Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 50 страниц)

Утро было прохладным. Откуда-то повеяло неприятным холодом. Волдин, пробегаясь по починенным местам, делал в голове вычисления, прикидывал, отнимал и снова углублялся в размышления. По всем параметрам придётся ещё постоять на приколе часа три. В этот момент склянки пробили шесть утра, и через рупорную трубу послышался панический голос, от которого стоявшая за штурвалом и глядящая в компас, что лежал на нактоузе, Ай вздрогнула.

– Субмарина по правому борту!

В тот же момент по кораблю полетел тоскливо тонкий звон, возвещающий об опасности. Хэнги, помогавший на пушечной палубе расставлять пушки, вздрогнул так же, как только что Ай. Бросил канониров и устремился на верхнюю палубу, на ходу выкрикнув, чтобы они продолжали. Вылетев на верхнюю палубу, Иренди посмотрел на небо, оно только начинало светать. Потом бросился на квартердек, где Волдин уже раздавал приказы.

– Что будете делать, капитан?

– Пока субмарина не делает лишних движений, – объяснил Волдин, разворачивая небольшую карту и быстро рисуя на ней жирным, синим маркером путь следования подводной лодки. – Они идут своим трафиком. Поэтому будем делать вид, что мы их не видим, но тихонечко наблюдать за ними. Если они только подумают повернуть свой нос к нам, будем действовать по обстоятельствам. А пока продолжаем работы. Что там на пушечной палубе?

– Осталось дорасставить по местам пушки и прибрать саму палубу, – ответил машинально Хэнги, глядя на карту. Волдин нарисовал изогнутую линию, словно зная точный маршрут наркоторговцев.

– Если вы свободны, то помогите, пожалуйста, Ай со штурвалом, – спокойно сказал Волдин, скатывая лист карты. – Его починили, но нужно смазать петли, они тяжело идут.

– Хорошо, – кивнул Хэнги, даже не подумав пререкаться. Сейчас работали все, и Волдин, и Иренди. На данный момент ни адмиралов, ни капитанов не было. Они были условны, вернее, они были настоящими, но такими же трудягами, как и простые матросы. И Хэнги считал это правильным. Хотя, Волдина, как раз таки, вдруг подумалось Иренди, когда он смазывал петли, ни разу не видел за тяжёлой работой.

Подводная лодка шла медленно и не спеша. Она была в нескольких лигах от «Сирены Моря». Невзирая на опасную близость субмарины, на галеоне работы кипели с удвоенной скоростью, и складывалось такое ощущение, что бессонной ночи не было. Наркоторговцы тоже были опасны, потому что всегда везли очень ценный для них груз.

– Субмарина по левому борту на десять часов! – вновь раздался в рупор панический голос смотрителя, и Хэнги вздрогнул. Две подводные лодки? Как? Откуда? Ладно бы они шли одна за другой в колонне, но с разных сторон. Здесь, что, два пути? Или Иренди что-то не понимает.

Волдин тут же появился на квартердеке, взлетев по лестнице, как птица в небо. Адмирал как раз закончил смазывать петли, и Ай, расплывшись в благодарной и смущённой улыбке – диво ли, сам директор Академии смазывает петли её штурвала – прижала в страхе ладошки к груди.

Юный капитан тут же раскрутил карту, посмотрел на неё, зажав зубами колпачок маркера, вытянул карандаш и нарисовал ещё одну жирную линию. Получилось, что «Сирена Моря» оказалась между этими двумя линиями.

– Адмирал, у вас есть какие-нибудь разборки с нарками? – вдруг спросил Волдин, продолжая смотреть в карту.

При этом вопросе Хэнги лишь нахмурился. Потом посмотрел на море, которое было, чуть синим в предрассветном утре. Вопрос Волдина может при других обстоятельствах был бы не к месту, однако, совсем недавно Хэнги встречался с представителями наркобаронов. Что там Аффу говорила, на счёт того, что не все наркобароны согласны были вступить в альянс против пиратов? Пиратов? Хэнги скосил глаза на Волдина. Многие наркобароны привыкли жить спокойной, никого не трогающей, жизнью. Они делали свою грязную работу, жили, как короли, и строили свой мир и своё царствие. Пираты же были сильнейшими морскими владыками, и ссориться с ними наркошам просто было не с руки. Волвар пресекал любую наркоту, вплоть до истребления семьи, если ловил хотя бы одного человека, распространяющего по Ансэрит эту отраву. Но с наркошами в открытую борьбу он не вступал. Хэнги предполагал, что у Волвара был свой договор с этими парнями.

