Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 50 страниц)

– А что? – встрял тощий и беззубый. – Нам моряки нужны.

Муар удивлённо вскинул бровки, посмотрел величественно на невежду, тот сразу же прикусил язык. Громила выдохнул хрипло, словно зарычав, третий мужчина, чуть меньше мускулистого, посмотрел на тощего тигром.

– Вот как, – протянул, слегка усмехнувшись Данки. – А меня в свою команду возьмёте?

Бахму захлопал от удивления глазами. Он не знал, что сказать. Но третий мужчина тут же выудил из нагрудного кармана жилетки сложенный в два раза лист, ручку и, одной рукой его расправив, протянул Данки.

– Тогда подпиши.

Муар черканул своё имя под текстом, даже не читая. Отдал ручку и сделал шаг в сторону остановившихся мужчин. На небе начали появляться первые звёзды, море взволнованно перекатывало волны. Шоршель готовился ко сну.

– Ну, – пробасил громила. – Тогда пошли.

Без сожаления и Данки, и Цурбус ступили в шлюпку и, отвернувшись от возвышающегося за спиной порта, медленно поплыли к стоявшему на якоре трехмачтовому галеону. На борту своей «Фортуны», икая и прикладываясь к бутылке с вином, развалившись на шезлонге, их ждала Сальмит…

====== 2 часть Симпатия. 1 глава Бросить всё ======

Ночь для Лорени прошла в какой-то густой пелене. Он не спал. Сходил лишь в душ, который был в его комнате. Очень долго стоял под теплыми струями воды, мылил мочалку, а потом тёр ею грудь, раздирая воспаленные от поцелуев и укусов Цурбуса соски. Тщательно вымыл задний проход, хоть и было очень больно – Цурбус всё же порвал его анус – раздирая, чуть ли не до крови, кожу на ягодицах. И отмывал свой член от рук пиратского насильника и ублюдка. Лорени дрожал всем телом, замерзал, даже стоя под горячими струями воды, и с ужасом прокручивал в голове то, что делал с ним Бахму в своей комнате. Мысли об убийстве Цурбуса в этот момент так и не посетили голову Лорени. Цурбус сломал что-то в Иренди, заставил бояться себя, опустил, унизил, растоптал…

Цурбус Бахму Джан Гур – насильник и преступник! Эти слова звенели набатом в голове, прогоняя другие, более разумные мысли. Вспоминая, как тело отзывалось на прикосновения Цурбуса, вспоминая, как из горла вырывались стоны… А когда Бахму кончил ему на лицо?!. Это сильнее ножа резануло по сердцу, ввергнув душу в такой стыд, что Лорени, закусив итак покусанную губу, застонал, стукнувшись лбом о холодный кафель. Да, вспоминая собственные ощущения от этого момента, вспоминая весь этот постыдный акт… «Это не я, – думал в который раз Иренди. – Это моё тело. Оно у меня очень сильно чувствительное. Везде чувствительное. Особенно, когда дело доходит до секса, оно совсем слетает с катушек»… Слетает и приземляется в ненужном месте, при совершенно ненужных обстоятельствах.

Но что больше всего угнетало и сводило с ума, так это то, что Бахму был невероятно нежен. Его поцелуи, его ласки языком, его горячие, шершавые и широкие ладони, скользящие по всему телу… Лорени от воспоминаний об этом опять застонал и сильнее впечатался лбом в кафель. Да, это совершенно не вписывалось в картину «насильника и преступника», и об этом совершенно не хотелось рассказывать друзьям, с помощью которых можно было бы вновь унизить и оскорбить Бахму Джан Гура. Да, об этом говорить не стоило. А почему? Потому что пиратский ублюдок в этот раз оскорбил и унизил Иренди сам, опустив его до статуса «пидора». Противно и отвратительно!

После душа Лорени, закутавшись в плед, долго сидел на кровати, правда, на одной ягодице, слегка морщился от боли в заднем проходе. Он смотрел в темноту ночи и вновь прокручивал минувшее в голове. Как он выбрался из той комнатушки, он практически не помнил. После того, как Бахму ушёл, Лорени оделся, направляясь к двери тяжёлой, болезненной походкой, наткнулся на саблю. Поднял её. Чья она была, его или Цурбуса, не знал. Сработал механизм заученного до дыр устава: «оружие после урока и практики надо сдавать в оружейку». Вот так без ножен, растрёпанный и потерянный, Иренди направился к себе в комнату. Слава богам, а может и самому морскому дьяволу, он никого не встретил по пути. Спокойно вошёл в свою комнату, закрылся и некоторое время смотрел в окно, на темнеющее небо, зажигающее точки холодных и пустых звёзд.

