Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 50 страниц)

И всё же именно это качество характеризовало Лорени со стороны милашничества. А ещё его улыбка, смех и иногда плаксиво-вредное поведение. А как он дулся? Цурбус чуть в осадок не выпал, когда это увидел. Когда же это было?..

– А ты и Данки дружите? – вдруг послышался голос Лорени, и Цурбус снова вздрогнул. С чего это вдруг такие вопросы? На этот раз Бахму слегка обернулся к Иренди и посмотрел на его профиль.

– Дружим, – только и ответил Цурбус, повернувшись снова в свою сторону. Потом вспомнив про сеть, посмотрел на алые кисточки.

– С чего вдруг?

– Что с чего?

– Дружите.

Цурбус не знал, что ответить на этот вопрос. Просто пожал плечами, хотя Лорени это не видел.

– Я пиратский ублюдок, – вдруг сказал он, вспоминая всё то, чему подвергал его все годы Лорени. – Ты лишил меня возможности не просто заиметь друзей, благодаря тебе все четыре года, что я провёл в Академии, превратились в сущий ад. Ещё вопросы?

– Да пошёл ты…

– Вот и заткнись, – буркнул Цурбус, вдруг разозлившись на Иренди. Зачем ему с ним дружить? Зачем разводить такие вот разговоры? Сальмит рано или поздно надоест эта игра, или они доберутся до Ансэрит. А нет, так скоро будут проходить мимо форта Скандария, так там можно будет расспросить о кораблях, следующих до царства. Цурбусу не нужен друг Лорени Иренди, и секса с ним не нужно. Он хочет от этого сбежать и больше не вспоминать, забыть, как тот кошмар, что снится вторую ночь.

Косяк кальмара пошёл через полчаса после этого разговора. На удочку Лорени ни одна рыба не клюнула, зато Цурбус вытянул целых пять штук, плюс ещё трёх акулят. Среди этих трёх ещё один раз поймался тот, самый первый. «Голодный, что ли»? – подумал Бахму, под выкрики Лорени выпуская его в воду и как-то уж по-доброму улыбаясь. Потом Иренди вдруг затянул тихонько «Морскую лирику», и от этого на душе у Цурбуса заскреблись кошки. Сразу вспомнилась мама, сон, а желание вернуться домой стало острее и трепетнее.

Ещё через полчаса они вытянули сеть, полную кальмара, кинули всё на дно шлюпки и погребли к кораблю. Там их уже встречала радостная толпа моряков, которые улову радовались не меньше Лорени. Акульему мясу бой. Хотя и кальмар скоро надоест. Так уж получилось, что закупить нормального мяса некоторые забыли, как впрочем, и яйца, за которыми пришлось вернуться. А ещё через три часа, когда солнце уже было на западе, «Фортуна» наполнила паруса ветром и продолжила своё путешествие.

Эта ночь была другой. Когда ложились на кровати, Лорени сказал:

– Больше не облизывай меня. И не целуй, педик грязный! И стояк свой в мою задницу не пихай.

– Да это во сне было, – покраснев, соврал Цурбус. Лгать он не любил, но он даже на божьем суде не признается, что приставал к Лорени.

– Какая разница, всё равно не делай больше так! – махнул рукой Иренди, тоже покраснев.

– Да ты сам прижимаешься ко мне во сне и стонешь. И задницей своей крутишь, елозишь по моему члену. Что, так хочется? Наверно, воспоминания о том вечере, как я тебе вставлял, не дают тебе покоя. Небось, снится, как я трахал твою похотливую дырку! Мечтаешь о продолжении…

– Заткнись, придурок, – в Цурбуса полетела сначала подушка, а потом Лорени, с рычанием перепрыгивая через кровати, накинулся на Бахму. Цурбус, чтобы не упасть, поймал Иренди, подхватил его за талию и опрокинул на кровать. Лорени, выставив руку, пытался вцепиться в горло Бахму. Второй орудовать не мог, потому что Цурбус крепко держал его за талию своей, но от бессилия и злости стал царапать.

– На тебя кальмар так действует? – внезапно засмеялся Цурбус, и Лорени прекратил пытаться убить Бахму. В тот самый миг, когда Джан Гур расплылся в улыбке, Лорени в первый раз в своей жизни осознал, что улыбка может ослеплять. Ему показалось, что она была ярче солнца.

