Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 50 страниц)

Кажется, даже сама «Фортуна» замерла, не смея продолжить свой ход. Моряки уже было подхватившие Иренди за руки и за ноги, опустили его обратно с характерным звуком. Заморгали глазищами все присутствующие на палубе, Горол закатил глаза. Началось.

– А чё? – Сальмит нахмурилась, глядя на Цурбуса. – Ты же пидорасик, вот и трахай его.

Ровно пять секунд продолжала стоять гробовая тишина, а потом по палубе разлетелся ропот от «фууу» до «ну нихрена себе». Цурбусу стало неуютно под взглядами матросов. Некоторые, словно от страшной болезни, отошли на несколько шагов назад. Даже те, кто недавно держал Лорени, сделали шаг от Иренди, посчитав и его геем. Сальмит бросила на них свой капитанский, уничтожающе-пьяный взгляд, и мужчины тут же вернулись на место и схватились за Лорени, прижимая его к палубе.

– Отвалите от меня! – взорвался Иренди, извиваясь и стараясь избавиться от сильных тисков. Его глаза метнули молнии в сторону стоявшего Бахму. На лбу тут же выступила испарина, мысль разрезала сознание, как острый клинок лист бумаги. Неужели пиратский ублюдок рассказал Сальмит о том, что случилось вчера вечером? Неужели она вместе с ним решила над ним посмеяться, унизить его и оскорбить чувства мужского достоинства? Неужели эта баба, которая была куратором на «Лорде Тушке» стала его закадычной подружкой?.. Голову от многочисленных вопросов и предположений сдавили невидимые тиски, Лорени ощущал, как начинает дрожать от того ужаса, который только ему предстоял.

– Не смей, – хрипел он, глядя на Цурбуса. – Не смей ко мне прикасаться!

Бахму метнул в его сторону полный негодования и уничтожения взгляд, и Лорени захлебнулся от тех эмоций, что плескались в бирюзовых глазах Цурбуса. Потом он перевёл его на капитана, которая смотрела на Бахму не менее злобно, чем он на Лорени.

– Отказываюсь, – сказал Цурбус, и это услышали все, кто был на палубе корабля. Услышал и Лорени, вдруг ощутив от этого ответа какой-то странный прилив радости. И в тот же момент прикусил губу. Чего это он радуется, Бахму всё равно доверять нельзя. Сейчас говорит «нет», а потом скажет «да».

Цурбус стоял ровно и прямо. Он злился на Сальмит за то, что она раскрыла его тайну, хотя уже и не слишком тайную, команде корабля. Да, люди здесь были взрослые, но они были людьми. В этом мире однополые отношения не принимаются ни законами, ни народом. Геи словно отщепенцы общества скрывают свои предпочтения, стремясь изо всех сил быть такими, как общество, ложась иногда против и воли, и природы в постель с женщиной. Цурбус тоже был таким, делал попытки, даже в более юном, в подростковом возрасте. Но ничего не получалось. Вот уже, как год, он смирился со своими предпочтениями, но всё равно боялся их и стыдился. Настало время и здесь откинуть маски, принять себя таким, какой есть уже в глазах взрослых, адекватных людей.

– А тебя никто не спрашивает, – нарушила пятисекундное молчание Сальмит и пнула Цурбуса в ногу. Больно, но юноша стерпел боль и даже не пошатнулся. – Давай трахай.

– Ещё раз повторяю, я не буду этого делать.

Сальмит вздохнула. Вздохнула и вся команда.

– Ты зачем сел на мой корабль?

– Предложили – сел, – буркнул Цурбус.

– А точнее?

Некоторое время Бахму молчал, скосил коротко взгляд на Лорени и снова посмотрел на капитана. Правду он, конечно же, не скажет никогда, самому было стыдно признать это и хотелось, если честно, поскорее забыть о содеянном. Потому, коротко выдохнув, он проговорил:

– Домой плыву. Думал, если вы будете проходить мимо берегов Ансэрит, выбросите меня там.

– Хмм, – протянула женщина, внимательно всмотрелась в Цурбуса, словно видела его впервые. Потом довольно хмыкнула. – «Фортуна» идёт в Жемчужное море, потом ещё куда-нибудь. Ансэрит у меня стоит по плану через месяцев… восемь. Но, если ты сейчас трахнешь его, может быть, я изменю свои планы.