Волдин был пиратом, уже ни для кого это не было секретом. Но он был свободным, сам по себе. Перевёлся из другой Академии, какой, если честно, Хэнги забыл, и стал кадетом Академии Вуулла… Хэнги потёр лоб, чувствуя, что начинает путаться в собственных рассуждениях. Иренди просто хотел предположить, что нарокторговцы не накинутся на корабль, на котором плыл представитель Ансэрит, лишь только затем, чтобы убить переговорщика сообщества. То, что его хотели убить, Хэнги подумал в эту же секунду.

Короче, Волдин прав, задаваясь вопросом. Но почему он им задался? Тут же подумалось Иренди, который уже открыл, было, рот, чтобы ответить хоть что-то. Молчание затянулось. Волдин скатывал карту и смотрел на адмирала своими серыми глазами. Аффу ещё сказала что-то про шпионов Волвара. Что же там было? А вот что: «…царь Волвар Великолепный разослал по миру своих шпионов. До меня долетел слушок, что и в вашем стане один имеется»... А почему бы и нет? Волдин как раз подходит для такого. Ловкий, сильный, требовательный и умный. Что если он прознал про сделку с наркоторговцами и передал это Волвару Великолепному? Если оно так и было, и царь забил тревогу, хотя навряд ли, но может же быть такое. Так вот, если он снова встретился с наркобаронами и перезаключил иную сделку в свою пользу. Таким образом, наркошам остаётся только одно, убить Хэнги, либо запугать его.

Здесь Иренди снова потерял логику мысли, но одна укоренилась точно: Волдин мог быть шпионом, и это исключать не стоило.

– Наркоши сигналят! – донеслось из трубы, и Хэнги снова вздрогнул. Окрик был неожиданный. Волдин нагнулся к рупору.

– Что там?

– Просят разговора.

– Какие именно?

– Обе.

Волдин приподнял брови в лёгком удивлении. Пораскинул немного мозгами, посмотрел на Хэнги, который медленно, словно в этом было какое-то огромное значение, раскатывал рукава рубахи и застёгивал манжеты.

– И о чём хотят поговорить? – спрашивал Волдин, не отрывая взгляда от адмирала.

В ответ была только тишина. Скорей всего смотрители послали сигнальный вопрос, озвученный ранее капитаном.

– Хотят переговорить с адмиралом Иренди, – тихо и как-то не твёрдо отозвался кадет.

– Что и следовало доказать, – развёл Волдин руками, продолжая смотреть на директора Академии.

– Я пойду, – спокойно отозвался Хэнги. – А вы продолжайте работы.

– Может, с вами сходить? – вопросил Волдин. – А то вдруг вас там наркотой напичкают, и придётся принимать бой по спасению вашей жизни?

– Нет, я сам, – отозвался Иренди, направляясь к лестнице. – Это всего лишь политика. Поэтому вам, капитан, не стоит в это вмешиваться.

«Только шпиона мне не хватало, – вдруг подумал Хэнги, спускаясь с квартердека. Тело похолодело, пальцы вцепились в поручни так, словно в них было какое-то спасение. – Чего им надо, этим наркоманам»?

Адмирал направился в каюту, где взял свой китель, шпагу, шляпу и вышел на палубу в полном обмундировании. Пока Иренди ходил за своим атрибутом одежды, Волдин передал по трубе, что адмирал на шлюпке отправится к субмарине, и ответ не замедлил явиться. Он слегка удивил Волдина, но спорить Туа не стал.

Когда адмирал вышел на верхнюю палубу, молодой капитан его огорошил.

– Кто так сказал? – спросил удивлённо Хэнги.

– Они, – ответил спокойно Волдин, заметив, однако, что Иренди не слишком и хочет плыть на приём к наркоторговцам в компании с Волдином.