– А давай повторим тот вечер, – вдруг донеслось до Лорени. Лицо Бахму было так близко, что Иренди ощущал на своём носу и губах горячее дыхание Цурбуса. Он лежал на Иренди сверху, прижимая к кровати его тело своим, крепко держал за талию и смотрел бирюзовыми глазами. Лорени чувствовал, как начинает медленно погружаться в этот безупречно красивый омут.

Иренди окончательно потерялся в этих странных глазах и в этой красивой улыбке, которая тут же сошла с губ Цурбуса, как только он предложил повторить. Но если Лорени был околдован в очередной раз Бахму, то сам Цурбус пытался понять и осмыслить то, что он только что сказал. Более того, он вдруг остро ощутил, как вновь жар распространяется по всему его телу, понял, что лежит уж как-то больно вальяжно на Иренди, и действительно готов сделать то, что сделал в тот вечер. Сглотнул, встал, потом потянул Лорени на себя, который тут же очнулся от околдовавшего его гипноза.

– Давай спать, – буркнул как-то невнятно Цурбус, и они моментально легли по своим местам.

Конечно же, утро застало их в той же самой позе, но этой ночью Цурбусу снились нормальные сны, и стук в дверь он опять проспал. Будил его Лорени, и от его голоса вставать хотелось ещё меньше. День пролетел быстро, в силки на марсе кто-то поймал альбатроса. Они проплывали как раз под каким-то островом, который прятался далеко в голубом небе. На вечер был супчик с мясом. Конечно, его было мало, но вкус всё-таки был.

Следующее утро было ничем не отличительным, кроме того, что за дверью радостно голосили о том, что на горизонте показался форт. Цурбус от этих криков проснулся и сначала подумал было, что Лорени ещё спит, что очень сильно удивило, обычно Иренди не такой соня, как Бахму, и ему достаточно одного удара в дверь. Но Иренди не спал. Почему? Да, потому что рука Цурбуса наглым образом проскользнула в штаны юноши, и горячая ладонь на данный момент лежала на полувозбуждённой плоти Иренди. Вернее, она её слегка сжимала через ткань трусов. Чего он не кричит? Был первый вопрос, после того, как Цурбус это осознал. А Лорени просто боялся пошевелиться, потому что одно лишнее движение и его член вскочит, как оловянный солдатик! Или Бахму спросонья оторвёт ему его причиндалы.

В душе Лорени был полчаса. Мастурбировал, проклинал пиратского ублюдка и всхлипывал от унижения. Что-то сегодня очень остро он почувствовал, насколько это унизительно, оскорбительно и отвратительно. Не просто спать в одной кровати с Бахму, а ещё к нему прижиматься, или, скорей всего, быть прижатым.

На пристань они причалили через минут сорок. Сальмит собрала команду на верхней палубе, раздала приказы и указания, напомнив о том, что Скандария место опасное и следует быть осторожными. Все закивали, внимая словам капитана.

Данки определили за закупкой продовольствия. Мясо, яйца, которые они почти съели за время путешествия, пресная вода. В сопровождение юноши дали не кого-нибудь, а именно Цурбуса и Лорени.

– Зачем? – спросил у Нокты парень, и она, выудив изо рта трубку, сказала:

– Скандария рассадник работорговли. А так же здесь хорошо воруют таких милашек, как ты, – и она потрепала за щеку Муар.

– Ты не думаешь, что это смешно, – сказал Данки, глядя на стоявших перед ним Лорени и Цурбуса. – Ну, я понимаю сын Иренди, тут не на что смотреть, но зачем мне Джан Гур? Мы не успеем и шага пройти, как на нас нападут со злым умыслом.

Нокта удручённо вздохнула, нахмурившись и задумавшись.

– И то верно, – пробубнила женщина, вынимая изо рта трубку. – Но знаешь, это приказ капитана, так что вооружитесь-ка вы шпажками, да вперёд за работу.

Вооружились, и не только шпагами, но ещё и деньгами. Сальмит же, наудив со дна аквариума парочку мешочков янтаря, направилась по своим злачным местам, пробовать местное пойло. Горол остался на корабле исполнять приказы, подгонять команду. «Фортуна» собиралась пробыть в форте несколько дней.

