Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 50 страниц)

– А, она иногда появляется самостоятельно, – отмахнулся Цурбус и решил поудобнее сесть. – В основном, когда Истинный спит. Говорят, она таким образом, появляясь, действует на его сон успокаивающе. Что-то в виде особого снотворного.

– Ааа, – протянул Лорени, вспоминая случай недавно произошедший, когда он проснулся в кровати Бахму и заметил на щеке Цурбуса метку. – А она болит?

– Нет, – улыбнулся на наивный вопрос Лорени Цурбус и потянулся рукой к нему. Иренди перехватил эту руку, сплёл с пальцами Бахму свои, магнитом страстных чувств его опять потянуло к пирату. Их губы соприкоснулись, и Лорени напрочь позабыл, что ему надо было сделать, что ждут его в шлюпке люди, что, быть может, сейчас кто-нибудь войдёт в каюту, хотя без стука и спроса навряд ли. Иренди поставил кое-какие приоритеты, которые переступить могли разве что лорд Джан Гур, его – чёрт возьми! – друг, Данки Муар и, конечно же, адмирал Иренди. Что в принципе и случилось. Хэнги вошёл без стука, однако не грубо и резко, а даже тихо. Увы, адмирал и не думал, что застанет здесь сына. Он шёл проверить состояние Цурбуса. Всё же лорд Джан Гур был послом и был доверен именно адмиралу Иренди. Снова. Только теперь лично Волваром Великолепным.

Следом шёл врач, он тоже собирался проверить состояние пациента, и когда Хэнги, открыв дверь, застал целующихся Лорени и Цурбуса, тут же встал в проеме двери, развернулся к курсанту и загородил ему проход. Юноша нахмурился, попытался протиснуться мимо адмирала, а потом вскинул на него глаза.

– Простите, не могли бы вы прийти чуть позже, – осведомился Хэнги, вовсе не спрашивая мнения врача, а именно утверждая. Да ещё лёгкую улыбку на лицо натянул, что ему, конечно же, было не свойственно. Курсант хлопнул глазами, посмотрел удивлённо на адмирала.

– Но я хотел… – начал, было, он, но Хэнги его перебил.

– Простите, давайте всё-таки чуть позже, – опять повторил Иренди-старший, и кадет вынужден был согласиться. А что ему ещё оставалось делать? Развернувшись, он пошёл прочь от двери, а адмирал, развернувшись, переступил порог каюты. Хэнги тихо прикрыл за собой дверь и уставился холодными глазами на, уже стоявшего и с ужасом смотревшего на отца, Лорени и, пытающегося подняться к кровати, Цурбуса.

В каюте воцарилась жуткая тишина. Лорени всё время вытирал о штаны влажные от холодного пота ладони и судорожно соображал. Отец застал его целующимся с Цурбусом, о чём он как-то не слишком и задумывался. Но вот случилось такая оказия, и, если честно, Лорени даже не знал, что сказать. Его голову покинули даже самые тупые мысли, покинула наивность, а умные извилины превратились в пустоту. Язык онемел, в горле что-то застряло, кажется, та самая секунда, когда они поняли, что их застал Хэнги.

Лорени мог ещё отделаться лёгкими наставлениями, потому что Иренди-старший не слишком и применял к воспитанию своего ребёнка жёсткие приёмы и даже не всегда мог с ним ругаться или спорить, а вот Цурбус был другое дело. Только недавно Бахму задумывался конкретно о том, что будет если адмирал узнает о их связи, и понял, что этот момент наступил. Если у Лорени вспотели ладони, то Цурбус вмиг покрылся холодным потом, в горле пересохло. Чувствуя, что ему предстоит очень важный и откровенный разговор с «будущим тестем», Цурбус понял, что момент решаться настал. Именно сейчас ему нужно было принять решение относительно Лорени и их связи, потому что потом будет уже… Нет, не поздно, но по-другому.

– Между прочим, стучаться надо, – вдруг нашёл всё-таки гениальную мысль в своей голове Лорени, за что и получил холодный и даже гневный взгляд от отца.

– Прошу меня простить, капитан Иренди, – холодно проговорил Хэнги, и от этого голоса по телам юношей пробежало стадо мурашек. – Но к моей персоне вы не выставили такого рода требований, потому у меня остались права куратора и директора заходить в любые каюты без стука.