Субмарина, к которой они плыли, всплыла через три минуты, как только шлюпка отошла от «Сирены Моря». Перед тем, как ступить на дно судёнышка, Волдин отдал несколько приказаний, которые незамедлительно были исполнены. Два моряка налегли на вёсла, и шлюпка поплыла по рассветному морю в сторону срубленной из каменного дерева подводной лодки.

На верхней палубе субмарины их уже ждала небольшая группа людей, которая кинула им верёвочную лестницу, и адмирал с капитаном быстро забрались по ней на борт. Потом спустились внутрь лодки, следуя за одним из встречающих их. Несколько человек последовали следом, остальные остались на палубе. Моряки, что были в шлюпке, косились на наркоторговцев и ничего не понимали в действиях директора Академии.

Пройдя длинный коридор, который через каждые шесть шагов делился на отсеки, заканчиваясь и начинаясь не обычными дверными проёмами, а круглыми, они дошли до круглой двери. Впереди идущий повернулся к гостям и жестом руки приказал ждать. Потом стукнул три раза в дверь, не дожидаясь ответа, вошёл, повернув на двери ручку. Минуту он пропадал в закрытой от гостей комнате, а когда вышел, сказал:

– Капитан Туа останется здесь, а адмирал Иренди пройдёт на аудиенцию.

«На аудиенцию» из уст одетого в грязные, рабочие одежды человека звучало, как приглашение разгрести кучу мусора. Но ни Волдин, ни Хэнги ничего не ответили. Было неожиданным то, что юношу пригласили прокатиться до лодки с ним. Тайны, которые Хэнги скрывал, не должны долететь до чьих-то ещё ушей.

Перешагнув высокий порог, он оказался в просторной, но низкой каюте. Стол, несколько стульев, комод, крючки для одежды. Несколько иллюминаторов, за которыми вставало из-за горизонта весело солнышко. В каюте было четыре человека, и одним из них была королева Аффу. Она сидела на стуле с высокой спинкой, закинув ногу на ногу, и пила чай. За её спиной стоял мужчина. Двое других мужчин были чуть старше сорока, но выглядели не менее представительно, чем королева. Скорей всего, бароны, но Хэнги подразумевал, что всё-таки один из них является капитаном этой субмарины.

– Добро пожаловать на борт «Сирены», адмирал Иренди, – проговорил мужчина с бородкой, вставая со своего места.

– Как интересно. Я тоже плыву на корабле с именем «Сирена». Но не будем о сложном, давайте перейдём сразу к делу.

– Присаживайтесь, – развёл рукой мужчина с бородкой, и Хэнги, секунду подумав, всё же присел на предложенный ему стул. Взгляд быстро скользнул по спокойно сидящей королеве, потом снова на двоих, сидящих отдельно от женщины, мужчин.

– Благодарю. Чем могу быть полезен? И самое главное, с кем имею дело?

– Капитан субмарины «Сирена», Якош Шельдрин, к вашим услугам. А это представитель баронского альянса Луар Льё-Фон-Дальг.

Мужчина был чуть постарше капитана, и сразу же не понравился Иренди. Уж больно он смотрел как-то остро, словно заранее увидел в Хэнги врага.

– Могу спросить, пока мы не перешли к делу, почему в сопровождение попросили капитана моего судна?

– Адмирал, думаю, вы знаете ответ на ваш вопрос, – криво ухмыльнулся капитан субмарины. – Но я продублирую. Не важно, кто, юнец или вполне взрослый, прошедший бои морской волк, оставлять в таком случае капитана на корабле слишком опасно. Вдруг вы решите проявить свою злость, а он кинется в море справедливости. Мало ли что может случиться в голове молодого капитана, потому пусть он пока побудет под нашим присмотром.

Странно, но в тот момент Иренди о таком даже и не думал. А ведь это ход, чтобы обезопасить себя, и наркоши его сделали верно. Наверно, Хэнги в свою очередь поступил бы так же. Если бы не думал не о тех вещах, о каких стоило думать в другое время.

– Так, чем могу быть полезен представителям баронского альянса? – вернулся к волновавшей его теме Хэнги. Держался он стойко, был застёгнут на все кнопки и пуговицы. Галстук затянут так, что порой дышать было тяжело. Шпагу Иренди оставили, и она свободно висела на перевязи.

– Вы были представителем от мирового сообщества, адмирал, – заговорил, растягивая гласные, представитель альянса, вновь пронзая Иренди своим взглядом. – И теперь стали связным.