Скандария был грязным, невкусно пахнущим, гулящим и опасным фортом. Опасность витала в самом воздухе, смешиваясь с запахом рыбы, алкоголя, гулящих женщин и похоти, которая сквозила из всех щелей. Чем-то он напомнил Лорени Адо-Рель, где его чуть-чуть не похитила какая-то дамочка. Иренди, вспомнив об этом, воззрился на спину впереди идущего Данки. Муар так сказал про него Нокте, как будто Лорени конченый урод. Но он же не слишком не красив. Конечно, по сравнению с Бахму, он урод, но…

Рука скользнула в карман и, нащупав что-то, выудила ракушку. Глаза впились в надпись: «Ненависть любви подруга». Глупое словосочетание, непонятное. И Лорени, покрутив её в пальцах, снова убрал в карман. Чего таскает, выкинул бы, да забыл. Хотя, нет, она о многом навевает… О неприятном, о том, что хотелось бы забыть, но забыть всё равно не в силах. Вот поэтому он и хотел узнать у Бахму, хотя сам не понимал с чего вдруг, как так получилось, что Данки и он стали друзьями?

Через тридцать минут ходьбы по грязным и вонючим улочкам, они вырулили на довольно просторную площадь, заставленную лотками с продуктами. Здесь было всё, и Муар тут же углубился в свою работу. За то время, пока они шли до рынка, к ним никто не пристал, и Лорени вдруг подумал, что и капитан, и Нокта зря волновались.

Разглядывая прилавки, Иренди наткнулся на лоток с конфетами. Их было столько много, а фантики такие яркие, что глаза тут же начали разбегаться. Продавщица, увидев большой интерес со стороны Лорени, сразу же заверещала, рекламируя свой товар. На этот писк обернулся Цурбус, в этот момент Муар чуть отошёл, остановившись возле прилавка с мясом. А Лорени, с мучительным видом оторвавшись от созерцания манящей сладости, поспешил за Данки. Поспешил и остановился. Цепь кандалов не дала продвинуться дальше двух шагов. Продавщице, которая приметила цепь, было на неё всё равно, главное продать товар. И эти двое юношей на него клюнули.

– Вот этих жменю, этих, тех, – Цурбус тыкал пальцем, а продавщица, необъятная, как «Фортуна», ловко крутила пышными бёдрами, бегая между лотками и ссыпая лопаткой разного вида и вкуса конфеты. Получился достаточно приличный мешок, эдак на килограмма два, за который Бахму отдал тоже немало денежек. Деньги у него были ещё с первого плавания, в дорожной сумке. К тому же, Сальмит им платила зарплату, но в этот поход Лорени свои денежки не взял. Поэтому и отвернулся от прилавка с конфетами.

Отдав валюту даме, Бахму сунул мешочек со сладостями в руки Лорени и пошёл дальше. Иренди взял, смутился такой доброте со стороны Бахму, хотя сам Цурбус не понимал своих действий и был не менее смущён. Последовал за пиратом, не утерпев, пошарил в мешочке, доставая странную конфетку. Хотел было отблагодарить Цурбуса, но решил, что когда вернуться на корабль, отдаст просто деньги. Благо запомнил сумму, что отдал за сладости Бахму.

Конфетка была действительно странная. Форма необъяснимая, покрытая шоколадной глазурью, да ещё посыпана сахаром. Ааахх, сверхсладкая конфетка! Забросив её в рот, Лорени принялся смаковать. Потом нечаянно раскусил, а внутри… Внутри орешек в сочном яблоневом джеме! Тут же зашуршал пакетом, выуживая следующую. На всё это счастье Цурбус смотрел такими удивлёнными глазами, что не вытерпел и купил ещё каких-то странных то ли пирожных, то ли пончиков. От этого на лице Лорени проступил румянец такой необузданной радости, что Бахму стало неловко…

Данки не умел торговаться, зато он умел влиять на людей и находить нужных. Прежде всего, он смотрел на продавцов, потом только на их товар. Здесь, как и везде, были разные торгаши. Грязные и лживые, честные и приветливые. Именно к последним Муар и приставал, потому что понимал, что честный с продуктом не обманет. Более того, честные всегда были добрыми, а значит и скидку сделают, если несколько раз им улыбнёшься, скажешь пару комплиментов, сделаешь рассеянный вид. Муар почти закончил свою работу, оплачивая в предпоследнем ларёчке за пресную воду и её доставку на причал, где стоял галеон. Когда улыбнувшись, последний раз приветливой улыбкой дядьке продавцу, отвернулся от него, сделал в сторону пять шагов и замер.