Утро наступило плавно, Лорени даже не заметил, как за окном посветлело. Но когда первые лучики солнца скользнули по стенам, в дверь кто-то постучал. Только тогда Иренди осознал, что ночь прошла. Всё это время думал про Цурбуса, про то, какое унижение он испытал, оказавшись под телом пиратского ублюдка. Если честно, Лорени хотелось забиться в угол, как мышке, и больше никогда не видеть раскинувшийся за окном яркий мир.

Мотнув головой, он прогнал на мгновение клубок роившихся воспоминаний, уничтожавших его всю ночь. Выдохнул, встал, морщась от боли в пояснице и с каждым шагом ахая от тянущего ощущения, прошёлся до двери, по пути заглянув в висевшее на шифоньере зеркало. Да, вид желал оставлять лучшего. У двери, он ещё раз выдохнул, натянул какую-то жалкую улыбку и открыл створку. На пороге стоял молодой мужчина. Большой блокнот был зажат у него под мышкой. В пальцах он крутил ручку. Лорени долго шёл открывать дверь, и, если честно, мужчина уже собирался пройти к соседней комнате, но замок щёлкнул, и он остановился в полуобороте.

– Кадет Иренди, – сказал мужчина, кивнул ему головой в знак приветствия. Лорени ответил. – Сегодня у всего пятого курса, ровно на два часа дня, назначено обсуждение первого путешествия практики. Дирекция просит явиться, без опоздания.

– Хорошо, – кивнул Лорени и как можно убедительнее улыбнулся.

– И ещё, – сказал мужчина, открывая свой блокнот. – Вы вчера не сдали саблю. Сегодня последний срок приёма оружия, не забудьте вернуть оружие на место.

– Да, конечно. Извините, – буркнул Лорени, и мужчина, кивнув ещё раз, пошёл дальше по коридору к следующей двери. Иренди закрыл свою дверь и некоторое время стоял не шелохнувшись. Тяжёлым грузом навалилась усталость, и, моргая слипающимися глазами, он доковылял до кровати и завалился на неё, мучительно застонав. Хотелось уснуть и забыться, забыть о том, что произошло…

Но сон не шёл, лишь лёгкая дрёма на несколько минут заволокла его сознание. И когда послышался лёгкий шёпот, вторящий о том, какой Лорени «пидор» и развратный, Иренди, вздрогнув, открыл глаза. Из горла вырвался очередной мучительный стон, Лорени перевернулся с одного бока на другой, поморщился от очередной порции лёгкой боли. Бахму оставил хороший след и просто отвратительно великолепные воспоминания, всего лишь за полчаса. Что те четыре года по сравнению с этими тридцатью минутами?!

Полдня он провалялся в кровати, но потом всё же пришлось встать. В животе урчало, стрелки часов показывали час дня. Собираясь в Академию, Лорени споткнулся о саблю и, подняв её, вспомнил, что надо бы отнести в оружейку. Начал искать ножны, но потом его осенило – он их оставил в комнате Цурбуса. Отложив оружие, Иренди натянул китель, повязал галстук-бант и, когда его руки уже потянулись к серебряным пуговицам, вдруг замер. Он сейчас пойдёт в Академию, где соберётся весь пятый курс. И там же будет Бахму. Нет, тут же отвечало подсознание, не будет. Он же ясно вчера сказал, что уходит, уезжает, и если Лорени захочет отомстить ему за унижение, то он будет в Ансэрит. Значит, пиратского ублюдка всё же в Академии не будет. Эта мысль успокоила, и пальцы лениво пробежались по пуговицам.