– Прошу прощение, что перебиваю, – отозвался Хэнги, приподнимая руку. – Но на данный момент я не связной. Увы, я на некоторое время оставил свой пост с риском лишиться его окончательно.

Хэнги не врал. Это было действительно так. Становясь вновь куратором, он переложил на время отсутствия свои обязанности на своего заместителя, лицемера и плохого человека, который так и жаждет оказаться на месте директора. Иренди в тот момент это не волновало, как впрочем, и сейчас. Ему важнее было вернуть Лорени целым и невредимым, а потом уже разгребать всё то, что он наворотил, отправившись за своим сыном.

Так же и с назначением сообщества. Он, конечно, передал все документы и бумаги секретарям, отчитался по полной программе и написал рапорт о случившемся на обратном пути в Шоршель. Потом спокойно сел на «Сирену Моря» и отбыл в Жемчужное море, предусмотрительно оставив запрос.

– Это не важно, кем вы являетесь сейчас, адмирал. Вы для нас связной и другого мы не приемлем. Поэтому я был бы рад, если бы вы нас выслушали и передали всё своему правительству.

Хэнги несколько секунд сидел задумчивым, и Луар Льё-Фон-Дальг его не торопил, давая возможность всё хорошенько обдумать. Потом адмирал снова скосил взгляд на спокойно попивающую чай Аффу, посмотрел на представителя баронства и кивнул.

– Тот ответ, который нам прислало сообщество нас устраивает, – заговорил Луар. Хэнги не проявил никаких эмоций. – Даже, скажу больше, некоторые, кто отказывался от содружества с сообществом, присоединились к нам. Нас стало на три лодки больше.

– Я понял. Могу узнать общее количество лодок? – поинтересовался Иренди с постным лицом, словно его вообще эти дела не касались, и он просто, как машина, выполнял свою работу. Хотя, удивлён он всё же был.

– Я думаю, что вам это знать не обязательно, – сказал мужчина и взял ленивым жестом со стола папку. Потом протянул её капитану. Тот с поклоном головы принял её из рук представителя и спокойно пересёк каюту, оказавшись рядом с Хэнги. Небрежно передал её ему. – Здесь наш ответ.

– Я не смогу доставить его в ближайшие сроки, – спокойно сказал Иренди, а сам почувствовал волнение. Вот же, геморрой! С этой посылкой надо непременно разворачивать корабль и плыть назад в Шоршель. – Мой корабль направляется в Жемчужное море.

– Придётся сменить курс, – пожал равнодушно плечами Луар. – А с другой стороны сами смотрите, как вам поступать. Это ваша жизнь, так что не мне за вас принимать решения.

– Да уж, – нахмурился Хэнги, почувствовав, как к волнению приливает новое чувство: злость. – Вы правы, как никогда.

Потом встал, поправил перевязь.

– На этом наш разговор окончен? – спросил адмирал, приподнимая брови и всем видом показывая, что ему очень неприятно находиться здесь.

– Да, конечно,– скрипнул зубами представитель, и Иренди, лишь дёрнув головой, имитируя кивок, развернулся к круглой двери. На Аффу он больше не смотрел, хотя она прожигала его спину огненным взглядом.

В коридоре его ждал Волдин. Он, молча, стоял в компании трёх моряков и ленивым взглядом рассматривал стены лодки. Коридорчик был хоть и узкий и с низким потолком, но чистый и обитый мягким деревом. Кое-где висели – это просто смешно – маленькие картинки. Только вот не моря или морских обитателей, а обнажённых… мужчин. «Капитан точно гей», – подумал Волдин и усмехнулся про себя.

Когда вышел адмирал, Туа сменил свою ленивую позу на обычную, приметил, что вынес Хэнги с собой папку из каюты. Адмирал, не останавливаясь, прошёл следом за одним из моряков, и через несколько минут они оказались на свежем воздухе. Дул лёгкий ветерок, на небе уже плясало солнышко, правда, ещё находилось на востоке. В нескольких ярдах стоял галеон, потрёпанный и истерзанный штормом. Сев в шлюпку, они доплыли до своего корабля. Но прежде, чем взошли на его борт, подводная лодка нырнула в глубины моря, и как только Волдин ступил на квартердек, смотрящий передал, что субмарины покинули периметр квадрата, в котором находилась «Сирена Моря».

