Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 50 страниц)

– Красиво, – прошептал Лорени и улыбнулся. Цурбус хмыкнул, так и продолжая лежать на любовнике, уткнувшись тому лицом в грудь. Вставать не хотелось. Ничего не хотелось, только снова и снова окунать Лорени в мир своих чувств и страсти.

Когда душ был принят, они измученные вышли из купальни. На кровати уже лежали аккуратно разложенные вещи. Лорени вспомнил, что вчера после ужина заботливая мадам Хашулье вызвала срочно портного, который снял с них мерки и ещё минут двадцать целовал Цурбусу руки и радовался тому, что юный лорд вернулся домой. От слов «юный лорд» челюсть Лорени, в который раз упала на пол. Хотя, чему удивляться, когда «домик» Бахму был так же огромен, как и дворец царя? Хоть Лорени и не видел дворец Волвара, но отчего-то ему так казалось.

Одежда оказалась идеальной. Цурбус в глазах Иренди точно стал лордом. Красивая, белоснежная блуза с аккуратным воротником, с тесьмой вдоль ряда пуговиц, и с кружевными манжетами. Цвета бордо панталоны, задавали чуть объём спереди и облегали сзади, подчёркивая упругую и очень даже, по мнению Лорени, аппетитную задницу. У колен штанины были стянуты в жёсткую резинку, на которой была пришита тесьма и небольшая кружевная рюша. Ботфорты из мягкой кожи, расшитые пайетками и облегающие ноги. Сверху блузы шёл длинный, ниже бёдер жилет, в тон панталонам. Он был расшит драгоценными камнями. Лёгкие кусочки коричневой кожи скользили тонкими лентами вдоль крючков. Что и говорить, Цурбус был идеален. И к довершению всего, алая толстая лента для волос, которой Цурбус не преминул воспользоваться, стянув ещё влажный шёлк в тугой хвост. Широкополая, коричневая шляпа, с несколькими пышными перьями.

Одежда Лорени была похожей. Вот только рубаха была желтоватого цвета, вместо панталон штаны тёмно-коричневого цвета, жилет доходил до бёдер и был красновато-коричневого цвета. Шляпа была не такой широкополой и перья на ней были победнее. Лорени слегка задумался, а потом отмахнулся. Цурбус идёт на приём к царю, ему положено быть охренительно важным, красивым и шикарным.

Они вышли из апартаментов Цурбуса, когда стрелки часов показывали два двадцать. До столовой шли в тишине. Некоторое время Цурбус даже шёл за Лорени, а Иренди судорожно пытался вспомнить расположение коридоров, чтобы точно не заблудиться и выйти к столовой. Потом ему это надоело, он почувствовал, что рядом кого-то не хватает, даже слегка запаниковал. Оглянулся и увидел, пристроившегося сзади Бахму. Глаза Джан Гура были немного опущены вниз, в них читалась нескрываемая похоть.

– Никогда бы не подумал, что ты такой развратный, – буркнул Лорени и, демонстративно отвернувшись, пошёл дальше, ускоряя темп.

– Прости, но твоя попа такая аппетитная, я бы сказал сладкая, – проговорил Цурбус, догоняя Иренди. – Я сам себе удивляюсь. Никогда бы не подумал, что буду таким похотливым и неудержимым.

Лорени слегка покраснел, покосился на Цурбуса и почувствовал, что от слов Бахму тает и снова возбуждается!

Через десять минут они сидели за столом, ели вкуснейшую еду и молчали. Говорить снова стало не о чем. В столовой повисла неловкость, от которой даже Юхшва и мадам Хашулье постарались ретироваться.

Перед уходом, Лорени поблагодарил повара и мадам за оказанное гостеприимство и за новую одежду, попросив передать портному от него слова благодарности. Хашулье поклонилась Лорени, потом перевела взгляд на погрустневшего Цурбуса и пожелала им счастливого дня.

– Ох, господин Цурбус, – старая картина нисколько не удивила Иренди, когда из мини дирижабля, который застыл во дворе перед домиком, выпрыгнул усатый, седовласый мужчина. Он был слегка полноватый, но достаточно высокий. Тут же заключил несчастного Бахму в свои могучие объятья и принялся целовать его в щёки. Лорени некоторое время наблюдал этот спектакль с нескрываемым раздражением, цинично приподняв левую бровь. – Как я вас рад видеть. Боже ж ты мой, как вы выросли. Совсем на батюшку, упокой его кости и тьфу-тьфу с ним, стали похожи! Совсем великан! Га-га-га-гы…

Здесь на последнем «гы» седовласый мужчина приметил Лорени, и странно, как впрочем и все, на него воззрился.

