.

– Лорени, – твёрдо произнёс Хэнги. – Только не кипятись. Давай поговорим спокойно, без лишних всплесков эмоций. Садись.

Лорени думал ровно пять секунд, потом утвердительно кивнув, сделал три шага вперёд и присел на стул с высокой спинкой.

– Цурбус Бахму Джан Гур – кадет Морской Академии Королевы Вуулла, – при этих словах Иренди-младший сжал кулаки, порывался уже что-то сказать, но вовремя остановил себя. Да и адмирал чуть приподнял брови, говоря о том, что они договорились не взрываться по каждому пустяку. – В уставе Академии не прописано, что дирекция Академии имеет право держать его в тюрьме лишь только за то, что он сын пирата, гей и плохо учится.

– Да…

– Ло, – оборвал его спокойно отец, и Лорени, с трудом взяв себя в руки, снова кивнул. – Ты знаешь правила устава?

– Да, – отозвался Иренди-младший.

– И ты чётко понимаешь, что ни я, ни ты не имеем право держать его в тюрьме больше трёх суток за то, что он подрался с одним из кадетов?

На последние два слова, Лорени среагировал странным образом, а потом всё же кивнул. Всё верно, сейчас он не сын своего отца, а простой кадет. И Лорени это очень хорошо понимал, но не мог понять того, почему отец не может воспользоваться своей властью и выгнать, хотя бы из Академии, этого ублюдка? Только ли дело в уставе?

– Остается надеться, что кадет Бахму не справится с практикой пятого курса и вылетит из-за низких оценок. Двойка и слабая тройка на практике не приветствуются. Ты это прекрасно знаешь. Так что вместо того, чтобы думать о всяких глупостях, иди командуй своим первым кораблём и походом.

– Есть! – тут же подскочил со своего места Лорени и, кивнув адмиралу, вышел из кают-компании. До верхней палубы он шел, опустив голову. Отец был прав. Сейчас важным для Лорени являются не мысли об этом пиратском ублюдке, а его личное продвижение. Четыре года он старался изо всех сил, пытаясь достигнуть такого уровня, которым бы его отец гордился. Он работал больше всех, рвал зубами и мозгами этот заполненный до краёв мир, он стремительно шёл к своей цели, и сейчас всё ломать из-за какого-то ублюдка было бы жестоко.

Выйдя на палубу, он остановился и посмотрел в сторону. За бортом плескалось синее море, трещали птицы над головой, ветер рвал, надувая белоснежные паруса. Мечта Лорени сбылась. Он стал капитаном, пусть и будучи пока что кадетом. Но теперь у него есть под командованием целый корабль и целая команда. Ему в этот момент ничего больше и не надо было. Потому что впереди были Великие Воды, а за спиной Шоршель, куда он обязательно собирался вернуться. И в этот момент думать о каком-то пиратском ублюдке, которого он сживал со свету четыре года, было глупостью. Потому, отбросив ненужные мысли, Лорени взлетел на квартердек и глубоко вдохнул морского воздуха. Впереди лежала бескрайняя синева Великих Вод.

Цурбуса выпустили, когда часы показывали пять утра. На улицах порта было ещё темно, но лёгкий туман уже стелился по палубам, с моря дул прохладный ветерок. На мгновение Бахму замер у ворот тюрьмы, минуты три стоял, думал, что делать и куда идти. Новый начальник тюрьмы, не менее толстый прежнего, сообщил, что он волен выбирать себе путь. Наставление, чёрт возьми! А вчера вечером зашедший адмирал, чтобы проверить самочувствие кадета, сообщил, что он всё ещё является кадетом Академии, и завтра его будут ждать на пристани северо-восточной бухты.

«Надо переодеться, принять душ, – подумал Цурбус, нюхая тюремную робу и всё ещё ощущая лёгкий запах от личинок ракушек. – Взять кое-какие вещи»… Кивнув головой в подтверждение своих слов, Цурбус повернул направо и медленно побрёл по утреннему порту. За спиной осталась боль, за спиной осталось унижение и злость. На теле остались шрамы и не до конца зажившие следы от кнута. Было ещё больно двигаться, но терпимо. В душе была лёгкая пустота, но от этого становилось даже лучше.