– Это этикет, – упрямо поджал губки Иренди-младший, и Цурбус с ним согласился. Правда, молча.

– Тогда не кажется ли вам, капитан Иренди, что это не правильно целоваться с мужчиной, в собственной каюте, да ещё и на корабле принадлежащим Академии, где существуют свои внутренние правила?

– Я…

– Хватит, – оборвал его грубо и резко адмирал. Лорени слегка удивился, отец никогда с ним так не разговаривал. Ну, это и понятно. Застал целующимся с Цурбусом, вот же чёрт! Хотя, стоп, а сам-то он, чем занимался в кают-компании с Муар?

– Мне кажется, вы, капитан Иренди, собирались сойти в порт, – продолжил Хэнги. – Это вас там ждёт группа людей и спущенная на воду шлюпка?

– Да. Но я…

– Ступайте, – приказным тоном сказал Хэнги, снова оборвав сына. – На правах куратора и директора Академии я имею право вами командовать, капитан Иренди.

– И всё же… – настаивал Лорени, начиная злиться. Раздражало, когда тебе не давали и слова вставить, всё время затыкая рот и тыкая во что-то мордой, как маленького котёнка в миску с молоком.

– Оставьте нас наедине с лордом Джан Гуром, – снова прервал его адмирал. – У нас есть важный разговор.

Лорени поджал губы и напыжился, как птенец под дождём. Уходить ему никуда не хотелось, по крайней мере сейчас. В конце концов, за тентами и водой он может отправить и Витту, по вине которой некоторые неприятные вещи и случились. Просто Лорени сам хотел, как капитан, проконтролировать покупку брезентухи.

– Капитан Иренди, – послышался голос Цурбуса, и Лорени обратил на Бахму внимание. Тот сидел на кровати и смотрел на Лорени мягкими, нежными и просительными глазами. – Пожалуйста, оставьте нас наедине. Нам с адмиралом Иренди действительно надо поговорить.

Лорени вспыхнул, хотел уже было что-то сказать Цурбусу, но закрыл рот, встретившись с бирюзовыми глазами. Утонув в этой нежности, в тот же миг остыл, посмотрел на отца и кивнул.

– Хорошо. Но когда я вернусь, то хотел бы тоже поговорить с вами наедине, адмирал Иренди. Не как с директором или куратором, а как с отцом.

Потом схватил свою шляпу, брошенную быстро на маленький табурет, стоявший у изголовья кровати, и вылетел из каюты. Хэнги слегка подивился последним словам сына, надо же, говорит уже как взрослый. А где та истерия, где психи, где обиды? В какой-то момент, Иренди-старший осознал, что его Ло стал достаточно самостоятельным и взрослым, чтобы принимать ряд решений и отвечать за них же.

Лорени, выйдя из каюты, быстро перешёл палубу, спустился по веревочной лестнице в шлюпку, где его ждали уже шесть моряков, и кивнул, чтобы отчаливали. Присев на банку*, он сжал крепко переплетённые пальцы и, молча, уставился перед собой. Вот и настало время всё расставить по своим местам. Он хочет остаться с Цурбусом, остаться там, где будет Бахму, отправиться с ним туда, куда его направит Волвар. Этого Лорени хотел точно, если вчера он ещё сомневался и задавался вопросами, то сейчас точно был уверен, что готов оставить прошлую жизнь за спиной и влиться в русло новой. Единственное, что волновало, хочет ли Цурбус того, чтобы Лорени оставался подле него дольше, чем эти несчастные подаренные судьбой сутки?

Больше не волновало чужое мнение и не стыдило глаза чувство того, что ты не такой как все. И что твоя суженная не миловидная девушка, а дохренище красивый парень! Больше не стыдно было признать, что Лорени стал геем, самым натуральным, и пёрся, когда Цурбус вставлял в него свой член и готов был вылизывать его каждую ночь напролёт. Хотя, про гея он, конечно, загнул. Вот, например, эти моряки, что сидели напротив и гребли, его нисколько не возбуждали, и от мысли, чтобы лечь с ними в одну постель или принять в себя их члены, тошнило. Но факт того, что Лорени сходил с ума от парня, был, поэтому и факт того, что он стал пидором, автоматически причисляло его к этой касте населения мира.