На палубе вновь воцарилась тишина. Горол уже понимал, что шутка Сальмит затянулась и нужно было спасать положение, как это делалось не раз.

– Отказываюсь, – твёрдо и решительно сказал Цурбус, глядя прямо в глаза капитану «Фортуны».

– Ну, ты же пидор. Чего тебе стоит вставить ему. Если смущают мои парни, так они глазки закроют. Так, народ?

По палубе прошёлся полудовольный-полунедовольный ропоток. Горол выпрямился, направился к лестнице, чтобы спуститься с квартердека.

– Я гей, – с трудом сказал Цурбус, признавая перед всеми факт своей ориентации. – Но у меня, как и в гетеросексуальных парах, есть свои предпочтения. Это, – он ткнул пальцем в лежавшего Лорени. – Не в моём вкусе, и у меня просто на него не встанет. И потом, я считаю отвратительным принуждать кого-то к сексу.

Сказал и ощутил, как то самое отвращение заполняет всё естество. Буквально вчера, он принуждал к партнёрству «это», правда, встало у него только благодаря смазке. Но об этом никто не знает и не узнает. Кажется, даже Лорени не хочет об этом распространяться, делая из себя жертву.

– Значит, не хочешь? – спросила с лёгким прищуром женщина. Цурбус утвердительно кивнул и заметил, что моряки напряглись.

– А, надоели, – буркнула капитан и, повернувшись на каблуках сапог, направилась в свою каюту. Дойдя до двери, женщина обернулась и громко гаркнула:

– Всем спать!

На горизонте солнце уже зашло, но небо было всё ещё светлым, хоть и слегка подернулось серостью сумерек. Капитан открыла дверь, переступила порог и исчезла в своей каюте, оставив недоуменную команду хлопать глазами. Потом они начали переглядываться.

– А ну, корабельные крысы, все за работу. У кого её нет – отдыхать! Иренди, – тут же позвал Горол, и тот, оказавшись свободным от рук моряков, которые после окрика помощника бросились в рассыпную, подбежал к громиле. Горол смерил его своим строгим взглядом, отметил, что Лорени немного дрожит. Неужели поверил в то, что его сейчас будут насиловать? Потом нахмурился и пробасил:

– Завтра утром подойдёшь ко мне, зачитаю тебе устав «Фортуны», её правила и законы. Эй, дайте кто-нибудь ему сапоги! – обратился он к разбежавшейся по своим делам команде. – А потом марш на камбуз.

Лорени кивнул и тут же устремился прочь с палубы. Пробегая мимо Цурбуса, он бросил на него взгляд и побежал дальше. В том взгляде ничего нового Бахму не прочёл: всё та же ненависть, злость и гнев.

– Бахму, чего встал? – гаркнул на него Горол. – А ну за работу.

– Э, Горол, мы сами, – отозвались с того места, где Цурбус ранее помогал перебирать сеть. Мндя, Сальмит сделала доброе дело, сейчас от него шарахаться будет, наверно, даже сам корабль.

– Я сказал за работу, значит за работу! И если ещё услышу хоть слово против, за борт. Есть вопросы?

– Нет вопросов! – дружно отозвались матросы, и Цурбус вынужден был снова влиться в их компанию. Взяв ведро, на котором ранее сидел, Бахму отставил его подальше от общей толпы, взял край сети и принялся в одиночестве её распутывать. Ему не привыкать. Последние четыре года он постоянно был один.

Лорени спустился на камбуз без ведра, а когда понял это, развернулся и бросился снова на верхнюю палубу. Там ему всучили сапоги, и он, быстро прыгнув в них, устремился на поиски своего ведра. Нашёл он его быстро, вновь спустился вниз и уже до глубокого вечера не вылезал из осточертевшего камбуза.

Святая святых коков за то время пока Лорени не было, превратилась в такую мусорную свалку, что ему пришлось ещё девять вёдер вынести всяких отходов, и не только рыбных. Были и мясные, и овощные, и чёрт знает ещё какие. А когда уборка закончилась, Иренди приставили мыть посуду, заявив, что поест – он не ел со вчерашнего дня – тогда, когда всё вымоет. Лорени вымыл, сел за свой запоздавший ужин, но когда спустился главный кок – та самая дамочка, что мешала в котле похлёбку с видом каннибала – пришлось о еде забыть. Слава богу, половину тарелки успел проглотить. Посуду пришлось перемывать, потому что на ней остался жир. Скрипя зубами, Иренди вновь углубился в мытьё дрянной посуды, сожалея о том, что она была железная. Если бы из стекла, то с удовольствием всю бы её перебил. “А потом бы точно оказался за бортом”, – невесело подумал Лорени.