Это была случайность. Это было невозможно. Случилось такое, отчего он впал действительно в ступор. Сигарета, которую Муар, секунду назад прикурил, выпала из приоткрытых в удивлении губ. Стоявший в трёх шагах от него, Хэнги первый раз в жизни увидел настолько эмоционального Данки. Сотни чувств пронеслись на его лице. Похудевший, ставший ещё тоньше, немножко усталый и такой дорогой. Сердце у адмирала дрогнуло. Дрогнуло оно и Муар, который не знал, как себя вести при таком столкновении.

Казалось, они простояли так вечность, не шелохнувшись. Но в этот момент к Данки подошли Лорени и Цурбус.

– Отец, – проблеял рядом Иренди-младший, с полным ртом конфет. Хэнги сразу же перевёл на него свой взгляд, выражение лица адмирала поменялось. Муар, проследивший за этим, фыркнул и, развернувшись, пошёл прочь. Он возвращался на корабль.

– Лорени! – выкрикнул адмирал и подошёл к сыну, тут же позабыв о Муар. – Вот это ты учудил.

Цурбус стоявший рядом с Лорени, сглотнул, потянул сцепленную руку себе за спину, чтобы спрятать очень не характерные улики. Но когда Данки направился обратно, проследил за ним и позвал:

– Данки, подожди.

Пока они шли на рынок, Цурбус не раз ловил странные взгляды и чувствовал, что за ними кто-то наблюдает. Это место было действительно опасно, это чувствовалось. Поэтому, когда Муар, развернувшись, пошёл обратно, намереваясь добраться до «Фортуны» один, Цурбус его попытался остановить. Но Данки словно бы не слышал друга. Он шёл дальше, доставая из кармана пачку сигарет и прикуривая новую.

Бросив взгляд на Лорени и Хэнги, который что-то говорил сыну, а тот, блея, что-то пытался ответить, Цурбус потянул Иренди-младшего за собой.

– Простите, адмирал. Можно вы с нами пойдёте? Данки, стой!

И потянул Лорени за собой. Когда Иренди-старший всполошился на окрик Цурбуса и поднял голову, он не заметил цепи на их руках. Его взгляд снова был прикован к идущему быстро Муар. Адмирал знал насколько может быть опасным это место. Он не стал спорить с Бахму, а пошёл следом за ними.

– Кадет Муар, остановитесь! – крикнул требовательно он, но Данки даже не собирался этого делать. Он свернул в сторону, скрывшись за прилавками. Цурбус перешёл на бег. А Хэнги увидел цепь, которой были сцеплены руки Лорени и Цурбуса.

До «Фортуны» всё же добрались благополучно. Лорени пытался что-то вразумительное объяснить отцу, но у него не получалось. Адмирал не кричал на него, но и теплоты в голосе было мало. Это ясно, отец волновался за своего единственного и любимого сына, который навряд ли за три недели своего путешествия, хоть немножко вспоминал о нём. Цурбус шёл рядом с Лорени, в разговор не вмешивался и завидовал Данки, который шёл впереди, свободный от этого разговора.

Когда они взошли на галеон, их встретил Горол. При виде адмирала лицо моряка слегка вытянулось в удивлении, а потом стало слегка виноватым.

– Где капитан Сальмит? – спросил после приветствия Хэнги, и не ответить адмиралу Горол не мог.

– Исследует свои излюбленные, злачные места, – отозвался Горол и быстро кинул взгляд на Цурбуса и Лорени. Данки, не останавливаясь, пошёл на камбуз.

Хэнги проводил его быстрым взглядом и снова вернулся к помощнику капитана. С Муар он разберется позже. Хотя, с чего бы это вдруг ему с ним разбираться. Хэнги же сам его выгнал, выкинул, оскорбил…

– Неси ключ и отомкни эти наручники, – требовательно приказал Хэнги.

– Я никак не смогу этого сделать. Во-первых, это приказ капитана, – и здоровяк кивнул на цепку. – Во-вторых, ключ только у неё.

– Что за ересь ты несёшь? Это вообще, что такое? – Хэнги был зол и очень сильно. Он схватил сцепленные руки и поднял их вверх, указывая на предмет своего негодования. – Что за глупые игры тут устроила Сальмит? Несите топор, буду рубить. И немедленно.