А ещё через четыре часа снялся с якоря и галеон, надул свои потрёпанные паруса и устремился в сторону форта Скандария, увозя с собой тайны минувшего утра.

Хэнги не собирался поворачивать «Сирену Моря» в Шоршель, до тех пор, пока не найдёт своего сына.

====== 10 глава Скандария ======

Сеть шумно опустилась на голубизну моря и медленно, но неумолимо, стала тонуть. Крепко держа её конец, Цурбус накинул его на нос шлюпки и опустился на лавку, рядом с Лорени, который одной рукой умудрялся распутать леску, опутавшую тонкое удилище. Солнце палило беспощадно, скользя по телу своими адскими лучами, а ветерок, что гулял над голубизной вод, лишь слегка обдувал потное тело. Он был горячим и влажным. Нагнувшись за своей шляпой, Цурбус набросил её на голову, прямо поверх повязанного чёрного платка. Хвост волос откинул на спину и посмотрел на Лорени, который приспособил к разматыванию вторую руку. Поскольку Бахму закончил с сетью, он нагло наматывал на его пальцы леску, тем самым упрощая себе работу.

Иренди в последнее время был странным. Цурбус отвёл от него свои глаза и посмотрел на высившийся в нескольких ярдах корабль, который трое суток стоял на якоре. Странным был Лорени, но и Цурбус не менее странным. Сказывалось это на их взаимоотношениях. Иренди меньше стал нервничать, проще относиться к их сцепленным рукам. Стал странным образом доверять Бахму, иногда поглядывал на него косо, но в этом взгляде больше не читалось неприкрытой злобы или ненависти. Больше не кричал, когда просыпался, прижатый к груди Цурбуса. Вернее, не орал до сегодняшнего утра.

А вот себя Бахму вообще отказывался понимать. Вчера он проснулся от страшного сна. Минут пять лежал спокойно под властью кошмара, тяжело дыша. Склянки пробили пять утра, и до начала рабочего дня был ещё ровно час. Поза у них была, как и всегда, любовно-слащавая, словно они действительно были влюблённая парочка голубков. Она тоже не нравилась Цурбусу, как и Лорени. Но в это утро, произошло нечто из ряда вон выходящее. Когда Бахму захотел вытянуть свою руку из-под головы Иренди, пытаясь при этом его не разбудить, Лорени, издав судорожный вдох, больше похожий на стон, замычал во сне и теснее прижался к груди Бахму. Цурбус замер, моргнул несколько раз, пытаясь воспринять и понять происходящее, потом сглотнул. Стал покрываться потом, потому что Иренди наглым образом – во сне, не подумайте, что-то ужасное – слегка, чуть-чуть, почти и не было этого, потёрся попой о пах Цурбуса. И самое отвратительное, что могло случиться в этот момент, это то, что Бахму возбудился. Ощутив прилив того самого жара, Цурбус, так же, как и Иренди несколькими днями назад, подскочил на кровати, разбудив тем самым Лорени.

Это ещё были цветочки. Ягодки, как оказалось, случились сегодня. Они спали. Вновь приснился тот же самый сон. Кошмар был настолько явным, что Бахму больше пяти минут провалялся в одной позе, пытаясь отогнать прочь его остатки. Снились такие люди, которых он просто не хотел бы больше встречать в реальной жизни. Снились незнакомые люди. Снились реки крови. Снилась мама, стоявшая на берегу кровавой реки, и снились акулы, строившие мост через эту реку. Бред конечно, но когда Бахму вырвался из этого сна, он некоторое время лежал, не двигаясь, пытаясь успокоить дыхание, а потом вдруг сильно сжался и теснее прижал к себе Лорени, вдыхая запах его шампуня. Тот всхлипнул во сне, вздохнул, как-то протяжно и сладко, тем самым отрезвив Цурбуса. Бахму хотел было уже легонько отстраниться от него, но Иренди схватил его ладонь, что обнимала за грудь, и переплёл пальцы. Волна жара, от этого ничего не значащего движения, пронзила всё тело Бахму и пронеслась от кончиков волос на голове до ногтей на пальцах ног.