А отец? Отец вообще уже сошёл с ума, раз решил упрекнуть сына в том, что тот целуется с мужчинами. А сам-то? Этот противный Данки, Лорени его терпеть не мог, а сейчас, кажется, возненавидел ещё сильнее. Виляет небось своей тощей задницей перед отцом, и всё потому, что тот адмирал, директор и герой. А если бы Хэнги Иренди не был бы ни первым, ни вторым, ни третьим, да этот пижон, князёк – который вдруг стал другом лорда Джан Гура! – он бы не взглянул в сторону отца! Поэтому прежде, чем осуждать Лорени и Цурбуса, разобрался бы сначала со своим любовничком!

Когда Лорени вышел, Цурбус попытался встать с кровати. Ноги слегка дрожали, голова кружилась, однако это состояние уже можно было не приписывать к призыву Дна. Подкатившая тошнота говорила о том, что у него лёгкое сотрясение мозга.

– Прошу меня простить… – начал было Цурбус, понимая, что надо извиниться перед адмиралом за непристойное с его стороны поведение, которое он совершил по отношению к Лорени – целовал сына на глазах у отца. Этот этикет – будь он проклят! – всякие там правила, уставы и законы.

– Сидите, – остановил попытки Цурбуса встать Хэнги, всё тем же холодным тоном. – И я тоже присяду.

Иренди сел, на тот самый табурет, что стоял у изголовья кровати. Взял его за сидушку, отставил чуть в сторону, поставил так, чтобы видеть перед собой Цурбуса, сел. Минуту они смотрели друг на друга, и Бахму ждал, ждал, когда последует тот огонь негодования и злости. Но Хэнги хотел быть рассудительным, хотя внутри всё клокотало. Его сын и сын Джан Гура решили завести роман. При этом ещё чуть больше месяца назад ненавидели друг друга так, что готовы были убить.

– Пришло письмо от принцессы Юрую, они подходят к Бекшальху и будут скорей всего завтра днём, – сказал холодным голосом Хэнги, решив начать с главного, хотя, сам не знал, что главное: работа или его сын.

– Очень хорошо, – кивнул Цурбус, подыгрывая адмиралу. – На полдня раньше выйдем из порта.

Вот и весь разговор о работе. Цурбус косился на Иренди, а тот проделывал в Бахму целый ряд тонких дырочек, своими ледяными глазами. Цурбус почувствовал холод, хотя за окном вечер был относительно тёплым.

– Я вас внимательно слушаю, лорд Джан Гур, – кажется, фамилия Охуры прозвучала немного ядовитее, чем она звучала до этого. Цурбус снова сглотнул.

– Видите ли, – начал Цурбус, кхекнул, сцепил пальцы рук в замок и стал перебирать большими, глядя на них. – Я и Лорени являемся, как бы это сказать, любовниками.

– Любовниками? – переспросил тут же Хэнги, ухватившись за эту странную, тонкую ниточку. – Значит, вы любите друг друга?

Цурбус вскинул на адмирала глаза, как раз в тот момент, когда он слегка приподнял брови, удивляясь своему же вопросу и слову, которое просмаковал, словно оно было горьким на вкус.

– Мн… да, – неуверенно отозвался Цурбус и опять опустил глаза. «Трус, – подумал он про себя. – Где тот Цурбус, который готов был лишить Лорени крыльев и сам посадить себя на цепь? Теперь, кроме детской наивности и дрожи, в тебе ничего не осталось, Цурбус».

– Вы не уверены в том, что говорите, – сухо сказал Хэнги и тут же подумал о себе и о своей связи с Данки. Цурбус напоминал ему его же самого, когда он в Шоршель, больше месяца назад, решительно и трусливо избавлялся от Муар, надеясь, что чувства растают, когда Данки перестанет к нему приходить. – Хорошо, я начну. Начну с того, что вы итак знаете: Лорени натурал, который толком ещё и не познал вкус и горечь жизни. Мы с вами знаем, что, если говорить о сексуальной жизни Лорени, то он уже был с женщиной и, конечно, разницу понимает. Однако, я всё же склоняюсь к мнению, что здесь кроется простое любопытство, а может даже и некая месть. Ведь ещё месяц назад вы ненавидели друг друга, и в чудесную любовь, вдруг возникшую между вами, я с трудом верю.