Но стоило Лорени отвернуться от зеркала и направиться к двери, другая мысль пришла в голову. А что, если Цурбус успел разболтать всей Академии про то, что трахнул Лорени, и тот стонал, изгибался и был возбуждён от прикосновений Бахму? Что, если он расскажет какое у Лорени похотливое тело и как кончил ему на лицо? Нет, нет, пиратский ублюдок не посмеет. Он испугается рассказать всем, потому что после этого его арестуют. Снова посадят в тюрьму, а в тюрьму Бахму не хотел. Ведь так? И потом, кто ему поверит? Кто? Кто-нибудь найдётся, кто поверит, и тогда друзья от него снова отвернутся.

Лорени ощутил неуверенность, страх и липкое чувство безысходности. В Академию идти не хотелось. Вновь возникло ощущение спрятаться, укрыться ото всех и всего в каком-нибудь укромном уголке, и оставаться там до скончания своей жизни. Но переступить порог собственного стыда надо было. Жизнь в тени Лорени не улыбалась, да и сам он понимал, что рано или поздно выползти на свет всё равно придётся. Цурбус уехал. Иренди хотел в это верить, и он в это верил. Вернее, заставил себя в это поверить. Если даст бог, уехал он вчера вечером, значит, рассказать просто не смог бы ни кому. Если только Данки, но Данки не из болтливых. Если Муар будет над ним издеваться, Иренди это вынесет. Данки не был его другом. А значит, нечего было зацикливаться на этом подонке. И, кстати, Бахму ни с кем не дружил в Академии, а значит, и слушать его никто не будет. Придя к такому решению, Лорени переступил порог собственной комнаты, так и забыв лежавшую на кровати саблю.

В коридоре Лорени столкнулся с несколькими кадетами, но они были на курсы младше. Как всегда поздоровались, перекинулись несколькими словами. И всё. Лорени чувствовал, как какая-то полоса пробежала между ними. Они прятали свои взгляды, сбивчиво говорили. Иренди и сам не хотел долго оставаться под их бдительным оком, потому распрощавшись, пошёл дальше. А стоило ему переступить порог аудитории, как это чувство навалилось тяжёлой, монолитной плитой, хороня все надежды, смелость и гордость.

Аудитория бурлила и кипела. Кто-то громко смеялся, кто-то тихо. Кто-то рассказывал о своих приключениях в голос, кто-то кричал о них, чуть ли не взобравшись на столешницу. Когда Лорени услышал «капитан Бахму», его голова дёрнулась в сторону говоривших. Ай и Синдли взахлеб рассказывали нескольким девушкам о своих приключениях, постоянно вторя одно и то же имя: Цурбус Бахму Джан Гур. Оно казалось в их устах таким значимым, уважаемым, что Лорени почувствовал прилив злости. Вот и вернулось его прежнее состояние. Но надолго ли?

От того, что захотелось крикнуть девушкам, какой их «капитан Бахму» подонок, Лорени чуть не задохнулся. Но вовремя успел остановиться. Им знать не обязательно, да и проболтаться мог в таком случае именно Лорени, а не Цурбус. Сейчас, остыв немного и успокоив свои нервы, Иренди снова заметил эту отчуждённость. Больше никто не смотрел на него, не спешил к нему, чтобы окружить дружеским кругом и отдать своё внимание. Складывалось такое чувство, что Лорени был невидимкой. А слыша восторженные отзывы девушек и ещё некоторых из восьмой группы, ощутил, что поменялся с кем-то местами. Как будто перестав быть сыном адмирала и директора Академии, он в одночасье превратился в сына простого рыбака. У тебя нет друзей… Когда-то, совсем недавно, а может даже и в другой жизни, ему об этом сказали сразу несколько человек. И среди них был он, пиратский ублюдок.

Лорени кто-то легонько толкнул в спину, и он, сделав шаг в сторону, оглянулся. На него смотрел хмурый и уставший взгляд отца. При виде Хэнги, на душе вдруг стало так тепло и легко, что захотелось прижаться к этому теплу и остаться так навсегда. Точно. Зачем забиваться в угол? У него ведь есть такой замечательный отец, тётка, которая души в нём не чает и девочки-проститутки. У него есть ещё столько всего, что не стоит наверно даже и думать о таких мелочах, как… А разве дружба и нежное насилие Бахму, это мелочи?