– Хаштри, – позвал его Цурбус, даже не пытаясь вырваться из объятий старика. – Простите, я тоже очень рад вас видеть, но мы спешим. Нам ещё нужно в доки залететь, а потом во дворец Его Величества.

– Да, да, господин Цус, непременно, – вещал здоровяк и, разомкнув свои объятия, побежал к дирижаблю. Лорени обидчиво и важно посмотрел на Бахму, тот кхекнул, смутившись под ревностным взглядом Иренди. Хмыкнув, словно недовольная чем-то девица, Лорени прошёл мимо Цурбуса и направился к дирижаблю. Через секунду Бахму его уже нагнал.

– Ой, господин Цурбус, вы даже не представляете, что тут было после вашего исчезновения, – горланил старик, успевая и штурвалом крутить и смотреть назад, на сидевших в креслах Бахму и Иренди и поглядывать в окна. Дирижабль собой представлял лодку, укрытую стеклянными куполами, пузырь и тонкие крылышки. Это был даже не дирижабль, а насмешка над ним, самая первая модель сих летательных аппаратов. Однако, ими пользовались до сих пор, и на таком Лорени в девстве учился летать. Он хотел об этом сказать сидящему рядом Цурбусу, но старик не имел привычки молчать. Он говорил, говорил и говорил, и хотя, Лорени черпал из этой информации много полезного, однако, хотелось просто помолчать рядом друг с другом.

Помолчать хотел и Цурбус. Сейчас были последние минуты, которые они проводили вместе, и ему просто хотелось подержаться с ним за руку, послушать его дыхание, запомнить его запах. Сладкий, приторный, манящий. Одним словом – конфетка. Точно, вдруг хихикнуло сознание Цурбуса, Лорени – конфетка.

– Хаштри, простите, пожалуйста, – не вытерпел Цурбус, нагибаясь чуть вперёд, в этот момент его рука, осторожно нащупав руку Иренди, сжала её в своей. Лорени даже не подумал одёрнуть. Он сам сжал крепче пальцы, как будто от этого зависела его жизнь. – Помолчите немного.

– А, да, конечно, – отозвался старик и уставился в лобовое окно, пилотируя свою «малышку».

Полёт составил двадцать минут, и половину из этого времени пилот промолотил своим языком. И вот когда он замолчал, Цурбус вдруг подумал, что лучше бы он говорил. Молчание стало таким удушающим и жестоким, что хотелось открыть дверь и выпрыгнуть из дирижабля к чёртовой матери! А когда показались доки, вдруг странная радость пронзила сердце. А быть может, это была боль, грусть, тоска?.. Ладони сильнее сжали друг друга, но Цурбус знал, кому-то надо было сделать первый шаг. Тот роковой шаг, на который они оба подписались. И этим кем-то должен был быть именно он.

Дирижабль опустился рядом с доками, взмахнул крыльями и притих, тихонько урча двигателями. Некоторое время они сидели, не шевелясь, а потом Цурбус открыл дверь. Вышел, потянул Лорени за собой, продолжая держать его за руку. И когда Лорени ступил на ступеньку, Цурбуса захлестнуло желание затолкать Иренди обратно, забрать с собой на аудиенцию. И попросить Волвара оставить Лорени с ним рядом… Иренди спустился на каменные доски порта, отступил чуть в сторону, открывая дорогу к открытой дверце дирижабля.

– Я провожу, – хриплым голосом сказал Цурбус и пошёл к стоявшей невдалеке «Фортуне». Мысль глупая и горячая так и осталась в голове рваной болью. А потом, на смену пришла другая, зачем провожать, делать ещё больнее? Лорени не ребёнок, дорогу найдёт, но ведь это ещё драгоценных пять минут. Пять минут рука в руке. Пять минут дышать с ним рядом. Пять минут идти одним шагом. Пять минут вместе помолчать. Пять минут… За это время может ведь случиться всё, что угодно. Мир перевернётся. Остановится время. Наступит тихий шторм. Дно всколыхнётся. Или на их пути окажется Волвар Великолепный и скажет…

«Фортуна», как наказание, предстала перед глазами, а пять минут показались долей секунды. Как и тогда, они стояли друг против друга, только уже у трапа внизу, не глядя друг другу в глаза, избегая этого самого важного и болючего контакта. Тиски сдавили грудь. В горле застрял ком горечи, не позволяющий нормально говорить. Откроешь рот, и что-то случится, а этого «что-то» не надо было. Сердце колотится. Душа кричит, разрываясь в крике на кусочки. Этот момент раздражает и заставляет делать отвратительный поступок.