Освободился Лорени только к ночи. Еле-еле волоча ноги, он зашёл в помещение, где располагались солдатские койки и столкнулся там с Цурбусом. Он сидел на кровати, что-то пришивал, щурясь и при этом постоянно пытаясь отхватить тонкий лучик от огарка свечи. Она стояла на высокой тумбочке, в которой хранились вещи Бахму и Данки. Когда Лорени оказался в узком проходе, Цурбус обратил на него внимание, оторвавшись от своего дела, и подобрался. Днём Лорени показали его койку, она находилась через две от той, на которой сидел Бахму. Пришлось проходить мимо пиратского ублюдка, гордо подняв голову. Но когда Иренди уже почти прошёл, вдруг со злости взмахнул рукой и опрокинул огарок свечи с тумбы. Она упала на рубаху, которую зашивал Цурбус. Лорени метнул на него свой полный ненависти и злости взгляд. Бахму подхватил огарок, стряхнул тонкую искру от фитилька и посмотрел косо на Иренди. Вернув свечку на тумбу, он подхватил зажигалку и чиркнул ею, вновь зажигая фитиль. Поняв, что Цурбус не собирается из-за этого ругаться с Лорени, он размашисто, насколько позволяло узкое пространство, прошёлся до своей койки.

Утро было радостным, но только не для Лорени и Цурбуса. Они оба не смогли уснуть, чувствуя присутствие друг друга через две койки. Не спал и Данки, правда, под утро вырубился. К койке он привыкнет, а вот к тому, что рядом нет Хэнги, оказалось невыносимым. Не думал Муар, что эта глупая связь его так глубоко засосёт в недра своих болот. Сердце Данки каждый раз стучало громко и быстро, когда он вспоминал адмирала, и постоянно пропускало удары, когда он вспоминал последний их разговор. Глядя на золотой овал, он хмурился и всё больше и больше ненавидел всё то, что так трепетно и бережно любил и хранил Хэнги.

Утро было прохладным и почти безветренным. «Фортуна» рисковала угодить в штиль, но капитан судна, да и сама команда этого не боялись. На верхней палубе Горол раздавал приказы, а Сальмит, окинув взглядом молодое пополнение, хитро ухмыльнулась.

– Данки, твоё место на камбузе, – сказала она, и Муар ничуть не удивился. Правда, радости от этого он не ощутил. – Нокта тобой довольна и прётся от тебя, как кот от рыбы.

Затем она перевела взгляд на Цурбуса и Лорени, нахмурилась, делая вид, что решает не решаемую задачу.

– Что касается вас двоих, – вдруг довольно проговорила Сальмит, поднимая руку, согнутую в локте. Между пальцев была зажата небольшая цепочка, на концах которой позвякивали широкие кандалы. – Я научу вас жить дружно и счастливо, голубки мои.

====== 4 глава Связанные цепью ======

– Это что за прикол?!

– Я отказываюсь.

– Ты просто ненормальная баба!

– Капитан Сальмит, это не смешно.

Женщина была невысокого роста, даже ниже Лорени. Но то, как она треснула обоих по голове, раздав качественные подзатыльники, говорило о её статусе капитана. И оскорблять её и, уж тем более, перечить ей, никто не смел, даже здоровенные мужчины, такие, как Горол. Первый помощник только глянул на действия своего капитана, вновь закатил глаза, воздал богу быструю молитву и снова углубился в работу. Работы для него всегда было много.

Раздав подзатыльники, Сальмит довольно отошла от парочки юнцов и посмотрела на деяние рук своих издалека. Широкие и толстые оковы сцепили два запястья, одно Цурбуса – правая рука, другое Лорени – левая рука. Они судорожно дёргали конечностями в тщетной попытке снять их, но это было невозможно. Цепь тугая, из качественного сплава. Сами кандалы крепились с помощью невидимого, встроенного в толстый сплав замочка. Расстегнуть их было невозможно, разве только не специальным ключиком, который Сальмит, связав прочной верёвочкой, надела себе на шею.