В комнате было всё так, как он и оставил. Видно, осчастливленный тем, что Цурбус попал в тюрьму, Лорени больше не предпринимал разных попыток испачкать дверь в его комнату и саму комнату. Окно было открыто, в него тихо и медленно заползал лёгкий туман. Быстро собрав дорожную сумку, он кинул в неё не слишком маленький пакет с лекарственными средствами, которыми его нагрузили в тюремном лазарете и, закрыв за собой дверь, пошёл прочь. Не оглядываясь. Мыться не стал, лишь переоделся. Зачем? Он же грязный ублюдок грязного пирата. Пусть нюхают, им полезно. Когда Цурбус вышел на улицу, туман стал чуть гуще, а небо начало сереть.

К северо-восточной бухте он шёл ровно сорок минут. К тому моменту, когда он подошёл к пирсу с цифрой «3», небо заметно посветлело, туман медленно отступил, правда, лёгкая дымка всё ещё осталась.

Думать, что самой отстающей группе дадут шикарный фрегат или галеон, было бы глупо. Да и субмариной такая группа не смогла бы похвастаться. Невзирая на своё состояние, у пирса весело стояло, только так можно выразиться, корыто. Слава богу, что оно было хоть бригом****. Двухмачтовое, с покарябанными бортами, явно не просто повидавшее на своём веку, но и прожившее этот несчастный век. Оно манило гибким трапом, по которому Цурбус и взошел, отчего-то сразу повеселев. Да хрен с ними, с галеонами и субмаринами! Однако палуба брига была не менее шикарна, чем его внешний вид. Кое-где доски прогнили, в нескольких местах были дыры. То, что судно было грязным и захламлённым, вообще упоминать об этом не стоило. Подковырнув носком сапога какую-то пустую склянку, Цурбус невесело хмыкнул. И почему настроение поднялось!?

Пришёл Цурбус не первый, но и не последний. На верхней палубе корабля уже собралось достаточно кадетов, и присутствовали даже матросы. Последним Бахму кивнул, и они ему ответили. Но, как впрочем и всех остальных, смерили презрительным и раздражительным взглядом. Одеты моряки были просто, не в униформы, отчего странные мысли тут же закрались в голову Бахму.

Последним на борт зашёл новенький. Он зевал, тёр сонные глаза и всё время кривил рожу, скорей всего, пытаясь таким образом выказать недовольство тем, что пришлось так рано вставать. Никто ему ничего не сказал, но как только он ступил на палубу, звякнули склянки, и кадеты, побросав свои сумки, встали в две шеренги. Дверь в каюту капитана открылась с грохотом, и порог переступил куратор. Икнув три раза, он обошёл неуверенной походкой шеренги, заглянул в лицо чуть ли не каждому, а потом, пригубив из коричневого бутыля, рыгнул. Ну, конечно, такой отсталой группе, какой была восьмая, только такого куратора и нужно было. Однако, последним пунктом в этом безобразии было другое…

– Ну, что, сучата, – протянул куратор. – Готовы отправиться в путь дороженьку по бескрайним водам Великих морей?

– Да! – вдруг дружно отозвались самые рьяные, но не все. Многих смущал вид, состояние и… пол куратора.

– Что-то вяленько, как-то. Да, ну и ладно, – икнула куратор. – Пожалуй, представлюсь, я – Сальмит Ахланх, капитан трёхмачтового галеона «Фортуна». Но в этом путешествии я буду вашим грёбанным…кха пфу, – харкнула она за борт, – куратором.

Оставалось теперь только узнать, кто у них будет капитаном, какое задание и на какой край моря они поплывут? Вот и всё.

– Сссс так, – продолжила она, опираясь на невысокого моряка, так как сама была низкого роста, примерно метр шестьдесят. – И хто у нас будет капитаном?

Долго не рассусоливала, зато глотнула из бутыля, довольно квакнула. Видно вино хорошее было.

– Я, – раздался тоненький голосок из другого конца строя. Сальмит моргнула, как-то странно, словно жалея кого-то, нахмурилась и, держась за матроса, слегка отстранилась назад. Чуть не упала.