– Прощай, – сказал Цурбус и, развернувшись, выдернув руку из руки Лорени, пошёл прочь. К стоявшему в нескольких метрах дирижаблю.

Лорени не смотрел в спину Цурбусу. Стоял, как истукан, уставившись на палубу порта, и силился не заплакать. Было так больно. Так больно… Что дышать было тяжело.

Сев в дирижабль, Цурбус хлопнул дверью, аппаратик стал набирать высоту, а он, отвернувшись в сторону, чтобы не видеть одинокую фигурку Лорени, кусал губы, о многом жалея и надеясь, что через год эта вспыхнувшая внезапно любовь затрётся временем, потускнеет и превратится в пепел.

Сальмит, наблюдавшая всю эту картину с палубы «Фортуны», наконец поняла, что не давало ей покоя, когда она смотрела на этих людей. Сама того не понимая, она положила начало любви между сыном пирата и сыном адмирала.

====== 7 глава Уходя уходи ======

Волвар нахмурился и подобрал ноги, словно пытаясь спрятаться от чего-то. Ну, прятаться было, конечно, в его положении глупо, но комочек чёрной шерсти, который смотрел на него синими глазами, высунув свой маленький розовый язычок, слегка напрягал. Он придвинулся к подлокотнику широкого кресла, взялся за него двумя руками и с большим сомнением посмотрел на невиданное чудо. Животных он не то, чтобы не любил, но и страсти к ним не испытывал. В псарню не спускался и с собаками дружбу не водил. На коллекцию кошек Мамы тоже смотрел с нескрываемым удивлением и быстрее ретировался, чтобы, не дай Бог, какая-нибудь не впилась в него своими страшными когтями. К птичникам тоже не поднимался, письма отправляли посыльные и секретари, не царское дело в клювы птицам клочки бумаги совать. Так, что ещё? А, рыбу он ел, на Дно власти не имел, потому что не был Истинным. Вернее, предки его когда-то были, но потом произошло смешение крови, которое бурлит в его венах и о чём он, в принципе, не жалеет.

– Аф, – сказало существо и, встав на свои коротенькие лапки, подошло чуть ближе к Волвару. Царь округлил глаза, подтянулся ближе к подлокотнику, собираясь задрать ноги на кресло. – Аф…

– Волвар, я хочу снять… – начал было Нигма, вылетев из-за огромной ширмы, но, сделав несколько шагов, остановился.

«Снять? – пронеслось в голове, поднявшего на Нигму глаза, царя. – С удовольствием, но я сейчас немного занят».

– Ваааййй, какое чудико, нямушенькаааа, – протянул Нигма, подлетел к креслу, забыв о том, что хотел что-то снять с Волвара, и, подхватив, чуть отстранившегося от шумного и страшного царя, щеночка, приподнял его вверх. Синие глаза стали ещё больше, в них заплясали нежные и милые огоньки, которые немного удивили царя. Осматривая моську щенка, Нигма даже забыл о Волваре. Царь кхекнул, сел нормально, но с какой-то опаской глядя на щенка в руках Нигмы.

– Господи, какой хорошенький, – снова протянул счастливый Нигма и стал тереться об этот комочек шерсти щекой, довольно хихикая. – Ты где его взял?

– Нигде, – отозвался Волвар, с сомнением поглядывая на ласки, которые дарил щенку Нигма. Комочек скулил, вырывался из цепких рук. – Ты с ним поосторожнее, может он заразный какой или ещё откусит чего…

– Ха-ха, – рассмеялся Нигма звонко и мелодично, переведя, наконец, взгляд на правителя. – Это же щенок, что он может сделать? Ай…

– Вот! – вскрикнул царь, когда увидел, как маленькое, мохнатое существо вцепилось мелкими зубками в палец Нигмы. – Выкинь его… Это до добра не доведёт.