– Ну, что ж, голубки, – заворковала женщина, сложив ладошки, словно бы собираясь молиться. – Могу вас объявить парой. И с удовольствием сообщить, что, если вы до того, как мне надоест эта сраная игрулька, посмеете снять сие творение рук человеческих, тогда отправитесь куда?

– За борт! – завопили глотки. Кажется, они дружно взялись за работу? Или нет? Бросив быстрый взгляд на матросов, Цурбус понял, что они действительно работали. Но слушали и изредка бросали косые взгляды на Сальмит и молодых людей.

Данки закурил, от любопытства приподняв брови. Ему начинала нравиться Сальмит, а уж придуманная ею игрушка тем более. Правда, Данки сам был бы не прочь поучаствовать в ней, только в качестве партнёра он бы взял Хэнги. «Так и сделаю, – подумал Муар. – Когда в следующий раз встречу этого труса, прикреплю его к себе наручниками».

– Мне надоели ваши склоки. Они приелись ещё со времён первого вашего похода, – заговорила более серьёзно Сальмит, но тут же расплылась в улыбке. – Теперь вы находитесь на моей «Фортуне», и так как я здесь капитан, то вы просто обязаны выполнять мои поручения. Поэтому, теперь вы у нас голубая парочка.

Сальмит заржала, вернее, завизжала, гогоча, и ей вторило несколько глоток. Лорени ощутил страх, схватился за маленькую в несколько сантиметров цепочку, что связывала оковы, и принялся её рвать. Вернее, делал какие-то глупые попытки. Он не хотел быть «парой» с пиратским ублюдком. Да и вообще, с любым мужиком он не хотел быть парой. Он нормальный парень, любит женщин.

Цурбус же наоборот стоял не шелохнувшись. Ему казалось, что если сейчас он сделает хоть какое-то движение, то взорвётся так, что мало никому не покажется. Сальмит шутила, ей было весело, но не Цурбусу. Он ненавидел Лорени, Иренди был ему отвратителен. То, что Бахму сделал совсем недавно с сыном адмирала, когда заставил его под собой стонать, являлось грязным пятном в его жизни, которое ничем уже не смыть. Более того, в этом пятне был виноват только Лорени. А теперь Сальмит, дабы умаслить свою женскую и капитанскую вредность, сковывает их единой цепью и предлагает быть парой? Бахму заскрипел от злости зубами.

– Капитан Сальмит, снимите, – слишком спокойно сказал Цурбус.

– Нет, – отозвалась женщина. – И я серьёзна. До тех пор, пока вы не научитесь вести себя, как подобает вести себя разумному человеку, благородных кровей, да к тому же ещё и офицеру, я не сниму с вас эти наручники. Вы должны понимать, что мне и моим ребятам надоело уже вас успокаивать. Более того, от вашего психоза постоянно нервы на пределе. А я ненавижу нервничать!

– Мы не будем, – в голос заявили Лорени и Цурбус.

– О, – приподняла бровь Сальмит. – Смотрите, вы уже говорите в унисон.

– Зачем вы его подобрали? – вдруг выпалил Бахму. – Пусть бы плыл себе дальше. Я от него сбежал, а вы его подобрали!? Зачем?!

Кажется, Цурбус от злости забылся. Он выкрикнул последние фразы и, тяжело задышав, заскрипел зубами.

– Я хочу тебя убить…

– Нет, вы ничему не научились, – проговорила капитан, поворачиваясь в сторону своей каюты. – Знай, если ты его убьёшь, то будешь до конца дней своих таскать его труп за своей спиной. А ты, если собрался опять сбежать, должен будешь в любом случае взять его с собой.

Они от бессилия сжали кулаки, но против Сальмит не было приёма. Она – капитан, она – хозяйка на этом судне. И она может исполнить свою угрозу и выбросить посреди бескрайнего моря двух раздражающих людей за борт своей «Фортуны».

– Будете работать, спать, одеваться, мыться, есть и даже срать вместе. Теперь ваши жизни зависят от вас двоих. Если упал один, то упасть должен и второй. Если захотите жить, придётся спасать не только свою шкурку, но и шкурёнку своего партнёра. У меня всё. За работу!