В этот раз Цурбус не стал вскакивать, как ошпаренный, но задумался, продолжая так и лежать. Думал он до тех пор, пока не понял, что член его потихоньку встаёт, сердце начинает набирать разгон. Запах Лорени становился острее и приятнее, как и рука, что переплела с его пальцами пальцы. А ещё Цурбус услышал, как бьётся тихо и успокаивающе сердце Иренди.

Воспоминания о том вечере нахлынули с утроенной силой, и Цурбус от их яркости и неприятного ощущения в районе груди, прикрыл глаза. Оказалось хуже. Перед взором встала картинка распятого на кровати Лорени, стонущего, краснеющего и смотрящего на него с мольбой и ненавистью. Только сейчас Цурбус вспомнил, что тело Иренди настоящий кладезь для любовных утех. Оно отзывчиво, трепетно, возбуждается легко от ласки и нежности. Вполне возможно, что кричал Лорени и боялся ложиться спать в одну кровать с Бахму по этому поводу. Но вот тело Цурбуса не такое, да и его член встать на ненавистного им человека просто не может. Так почему же в тот момент он медленно поднимал свою головку, а губы так и просили присосаться к какому-нибудь участку тела Иренди.

«Это от того, что у меня очень долго не было секса, – подумалось Цурбусу ранним утром, когда он лежал ещё в кровати, обнимая Лорени. От этой мысли стало легче. – Вернее, он был, только не так недавно. Месяц наверно назад? Который с Иренди. Или меньше? Или больше? А до этого ещё месяца три. Просто здоровый, растущий организм, и он требует секса. Да, ещё не простого, а анального. Это раз. И к тому же, требует человека по крайней мере во вкусе, чтобы был. А Иренди точно не в моём вкусе. Хотя… – Цурбус слегка отстранился от макушки Лорени и посмотрел на него со спины. – Да, со спины, если не думать, что это Иренди, то, пожалуй, можно было бы его и трахнуть. Только после этого крику будет немерено».

И вместо того, чтобы внять доводам рассудка, он осторожно поцеловал затылок Лорени, потом вдохнул сладковатый запах шампуня и вдруг улыбнулся. Господи, Иренди, это же нечто. Сладкоежка конченый. У него даже шампунь конфетами пахнет, ну разве не мило? Нет! Не мило! «Да, – тут же отозвался внутренний голос. – Кончай уже тупить, Бахму. Иренди – это зло и ужас. Ты его ненавидишь, он тебя ненавидит». Хотя, с другими он очень даже приветлив и мил. Ещё так заразительно смеётся, и когда улыбается, на щеках выступают маленькие ямочки. И, что ещё поражает, так это то, что Лорени весь в канапушках. Если вспомнить, даже член у него веснушчатый. А вчера днём Цурбус заметил несколько веснушек на ушках. Ну-ка, дайте-ка посмотреть внимательно. Хоть свет от фонаря был тусклым, одну-то можно рассмотреть.

Вот он, тот момент, от которого весь мозг сегодня у Бахму сворачивался. Он осторожно, почти невесомо, отстранил несколько огненно-рыжих прядок – кстати, волосы у Лорени тоже стали огненными, было красиво, когда они купались в лучах солнца – и, проведя пальцами по раковинке уха, а потом и за ним, Бахму легонько коснулся уха губами. Потом лизнул, ещё разочек, проникая языком внутрь. Потом коснулся кончиком языка за раковинкой и прикусил мочку, лизнув её с внешней стороны. Ладонь к тому моменту, выпутавшись от цепких пальцев Иренди, скользнула по груди Лорени и принялась её ласкать, касаясь легонько пальцами сосков. Цурбус моментально завёлся, член уже готов был выпрыгнуть из штанов и трусов, но в этот момент пыл остудил Лорени:

– Т… Ты чего там делаешь?! – это было сказано истерически-панически-мучительно. И сдержанно. Иренди был на последнем пике до срыва.

– С… Сплю, – был ответ.