– Кадет Иренди, сядьте на место, – сказал тихо и хрипло Хэнги, и Лорени вернулся в реальность. Адмирал казался не выспавшимся. Глаза его были холодными и потухшими, словно кто-то выключил в комнате свет. Сейчас Иренди казалось, что отец был где-то далеко, в каких-то других мыслях и жил особенной, отличной от прежней, жизнью.

– Да, хорошо, – буркнул Лорени и направился на своё место. Проходя мимо ещё вчерашних друзей, он чувствовал лишь пустоту и вязкое отторжение. Он бросал косые взгляды по сторонам и видел, что никто не смотрит на него и даже не здоровается.

– О, здоров, Ло, – кто-то сказал приветствие, и Иренди даже обрадовался. Но скользнувшая было по лицу улыбка, тут же угасла. Волдин слегка сдвинулся к спинке лавки, пропуская к окну Иренди. – Чего стоишь, садись.

Опомнившись, Лорени кивнул, то ли в знак приветствия, то ли соглашаясь с предложением присесть. Сам толком не понял. Но на своё место протиснулся. Сел, поморщился от боли пронзившей задний проход. Слегка поелозил на сидушке, он тихонько кхекнул, краснея от стыда. Отгоняя коварные мысли, юноша перевёл всё своё внимание на рядом сидящего Волдина, который, уронив голову на столешницу, спал. И минуты не прошло, как он сопел, похрапывал, приоткрыв рот. Странно, путешествие их не сдружило. Но здесь, когда вдруг от Лорени все отвернулись, Волдин его поприветствовал. Почему? И вообще, что происходит? Почему все от него отвернулись?

Хэнги в сопровождении нескольких преподавателей и кураторов групп остановился возле тумбы и медленно оглядел присутствующих. Тихо вздохнул, приготовился уже заговорить, но что-то не позволило. Внутреннее состояние директора было отвратительным. После того, как ушёл Данки, Хэнги выжрал бутылку коньяка, но так и не опьянел. Всю ночь просидел на кровати, куря одну за одной сигарету, пинал ставший вдруг раздражать сундук и постоянно открывал его, глядя на содержимое. Душа выворачивалась наизнанку, сердце колотилось, как бешеное. Хэнги вдруг остро осознал, что на самом деле ждал того, что Муар окажется настойчивее и всё же принудит Хэнги снова к сексу, но Данки сделал по-другому. Он гордо взял на память подарок, одну из очередных побрякушек, и вышел, не сказав и слова. Или что-то он говорил?..

Вот так, кое-как, Хэнги и дожил до утра. Потом пришлось взяться за работу, и, слава богу, она у него была. Он точно был уверен, что на месяц ему её хватит сполна. Хотя, если работать и ночами, то за десять дней управиться можно… Мотнув головой, мужчина посмотрел на два листа, что держала его рука, и ощутил прилив странных чувств. Нет, даже месяц и работа не помогут забыть глаза Данки, его спину и то, как брал тот золотой овал, будь он проклят, этот «подарок на прощание»! Но новый день всё равно радости не принёс. Утром Хэнги доставили вот этих два гранта.

– Итак, подведём итоги, – начал хрипло директор Академии. От собственного голоса ему стало не по себе, и он прочистил горло. – Скажу прямо, не все группы справились со своими заданиями чётко и на отлично. Многие из вас получат неудовлетворительные баллы и минусы. Сразу скажу, капитанов, выбранных вами, винить ни в коем случае нельзя. В своих отметках вы виновны сами, потому что наблюдение за вами вели кураторы. Оценки вы посмотрите потом на доске, после этого собрания…

«Оценки», – вдруг подумал Лорени, совершенно про них забыв. Интересно, какая будет у него? И тут же хмуро усмехнулся, точно не пять. Он в корень завалил задание, и знал это точно. А уж тогда, когда их выручил «Лорд Тушка» и ненавистный пиратский ублюдок, всё пошло крахом. На фоне этого… «героя», Лорени выглядел настоящим ничтожеством.