– Подожди, если ты это сделаешь, то нас выбросят за борт! – выкрикнул Лорени и тут же осознал, что этого говорить ему не стоило. На верхней палубе к тому моменту уже собрались моряки, которые не были отправлены в увольнение, либо в форт по делам. Они приветствовали адмирала кивком головы, на которые Хэнги ровным счетом не обращал внимания.

– Я знаю правила капитана Сальмит. Так тебя, что, уже выбрасывали за борт?

– Нет, – солгал Лорени и почувствовал стыд от своей лжи. – Да, – тут же поправился сын и отвёл взгляд.

– Вот так новость…

– Адмирал Иренди, – Горол прочистил горло и встал так, словно собирался свернуть Хэнги шею. Директор даже и в ус не подул испугаться. Но перового помощника решил выслушать. – Дело в том, что Цурбус Бахму Джан Гур и Лорени Иренди, а так же и Данки Муар, подписали грант о том, что являются моряками галеона «Фортуна». По морскому кодексу ни вы, адмирал, ни я, помощник капитана, не имеем права оспаривать решения самого капитана судна. Мне очень жаль, но вам придётся дождаться капитана Сальмит и с ней решить все касающиеся этих парней вопросы. Вы пришли за своим сыном. Я думаю, капитан вам его отдаст. Господин Лорени Иренди, не был изначально приглашён на этот корабль и попал сюда по случаю воли судьбы. Поэтому не стоит так горячиться. Лучше примите наше гостеприимство.

Хэнги ещё о чём-то переговорил с Горолом, но Лорени его не слушал. Странное чувство закралось в его душе. Оно тихонечко стонало и теребило сердце, заставляя его, то быстро стучать, то пропускать удар.

====== 11 глава “Грязные паруса” ======

Третьи сутки они стояли на приколе в форте Скандария. День обещал быть душным. Работа на «Сирене Моря» кипела с такой силой, что было страшно всем, кто проходил мимо галеона. Волдин никого не жалел, кроме самого себя. Скандария был одним из самых грязных, опасных и преступных фортов Великих Вод. Справедливости в нём не существовало, закон был продажным и гнилым, как души живущих здесь людей. Скандария славилась своими работорговыми путями, и многие корабли опасались заходить в форт даже пополнить запасы воды или пропитания. Час простоя мог вылиться в многогодовое рабство с несчастливым концом. И всё же в этом форте был один маленький, но очень значимый плюс. В Скандарии можно было найти то, чего нельзя было сыскать во всём мире. Даже если в детстве ты потерял свою любимую игрушку по пути из одного острова на другой, то ты, по прошествии лет, можешь найти её здесь. И если кто-то, разбив твои песочные часы, высыпал в море песок из них, его ты тоже сможешь найти здесь. Вот и сейчас, глядя в подзорную трубу, расположившись вальяжно на поручнях полубака, Волдин думал о превратностях судьбы, созерцая в линзу медленно входящую в бухточку «Фортуну». Она осторожно покачивалась на волнах, пришвартовываясь, повернувшись к «Сирене Моря» своей очаровательной кормой.

Отняв трубу от глаз, Волдин ухмыльнулся, посмотрел на работающих матросов и кадетов, потом цокнул языком и снова вперился в трубу. А адмирал, как раз несколько минут назад, сошёл с корабля и решительной походочкой направился вглубь форта. Может, тоже прогуляться? Но Волдин сегодня был ленив и расслаблен. Он хотел отдаться тоске и воспоминаниям о некоторых вещах…

Хэнги третий день решил потратить на отправку почты. Пройдясь по шумным уже с раннего утра улочкам форта, он заковылял по узким тропинкам, нешироким дорожкам и, спрашивая у прохожих дорогу к почтам, вскоре вывернул на нужную ему улицу. Сначала он зашёл на корабельную почту. Отправил через неё несколько писем с грифом важности, потом на птичью почту. Столько же, только уже без грифов. Потом на лётную почту, там уже перетасовал письма и, заплатив за всё это приличную сумму денег, вышел со спокойной совестью на улицу. Солнце уже было практически в зените, когда он решил вернуться на причал, где бросил якорь их корабль. Идя быстро по улицам, он вышел на торговую площадь, продираясь через толпу, купил себе сладких, тыквенных семечек и, вспомнив о Лорени, сделал шаг вперёд. Хэнги замер и несколько минут не мог произнести ни слова. Муар стоял в метре от адмирала и смотрел на него такими удивлёнными глазами, что их хотелось в тот же миг завязать чёрной тряпкой, стянуть с парня все одежды, привязать к кровати… Если бы не голос сына, который окликнул его, Хэнги бы точно сорвался. Руки так и тянулись обнять похудевшего и осунувшегося Данки. Прижать к груди и целовать, целовать…