И Сальмит быстро направилась на квартердек, чтобы решить ряд вопросов с Таном. Горол подошёл к парням, осмотрел их каким-то тяжелым взглядом, потом удручённо вздохнул. Ну, и что с ними делать? То, что у них скреплены руки это одно, но вот что делать с их ростом. Цурбус был выше Лорени чуть ли не на голову.

Сами парни явно не горели желанием быть скованными одной цепью. И это понятно. Невооружённым глазом было видно, что они друг друга ненавидят. Тот, что помельче, всё время шипел, рычал и дёргал цепку, стараясь её разорвать. Да куда уж там, сплав был не детский, да и щупловатый на вид для того, чтобы рвать такие вот цепочки. Второй стоял, словно замороженный. Боялся пошевелиться, но не от страха за свою жизнь, а от страха, что сейчас ляпнет чего-нибудь такое, от чего придётся грести до Жемчужного моря своими собственными ручонками и ножонками. Ну, а вместе они источали такую злобно-ядовитую ауру, что впору разбегаться в разные стороны.

– Короче, – наконец, заговорил Горол, и Лорени бросил мучить цепочку и обратился в слух. – Сейчас берёте ведро, тряпки и драить эту палубу.

Пока вот так. Начать нужно с лёгкого, несильно грузного. Уж палубу выдраить у них должно получиться.

– Как? – вспыхнул Лорени. – Как мы будем вот с этим? – он резко вздёрнул свою руку, и вместе с ней поднялась рука Цурбуса. Тот даже не шелохнулся. – Что-либо мыть?!

– Не знаю, – отозвался, начиная злиться, Горол. Сальмит придумает, а ему разгребать. Ну, слава богу, хоть не продолжила свои намёки на секс. – Вперёд и с песней.

Развернувшись, Горол пошёл к квартердеку, а Лорени открыл, было, рот, чтобы попросить его кое о чём, но не посмел. Цурбус же недовольно посмотрел на цепочку, что сковывала два наручника, скрипнул зубами от злости и направился к лестнице, ведущей на нижние палубы. Но стоило ему сделать несколько шагов, как он дёрнулся, остановившись. Проследив взглядом за рукой, он обнаружил стоявшего на месте Иренди. Лорени гневно смотрел на него.

– В чём дело? – спросил хмуро Бахму. – За борт захотел?

Иренди от слов Цурбуса плотно сжал губы, предотвращая выкрик и вот-вот готовые политься водопадом новые оскорбления. Шумно вдохнув ноздрями воздух, он сделал шаг в сторону Цурбуса, и они пошли к лестнице. Правда шли так: на расстоянии вытянутых рук, чуть ли не занимая половину палубы. И Данки, который ещё не ушёл на камбуз, и вся команда, следившая за поведением «голубков», прыснула от смеха, хватаясь за животы. Лорени тут же гневно бросил на них свой взгляд, Цурбус со стыда пошёл быстрее и просто влетел на лестницу, волоча за собой Иренди. Лорени, влекомый Бахму, ругался, кричал и что-то пытался сделать, упираясь и не собираясь подчиняться воле Цурбуса.

– Ты чего меня тащишь, ублюдок?! – выкрикнул Лорени, когда они спустились на нижнюю палубу. Иренди зацепился за косяк, когда Бахму свернул в узкий коридорчик и собирался уже пройти мимо камбуза, чтобы достичь каморки, где прятали всю половую утварь. Натянув руку с оковами, Иренди дёрнул Цурбуса на себя, и Бахму по инерции вернулся назад, чуть не упав на Лорени. – Я тебе говорю, чего тащишь меня, пиратский ублюдок?

Данки в этот момент тоже спустился, но остался стоять на пороге камбуза, внимательно глядя на происходящее. Было смешно. Ай, да Сальмит, ай, да, молодчинка. На окрик Лорени выглянули и коки.

– Работать тащу, – отозвался Цурбус и дёрнул цепку на себя. Лорени дёрнулся вперёд, но крепко удержался за косяк. А то бы угодил – не дай боже! – в объятия пиратского ублюдка.

– Не надо меня тащить, сволочь! – кричал Лорени, упираясь.

– Тогда пошли вместе, – не выдержал и разозлился Цурбус. – Нам дали приказ, и мы должны его исполнить. Нет, так выкинут в море. Хочешь за борт?