Хэнги был консервативен, но не ему было сейчас говорить о морали и уж тем более упрекать Цурбуса в какой-то слащавой и жестокой мести, где имело место принуждение. И всё же, Бахму промолчал, лишь сильнее сжал замок пальцев, у которых побелели от натуги даже костяшки.

– Мне… Мне действительно неприятно, что тут произошло несколько минут назад, но, лорд Джан Гур, если это в ваших силах, я бы предпочёл, чтобы вы прекратили домогательства к моему сыну. Лорени не так силён, как кажется с первого взгляда, поэтому не стоит играть с ним.

– Простите, – хрипло сказал Цурбус, подняв свои щенячьи глаза и прочистив горло. – Но я не играю.

– Тогда, что вы делаете?

– Я… – снова прочистил горло, словно в этом был какой-то плюс. Может, с силами собирался или храбрость в этом искал. – Я серьёзен по отношению к Лорени. Мне он нравится. Простите, – извинился за своё признание Цурбус и снова опустил глаза. Не думал, что будет так трудно говорить на эту тему с «будущим тестем». Сердце тарабанилось о грудную клетку, голова шла кругом, но уже не от сотрясения. Во рту постоянно было сухо, и приходилось то и дело сглатывать слюну и прочищать горло. Однако, каждое слово Иренди-старшего врезалось в мозг, как иглы под ногти: резко и жутко больно.

– А как же ненависть? – спросил адмирал.

– Её уже нет, – расцепил пальцы Цурбус и легонько развёл руками. – Если честно, я бы и сам хотел знать, когда это началось и случилось.

– Капитан Сальмит, – вдруг зашипел Хэнги и встал. Цурбус вскинул на него свой взгляд, потом снова сцепил пальцы в замок и опустил глаза. Он считал точно так же, но в его эмоциях на Сальмит зла не было, сейчас были лишь слова благодарности. – Каждая шутка должна иметь свои границы. Та игра, что она придумала, могла бы и плачевно закончиться.

Ещё бы, всплыла мысль в голове Цурбуса. Если вспомнить тот Мокрый штиль, и ту волну, которая чуть их не смыла в открытое море. Но именно капитан и помогла им, хотя тянула наверх двух здоровенных парней. Бахму ничего не сказал, но и не ответил, потому что сразу сжался. Иренди был зол.

– Вы должны подумать над своими поступками, лорд Джан Гур, – сказал он, глядя на Цурбуса с высоты собственного роста. – И решить, что же для вас и для Лорени лучше. Но я бы советовал вам закончить эти глупые игры. Вы лорд, Истинный, найдёте себе женщину, тоже Истинную, если не вы, тогда ваш царь, и женитесь на ней. А Лорени найдёт себе девушку и тоже на ней женится. И у вас у двоих будут потомки, будут семьи.

Цурбус оторвал взгляд от созерцания своих пальцев и посмотрел перед собой, но не поднял глаз на адмирала, и даже смотрел куда-то в сторону. Было горько и больно от слов Иренди-старшего. Волвар давно решил проблему с Истинными и их продлением рода. Он просто, кто не хотел жениться по фикции, заставлял мужчин сдавать сперму, а женщин соответственно искусственно принимать это семя. Женщина Истинная обязана была выносить ребёнка, и потом уже решать, что с ним делать: отдавать отцу, либо растить самой. В большинстве случав, женщины их оставляли подле себя, материнство никто не отменял, да и насильственные браки, которые в последнее время приобрели ореол кощунства, остались в прошлом, как страшный сон. И только благодаря этому, Истинные готовы были вынашивать детей и сдавать спермы годами, но жить с теми, кого любили.

Но говорить об этом адмиралу сейчас не хотелось. Цурбус ухватился за возможность «подумать». Но думать он готов был только в одном направлении, как бы привязать к себе Лорени и сообщить об этом храбро его отцу, и гордо встретить все упрёки, истерики и выпады «будущего тестя».

– Да, я подумаю, – буркнул Цурбус, и Хэнги, кивнув, вышел из каюты, оставив Цурбуса одного. Через три минуты в каюту вошёл врач, принялся хлопотать над Бахму, но Цурбус думал, изворачивал свои мысли и решал созданные судьбой головоломки.