Сына он был рад видеть, не меньше, чем Данки. Но обнять его, не мог. Во-первых, не позволял статус адмирала и директора, во-вторых, они не сопливые барышни, чтобы обниматься на улице. Ну и в третьих, Хэнги был зол на сына. Конечно, метать молнии он не собирался, но и расплываться в сопливых вопросах, требуя не менее сопливые ответы, он был не намерен.

Потом они пошли к «Фортуне». Но, как только адмирал увидел, что руки Бахму и Лорени сцеплены кандалами, он оказался в таком недоумении, что потребовал ответов от сына, уже не скрывая своего гнева по поводу его исчезновения. Здесь Хэнги понимал, пряник был бесполезен. Лорени, исчезнув и ничего ему не сказав, заставил отца волноваться, переживать и подставил под удар всё то, к чему он шёл долгие годы. Главное, что и Лорени это понимал, потому что всю дорогу он сбивчиво что-то пытался объяснить, всё время глядя под ноги и не смея поднять глаза на отца.

Потом ждали Сальмит. Хотя, Хэнги знал, что в состоянии сильнейшего опьянения с людьми было бесполезно разговаривать. Но он плохо знал Сальмит. Лишь поверхностно и так по некоторым совместным делам, как например, когда она была куратором в восьмой группе.

– Лорени, давай поговорим, – спокойно сказал адмирал, когда на форт спустились сумерки. Хэнги отвёл сына чуть в сторону, Цурбус, как воспитанный человек, отвернулся, сделал шаг в сторону. Странно, но в этот момент присутствие Бахму радовало Лорени, чему он сам удивлялся. Оставаться с отцом наедине не хотелось. Было стыдно за своё поведение, и самое главное, было противно от того, что то поведение, когда он покинул Шоршель, нельзя было назвать обдуманным и взрослым.

– Скажи мне, почему ты уехал? – Хэнги действительно хотел знать. Он задавался этим вопросом с того момента, как узнал о побеге сына. Он чем-то его обидел? Или Лорени кто-то другой обидел? Эти вопросы Иренди-старший вслух не мог задать по простой причине: Цурбус был рядом. – Были на то какие-то причины?

– Что ты ко мне пристал?! – вспыхнул негодованием Лорени, стукнув кулаком по поручням. Цурбус от выкрика дёрнулся, нахмурился. Хэнги выпрямился, перевёл взгляд на быстро темнеющий горизонт. – Полдня одно и то же, достал уже! Какая разница, уехал и всё тут.

– Ну, разница есть, – заговорил Хэнги мягким и тёплым тоном. Переведя взгляд на сына, он всмотрелся в его лицо. Может, что Бахму ему сделал? Как бы спросить, чтобы не выглядело это слишком нелепо или слащаво? – Причина всегда должна быть.

– Её нет, – соврал просто Лорени и отвернулся лицом к спине Цурбуса. Бахму не понравился ответ Иренди-младшего, не любил он, когда так нагло врали, да ещё своим отцам. Но вмешиваться, конечно же, не стал. Это дела семейные, дела Иренди. Хотя, теперь он чётко видел, какие отношения были у адмирала и его сына. Теплые, нежные. Теперь видно, что директор баловал своего сынишку.

– Цурбус, – вдруг обратился адмирал к Бахму, и тот, вздрогнув, повернулся на голос. Ладони тут же похолодели, горло пересохло, и он сглатывал капли слюны, пытаясь его промочить. – Может быть, вы ответите мне на мои вопросы? Как посмотрю, вы за время плавания сдружились?

– Ничего не сдружились! – вдруг вскрикнул Лорени, делая шаг в сторону и пытаясь тем самым загородить Бахму. Словно от этого был какой-то толк. – Ты что такое говоришь?! Чтобы я стал другом пиратского ублюдка и грязного пидора?! Никогда! Мне тошно от одной только мысли об этом!