Краска стыда моментально залила лицо Цурбусу, и он поблагодарил богов в тот момент, за то, что Иренди лежал к нему спиной. Хотя и сам Лорени был им благодарен за это же. Он сам алел, как маков цвет, поджимал пальцы на ногах, потому что от нежных и ласковых прикосновений пиратского ублюдка у него встал. Сна, конечно, сразу же, как не бывало, и, не сговариваясь, они встали с кроватей, не глядя друг на друга, обулись, взяли мыльные принадлежности, полотенца и сменное бельё. Направились в душ. Там поочерёдно, надеясь, что никто из них не заметит, сделали мужские дела, передёрнув, помылись и уже чистенькие вышли на верхнюю палубу, как раз в тот момент, как прозвонили склянки ровно шесть раз. Друг на друга упорно старались не смотреть, но когда команда стала просыпаться, новый рабочий день закружил в своей карусели, вроде бы несуразица утра отступила. Но вот, не прошло и полдня, как их отправили за кальмаром, двоих, в одной шлюпке.

Увидел косяк Данки, вышедший на палубу, чтобы перекурить. Некоторое время он стоял у поручней и смотрел на всё ещё сияющее на восходе солнце. Потом несколько раз сморгнул, словно прогоняя сон, прищурился. Косяк к тому моменту подходил к кораблю, пеня воду и мелькая своими белоснежными спинками. Или грудками, хрен их разберёшь. Докурив, Данки спустился в камбуз и рассказал о косяке Нокте. Та сразу же ринулась к Сальмит, делая предложение. На вечер был намечен кальмар во всех его ипостасях: жареный, пареный, в супе, с овощами, в котлетах и хрен знает еще в чём и с чем.

Таким образом, капитан распорядилась снарядить шлюпку. Выбрала самых, по её мнению, никчёмных и отправила их на рыбалку. Снабжая Лорени и Цурбуса сетями, Данки – что всех удивило, и Бахму в том числе – поочерёдно рассказал, как пользоваться сетью, как ловить кальмар, как её ставить. Потом сунул ещё две удочки, на всякий случай, может, кого наудить удастся. Затем их сгрузили на шлюпку и помахали на прощание платочками. Сальмит, для яркости представления, запела какую-то свадебную песню. Лорени тут же вспыхнул, накричал на капитана, которая изо всех сил делала вид, что ничего не слышит, ничего не видит и ничего не знает.

Короче, закинув сеть и присев рядом с Лорени – была бы возможность сел бы на другую лавку – Цурбус углубился в свои переживания так сильно, что не заметил, как Иренди его окликает. Вздрогнул, посмотрел на Лорени и сконфуженно потупил взор. Блин, и надо же было ему сегодня сделать вот это самое? Да ещё возбудиться так сильно. А сам кричал, что Иренди его не возбуждает. Орал так сильно, прямо захлёбывался, а оно вот тебе, погляди, стоит и краснеет! Ааааххх, что за напасть!

«Это от того, – снова повторил про себя Цурбус. – Что у меня давно не было секса. От того, что я гей, а Иренди парень. И от того, что у меня давно не было секса. Ещё раз, для особо тупых, ПОТОМУ ЧТО У МЕНЯ ДАВНО НЕ БЫЛО СЕКСА!!! ДАВНО»!!! Говно...

– Держи, – сказал Лорени, а щёки так и алели. Хорошо, что Данки им всучил эти сраные удочки. Отвернулись друг от друга, кинули крючки, что болтались на леске, в море. Поплавки тут же всплыли, слегка завалившись на бок. Подперев щеки кулаками, уставились на сине-голубую гладь. Всё лучше так, чем просто сидеть и молчать. Лучше помолчать за делом, но в такой момент уже было не важно, делом занят ты или просто сидишь в стену плюёшь. Молчание всё равно тяготит, давит на мозг, на нервные клетки. Память возвращает назад в утро, когда губы Цурбуса целовали ухо, язык его облизывал, так не найдя или, скорей всего, просто позабыв причину внимания к ушку.

«За день нельзя влюбиться в человека, которого ты ненавидишь, – вдруг подумалось Цурбусу. – Нет, я, конечно, его не люблю, упаси боже, и воспылать к нему страстью не собираюсь. Мне просто хочется секса, а другого здесь нет. Хотя, есть док, но не буду же я с ним трахаться, сцепленным с Иренди»? Хотя, идея не плохая, но Бахму не знал, тайна ли это для всей команды или они знают, что Кураша гей. И потом, кажется, доктор посылает свои флюиды Лорени, а это значит, что мужик явный актив. Хотя, сам Бахму охарактеризовал его, как универсала. Уж больно он на него смахивает.