Лорени же вернулся, когда склянки гремели одиннадцать. Оставив моряков сгружать тенты и галлоны с пресной водой, он решительно направился в кают-компанию, где и застал отца наедине с Данки. И с ходу, без предупреждения, ткнув в Муар пальцем – который, кстати, был в каких-то ночных панталонах с рюшечками и в ночной сорочке, тоже с рюшечками! – заявил:

– Я знаю, что ты с ним трахаешься!

Не надо говорить о том, что Хэнги подавился вином, которое тянул из бокала и чуть не свалился со стула. Они, кстати, с Данки как раз собирались тихонько этим самым и заняться, хотя, адмирал был против, потому что попочка Данки ещё не достаточно зажила. Муар остался спокойным, как море во время штиля, лишь глядя на нервозность и взвинченность Лорени ленивым и кислым взглядом. Да, это же раздражало до потери сознания!

– Поэтому не лезь ко мне и Цусу, – при имени Цурбуса Лорени многозначительно посмотрел на Данки, но тот так и не понял, с чего это. А вот Лорени с наслаждением сделал ударение на сокращённом имени Бахму. – Сначала с ним разберись. Тебе значит можно с парнями, а мне нельзя. К тому же это Цурбус, а не какой-то там глупый князюшка.

Данки скрестил руки на груди и странными глазами стал смотреть на Лорени. Иренди-младший видел, что ему даже нравится то, как распыляется сын адмирала. Стало ещё раздражительнее.

– Мой Цурбус лучше, – уже повышал тон Лорени, не осознавая, что делает. – Он мой, и мне он очень нравится. И мне нравится с ним и целоваться, и… и всё остальное тоже нравится. И дом у него классный. И вообще, не трогай нас!

Потом развернулся и вылетел из кают-компании красный, как рак. Но пройдя три шага, врезавшись в кого-то, остановился. Поднял глаза, излучая ими злость, встретился с бирюзовыми глазами. А за спиной уже разлетался звонкий смех Данки, который ещё в дополнение стучал ладонью по столешнице. Из глаз брызгали слёзы, живот болел от натуги, а Хэнги с печальным и кислым выражением лица смотрел на закрывшуюся за сыном дверь и думал, ну что за геморрой на его голову?

Цурбус обвил свои руки вокруг талии Лорени, потом улыбнулся, как всегда своей тёплой и немножко грустной улыбкой, и, нагнувшись к самому лицу, прошептал:

– Дурачок.

И поцеловал бы, если бы они не стояли в коридорчике, где их мог любой увидеть. Конечно, обоим было всё равно, пусть видят, но есть ведь этикеты всякие и приличия…

Утро наступило быстро. Лорени дулся на отца и старался как можно реже пересекаться с Данки, но ближе к обеду Муар зашёл в каюту капитана, где всё ещё прибывал Цурбус. Как раз Лорени в этот момент заглянул, чтобы в очередной раз просмотреть карту маршрута. Стараясь не обращать на друга лорда внимание, который вдруг стал трогать волосы Цурбуса, пересыпая их между пальцами, и строить тому глазки, Лорени чуть не порвал плотный лист карты.

– Всё, вали отсюда, – наконец, через пять минут, сообщил он Муар, видя, что Цурбус собирается переодеваться на глазах у Данки. Этого уж Лорени никак не мог позволить, смотреть другу на обнажённого «моего Цурбуса». – Не видишь, лорд сейчас будет переодеваться.

– Нет, представь, я ещё его обнажённым не видел, – парировал слащаво Данки, что хотелось тут же врезать по этому лицу. Морде, поправился Лорени.

– Я сказал, свали отсюда, – взбеленился Лорени. Но Цурбус оборвал накал страстей. Он уже расстёгивал рубашку, когда, бросив это занятие, сделал несколько шагов к Лорени и принялся его успокаивать.

– Данки, выйди, пожалуйста, – проговорил Бахму. – И не дразни его.

– Ха-ха, – тихонько рассмеялся Муар, поднимаясь с табурета и делая несколько шагов к двери. – Он так забавно ревнует. Полный кретин, – и открыв дверь, был таков. Лорени зарычал, готовый разорвать на кусочки противного Данки, не только за его «ха-ха», но и за то слово, которое в голове не хотело укладываться. Хотя, оно-то уложилось, однако, спокойствие от осознания этого не пришло. Захотелось кому-нибудь всё-таки волосы повыдёргивать.