– Завтра на доске появится новое распределение групп, – продолжал тем временем Хэнги. – Мы решили на этот раз вас менять после каждого путешествия. Это для повышения квалификации и выявления «слабостей». Ознакомившись с распределением, вы снова выберете себе капитана и остальных старших членов команды. Не забывайте, что вы являетесь всё ещё кадетами, не титулованными особами и не отличниками. Там, где реальность, не всегда помогает теория. Но о правописных истинах забывать всё равно не стоит. Многие из вас побывали в настоящем бою, – при этих словах Лорени вздрогнул и посмотрел в сторону. Волдин всхрапнул, причмокнул губами. – Пожалуйста, возьмите его в свою практику, проанализируйте и выявите слабые и сильные стороны. Но не забывайте, что смерть – тонкое лезвие ножа, она скользит слишком тихо и незаметно. Некоторые из вас так и не вернулись с той битвы.

Хэнги ещё что-то говорил, но Лорени его не слышал. Да, были такие кадеты, которые погибли, и некоторые из группы, которой командовал Лорени. Так бывает, никто от смерти не застрахован, но Иренди никогда не думал, что в первом своём походе потеряет своих друзей… А друзей ли? Сейчас это уже не важно. Смерть и бой, они не такие красивые и радостные, какими кажутся на первый взгляд. Смерть – это ужас, который витает в воздухе тонким запахом крови, разрывая барабанные перепонки криками боли и страха.

– Простите, – это бы тонкий голосок Синдли. Скорей всего директор закончил говорить и спросил у присутствующих, есть ли у них вопросы. Именно этот тихий, но прогремевший, как гром среди ясного неба голосок и вывел Лорени из задумчивости. – А где кап… Цурбус? – имя Бахму она произнесла так тихо, что не многие его услышали. Но от того, что девушка осмелилась задать этот вопрос, в глазах многих она вырастала до небес. Лорени почувствовал взгляды некоторых кадетов, брошенные в его сторону украдкой и косо. Проснулся Волдин, потирая глаза. Он судорожно зевал, скрывая свой открывающийся рот ладонью.

– Цурбус Бахму Джан Гур и Данки Муар, – через небольшую паузу проговорил Хэнги, чувствуя, как слова застревают у него в глотке. Рука сильнее сжала жёлтые листы бумаги, на которых чётко просматривались гербовые печати. – Вынуждены были покинуть наше заведение. Они были призваны в матросы на «Фортуну» и сегодня утром ушли в море.

Волна шёпота и пересудов быстро прошлась по лавкам. Кадеты взволнованно стали обсуждать эту тему, от которой и у Лорени стало на душе паршиво. То, что Бахму уезжает, это Иренди, конечно же, знал. Но то, что он окажется на борту самого авантюрного корабля, который по слухам бывает там, где другие просто боятся плавать, заставляло Лорени удивляться вместе со всеми. Он не боялся за Цурбуса, не волновался. Он был поражён. Так получается, «Фортуна» шла к берегам Ансэрит? Ведь Цурбус отправился домой, он сам так сказал.

Нет, подождите, не то. Отмахнулся от каких-то левых мыслей Лорени. Дело обстояло в другом. Только сейчас Иренди это осознал. Цурбус уехал, уплыл в своё царство, или в другое королевство. Уплыл, оставив Лорени одного. Униженного, оскорблённого и потерянного. Если честно, в глубине души Иренди всё же думал, что Бахму никуда не уплывёт. Слишком сильно он цеплялся все эти года за Академию. И что же получилось? Взял, изнасиловал, сел на корабль и к чёрту на кулички уплыл. А перед этим «опустил» Лорени, самым отвратительным способом, сделав из него пидора!

Убить! Разрезала мысль черепную коробку на две части. Убить! Вспыхнула ярче ракеты, что Лорени даже зажмурился.

– На этом всё… – услышал он отдаленно голос отца и снова потерял его в гуще какого-то хаоса. Вокруг кадеты, суетясь, двигались к выходу. Некоторые шли быстро, некоторые медленно, некоторые бросали косые взгляды на всё ещё сидящего Лорени. Но ничего этого он не замечал. Иренди встал со своего места. Слишком резко. Поморщился от боли в пояснице и стал быстро продвигаться к лестнице. Некоторые расступились, кто-то его толкнул. Иренди, не обратив на этого кого-то внимания, сам извинился. Волдин медленно спускался по лестнице впереди. Но и его Ло обрулил и быстро вырвался в коридор.