Нигма снова рассмеялся и прижал брыкающегося щеночка к груди.

– Неа, он такой хорошенький. Можно я оставлю его себе?

– Наверно с псарни сбежал. Его надо отнести назад, – наставительно сказал Волвар, но печальный вид Нигмы слегка остудил его пыл.

– Ну пожалуйста... – пробормотал юноша, и в этот момент сам был похож на щеночка. Щеночек и Зайчонок – идеально.

Волвар уже собирался что-то сказать, но в дверь постучали.

– Ладно, иди за ширму и этот комок тоже прихвати, чтобы он не путался под ногами. Закончу с делами, разберёмся, – буркнул царь, но он ещё не успел договорить, как Нигма подскочил к нему радостный и счастливый, чмокнул в щёку и быстро улетел за ширму, даже не дослушав и не договорив, что конкретно он хотел снять с царя.

Дверь отварилась, и порог апартаментов Волвара Великолепного переступил стражник.

– Ваше Величество, – громко и с расстановкой проговорил стражник. – К вам пожаловал лорд Джан Гур.

– Впусти, – сказал царь, расправил накидку и поудобнее устроился на кресле. Так, теперь он царь, и никакие комочки шерсти больше его не потревожат.

Хотя, садиться поудобнее, как раз сейчас было глупостью. В его апартаменты входил Истинный, и все правила этикета предусматривали сделать поклон, тем самым поприветствовав Цурбуса Бахму Джан Гура. Волвар встал навстречу гостю, сделал поклон. Цурбус отвесил царю низкий, красивый, отработанный до точности рондов, скользя по каменным плитам полой и перьями шляпы.

– Присаживайтесь, лорд Джан Гур, – указал на стоящее напротив кресло Волвар, и Цурбус принял его приглашение. Садясь, царь приметил, что Бахму был слегка бледный и потерянный, словно утратил что-то ценное и важное.

– С вами всё в порядке? – спросил Волвар, хотя на само деле не хотел знать ответ на свой вопрос. Вернее, знал его или предполагал. – Может, вы больны?

– Нет, простите, со мной всё в порядке.

Конечно, это была чистая ложь, и оба это понимали, но по-другому сейчас Бахму, навряд ли, ответил бы, а Волвар не ждал от него искренности. Однажды Охура Джан Гур сказал маленькому царю, что иметь друзей, даже самых близких, не стоит. Лучше иметь верных подданных, которые будут служить тебе до конца дней своих, и маленький Волвар это запомнил. «Друзья, какие бы они ни были, предают рано или поздно, – слышался голос Охуры. – А вера и правда, которую ты посеешь в сердцах своих подданных, сослужит тебе службу и защитит твою спину от удара кинжала».

Волвар не имел друзей и не хотел их заводить. Улыбаться друг другу даже когда плохо, произносить ложь, вот, например, такую, как сейчас сделал Цурбус, учтиво отмахнувшись от заботы царя, тоже лживой и липовой. Обмениваться письмами, выкрикивать тошнотворные фразы, типа «ты мне друг, а я друзей не предаю»! И постоянно ждать от них чего-то, но только не удара в спину, который рано или поздно всё равно последует. Волвар мог защититься. Он с трёх лет начал держать шпагу в руке, его обучали лучшие, в том числе и сам Охура Джан Гур. Он не боялся быть обманутым, он просто знал, что за его спиной стоит целое царство, и умирать молодым было просто глупо.

Поэтому он решил окружить себя верными подданными, в чём и преуспел. Друзей нет, ну и не надо, а вот люди, которые готовы за него и Ансэрит жизнь отдать – были. И Цурбус должен по всем правилам сейчас стать таким подданным, потому что это нужно было не столько Волвару, сколько самому Цурбусу, и Ансэрит, в котором так же жила и родилась его мать. Царь надеялся, что Цурбус, в конце концов, это осознает.

– Ну, что ж, – сказал Волвар, запрокидывая ногу на ногу. Сегодня на царе были голубые с зелёным одежды, цвета стали парик, в котором красовался великолепный гребень, поддерживая тяжёлые волосы. Грим был привычный, но черты лица сложно было разглядеть. Однако, Цурбус, в который раз, узнал эти глаза и голос, который ни один грим и одежда не смогли бы спрятать. – Давайте перейдём сразу к делу, лорд Джан Гур.