– Нет! – рявкнул ещё громче Лорени и снова дёрнул руку с оковами на себя. Бахму дёрнулся, но с места не сдвинулся. – Я пойду первым!

Цурбус задрожал от такой злости, что даже зарычал. Он готов был прибить на месте Лорени, выкинуть за борт Сальмит, которая придумала этот фарс с связанными руками. Но Бахму понимал, что капитан своего решение менять не будет, а за бортом оказаться – раз плюнуть. Более того, если сейчас начать препираться с Лорени и не уступить ему, то это чревато тем же нырянием за борт.

Цурбус нахмурился, мотнул головой, прогоняя злость и негодование, потом прижался спиной к стене, глядя на Лорени. Таким образом, он пропускал Иренди вперёд и давал чётко понять, что ни в какие лидеры стремиться не собирается. Его устраивает то место, где он сейчас.

Лорени метнул в Цурбуса гневный взгляд, оторвался от косяка и, просочившись мимо прижатого к стене Бахму, направился в сторону каморки. Всего три шага, и он на месте. Цурбус даже не сдвинулся со своего, лишь руку вытянул. Но открывая дверку, Лорени по инерции попробовал второй рукой потянуться за ведром и тут же ощутил препятствие. Оглянувшись, он злобно метнул несколько молний, дёрнул рукой, и Бахму вынужден был сделать те самые три шага. Правда, у него, с его ростом и длинными ногами, получилось два.

Каморка была в виде высоких шкафчиков. Там хранилась половая и даже кухонная утварь. Схватив самое маленькое и чистенькое ведёрко, Иренди бросил в него тряпку. Потом потянулся за моющим средством и здесь снова почувствовал сопротивление. Посмотрел вниз на руку. Цурбус потянул свою руку в сторону, чтобы взять ею тряпку, так как ведро он взял свободной рукой… Несколько секунд юноши боролись друг с другом, рычали, скрипели зубами, а потом Лорени снова сорвался на крик и оскорбления.

– Пиратский ублюдок, – кричал Лорени, дергая руку на себя. – Срань божья, я первый!..

Скрипнув в очередной раз зубами, Цурбус уступил Лорени и другой, свободной рукой взялся за тряпку. Иренди потянулся за моющим средством, но рука-то Бахму всё равно потянулась за ним. Она раздражала и мешала, её хотелось отрубить или откусить. Злясь и психуя, Лорени схватился за трёхлитровую бутыль, открутил колпачок, тут же потеряв его. Он упал с характерным звуком на пол и откатился в сторону. Цурбус тут же нагнулся, чтобы его поднять, дёрнул прикованной рукой, по инерции дернулась рука и Лорени. Бутыль дрогнул, чуть не выскользнув из его руки. Жидкость плесканула через край, попала на Цурбуса.

– Ты что делаешь?! – взревел Лорени, но ему не Бахму было жалко, а то, что он дёрнул рукой.

– Это ты, что делаешь?! – тут же встрепенулся Цурбус, вернувшись в своё прежнее положение. Колпачок так и не был им поднят. – Ты меня облил этой гадостью!

– Сам виноват! Чего дёргаешься?! Придурок конченый!

– Хватит орать и оскорблять меня!

– Сам не ори, пиратский ублюдок!

– А ну закрыли глотки, засранцы мелкие! – это был женский окрик, и они тут же замолчали и даже головы вжали в шеи, потому что со спины показалось, что кричала Сальмит. Они медленно повернули головы назад, встретившись с взглядом невысокой, но грозной женщины. На голове белый колпак, белый, длинный фартук и здоровенный тесак в руке. Нокта собственной персоны, очень злая и раздражительная личность на корабле. Про неё Цурбусу вчера многое понарассказывали. Хотя, верить сплетням и слухам Бахму не любил.

– Быстро собрали свою утварь и пошли драить свои палубы. И если я услышу хоть одно, хоть маленькое слово, то порежу вас на десерт акулам. Есть вопросы?