Куда он бежал? Куда летел? Зачем спешил? Кого он хотел поймать? Кого увидеть? Что хотел: поговорить или убить, ударить или выплюнуть вновь ядовитые слова? Лорени не знал, не знал ответов ни на один из этих вопросов. Хотя нет, на один он всё же мог ответить: он хотел убить Цурбуса Бахму Джан Гура. Хотел убить его уже давно. Решил воплотить свою мечту вчера, но не смог…

Вылетев из Академии и пробежав несколько метров, Лорени вдруг сбавил бег, перешёл на шаг, а потом и вовсе остановился. Вчера он хотел убить Цурбуса, но не смог. Бахму вдруг оказался сильнее его. Хотя, Лорени всегда был уверен в том, что Цурбус слабее. Не раз доказывал это, когда бил его и когда устраивал на уроках и экзаменах спарринг. А тут вдруг пиратский ублюдок неожиданно стал сильным… И всё же, почему неожиданно? Если вспомнить тот бой, что был у него с Аденжурлем, и пусть Бахму был в паре с Волдином, однако сражался он красиво и сильно. Лорени уже тогда понял, что Цурбус сильнее его. Нет, он понял, что Бахму сильный в течении этих лет.

Сильнее или сильный, и потому смог привязать в очередной раз – если ещё вспомнить корабль – к кровати и… изнасиловать. Щёки Лорени опять запылали от стыда, вот только в этот раз к стыду примешалась злость. Она медленно разгоралась внутри, начиная затмевать здравый рассудок, как бывало уже не раз. Убить! Снова прорезалась в голове досадная мысль. Снова заскреблась когтями по стенкам оголённой души. Снова начала разрывать сознание на кусочки, затапливать сердце гневом и втаптывать гордость в грязь. Да, эта мысль, она принижала, но Лорени ничего не мог поделать с собой. Цурбуса надо было убить! Если не сделать этого, то Иренди спать спокойно не будет. Жить спокойно не будет!! И умереть тоже не сможет спокойно!!! Цурбус Бахму Джан Гур его враг!

Лорени снова бросился бежать. Совершенно не понимая куда, зачем и для чего. Он просто бежал и чувствовал, что ему это надо. Сколько времени прошло, не мог бы сказать. Да и принесла его не лёгкая в самый заброшенный и загрязнённый район Шоршель. Тяжело дыша, он подошёл к краю пирса и стал смотреть в голубую даль моря. Лёгкий ветерок трепал его огненно-рыжие волосы, лучики солнца купались в зелёных глазах, заставляя щуриться. Стало обидно. Обидно за то, что Цурбус, сделав своё грязное дело, ушёл. Уплыл спокойно, непринуждённо, гордо. Чёрт, унизил, оскорбил, растоптал гордость Лорени и уплыл. Сволочь!!!

От досады Иренди даже зажмурился. Глаза защипало. Но Лорени упорно не давал волю слезам. С чего бы это? Отчего ему плакать? И из-за кого, чего? Хрен вам с маслом, а не редька. Будет упорно скрипеть зубами, глотать комья горечи, рычать от бессилия, стенать, биться головой о стену, но не плакать. Тем более, что он был мужчина, а мужчины, как известно, не плачут!

Глубоко вдохнув морского воздуха, Лорени выдохнул резко, захватил в кулаки рыжие волосы, сильно сжал их в пальцах. Потом открыл глаза… и наткнулся на белые паруса. Плавно скользя по морской глади, расправив гордо белые «крылья», в нескольких метрах от пирса, ускользал прочь от Шоршель трёхмачтовый галеон. Скорей всего, он вышел из-за вон того большого выступа. Там скрывался ещё один пирс, кажется, на нём располагался базар. Но не это было важным. Повернувшись плавно кармой к Лорени, галеон сверкнул гордо надписью «Фортуна». И прежде, чем Лорени успел что-либо понять, он скинул сапоги и бросился в море.

Хэнги вошёл в свой кабинет только ближе к вечеру. Долгие полчаса в кругу кадетов пятого курса, потом распределение групп, затем распределение заданий и назначение кураторов. Сальмит ушла в море, значит, осталось свободное место и его нужно было кем-то заполнить. К тому же, в следующий поход и адмирал не шёл, вот и ещё одно место. Поэтому пришлось тратить время на подбор хороших преподавателей, которые в большинстве были старыми, консервативными пердунами. Потом склеил кое-как доклад о гибели «Северного ветра», отчитался за потраченные деньги на починку «Лорда Тушки», приказал отогнать галеон начальника Соль-Фунь обратно… Короче, дел было невпроворот, но мысли всё равно иногда прорывались к Данки. И на минуту Иренди зависал, отрываясь на прочь от суеты и врываясь снова в мир, который Хэнги сделал для себя запретным.