– Иди сюда, – поманила она пальчиком, как блошку. Из шеренги вышла вперёд тоненькая, как тростиночка, ещё ниже Сальмит, девушка. Ровным шагом она проследовала до капитана, отдала ей честь и, краснея от сложившейся ситуации, отвела глаза. Капитан окинула её ещё большим жалостливым взглядом и, вздохнув, сказала:

– Не, не ты.

Девчушка некоторое время моргала, кадеты тайком переглядывались, а Сальмит хлебала с горла и, когда там осталась последняя капля, минуту вытряхивала её в свой рот. Потом икнула, рыгнула и отбросила бутылку в сторону. Та, угодив в одну из дыр в палубе, там и застряла.

– Иди на место, – сказала она девушке и зарычала, задумавшись. Девушка, кажется, и вовсе не была расстроена. Она быстрее ветра достигла своего места в строю и, плохо скрывая свою радость, посмотрела на рядом стоявшую подругу.

– Тах, – подытожила женщина, посмотрела на матроса, и, кивнув, словно они о чём-то переговорили только что, задумчивым, пьяным взглядом стала бродить по шеренге. Не долго она этим занималась, потому что почти сразу же наткнулась на клевавшего носом Волдина и рядом с ним стоявшего Цурбуса. Неуверенными шажками, оттолкнувшись от матроса, она прошлась к Бахму. Заглянула снизу – маленькая она была! – в лицо юноши. Оно было бледновато, даже не взирая на загар, осунувшееся, с порезами и следами ожогов, словно после укусов мошкары.

– Тан, – капитан повернулась к тому самому матросу, о которого облокачивалась несколько минут назад. – Он воняет.

– Помоем, – отозвался уж слишком безучастно и лениво мужчина.

– Ты, – она ткнула в грудь Цурбусу, снова глядя на него. Бахму показалось, что мир перевернулся. Пауза была такой большой, что и кадеты зашушукались. – Тебя как зовут, вонючка?

– Цурбус, – отозвался тот, сделав тоже небольшую паузу.

– Ну, дальше, – нетерпеливо подогнала его женщина.

– Цурбус Бахму Джан Гур.

Некоторое время Сальмит стояла с перекошенным лицом, а потом начала пьяно смеяться, и Тан, тот самый матрос, загоготал тоже, как-то странно, словно чем-то был доволен.

– Ох, ты ж, мой хороший, – протянула Сальмит, схватила Цурбуса за щёки и, притянув к себе, при этом поднявшись на цыпочки, чмокнула его в губы. – Вот ты и будешь сраным капитаном этого грёбанного корыта. – И уже серьёзно спросила. – Есть вопросы?

Какие вопросы?! Цурбус был, мягко говоря, в шоке.

– А вот это чмо, которое, сука, спит, – она треснула Волдина по голове и тот, всхрапнув, вздрогнул, потирая макушку и сонно моргая глазами. – Будет твоим помощником. Так, говнюки, вопросы есть?! – обратилась она уже ко всем.

– Нет! – на этот раз ответили дружно пятьдесят девять глоток, кроме опешившего Цурбуса и толком не проснувшегося Волдина.

– Тогда отдать швартовы и вперёд к Коралловому морю за янтарными улитками!

*Полубак – надстройка в носовой части судна.

**Квартердек – помост, либо палуба, в кормовой части парусного корабля, где обычно находился капитан.

***Кают-компания – общая каюта, где собираются офицеры.

****Бриг – двухмачтовое парусное судно.

====== 8 глава Адо-Рель ======

Светлый путь – это огромнейший океан, раскинувшийся между четырьмя огромными, плывущими в небесной глади, материками. На одном раскинулось королевство Джиншеппе, на втором царство Шуршайань, на третьем королевство Немболцит. И на четвёртом, он был чуть поменьше первых трёх, раскинулось государство Форлендольф, которому и принадлежал форт Адо-Рель.