Глядя на синь моря и иногда бросая взгляды на красные кисточки сети, намотанной на нос лодки, Цурбус держал в руке удилище и ждал скорейшего возвращения на корабль. Там хоть были другие люди, а здесь: он да Иренди. Которого он люто ненавидел. Да, именно так!

– И чего это нас капитан отправила на эту рыбалку, – вдруг раздался слегка недовольный голос Лорени. Бахму аж вздрогнул, была лёгкая попытка повернуть в сторону Иренди голову, но потом передумал. Отвечать на столь риторическое высказывание он не стал. – Вот бы и отправила идейного мыслителя, этого Данки Муар.

Цурбус молчал, хотя за Данки вдруг захотелось заступиться. Через минуту послышался шорох фантика, Лорени размотал конфетку и засунул сладкий леденец, покрытый шоколадной глазурью себе в рот.

– Мусор не бросай в море, – вдруг отчего-то сказал Бахму.

– Сам знаю! – вспыхнул Иренди, посмотрел на профиль Цурбуса и сунул фантик в карман штанов. – Великие Воды загрязнять такой гадостью нельзя. И я этого не делаю!

– Вот и хорошо, – почему-то добавил Цурбус и прикусил кончик языка: ну чего ты вступаешь в разговор, да ещё совершенно пустой и глупый? Глупость и, самое главное, уродство Лорени заразны.

К удивлению Бахму Лорени не стал отвечать в своей вспыльчивой манере. Он слегка повернул голову в сторону, словно глядя на море и на горизонт со стороны Иренди. Хотя, сам пялился на Лорени. Солнце играло огнём его волос, плясало на точках веснушек. Они были мелкими и частыми и действительно, в этот момент, Цурбус увидел несколько канапушек на мочке уха Иренди. В тот момент, когда волосы чуть подобрал ветерок, они открыли взору Цурбуса вид уха.

В эту реальность вернула его удочка. Она так сильно задёргалась в его руке, что он вздрогнул, вскинул вторую руку, чтобы перехватить удилище, которое так и норовило выскользнуть из левой руки. Дёрнул правой, дёрнулась левая Лорени. Он так же вздрогнул, повернул голову в сторону Бахму. Цурбус потянул удилище на себя, Иренди схватился тоже за удочку Цурбуса, и вместе они вырвали из воды болтающуюся на леске рыбу. Она шлёпнулась на дно шлюпки, они радостно воззрились на неё, а потом…

– Тысяча чертей! – взвизгнул Лорени и зарычал. – Это акула! Нахрен её отсюда!

Скорей всего, это был акулёнок мелкой акулы. Он в два раза был меньше своих сородичей, но смело прицепился верхней губой к леске, которая застряла у него между острыми зубками. Цурбус тут же бросил удилище, нагнулся вперёд, схватился за рыбу и принялся вынимать крючок из её пасти. Акулёнок извивался, хлопал хвостиком, а из открытой пасти желтели острые зубки. Бахму рисковал оцарапать руки и пальцы.

– Блин, у меня уже изжога от этого мяса. Даже конфеты не помогают… Ой… – от крика он проглотил случайно маленький кусочек конфетки, что истаивал у него во рту. В этот момент, выдернув крючок из пасти акулёнка, Цурбус пинком отправил рыбу в море.

– Фух… – облегчённо упали назад, вытирая пот со лба.

Через пару минут, насадив на крючок ещё одну приманку, Цурбус выкинул леску за борт шлюпки. Лорени проверил свой крючок, вытянув его из воды, и снова замолчали. Зашуршал опять фантик, потом послышалось стуканье леденца о зубы, Цурбус хмыкнул. Сладкоежка. Было в этом что-то… милое. Ещё раз проскользнула мысль в голове Бахму. Нет-нет, милое, это про девушек, или вернее про милых парней, сладких, тонких и невыскоих. А этот мало того, мускулатурку себе заимел, хотя не больше, чем у Цурбуса, ну может на чуть-чуть, так ещё и ростом для милого не вышел. Рыжая макушка Лорени достигала губ Цурбуса. Где же тут милый?