Устало скинув китель, он подошёл к столу, налил в стакан вина и, выпив залпом, направился в спальню. Зачем? Чтобы принять душ, переодеться и снова за работу. Но, вместо всего этого, закурил, сел на кровать и уставился невидимым взглядом на злосчастный сундук. Как-то неожиданно и совершенно по-глупому, этот ящик стал ассоциироваться с Данки. Почему? Может потому, что они расстались возле него. Может потому, что он стал точкой преткновения? Или сыграл главную роль во всём этом раздражающем фарсе.

Если бы не принцесса, вдруг мелькнула в голове мысль. Если бы она не застала их целующимися, то возможно… Нет, не возможно! Хэнги давно хотел оборвать эту гнилую и развратную связь. Давно хотел вычеркнуть Данки из своей жизни. Давно хотел перестать зависеть от него, исполняя все его прихоти и падать глубоко в бездну похоти и тщедушного обмана. Для него всегда была, есть и будет только одна женщина, которую он любил, это ныне упокоенная супруга, и именно она должна оставаться светом в тёмном туннеле. Должна, но в последнее время перестала им быть. Это место с губительной скоростью начал занимать другой человек, и этот человек не был ни женщиной, ни его любимой супругой. Более того, он стал вытеснять Лорени, а это совершенно было не правильно!

Хэнги с каким-то ожесточением затушил бычок в пепельнице, резко встал на ноги и всё же подошёл к сундуку. Пнул его ногой, потом носком сапога приподнял крышку, рывком отбросил её назад. Она с грохотом ударилась о стену, жалобно скрипнула и снова закрылась. Но этого хватило, чтобы он снова оценил раздражающе блестящие подарки титулованных особ. Они действительно раздражали, злили, заставляли сжимать кулаки и скрипеть зубами. «Это всё ради Ло, – вдруг подумал Хэнги. – Ради моего любимого и единственного сына, Лорени».

Стук в дверь раздался неожиданно. Адмирал вздрогнул, покрылся гусиной кожей, как будто его застали за каким-то отвратительным делом и, поставив пепельницу на крышку сундука, вышел из спальни. Уже по привычке он прикрыл дверь в комнату, а потом невесело хмыкнул: Данки больше здесь нет. Он теперь на «Фортуне». На «Фортуне»? Да, опасный корабль. Сальмит ведёт свою команду в те гущи, где боится ступать нога даже самого отъявленного пирата. Она словно ищет смерти и берёт в свои союзники других людей. Неужели Данки пошёл искать смерть? Неужели его так сильно подкосил отказ Хэнги? «Нет, – отвечал сам себе адмирал, – он не такой глупец. Он другой». Гранта было два. Один принадлежал Цурбусу, а во время учёбы они сошлись, Хэнги это видел. Данки был единственным, кто не принимал участие в слепом лицемерии Лорени, он словно тень был рядом с Бахму. Вот наверно с ним он и отправился в путешествие. Но, стоп, почему тогда Цурбус ступил на борт «Фортуны»? Тысяча чертей, какие-то вопросы…

Открыв дверь, адмирал не успел додумать свои беспорядочные мысли. На пороге стоял немолодой мужчина и протягивал ему жёлтый лист с гербовой печатью.

– Что это? Ещё один грант от капитана Сальмит? – нахмурился Иренди и, взяв лист, опустил глаза. Мужчина не ответил, лишь сглотнул.

Некоторое время адмирал был спокоен, он вчитывался в слова, пытался уловить их смысл, потому что ещё витал в полумраке по имени «Данки». Но только стоило ему наткнуться на имя, вписанное в ровную строчку красивых закорючек, как спокойствие адмирала покинуло его навсегда.

– Это, что, шутка?

– Не могу знать, господин директор, – пролепетал мужчина. – Простите, я могу идти?