«Северный ветер» с лёгкостью рассекал послушные волны, шёл на всех парусах и за десять дней путешествия не встретил ни одного препятствия. Лорени уверено и чётко руководил своей командой и раздавал команды, которые с особым рвением выполняли все: и кадеты, и матросы. Сам Лорени от работы не отлынивал, всё время составлял маршруты, сверялся с картой, правда, на пятый день путешествия ему это стало надоедать. Скучно, ничего особенного. Идут по ветру, скользят по течению. Ни шторма, ни штиля, ни пиратов, так сильно ненавистных Лорени, ни контрабандистов, ни наркоторговцев, ни работорговцев… Даже патрульные корабли и то, казалось, обходили их стороной. Ничего и никого. Такое ощущение складывалось, что «Северный ветер» один во всём мире.

Конечно, это напрягало Лорени, хотя именно в эту часть времени года, Светлый путь был больше всего безобиден. Вот они им и пошли, хотя до форта можно было добраться и другими путями. Один был опасен тем, что в его водах плавали корабли контрабандистов, другие славились корсарами. Лорени хотел битвы, хотел сражений, дыма, брани, криков, но понимал, что это невозможно. Потому что на борту у них сама принцесса, которая ехала в Адо-Рель тайно. Приходилось терпеть, приходилось молчать, но как же раздражало то, что путь был чист, спокоен и… скучен.

К концу пятого дня, в тот самый момент, когда Ло понял, насколько ему тоскливо, он вдруг подумал о том, что Цурбусу, наверно, хорошо. Стрёмной команде, конечно же, дали какое-нибудь мало выполнимое для них задание или, по крайней мере, отправили их в опасные воды. Эта мысль вдруг вновь взволновала кровь Иренди, он снова почувствовал злость и раздражение. Всё-таки пришлось признать, что Цурбус, даже будучи вдалеке от Лорени, мучил его мысли и раздражал его нервы. И что же получается? После долгих раздумий Иренди пришёл всё же к выводу, что Бахму повезло на этот раз больше. И если он выберется из какой-нибудь передряги живым, да ещё с выполненным заданием, то ему точно поставят пятак. Хотя, он же будет в качестве матроса, а значит и беспокоиться не стоит. И всё же, восьмой группе явно повезёт.

Восьмой группе повезёт ещё и в том плане, что на ней одни мышки и неучи, а вот Цурбус всё-таки был не из слабаков и мог выбиться, хотя бы, в какие-нибудь канониры. Здесь же, команда состояла из круглых отличников, которыми с одной стороны было легко управлять, а с другой сложно, потому что каждый норовил всунуться с каким-нибудь советом. Лорени понимал, что они подходили к нему с дружеской и товарищеской точки зрения, однако Иренди стал замечать очень не характерный факт: каждый стремился вырваться вперёд. Пытался обратить на себя внимание самого куратора.

Единственный, кто делал всё наоборот был Данки Муар. В первый же день на своём посту, он отравил всю команду, подмешав в суп чёрт знает что. Кто-то не стал есть, кто-то попытался. Но, невзирая на то, пробовали ли пищу приготовленную Данки или нет, все оказались на больничной койке. Лорени с высоты своего нового статуса отчитал Муар, отругал, пригрозил, и на следующий день, когда команда в более-менее здоровом виде была выстроена на палубе, сделал выговор Данки, лишив его оценки. Увы, оценку вернул ему директор, правда слабенькую, потому что оказалось, что на обед и ужин кок Муар приготовил адмиралу очень вкусную пищу. Пришлось ещё выяснять Данки ли это был, и когда оказалось, что Данки, Лорени просто не знал, как себя вести с этим напыщенным засранцем. Сам капитан Иренди пострадал не так сильно от готовки кадета-кока, однако приятных воспоминаний по этому поводу у него не было.

Но больше всего Лорени раздражало то, с каким видом по вечерам, после того, как рабочий день подходил к концу, Данки прогуливался с принцессой под ручку по верхней палубе корабля. В первой группе было не мало знатных юношей и девушек, однако, Юрую выбрала именно Муар. Почему? Никто не мог ответить. Сам Лорени, конечно, подкатывал к ней свои яйца, улыбался, целовал ручки, говорил комплименты, но уже на второй день, она послала его не мягким текстом далеко, и легко и просто отдалась во власть улыбкам и слащавым словам Муар. Здесь Данки предстал совершенно в другом виде. Таким его никто раньше не видел. Раздражало ли это? О, да, очень сильно, особенно Лорени. Но здесь он был бессилен, принцессы имели право выбирать себе фаворита, и она с лёгкостью выбрала себе Данки.