Цурбус кивнул, хотя не привычно было слышать такое обращение. «Лорд», да ещё «Джан Гур», за четыре года он от них отвык.

– Я не буду вдаваться в подробности, если вам будет так важно о них узнать, спросите у адмирала Иренди, – продолжил Волвар, и брови Цурбуса поползли вверх.

– Простите, что я перебиваю Вас, Ваше Величество, – проговорил Цурбус, слегка сдвинув свою заднюю точку на край кресла, словно заговорщик. – Но мне бы хотелось знать, при каких обстоятельствах арестовали адмирала Иренди?

– Лорд Джан Гур, я же вам только что сказал, что не хочу вдаваться в подробности, и если вам понадобится что-либо узнать, спросите об этом самого адмирала Иренди, – повторил монотонно царь и добавил. – Хотя, думаю, нам лучше стоит дождаться ответа адмирала, а то я что-то спешу впереди корабля.

В этот момент в дверь постучали, и Волвар слегка хмыкнул. Хотя, может Бахму даже это показалось. Дверь приоткрылась, пропуская стражника.

– Адмирал Иренди прибыл, Ваше Величество.

– Впустить, – властный голос царя разлетелся по апартаментам, и стражник, поклонившись, чинно вышел, чтобы уступить дорогу адмиралу. Переступив порог, Хэнги шёл быстро, но с расстановкой, до середины залы, а потом замер, увидев вставшего ему навстречу Цурбуса. Проделав оставшийся путь в том же темпе, он, подойдя к креслам, поклонился Волвару, а потом и Цурбусу.

– Присаживайтесь, – предложил адмиралу третье кресло царь, и Цурбус с Иренди присели на указанные Волваром места.

– Итак, адмирал Иренди, хочу услышать ваш ответ, от которого будет зависеть вся суть операции. Лорд Джан Гур станет моим представителем и послом, это часть того долга, который он должен исполнить во благо своего царства.

– Что ж, я согласен сотрудничать с Вами, Ваше Величество, – отозвался Иренди ровным, спокойным голосом.

– Вот и отлично, – кивнул царь. – Тогда не будем растрачивать время. Итак, постараюсь быть кратким, а потом, если вдруг лорд Джан Гур захочет узнать подробности, прошу вас, адмирал, ему их рассказать. Через трое суток я буду вынужден отчалить в порт Мурашельши, там пройдёт совещание с мировым сообществом, где мне нужно быть непременно. Оно состоится, как вы уже знаете, адмирал, через восемь, даже уже через семь, суток. Однако, на встречу так же спешит ещё и принцесса Юрую.

Адмирал слегка удивился, но не стал перебивать царя.

– Через трое суток её корабль войдёт в порт Бекшальх, где вы должны забрать принцессу на борт своего корабля и доставить в порт Мурашельши. Вся операция должна быть тайной. Со стороны царства лорд Джан Гур будет являться представителем и моим послом, со стороны мирового сообщества вы, адмирал Иренди. О том, что на вашем борту будет принцесса Юрую не должна знать даже команда.

Волвар встал со своего кресла, и по правилам этикета поднялись со своих мест адмирал и Цурбус. Царь подошёл к окну, посмотрел на лежащее внизу Зеркальное море. Солнце клонилось к горизонту.

– Поскольку у меня нет лишних кораблей, в связи кое с какими обстоятельствами, я предлагаю вам взять «Сирену Моря». Кажется, на этом корабле вы пришли в Шахандер?

– Да, Ваше Величество, – согласился Хэнги и тут же решил уколоть царя. – Но на этом корабле нет капитана.

Цурбус скосил взгляд на адмирала и сглотнул. Зачем уж так в открытую. В том, что адмирал узнал в Волваре Волдина Цурбус уже понял. Только глупец не распознает в этих двух людях одного человека. Хотя, вот Лорени вроде и глупым не был, а не узнал…

– А вы на что? – развёл руками Волвар, спокойно парировав высказывание адмирала. Потом взгляд его скользнул по молчавшему Цурбусу. – Ну, в конце концов, у вас есть право куратора, насколько я знаю, так что назначьте нового капитана. Например… своего сына, за которым вы бросились по Великим Водам и прибыли в моё царство.