Лорени так разошёлся, что гневно дышал, и ноздри его раздувались и трепетали, словно паруса на корабле. А ещё он сжимал кулаки и скрипел зубами. Хэнги не было страшно от вида сына, но ему было неприятно от его выкриков. Всё-таки Бахму стоял за спиной и смотрел на Лорени так, как если бы хотел его прибить.

– Хватит! – повысил голос Хэнги, и сын тут же успокоился. – Не хотите – не говорите.

Потом снова повернулся к морю, которое совсем потемнело, слившись с тёмным небом. Их отличали только звёзды на небе, больше ничего. В этот момент Хэнги показалось, что Лорени и Цурбус, как небо и море, далекие и несовместимые.

Три часа молчали, до тех пор, пока не пришла Сальмит. Пьяная в зюзю, но вполне адекватная. Некоторое время она рассматривала гостя, приблизив фонарь к лицу Хэнги и чуть не поджигая фитилём его волосы. Потом, наконец, поняв, кто перед ней стоял, кивнула в сторону каюты.

– Чё? – спросила Сальмит, икая и ставя на стол фонарь, потом здоровую бутылку вина. Она, таким образом, разрешила адмиралу говорить. Вернее, спросила его, мол, зачем пожаловали, ваше благородие?

– Вы пьяны, – нахмурив брови, спокойно заявил Хэнги, даже не собираясь присаживаться на предложенный, взмахом руки хозяйки, стул. Он вообще хотел бы отсюда поскорее выйти. – Но, думаю, будет вполне уместным сказать сейчас так: «Я забираю своего сына и возвращаюсь с ним в Шоршель».

– Тока тогда, когд…а я, ик, разреш…у их отцепить…ик.

– Это, что, шутка такая? – спросил, слегка нагнув в сторону голову, Иренди.

– Игра, – сказала, пожав плечами, Сальмит и приложилась к бутылке с горла. Опираясь о столешницу, чтобы не упасть, женщина шумно глотала, и адмиралу казалось, что она сейчас лопнет от такого количества алкоголя.

– Снимай, – только и сказал Хэнги, больше не собираясь тратить на эту историю время. Лорени он решил забрать с собой. Нужно было быстрее вернуться в Шоршель.

– Во, – сказала, оторвавшись от горла бутылки, женщина, показывая адмиралу – адмиралу! – кукиш. – Мой корабль, чё хоч…у, то и делаю…ик.

Хэнги хотел что-то сказать и уже в более резкой форме, но в этот момент в дверь каюты постучали.

– Даааа, – отозвалась Сальмит, а потом, нахмурившись от собственного ответа, продублировала. – Входи.

Но дверь уже к тому моменту открылась, и на пороге появилась Нокта. Кок слегка нервничала, теребила полы фартука в руках и бросала нервные взгляды на Хэнги.

– Прошу прощения за то, что прерываю вас, капитан, – проговорила женщина. – У меня тут маленькая проблемка…

– Ммм? – пьяно отозвалась Сальмит и приготовилась уже опрокинуть опять содержимое бутылки себе в рот, как Нокта заговорила.

– Данки пропал.

После возвращения на корабль, Данки спокойно спустился на камбуз, доложил Нокте, какую часть работы он выполнил, и что не смог докупить кое-что из-за встречи с адмиралом. Потом, сославшись на головную боль – а она у него действительно появилась после встречи с Хэнги – решительно направился в душ. Стоя под струями тёплой воды, Муар, в который раз, прокручивал в голове встречу с Иренди-старшим.

Все эти двадцать три дня он пытался забыть его, вычеркнуть из головы, вырвать куском мяса из сердца, заледенеть, закаменеть, в конце концов, просто забыться. Но никак не получалось. Хэнги, словно наваждение, представал перед глазами, и Данки ругал себя за то, что позволил этому чувству, которое называется «любовь», разрастись до таких глобальных размеров. К злости и гневу примешивалось ещё чувство униженного достоинства и огромная обида. Расставание было гнусным и отвратительным. Хэнги просто променял Данки на своего сына, что и следовало ожидать, и выбросил, как ненужную вещь. Отношение к Лорени Муар тут же пересмотрел, глядя на него, он постоянно злился и покрывался аурой ненависти. Было желание утопить Лорени за бортом, но Данки не был глупцом, он никогда этого не сделает, но относиться к Лорени уже так, как он относился к нему до разрыва с Хэнги, он не смог. Может быть, потому свою обиду иногда он вымещал на Иренди-младшем, проклиная каждый раз тот момент, когда он решил поиграть со «старичком».