Конечно, Лорени было невдомёк поведение Муар, а вот Хэнги это понимал. Данки действовал с точки зрения обиженной барышни, которой мужчина отказал в намёках на дальнейшее общение. И хотя они каждый вечер делали те самые непристойности, адмирал всё чаще и чаще задумывался о том, что надо бросать эти пошлости, вычёркивать Данки из своей жизни и вновь возвращаться к тому, о чём он уже забыл. К своему уединению и одиночеству. К воспоминаниям о любимой жене, имя которой он порочил каждый раз, когда совокуплялся с Данки.

Лорени об этом не знал, это была страшная и мрачная тайна Хэнги, которая душила его каждую ночь. А вот если бы сын узнал об этом, то точно убил бы отца, заколов его своей же рапирой.

Но Ло только следил за принцессой и, ставшим вдруг, ненавистным Данки. К концу девятого дня Иренди-младший вдруг подумал: а стоит ли Муар его ненависти? Что же получается, когда нет рядом – боже упаси – Цурбуса, он просто переключается на первого попавшегося? “Нет”, – тут же отвечал он самому себе. Данки был другим, с Данки было по-другому. Лорени Цурбуса ненавидел всеми фибрами души, а вот Муар он странным образом презирал, может потому, что не мог его перетянуть на свою сторону. Вот и Яфси недавно вышел из команды его друзей. Думая об этом, Лорени вдруг начал задаваться вопросом, а что подвигло их, Яфси и Данки, встать на сторону Цурбуса. А ещё Волдин! Он тоже вроде как бы с ним. А всё равно, с другой стороны…

На десятые сутки они прибыли в такой же большой, как и Шоршель, форт Адо-Рель. Форт был построен на таком же планктоне, на каком стоял Шоршель, однако, в отличие от Шоршеля, он был круглым, в центре имел небольшую бухту, куда запускались корабли, везущие на себе важную персону или груз. Остальные же, малозначимые суда бросали якоря за пределами форта, так как пирсов во внешнем круге форт не имел.

«Северному ветру» позволили зайти внутрь этого дивного массива, и команда галеона тут же, пораскрывав рты, уставилась на трёхэтажные и двухэтажные постройки, полукругом высившиеся над водной заводью. Они имели огромные террасы, на некоторых высились беседки. Широкие ступенчатые лестницы вели от самой кромки воды, даже в некоторых местах спускались под воду, вверх к зданиям. Небольшие аэродромы принимали малой и большой формы дилижансы, которые уносили своих пассажиров высоко в небо, где, невдалеке от форта, мерно располагался материк государства Форлендольф.

Галеон просигналил на пирсы, и ему тут же отозвались тремя цифрами. Перед тем, как спуститься с корабля, адмирал выстроил команду, включая и матросов, и кадетов на верхней палубе и, обведя их строгим взглядом, заговорил:

– Форт Адо-Рель славится своей непосредственностью и лёгкостью. Я очень вас попрошу держать себя в руках, – и при этих словах откуда-то снизу послышались весёлые возгласы дам, крики мужчин, громкий, заливистый смех, раскаты дневных фейерверков, которые рассыпались в голубом небе сотнями огненных искр, падая вниз лёгким дождём зелёного, красного, синего, оранжевого и много ещё какого цвета. Хэнги вздохнул.

– Мы находимся на территории другого государства, – рявкнул он так, что глядевшие во все глаза в небо кадеты тут же вздрогнули и обратили внимание на директора. – Здесь свои законы, которые никто для вас и ради вас менять не будет. Однако мы – корабль, принадлежащий королевству Джиншеппе, и мы те, кто принадлежит другим законам и самое главное уставу. Потому я требую от вас максимум внимания и сдержанности. Если кто-то сунет свой нос, говорю доступным языком, не в ту тарелку, вылетит сразу же, без оценок.