– Нет, – тихо отозвались юноши, повернули головы к шкафчику. Однако быстро у них сделать всё не получилось. Забывая о том, что они скованы одной маленькой цепочкой, постоянно мешали друг другу, шипели, рычали, но больше не кричали. За спинами так и стояла Нокта, держа в руках окровавленный тесак. Только через пять минут им удалось налить жидкость в вёдра, при этом немало пролив мимо, вернуть её обратно. Цурбус, как воспитанный и правильный человек, стал снова искать колпачок, чтобы закрыть бутыль. А то мало ли прольётся ещё, а ведь жидкость стоила денег. Они итак пролили немало. Вот пришлось на это потратить минуту. Пока Цурбус рыскал по полу и тянулся за колпачком, Лорени гнулся следом, наваливаясь на спину Бахму. Поза была не из приятных, для Ло. В голове отчего-то сразу же вспоминалось нечто, уж, очень отвратительное, случившееся всего полтора суток назад. Сразу же начала отдавать болью задница, поясница, алеть щёки и уши. В общем, злость в разы сильнее погружала разум Иренди в свои болотистые пучины.

Потом, подхватив свои вёдра, направились на верхнюю палубу, с опаской обходя в узком коридорчике Нокту, ещё одного кока и Данки, смотрящего на всё это представление с каким-то надменным видом. Лорени тут же вспыхнул негодованием, но ничего не сказал. Прожёг его своим взглядом и направился вверх по лестнице.

Новое препятствие – это забор воды. Вывалив тряпки на палубу, они бросили вёдра в море. На каждой ручке была прикреплена верёвка. Кинуть ведро в воду, через борт и перехватить верёвку не составляло труда. А вот вытянуть её обратно сцепленными руками для враждующих людей было действительно нереальным. Здесь Цурбусу пришлось снова уступить. Потому как команда уже с каким-то интересом стала обращать на них внимание, особенно после того, как Лорени снова сорвался на крик и оскорбления. Плотно сжав губы, Бахму позволил Иренди первому поднять ведро, а затем они подняли ведро Цурбуса. Забросили тряпки в воду, и снова возникла новая проблема.

С палубой они справились только к обеду. Сколько всего команда наслушалась, и никакой поэмой не передать. Многие даже поднялись со своих нижних палуб и насиженных мест, чтобы посмотреть бесплатный концерт. Некоторые открыто смеялись, некоторые хлопали в ладоши, некоторые качали головами. Горол, после того, как зачитал Лорени обещанные правила и устав «Фортуны», предложил всё-таки Сальмит не издеваться над парнями. Но, выпившая уже к тому времени бутылку рома, женщина и слышать помощника не хотела. Сама ржала в полную глотку, подначивала Иренди, который на высказывания капитана злился ещё сильнее. Хотя, куда ещё сильнее? Кажется, столько злости, если собрать воедино, во всём мире не было.

Обед был по расписанию. И сели за стол Лорени и Цурбус, конечно же, рядом. Бахму при виде Сальмит вновь взмолился, чтобы она их разомкнула, но и здесь капитан была неприступна. Поэтому, нахохлившись, как петухи, Иренди и Цурбус присели рядом, опустив глаза в тарелки с едой. Удрученно вздохнув, Лорени и Бахму взяли ложки и окунули в миски с супом. Вся остальная команда следила за дальнейшими их действиями.

– Что смотрите, – буркнул, злобно стрельнув глазами, Лорени. Ему повезло, он ел правой рукой. А вот Бахму пришлось левой. Оружие то он левой держал легко и махал им запросто, да вот только есть не пробовал никогда. Помешивая ложкой суп и глядя на куски мяса и овощей, плавающих в желтоватой жидкости, Бахму ругался про себя.

Но ничего не оставалось делать. Зачерпнув ложкой жидкость с кусочком картофеля, он уже приготовился отправить его в рот, как кто-то на высказывание Лорени, вопросил:

– Интересно, а как вы будете в туалет ходить вместе?

Ложка упала в тарелку, плеснув на Цурбуса каплями супа. Лорени тут же захлебнулся своим негодованием и широко открытыми глазами воззрился на моряка. Остальные члены команды уставились на него тоже, правда, у каждого на лицах были разные эмоции и чувства.

– Капитан Сальмит, – загорланил Иренди. Женщина сидела во главе стола и хлебала суп с такой жаждой, словно год голодовала. – Раскуйте нас!

– Во, – показала Сальмит дулю Лорени и продолжила трапезничать. Иренди издал какие-то страдальческие звуки, схватился за рыжую шевелюру, при этом и той рукой, которая была скована цепью. Цурбус коснулся рыжих, жёстких волос, вздрогнул и одёрнул руку. Лорени метнул на него взгляд, так как дёрнулась и его рука, при этом она уже захватила несколько волос. Получилось, что Иренди, благодаря Бахму, выдернул у себя несколько волосинок. Было больно и… раздражающе ненавистно!