– Да, конечно, – буркнул Хэнги и медленно закрыл дверь. Прислонившись лбом к створке, он во второй раз вчитался в написанное на листе, потом прикрыл глаза. Из мрака подсознания тут же выплыли и, словно надменно издеваясь, мелькнули две строчки с именами: «Данки Муар» и «Лорени Иренди».

«Фортуна» увозила прочь от Шоршель двух людей, один из которых был для Хэнги самым дорогим, а другой намеревался приблизиться к этому званию…

====== 2 глава Желание убить ======

– Ты козёл сраный, как ты мог забыть яйца!? Яйца – самый важный элемент нашего похода. Я тебе, сучонок, дала столько денег, что ты мог бы заполнить все трюмы этими яйцами. А ты, скотина, их забыл. Забыл! Забыл!! Забыл!!!

– П… Простите…

– Простить? Я само зло, мне просто по должности не положено прощать тех, кто забывает яйца. Яйца, что б ты знал, это жизнь.

– Ааа…Хаа… Не бейте меня по яйцам.

– По яйцам? Так они у тебя оказывается есть?

– Это мои родные.

– А мне нужны куриные, – и Сальмит безжалостно наступила на согнувшегося и лежавшего на боку мужчину. Того, который был беззубый и который протягивал Цурбусу лист для росписи. – Из-за тебя придется потерять время и вернуться в порт, чтобы купить яйца. Ты понимаешь, сколько времени придётся потратить на этот крюк!?

Стоя на верхней палубе и наблюдая за этим избиением, Бахму понимал, отчего у этого мужика нет зубов во рту. Понятное дело, так бить. И хоть Сальмит била по-женски, Цурбус понимал, что била она больно. Но всё же бить человека из-за каких-то яиц, это уже слишком. Не думал Бахму, что капитан «Фортуны» окажется такой безжалостной дамочкой.

– Чего стоим? – рявкнула она на зевак. – За работу. Курс на Шоршель.

Час назад они вышли из порта, свободно подняли свои паруса и заскользили в открытое море навстречу приключениям. Цурбус почувствовал радость от предстоящего похода, ощутил, как тяжёлый груз падает с уставших его держать плеч. На душе было тошно от содеянного, от того, что он всё же сорвался и сам сломал так долго выстраиваемую защиту.

Когда вчера вечером он и Данки ступили на борт корабля, Сальмит встретила их практически в зюзю пьяная, но достойная звания капитана. Распределила тут же обязанности, хотя, у Цурбуса сложилось такое ощущение, что она заранее знала, что Бахму прибудет на «Фортуну». Короче, «Цумусику» повезло меньше, чем «Данюсику». Из первого она сделала обычного матроса, а второго отправила на камбуз. Ей понравилась стряпня Данки, когда он прибывал на «Лорде Тушке» в качестве гостя.

Потом их отправили располагаться в отсеки солдатских коек, где выделили две кроватки, такие узкие и деревянные, что Муар всю ночь не спал, а маялся. Слава яйцам, Сальмит забыла убрать свой шезлонг на верхней палубе, и Данки без зазрения совести завалился на него. Правда, спать он не спал, лишь пару раз впал в дрёму, но всё время просыпался, ощущая, как на сердце давит тяжёлый камень расставания. Кто бы мог подумать, что Данки так глупо и сильно влюбится, в какого-то трусливого адмирала?

Не спал и Цурбус. Его голова пухла от огромного количества разных мыслей. И первая, и самая главная, была всё же эта: он изнасиловал Лорени Иренди. Изнасиловал, но нежно. Если бы Лорени был геем, ему бы понравилось. Но так как Лорени ненавидел Цурбуса и был ярым гомофобом, то ему явно стало отвратительно. Впрочем, как и Цурбусу, невзирая на то, что он был геем. Отсюда вывод: нежно ли, грубо ли, всё имеет один конец. И он плачевный.

Цурбус приготовился и к смерти, и к позору. Хотя, по возвращению домой, позора ему никакого не предвидится, но поработать в поте лица придётся. А вот смерть от ярости и гнева Лорени, конечно, после содеянного придётся испытать. Хотя, кто ещё кого убьёт. Цурбус хотел жить и жил, но не ради других. Он жил ради матери, которая дала ему эту жизнь.