Пятьдесят восемь глоток сглотнули. Лорени выдохнул, желая поскорее добраться до дома. Поход был скучным, даже такая красота, что была за бортом корабля, даже вот этот самый корабль и волнительные красотки на пирсе, его не радовали. Иренди впервые, в этот самый момент, подумал, что такими скучными и нудными путешествиями зарабатывать себе оценки просто нелепо и смешно. Как же он сможет пробиться в адмиралы, если запаха пороха не почувствует, если кровь не прольёт?

– Мы простоим в форте Адо-Рель трое суток. За это время вы должны будете запастись провиантом, пресной водой. Пополнить ряд медикаментов, уборочных средств. Проверить техническое состояние корабля, парусов, пушек и их готовность к стрельбе. Плотникам – состояние плавучести корабля, мачт и корпуса… Мне не стоит повторять приказы капитана Иренди, которые в данной поездке не обсуждаются. Но я всё же замечу, что любое послабление будет строго наказываться. Разрешено осмотреть форт и государство только тем и в том случае, когда вы закончили свою работу и отчитались капитану и первому помощнику.

Иренди перевёл дух, быстро взглянул на стоявшего в конце шеренги Данки и всё же спросил:

– Есть вопросы?

– Нет! – ответили дружно пятьдесят восемь глоток, и, когда не последовало раздражающего «есть», адмирал утвердительно кивнул.

– Тогда, выполнять приказ.

– Есть!

Лорени снова принялся отдавать указания, краем глаза заметив, что принцесса в сопровождении своей свиты и сам адмирал ступили на трап и сошли с корабля. Словно невзначай проводив их взглядом, Иренди оглянулся на выстрел фейерверка и вновь начал подгонять команду. Здесь он отыгрался немного на Данки. Поскольку тот был коком, да ещё и главным, и к удивлению и раздражению Лорени, очень вкусно готовил, Иренди отправил его за провиантом и водой. Рассудив, что Муар как раз три дня и будет выполнять его приказания. В помощь несчастному он никого не дал, надменно посмеявшись ему вслед. Данки, не оборачиваясь, ступил на трап и был таков.

Вернувшись к своим обязанностям, Лорени с головой ушёл в дела и на этот раз был строже и нетерпеливее. Но кадеты, словно и не слыша его, наглым образом вымаливали у него минутку свободы, отлынивали иногда от работы, перегибаясь через перила и заигрывая с девушками. Девушки-кадеты покупали косметику, парфюмерию и украшения, заглядываясь при этом на мужчин. Иренди становился всё более раздражительным, понимая, что грубить друзьям нельзя. Однако, он был капитаном и неуважение и непослушание со стороны команды его слегка напрягало. Факт того, что с ним не считались, как с капитаном, бил по самолюбию сильнее, чем появись перед его очами Цурбус.

На вторые сутки их пребывания в форте, раздражение всё же вылилось в маленькую перепалку. Несколько кадетов, быстро закончив свои дела, тайком сошли на пирс. В последний момент Лорени поймал их на краю трапа и властно потребовал объяснений.

– Адмирал Иренди, – сказал один из кадетов, нагло вздёрнув подбородок и не собираясь подниматься назад. – Точно дал понять, что когда закончим дела, тогда можно спокойно осмотреть форт и государство. Капитан Иренди, мы дела свои сдали первому помощнику капитана Линдорос.

– Первый помощник Линдорос, – требовательно позвал Лорени, а сам всё продолжал умиляться наглости этого юноши. Здесь уже даже товариществом не пахло, не то, что дружбой.

– Что? – отозвалась девушка и оглянулась на капитана. Она не спешила к нему подходить, но и игнорировать его не собиралась. Она стояла у открытого люка в трюм, и что-то там, то ли искала, то ли высматривала.

– Вы позволили кадетам Наске, Фаф и Бунле покинуть корабль? – вопросил Лорени.

– Да, – так же спокойно ответила девушка. – Они закончили свои дела и могут теперь спокойно заниматься тем, чем пожелают.