– Ну, что ты… – начал было Цурбус, но его резко оборвали.

– Замолчи, – буркнул Лорени и прижался к его губам своими, сминая и чуть ли не вдавливаясь своим телом в него. Бахму отнял Лорени от себя и посмотрел на него внимательными глазами.

– Успокойся, Ло, – прошептал он. – Данки всего лишь дразнится. Не реагируй на него.

– Ненавижу его, – выдавил из себя Лорени, и Цурбус дернулся, словно Иренди, сказав это, обратился к нему.

– Видишь ли, – сказал Цурбус, отстраняя руки от Лорени и выискивая что-то вокруг себя. Наверно чистую одежду, которая лежала на кровати. – Данки мой друг. Единственный друг. Больше у меня нет друзей.

Лорени, очнувшись от какого-то чародейства, посмотрел на спину Цурбуса, который уже к тому моменту направлялся к кровати. В голосе Бахму сквозила лёгкая обида и даже холод, который Лорени мог слышать только в прошлом, когда они действительно ненавидели друг друга.

– Прости, – прошептал Лорени и обнял Цурбуса со спины, прижавшись к горячей, обнажённой спине Бахму. На ней красовались следы от ударов града. Цурбус успел уже снять рубашку. – Прости меня, – прошептал, повторив, Лорени и коснулся губами большого, лилового синяка. – Он прав, я ревную. Ненавижу себя за это.

Цурбус повернулся к Лорени лицом и, слегка отстранив его от себя, взял за подбородок, приподнимая голову вверх. Лорени сглотнул, как-то не доводилось видеть настолько серьёзного и слегка даже злого Цурбуса.

– Запомни, Ло, – проговорил он. – Для того, чтобы ненавидеть человека, нужно, чтобы он совершил против тебя адское преступление. Но даже я, не осмелился бы ненавидеть человека, как например, твоего отца, либо своего отца, так сильно и ярко. Это первое. Второе, ты не урод, ты очень красивый и умный человек, и я… И мне ты очень сильно нравишься. Твоя непосредственность, твоя наивность и твоя страсть. Твоя сладость. Поэтому не стоит считать себя хуже других, ненавидеть себя за какие-то эмоции и чувства, и не стоит видеть в других врагов.

– П… – попробовал снова извиниться Лорени, но на этот раз Цурбус прижался к его вздрогнувшим губам своими и оставил на них жар и возбуждение.

Потом Цурбус переоделся и, Лорени, стараясь ему помочь, всё-таки был отодвинут к столу, потому что у обоих тесно стало в штанах, а Цурбуса ждала работа. И принцесса Юрую.

– Капитан Иренди, – обратился к нему адмирал, когда они вышли на верхнюю палубу. Мужчина внимательно посмотрел на юношей, потом всё же обратился к Лорени. – Вы поплывёте с нами и подождёте нас на пирсе.

– Хорошо, – кивнул Лорени и обрадовался такому варианту. Побыть рядом с Цурбусом было только в радость, к тому же, как раз после того, как они чуть-чуть не поругались. Слава богу, Данки хоть не было рядом, а то Лорени бы снова впал в лёгкое раздражение. Данки был другом Цурбуса и любовником отца, хотя может у них и не любовная связь, а так… просто потрахушечки. Однако, всё это говорило о том, что к Данки Лорени нужно было пересмотреть своё отношение.

Когда они причалили к пирсу, Бахму и адмирал сошли на палубу порта и быстро направились в его глубь. Идя в ногу с Хэнги, Цурбус думал о том же, о чём и адмирал. Ближе к обеду была доставлена птицей записка, где говорилось о том, что принцесса Юрую прибыла в порт и ждёт адмирала и лорда в таверне «Морской ёж», которая находилась довольно на приличном расстоянии от пирсов. Странным было и то, что Юрую сошла в порт, и то, что оказалась в таверне. По идее, адмирал и лорд Джан Гур должны были забрать её с корабля, на котором она прибыла.