Смыв неприятности этого дня, Муар вышел из душа с ещё большей головной болью. Скрипя зубами, он всё-таки попросил таблетку у доктора, который тут же отправил его на боковую. Но лежать Данки не мог. Запах Хэнги раздражал ноздри. Присутствие Хэнги злило остатки нервов. Взгляд Хэнги резал глаза, словно попавшая в них ворсинка. Воспоминания об этой встрече смешивались с последним разговором, бросая Данки в какой-то круговорот бреда и боли. Ему казалось, что болело всё тело. Страдальчески кричала душа, стучало, как сумасшедшее, сердце. Понимая, что в одиночестве он просто сойдёт с ума, Данки сначала попытался влиться в работу, что кипела на камбузе, но всё было тщетно. Даже ложка валилась из рук. Нокта, шлёпнув любимчика по плечу, отправила его к «чёрту на рога», взволнованно и удивлённо глядя ему в спину.

Выйдя на верхнюю палубу, он закурил, затягиваясь сильно и с каким-то отстранённым чувством реальности, а потом слух разрезал голос Хэнги, который о чём-то спрашивал кого-то. Муар обернулся и увидел стоявших на другой стороне адмирала, Лорени и Цурбуса. Хэнги смотрел на сына такими глазами, что Данки стало обидно до глубины души. Ревность всколыхнула в душе злость и гнев, стукнулась о стенки сердца, заставив его сжаться. Выбросив одним движением за борт недокуренную сигарету, он прошёлся до трапа, спустился вниз и, только когда шагнул по пирсу, вспомнил, что кое-чего не докупил. На форт опускался вечер.

Он шёл медленно, курил, по сторонам не смотрел. А зря. Его и Лорени с Цурбусом приметили в тот самый момент, когда они первый раз отправились на рынок. Иногда спрашивая дорогу, они привлекали к себе постоянно внимание, и даже между несколькими бандами, что воровали и продавали затем людей, произошёл небольшой бой. Победили «Грязные паруса», что в основном занимались продажей и воровством юношей. Данки был симпатичным, красавчиком его нельзя было назвать, но он был милым, похожим на подстилку, которую используют публичные дома. Когда Данки и его спутники столкнулись на рынке с адмиралом, пришлось отступить, но бандиты затаились, проводив юнцов до «Фортуны». И вот им улыбнулась удача, черноволосый милашка направился в самую глубь форта один.

На Данки напали, когда он чуть-чуть не дошёл до рынка. Здесь было людно, но толпа оказалась уже пьяной и сытой. В такие моменты ей было всё равно, что творится вокруг. Тихо, словно крадется кошка, на Данки напали со спины. Стукнули палкой по голове, тут же подхватили и утянули в тёмный проулок, где их уже ждал старенький, раздолбанный автомобиль. При любом другом моменте, если бы Муар не был поглощён собственными мыслями и болью, которая терзала и сердце, и душу, и мозг, и вообще всё естество, может Данки бы и отбился, услышал, увидел или почувствовал бы занесённую над головой руку. Потому что, пока они шли до рынка первый раз, он чётко знал, что за ними велась слежка, и очень масштабная.

Через полчаса автомобиль пропыхтел до пирса, где был пришвартован большой галеон с серыми, потрёпанными ветрами и грязными на вид парусами. Быстро взлетев на борт корабля, бандиты скинули Данки в трюм, где поместили в бамбуковую клетку. Метр на метр, в ней можно было только сидеть. Стянув предварительно рубаху и жилет, в которых был юноша, привязали запястья, лодыжки и шею грязными верёвками к прутьям клетки. Затем, вкололи ему дозу наркотического вещества. Потом пошли прочь, радостные таким сладким уловом. В последнее время что-то на таких милашек не везло. Всё какие-то уродцы попадались. Один из бандитов задержался, провёл рукой по нежным, только недавно высохшим от душа волосам, ощутил запах шампуня и сжал ноги в предвкушении засадить этой милоте по самые яйца. Провёл грязным пальцем по алым губам пленника, а потом, отвернувшись, быстро покинул трюм. Данки остался один.