– И я так понимаю, вы не соизволили обсудить это с капитаном? – парировал легко Лорени, но всё же оставался в лёгком замешательстве. Вот так поворот.

– Я действовала в соответствии с указаниями директора и куратора группы, – отозвалась Линдорос. – Он сказал…

– Не надо мне повторять, что он сказал, – зарычал Иренди, чувствуя не просто раздражение, а злость. Это что за тон, это что за манера поведения? Он – капитан, как остальные могут к нему так пренебрежительно относиться?! – И вы хотите мне сказать, что кадеты Наске, Фаф и Бунле так скоро справились со своими обязанностями? Быстрее, чем плотники и канониры?

Лорени метнул на своего помощника и замерших внизу кадетов такой взгляд, что сразу же столкнулся с недовольством и чем-то ещё, больше похожим на отвращение. Иренди стало не по себе. Это ещё что за настроение!? Такого он совершенно не ожидал увидеть. К тому же ни Линдорос, ни кадеты даже с места не сдвинулись. Словно сговорились. Иренди задумался на мгновение. Как же так получается, всего несколько дней назад, Витта ему глаза мозолила, слащаво напевала разные интересные словечки-комплименты, мазала говном двери Цурбуса вместе с ним, а теперь что? А теперь она словно перестала быть той, какой Лорени её знал. Как будто птица, которая, отрастив крылья, наконец вырвалась из чьих-то жалких рук.

– Значит, так, – с расстановкой проговорил Иренди, выпрямляясь. Сведя брови к переносице, он прожёг Витту таким взглядом, от которого ей стало не слишком приятно. – Я капитан «Северного ветра» и моё слово закон. И вот, я капитан Лорени Иренди, приказываю, кадетам Наске, Фаф и Бунле вернуться на борт галеона. Если они сейчас ослушаются моего приказа, то весь путь до порта Шоршель проплывут на шлюпе, в качестве арестантов.

– Капитан Иренди, – послышалось снизу, и он бросил взгляд на трап. Смелым был Наске, сыночек богатого вельможи, и тот, кто впереди всех спешил проорать на всю Академию о том, что Бахму гей. После того, конечно, как ему об этом рассказал Лорени. – Не кажется ли вам, что вы пользуетесь своим положением?

Лорени вспыхнул. Вот так заявочка! Если честно, ему об этом как-то не раз намекал Цурбус, но он отмахивался от слов пиратского ублюдка, и без него понимая, что частенько кичится именем адмирала. Однако, никогда не думал, что в этом его будут упрекать друзья. Конечно, может Лорени и перегнул сейчас палку, он исправится, извинится, терять друзей он не хотел. Однако, воздух стал накаляться, становился удушающим и опасным.

Откуда прилетел мешок с овощами, в тот момент никто и не понял. Но совсем уже обнаглевшего и зарвавшегося Наске швырнуло под мужской гогот и мелодичный хохот девушек, которые притихли, вслушиваясь в перебранку, на ступени широченной лестницы, ведущей на второй этаж шаровидного здания. Лорени моргнул, Наске захрипел в раздражённом и злобном гневе, его дружки тут же поднялись на пару шагов выше по трапу. Выдохнув облако дыма и опустив ногу на сваленные в небольшую кучу мешки, Данки вынул сигарету изо рта.

– Мне помнится, адмирал Иренди заметил, что приказы капитана Иренди не обсуждаются. Посему, капитан Иренди, я, ваш кок, обращусь к вам лично с просьбой предоставить мне помощь в размере трёх человек для подъёма на борт судна вот этой поклажи, – и Данки опустил руку на стоявший рядом и гружённый мешками и бутылями с водой воз. Возле него стояло ещё двое мужиков, которые с радостными улыбками на лицах, разгружали поклажу. Юный господин щедро платил.

– Данки, скотина, – зарычал Наске, вскакивая на ноги. В него тут же полетела недокуренная сигарета, которая стукнулась огарком прямо о лоб.