Путь до «Морского ежа» составил ровно сорок минут. Цурбус ещё отметил, когда они подошли к большому, довольно богатому питейному заведению, что он имел свою площадку для дирижаблей. И что выходили и заходили внутрь только особы более утончённые и богатые. Им как раз, как впрочем, и принцессе Юрую, была эта таверна по статусу. Хотя, может, оно было и не так.

Пройдя просторный, на половину заполненный зал, они поднялись на второй этаж, как было указано в записке, стукнули в дверь с номерком «222» и после того, как им ответил мужской голос, открыли створку, и переступили порог. В комнатке стоял полумрак, шторы были задёрнуты, но в помещение ощущался запах опасности и тревоги. Дверь за спинами адмирала и лорда закрылась, они слегка повернулись в сторону и столкнулись с сидящей на кровати принцессой. За столом, стоящим почти вплотную с кроватью, восседал очень им двоим знакомым мужчиной.

– Добрый день, адмирал Иренди, – сказал Аденжурль, поднимаясь из-за стола и беря шляпу в руки. – И моё почтение, лорд Джан Гур, – и поклонился, низко и глубоко, скользнув шляпой по чистым доскам комнаты.

– Вот так сюрприз, – пробормотал Цурбус, не слишком веря в случившееся, но чётко осознавая, что они угодили в ловушку.

*Банка – скамья на шлюпке.

====== 11 глава Прыжок в неизвестность ======

«Знал, – подумал Иренди, глядя на поклонившегося Аденжурля. – Я знал, что это ловушка. Даже то письмецо, что принесла птица, было уже звоночком для дальнейших событий. Но идти всё равно нужно было. В его руках принцесса, да и миссия это тайная. Кадетов и матросов в бой не вовлечешь»…

Цурбус смотрел на Аденжурля и не верил своим глазам. Если честно, он никак не думал, что когда-нибудь встретится с этим человеком и уж точно не в Бекшальхе. Прибрежный порт Ансэрит, где лорда знала каждая побитая собака, да и власти были оповещены об отверженных и изгнанных, они знали преступивших законы Ансэрит наизусть, каждого в лицо. Какого чёрта Аденжурль делал в Бекшальхе? И как он взял в заложники принцессу Юрую?

– Добрый день, адмирал, лорд Джан Гур, – поприветствовала мужчин молодая женщина и даже привстала с кровати, но ноги были её стянуты верёвкой, как впрочем, и руки. Потому подъём был слегка неуклюжим. К ней тут же, откуда-то из полумрака, подлетело несколько моряков и приготовились усадить принцессу обратно, но она уже сама села, гордо вздёрнув подбородок.

– Моё почтение, – проговорил Иренди, боясь произнести её имя и назвать её титул. Поклон был бы ниже, если бы опять не страх за её жизнь. Может, Аденжурль и знал кто она, но вот те головорезы могли быть в неведении.

– И моё вам, – отозвался Цурбус, тоже осмотрительно промолчав. Поклонился одной головой, глядя на неё так, как если бы это он был связан.

– Ну, что ж, – проговорил Аденжурль, присаживаясь на краюшек стола. – Поскольку мы с любезностями и с приветствиями покончили, давайте перейдём к главному.

– Хотите денег? – спросил адмирал, даже не выслушав предложение пирата. Он почему-то думал, что это и есть причина. А вот Аденжурль и даже его головорезы хмыкнули, кто-то в стороне хрюкнул, на лице Аденжурля блеснуло презрение.

– Может вы и ходите по Великим Водам за отдельный мешочек золота, а вот я беру в заложники принцесс совсем по другой причине, – сказал лорд и положил шляпу на столешницу, скрестив на груди руки. Аденжурль был хозяином положения, и его спокойствию можно было бы позавидовать, если учесть, что он здесь в очень большой опасности, нежели Цурбус, Хэнги и даже Юрую.

– Я предлагаю обменять принцессу Юрую, – он подчёркнуто назвал имя женщины, чтобы Хэнги и Цурбус поняли, что те головорезы, что их тихонько окружили, знали, что за женщина сидит связанной. – На лорда Цурбуса Бахму Джан Гура.

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Цурбус, считавший пиратов, дошёл как раз до цифры шесть, когда Аденжурль произнёс последние слова. Он уставился на пирата, моргнул быстро несколько раз, словно пытаясь прогнать какой-то морок, а потом сглотнул. Кажется, этого не знала даже Юрую, она удивлённо посмотрела на капитана «Элибесты».