То, что Цурбус нихрена не понял из сказанного выше царём, это он понял с первых слов. Но Волвар позволил адмиралу ввести Бахму в курс дела, и Цурбус собирался сразу же после аудиенции расспросить о многом Иренди. Но когда речь зашла о «Сирене Моря», и когда изо рта Волвара вывалились – да, просто вывалились – слова про Лорени, сердце Джан Гура забилось с утроенной силой. Успокоившиеся было нервы, вновь всколыхнулись огромной волной. «Лорени» – от одного этого имени всё внутри сжималось в тугой узелок.

– Хорошо, – буркнул Иренди, проиграв этот раунд. Хотя, он и выигрывать не хотел, да и играл так, ради того, чтобы увидеть что-то, но что и сам не знал.

– Я думаю, он согласится, – отозвался коротко Волвар и снова посмотрел в окно. – Цель прибытия в Бекшальх выберете сами, корабль, на котором придёт в порт принцесса, называется «Счастливая Лодка». Кажется, это двухмачтовый бриг.

Волвар замолчал на короткое время. Кое-что в этой истории с принцессой ему не давало покоя. Вот только что, он сам не знал.

– Отбываете завтра на рассвете, – продолжил царь. – Ваш корабль я приказал переправить в северные доки. Там его немного подлатают, а то совсем корыто. И кто на нём был капитаном?

Вопрос застал и адмирала, и Цурбуса врасплох. Один думал о предстоящем задании, другой о Лорени. А вот Волвар думал кое о чём другом. Хотя, в его голове было столько мыслей, что он уже и сам не знал, о чём думал.

– Был один очень талантливый кадет, – слегка улыбнулся Иренди. – Который отлично владел шпагой, умел высчитать время скорости корабля и был верноподданным Ансэрит и Его Величества.

– Хмм, – протянул Волвар, всё ещё глядя на море. – Кажется, мне он знаком.

В апартаментах воцарилась лёгкая тишина, которая протекла медленно и неслышно ровно минуту.

– Ну, что ж, больше не буду вас задерживать, господа, – сказал Волвар и повернулся к ним лицом. – Ступайте. Кстати, кажется на «Сирене Моря» не хватает рук, я бы посоветовал вам попросить нескольких моряков и особенно врача у капитана Сальмит.

– О, – слегка удивился Хэнги. – Спасибо за совет. Всенепременно.

Поклоны. Шаги. Тихий шорох открывающейся и закрывающейся двери. Волвар вздохнул, проводил заходящее солнце и, вспомнив о чём-то очень важном, поспешил в спальную комнату. Зайдя за ширму, он прошёлся к кровати и замер. В комнате было тихо, как будто никого и не было. Но царь знал, что Нигма был здесь, он не мог уйти, да и как, здесь была только одна дверь. Поднявшись по ступеням, Волвар снова замер. Обнимая щенка, Нигма спал, уткнувшись в комочек своим лицом.

Услышав лёгкие шаги, комок шерсти зашевелил маленькими ушками, приоткрыл глаза. Потом приподнял головку и стал выворачиваться из тесных объятий Нигмы. Волвар слегка поддался назад, с испугом глядя на щенка.

– Мммм, – простонал Нигма, стараясь удержать вырывающегося комочка. – Царь, спи.

– Царь? – переспросил ошарашено Волвар. Нигма, услышав его голос, приподнял головку и сонно поморгал.

– Мугу, – улыбнулся он, ответив на вопрос Волвара. – Я его так назвал, – и, обняв уже теперь подушку, снова провалился в сон. Ну, пусть спит, как ни как сегодня утром, Волвар ещё раз сделал это, второй раз лишил девственности чудную попу своего любовника.

Комочек, тем временем, проваливаясь между подушками и скользя по гладким простыням, подошёл криво-шатко к краю кровати и снова сказал что-то на своём собачьем.

– Аф…

Волвар с сомнением посмотрел на щенка, потом тихо хмыкнул.

– Хм… Царь, значит…

Цурбус шёл в ногу с адмиралом и ощущал, как сердце рвется из грудной клетки, в желании ускакать покорять просторы Великих Вод. Не думал он, что судьба позволит ему насладиться ещё несколькими днями, минутами и секундами с Лорени Иренди. Но всё зависело только от адмирала. И от капитана Сальмит. Ну, в последней Цурбус был уверен, она тётка хорошая, хоть и со своими тараканами в голове, а вот насчёт адмирала… Цурбус боялся. А вдруг адмирал не захочет впутывать сына в политические игры Ансэрит? Ведь то, что сейчас происходит, это же политика, да?