Кое-как поели. Лорени быстрее, Цурбус медленнее. К тому же, для Бахму принятие пищи всегда было каким-то особенным мероприятием. Он ел не медленно, но уж как-то… благородно, аристократически. Аккуратно, прожёвывая каждый кусочек. Лорени же хватал пищу так, как делала это Сальмит: быстро, нервно, жадно. Потому Иренди ещё ждал Бахму, раздражительно дёргал ногой, бросал на него косые взгляды и скрипел зубами. Но ничего не говорил. Слова закончились. А может потому, что на обед пришла вторая часть команды.

Только через десять минут они встали из-за стола, опрокинув стулья, и на смех второй части команды пытались их поднять. Подняли и злые направились на верхнюю палубу, получать дальнейший приказ от Горола.

Вторая часть дня прошла в таком же русле, и лучше к вечеру не стало. Было только хуже, потому что и Лорени, и Цурбус хотели в туалет. Целый день терпеть, это было невыносимо. Сальмит, после недолгих уговоров, так и не сняла с них оков, потому пришлось таки идти в гальюн вдвоём, скованными одной тонкой и маленькой цепочкой. Дверь в заветную «комнатку» пришлось оставить открытой. Первым пошёл Лорени. Вот только, когда дело дошло до ширинки и вынимания своего органа, снова по привычке Иренди потянулся второй рукой. Но как только паха коснулись чьи-то пальцы, он тут же отстранил руку в сторону и жутко покраснел. Вот же, чёрт, было отвратительно стыдно, противно, и снова глумились воспоминания, заставляя переживать тот вечер.

Отнял руку и Цурбус. Отвернулся, чтобы не видеть члена Иренди. Было противно и стыдно за свои недавнишние действия. Крепко держался за косяк сцепленной рукой, чтобы Лорени снова, забыв про оковы, не потянулся ею стряхивать своего «маленького дружочка».

Потом была очередь Бахму. Иренди стоял точно так же, но в отличие от Цурбуса краснел, как девица на выданье. Ну, понятно, душила злость, ненависть и стыд, за то, что он стонал и поддавался ласкам Бахму, забывая про свою гордость и мужское достоинство. Короче, когда маленькое дело было сделано, Цурбус захотел сделать «большое дело». Негодованию Иренди не было предела. Но против природы не попрёшь. Скривившись, Лорени вытерпел весь этот адский, по его мнению, акт и только после этого облегчённо вздохнул.

Наступило время ужина. Лорени приметил один очень интересный факт в Цурбусе: после туалета, Бахму помыл тщательно руки и заставил вымыть их Иренди. Лорени шипел и тихо возмущался, противясь этому, но Цурбус был не приклонен. Он наговорил кучу лекций по поводу гигиены и того, какие монстры могут обитать в человеческих организмах. После такого грех было не подчиниться его уговорам.

Ужин прошёл более безобидно. Может от того, что они устали от ругани, злости и ненависти. А может, потому что стали потихоньку привыкать к тому, что были скованы. Так или иначе, рыба с картофелем была съедена, чай выпит, даже яблоко загрызано. Горол, после трапезы, погнал их на камбуз мыть посуду, сказав, что за день они очень плохо работали, потому будут бонусом отрабатывать по вечерам. Это, конечно же, было не «за борт», однако, хотелось уже прилечь и отдохнуть…

Прилечь? Интересно, как и в каком положении?

Чашки были железные, кружки тоже. Это и спасло несчастную посуду. Первый час она то и дело норовила упасть на пол, и каждый раз Лорени и Цурбус гонялись за ней по всему камбузу, вновь возвращая в таз. Злость кипела вместе с ненавистью и негодованием. Правда, Лорени частично её направлял на Сальмит, которая обнималась уже с третьей бутылкой рома. В итоге, разрешил всё Цурбус. Итак, было два таза. В одном мыльная вода, в другом простая, для ополаскивания. Один должен был мыть посуду, другой ополаскивать. Для себя Цурбус взял первое, и, надо сказать, мыл он посуду качественно. Правда, частично в этом помогала левая рука Лорени. Ополаскивал Иренди правой. Таким образом, они управились за пару часов.