– Вы что такое говорите? – тихо спросила она, чуть приподнимаясь с кровати. – Вы взяли меня в плен и команду корабля, только чтобы обменять на лорда Джан Гура?

– Да, моя милая Юрую, – не глядя на неё, ответил Аденжурль. – Прости, родная, но ты меня не возбуждаешь и даже не вдохновляешь.

– Зачем? – пропустила мимо ушей пошлое высказывание капитана женщина и продолжила допрос.

– Тайна, – продолжал отвечать Аденжурль, глядя на Цурбуса. Губ капитана касалась странная, слегка злорадная и, в тот же момент, довольная улыбка.

– Лорд Джан Гур поданный царя Волвара Великолепного, он посол Его Величества, – вступил в разговор Хэнги, вдруг ощущая, как от этой новости его начинает бросать в дрожь. Цурбус был ещё молод. Его нужно было ещё защищать и охранять. Хэнги в этот момент даже не подумал, что это говорило в нём отцовство, которое трепетно охраняло до сих пор Лорени.

– Я это знаю, – отозвался, равнодушно пожав плечами пират, и, наконец, опустил свои руки вниз, уперев их в края столешницы. Захватывая край и сжимая его пальцами, он словно хотел удержаться на каком-то рубеже. – Но мои условия такие, и иду я на риск зная, что делаю. Как и мои парни. Не хотите умереть, совершаем обмен. Хотите пролить свою кровь – я не возражаю.

– Мы можем подумать?

– Нет.

– Тогда я бы всё-таки хотел получить ответ на вопрос Её Высочества принцессы Юрую – зачем?

– Вы хотите испытать моё терпение, адмирал Иренди? – спросил Аденжурль, слегка приподнимая брови. Отпустил столешницу, немного отстранился от стола, но всё же к нему прикасался. Руки опять скрещены – как будто собрался отдохнуть от проблем насущных. Но и Цурбус, и Хэнги, и даже Юрую заметили, как капитан «Элибесты» подобрался.

– Нет. Я просто хочу, чтобы вы честно ответили на вопрос. Потому что такой же нам с принцессой Юрую задаст Волвар Великолепный, когда мы ему будем докладывать о том, где оставили его посла.

Аденжурль посмотрел на адмирала, и даже в тусклом свете Цурбус увидел, как они сверкнули гневом. Он лишь успел отклониться в сторону, Хэнги выхватил саблю, висевшую у него на бедре, и парировал удар шпагой. Аденжурль был быстр, как и его парни. Они приставили сразу несколько клинков к шее Бахму, со всех сторон окружив его. То же самое было и с принцессой. А вот Иренди пришлось отпрыгнуть в сторону от Цурбуса, вновь взмахнуть саблей, но он опаздывал всего на одну секунду. Пират был быстрее. Он выбил из руки адмирала оружие и, приставив кончик шпаги к его горлу, подтолкнул Иренди сделать два шага назад.

– Я вас не боюсь, Аденжурль, – сказал Хэнги, глядя на капитана холодными, расчётливыми глазами. И в них действительно не было даже толики страха. Иренди держался, как настоящий герой, адмирал и просто мужчина. Не зря, наверно, в него влюбился Данки.

– Да, мне как-то насрать, боитесь вы меня, адмирал, или нет, – кончик шпаги коснулся кожи на горле Хэнги, и Цурбус вздрогнул. За него сейчас говорили, дрались, а он стоял столбом, даже слово не мог вымолвить. И если даже страха не было, всё равно возникшее оцепенение нужно было как-то снимать.

– Аденжурль, прекратите!

Пират остановился, медленно сделал несколько шагов в сторону, огибая адмирала и постоянно глядя на него. Встав так, чтобы в его поле зрения попал и Цурбус, и Хэнги не потерять, капитан хмыкнул:

– Вы мне приказываете, лорд Джан Гур?

– Значит, так, – сказал Цурбус, игнорируя вопрос пирата и стараясь не смотреть на адмирала. – Я пойду с вами куда угодно, но с одним условием, вы не тронете и пальцем ни принцессу Юрую, ни адмирала Иренди.