– Адмирал Иренди, – позвал тихо Цурбус, стараясь, чтобы его голос не дрожал. – Я не буду против того, если вы назначите собственного сына капитаном «Сирены Моря».

Сказал. Ровно, лаконично, спокойно. А в груди всё переворачивается. Хоть бы ничего такого не заподозрил!

– Хорошо, – согласился адмирал, от чего в груди сердце окончательно сошло с ума. – Думаю, он тоже против не будет. Вы, я так понимаю, в последнее время сдружились?

– Да, – ответил, слегка растянув «а», словно выныривая из воды.

Цурбуса спасло то, что Хэнги в этот момент не смотрел на собеседника, он был занят своими мыслями. Даже для предстоящей работы он не находил свободную минутку. Его волновал Данки, который сразу же, после ванной, направился на какую-то сраную встречу и пропал. Весь день Иренди промаялся, задаваясь кучей вопросов, на которые так и не смог найти ответов.

Они вышли на лётную площадку, где у самого края стоял дирижабль Цурбуса. Хаштри протирал заботливо окна, и при виде господина, махнул ему рукой. Иренди же не видя этого, стал оглядывать другие летательные аппараты.

– Адмирал Иренди, – позвал его Бахму, и на этот раз он обратил на него внимание. – Я предлагаю вам услуги своего дирижабля.

И Цурбус указал на стоявший невдалеке мини аппарат, в который через две минуты они и загрузились. Хаштри посмотрел странными глазами на Иренди, спросил у господина куда лететь, отвесив ему охренительно счастливую улыбку во все свои здоровые в его возрасте тридцать шесть.

– Северные доки, – отозвался Цурбус.

– А, где давеча были? – спросил Хаштри, заводя моторы. Цурбус отвёл взгляд в сторону, словно он был не при делах. Но адмирала, кажется, болтовня старика мало волновала. – Лады.

И аппарат взлетел, оставив позади величественный дворец. Солнце зашло за горизонт, море стало совсем зеркальным. Адмирал туда не смотрел и правильно делал. А вот Цурбус глянул. Красивое, в нём отражалось небо, и казалось, что отражение это бездонная пропасть, где ожидает только смерть.

Дирижабль приземлился на том самом месте, где несколькими часами ранее оставил Лорени. В нескольких метрах от площадочки виднелась «Фортуна», к которой сразу же направились Цурбус и адмирал. Приказав Хаштри ждать его, Бахму с замиранием сердца устремился к «Фортуне». Мир в этот момент перевернулся с ног на голову. Вот те раз, вроде бы попрощались и снова здорова. Что же сказать Лорени? Как на него посмотреть? И что сделать, когда они снова останутся наедине? И стоит ли вообще оставаться наедине? Может сразу, чтобы не было больно снова расставаться, как несколько часов назад, не сближаться? Уходя, ведь уходи? Или нет?

Они поднялись по трапу и сразу же столкнулись с Лорени, который шёл по верхней палубе в сторону квартердека. Цурбус обомлел, замер. Было такое ощущение, что они не виделись целую вечность, а вот теперь столкнулись, как будто случайно. Сам Лорени только бросил взгляд в сторону взошедших на борт и сделал шаг вперёд, продолжая свой путь. Потом тоже замер. Снова посмотрел на взошедших и, если бы был кисейной барышней, грохнулся бы в обморок. Отец был мимолётно им окинут взглядом – и это после нашумевшего ареста! – зелёные, красноватые и слегка припухшие глаза смотрели только на одного человека – Цурбуса Бахму Джан Гура.

Обратили внимание на взошедших и остальные моряки, что толкались на палубе, висели на мачтах, невзирая на сумерки, продолжая работать. Обратили на них внимание и капитан со своим помощником, что находились на квартердеке. Адмирал так же ими был слегка окинут взглядом – типа живой, ну и ладно. А вот при виде разодетого Цурбуса, которого было сложно не узнать даже в такой широкополой шляпе, которую он при виде Лорени поспешил снять, присвистнули. Кадет, который драил палубы и выносил помои, превратился в настоящего короля.