– Ты, кажется, забываешь, с кем разговариваешь, – протянул спокойно Муар. – Он, – и Данки кивнул на Лорени. – Сын адмирала, а я кок. И в кармане у меня не один бутылёк рыбьего яда. Ещё слово, и ты отправишься в шлюпку в качестве арестанта, а я буду тебе готовить каждый день баланду вот с этим милым порошком.

И Данки достал из кармана коричневый бутылёчек, в котором мягкой волной пересыпались крупинки белоснежного порошка.

– Ну, так, что скажете, капитан? – вопросил Данки, бросив взгляд на Лорени и убирая бутылёк в карман.

– Кадеты Наске, Фаф и Бунле немедленно отбыть в распоряжение кока Муар, и до тех пор, пока он вас лично не отпустит, никуда не отлучаться. Первый помощник капитана Линдорос, вам проследить за чётким и качественным выполнением работы вышеупомянутых кадетов.

– Кадеты Наске, Фаф и Бунле отвечали за оснащение парусов, – уже не так нагло и уверенно сказала Витта.

– И что? – резко вопросил Лорени, повернувшись к ней всем корпусом. – Я так понимаю, свою работу они выполнили? Или всё же нет?

– Да, выполнили, – отчеканила Линдорос, даже стрункой вытянулась.

– Тогда выполнять приказ. И все, кто будет подходить к вам с просьбами проверить законченную работу, отправлять ко мне. Есть вопросы?!

– Никак нет!

Лорени больше не стал задерживаться у трапа, резко сменил направление и пошёл в сторону квартердека. Выходка друзей удивляла, но ещё больше его удивил Данки. Уж кто-кто, а от этого человека он поддержки не ожидал. Хотел наказать его, а вместо этого получилось, что принял помощь и сам помог.

Остаток дня прошёл в более-менее привычной обстановке, однако, Лорени чувствовал затылком изменившуюся ауру у команды. Пораскинув немного мозгами и придя к выводу, что он всё же был несправедлив к своим друзьям, Иренди решил сгладить свою вину. Выстроив команду ближе к вечеру на верхней палубе, заявил, что осталось работы очень мало, и если они все вместе постараются, то к ночи управятся, а завтра с раннего утра смогут отправиться на экскурсию по государству. В ответ был довольный ропот, и кадеты вместе с матросами с удвоенной силой, несмотря на усталость, взялись за дело.

– Зря, – послышалось рядом слащавое. Потянуло сигаретным дымом. Данки сидел на перилах, лениво свесив одну ногу за борт, вторую согнув в колене. – Дал слабину. Думаешь, что они тебе благодарны будут?

– В твоих советах не нуждаюсь, – огрызнулся Лорени и, резко развернувшись на каблуках, пошёл по своим делам. Данки коротко пожал плечами и продолжил курить. Ему лично было всё равно.

Дело действительно спорилось и уже к десяти вечера на корабле все приготовления были завершены. В увольнение на ночь Лорени никого не отпустил, хотя некоторые осмелев стали проситься. Однако, наставление отца, перед его уходом, Лорени помнил.

– Вот, когда получите дипломы, – вспоминались слова отца. – Тогда и будете делать всё, что душа возжелает. Так им и говори.

И снова Лорени чувствовал ту ауру, удушающую энергию и странный холод в районе затылка. Снова ему казалось, что он делал что-то не так. Ловил странные взгляды, проносился по толпе шёпоток, кто-то прятал глаза, отворачивался от него, становясь каким-то чужим. Даже зайдя в свою каюту и стягивая с ног сапоги, Лорени чувствовал неприятные волны в груди, сердцебиение и желание вернуть все сказанные ранее слова. Но игнорировать наставления отца он не мог.

Утро с первыми склянками было нарушено дружным и громогласным ура. Ровно в шесть тридцать кадеты собрались на верхней палубе, не сговариваясь. Или это только Иренди казалось, что они оказались здесь не сообща. Они были чрезмерно возбуждены, и сам Лорени предвкушал новые открытия. При появлении капитана кадеты тут же построились в шеренги, и он, пройдя вдоль ровного строя, скомандовал следовать за ним. Хотя вёл их совершенно другой человек. Один из моряков, который оказался неплохим знатоком архитектурных памятников Форлендольфа. Данки в группе не оказалось.