Лорени проглотил слюну. Моргнул и осознал, что слишком сильно таращится на Цурбуса. А ещё на лицо ползла противная улыбка глупого и бешено стучащегося в груди счастья. Однако, реальность расставила свои приоритеты, и Лорени осознал, что в такой момент не обласкать своим внимание отца, про которого он в последнее время вечно забывает – стыдно-то как! – оторвался всё же от созерцания Бахму.

– Лорени, – поприветствовал сына Иренди, нахмурившись и почувствовав в нём странную перемену. Хотя, та же самая перемена сквозила и в его сознании. О сыне за последние полсуток он тоже немного подзабыл.

– Привет пап, – буркнул легко и непринуждённо Лорени, а потом, опомнившись, проговорил чуть чётче:

– Добрый вечер, адмирал Иренди.

Хэнги кивнул, внимательно посмотрел на сына.

– Ты как себя чувствуешь? – спросил он, разглядев воспалённые глаза и чуть красный кончик носа. – Не заболел? А то выглядишь неважно. В море не смотрел?

– Нет. Всё нормально. И не смотрел я в море, – буркнул Лорени, немного отводя взгляд в сторону. Ой, а там в стороне стоял Цурбус. – А ты как? – словно чего-то испугавшись, спросил чуть громче обычного.

– Хорошо, – отозвался адмирал, оглянулся на квартердек, где, облокотившись о поручни, стояла Сальмит, с лёгкой ленью поглядывая на происходящее. – Капитан Сальмит, позвольте поговорить с вами наедине?

– Да, конечно, – спокойно сказала женщина и спустилась вниз.

– У вас странное какое-то воссоединение, – проговорил рядом знакомый голос, и Хэнги чуть не хватил сердечный удар. Он и Лорени вздрогнули, повернули головы на звук. Данки стоял в миллиметре от них, в поварском колпаке и в женском фартуке, с рюшеами. У Хэнги разыгралось воображение за считанные секунды. – Вы, что, не рады друг другу?

Лорени вспыхнул негодованием – Данки его всё равно раздражал. Хэнги почувствовал прилив нескрываемой радости, хотя всё-таки пришлось скрыть её.

– Добрый вечер, кадет Муар, – поприветствовал он своего любимого и на сердце отлегло. Вот и славненько, теперь уж точно есть о чём поговорить с Сальмит.

– И вам не хворать, адмирал, – спокойно кивнул Данки, потом посмотрел на капитана, которая уже подошла к ним, но только с другой стороны. – Капитан Сальмит, Нокта спрашивает, вы где будете ужинать?

– Адмирал Иренди, – посмотрела на Хэнги женщина. – Принимаете моё приглашение на ужин?

– Боюсь, что мне придётся отказаться, капитан Сальмит. Очень много дел.

– Тогда в кают-компанию, – бросила она Данки. – Только для меня.

Муар кивнул и, развернувшись, удалился с верхней палубы. А Сальмит пригласила адмирала следовать за собой, прикрикнула на моряков и исчезла вместе с адмиралом за дверью в кают-компанию. Оставшись на верхней палубе практически одни, Лорени и Цурбус опять замерли в нерешительности, глядя друг на друга. Их разделяло несколько метров, но сейчас казалось, что целая пропасть. Кто-то должен был её переступить, и это снова сделал Цурбус. На деревянных ногах он перешагнул через огромную яму и через несколько шагов оказался рядом с Лорени.

Вот они снова посмотрели друг на друга, как-то нерешительно или, скорей всего, скрытно, а то вдруг кто-то увидит, взялись за руки. Это Цурбус снова сделал первым шаг. И продолжили так стоять, словно боясь потревожить этот еле уловимый миг счастья.

Поднос с яствами для капитана пришлось тащить Данки. Проходя мимо застывших в нерешительности юношей, он даже не посмотрел на них. Чего любоваться парой голубков, он сам хотел так же стоять, наплевав на все законы и на всякие мнения. Вот только любовник у него хрен знает из какой редьки. Фиг из него вытянешь хотя бы что-нибудь вот такое посредственное. Стукнув в дверь кают-компании, вошёл без приглашения и, обогнув стол, водрузил поднос перед женщиной. Та довольно облизнулась. Бутылка вина уже стояла на изготовке. Вот только суровый взгляд адмирала мешал ей хорошенько оценить её содержимое.