Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 50 страниц)

– Мммм, – задумался, слегка сконфуженно Цурбус. Потом посмотрел на Лорени, который, открыв рот, пялился на лотки и коробки, всё время сглатывая слюну. Тихонько хихикнул и посмотрел на продавца. – А что вы посоветуете?

– О, – тут же подхватился продавец, подлетая к одной из коробок. – Новшество этого сезона. Икра каменных гребешков в шоколаде и в нектаре яблочных цветов. А вот это икра моллюсков и пончики со сливками из яблоневых листьев. Поверьте мне, пальчики оближешь…

– Давайте нам, – остановил излияния продавца Цурбус. – Всего по грамм пятьсот. Ну, этих пончиков можно с килограмм.

– Да, господин Истинный, – поклонился продавец и тут же начал утрамбовывать сладости в бумажные пакеты, взвешивая их на весах. – А вот это морские орехи в глазури, в шоколаде и в нуге. Вот ещё морские орехи в сиропе морских цветов и в яблоневом джеме. Сейчас сезон на яблоки, в этом году их столько уродилось…

Вышли они из палатки только через минут сорок. В руке Лорени держал три пакета со сладостями, Цурбус один сложил в свою сумку, больше не поместилось. Второй он нёс в своей руке, ну а другими руками, они всё время держались, словно сцепленные. Словно боясь потеряться. Хотя, в такой густой и безумной толпе, это было бы обычным делом.

Через тридцать минут они покинули базарную площадь и оказались на полупустынной улочке, где с облегчением вздохнули. Потом некоторое время шли, молча, медленно. У небольшой развилки Лорени всё же приостановился, и Цурбус, потянув его за собой, присел на лавочку. Иренди сразу же запустил руки в пакеты и через несколько секунд, хрумкая сладости, широко раскрытыми глазами, созерцал ещё одно чудо природы.

Недалеко от того места, где они присели, на тонких стеблях, вылетая из глубин моря, пробиваясь через плотные листья планктона, стояли дивные цветы. Они были ядовито-розового цвета, в виде кувшинок. Кончики их лепестков слегка отворачивались назад, выгибаясь дугой. С них постоянно что-то капало, а кружащие вокруг них мини дирижабли не давали капелькам упасть на плотный планктон.

– Это морские цветы, – сказал Цурбус, когда перехватил взгляд Лорени. Потом полез в пакет, что был в сумке, выуживая его на свет. Порылся в нём и достал небольшой пакетик с орехами. – Их нектар очень сладкий и густой. Они плодоносят раз в три месяца, и с одной кувшинки можно получить до ста литров нектара. Потом его перерабатывают в сироп, в джем. Делают из него сладости.

И Цурбус, раскрыв пакетик с орехом, потянул его Лорени. Тот засунул руку внутрь, зачерпнул три довольно крупных ореха в сладком, розоватом сиропе и засунул их себе в рот. Застонал от наслаждения, причмокивая и прикрывая глаза. Из уголка губ потёк смешанный со слюной сироп, и Цурбус, сглотнув, сам не понял, что сделал. Это была секунда, он просто посмотрел на Иренди, почувствовал при его стоне странный прилив в организме. А когда Лорени ещё сделал лицо-наслаждение, то Бахму окончательно провалился в заполненный чёрным небытием омут.

Цурбус припал к губам Лорени, слизнул с них сладость и от нуги, и от шоколада, и от сиропа морских цветов. А Иренди, выдохнув, приоткрыл свои губы. Цурбус, воспользовавшись предложением, скользнул внутрь своим языком, прошелся по трём орехам, один из которых уже был раскусан. Внутри ореха оказался сюрприз: густой, терпкий наполнитель из фруктового рома. Цурбус забрал языком половинку ореха и, прервав поцелуй, захрумкал, несильно отстраняясь от губ Лорени. Иренди захрумкал в ответ.

– Вкусно? – спросил тихо Бахму, чувствуя, как низ живота начинает наливаться истомой, а в штанах кое-что твердеть.

– Вкусно, – как пьяный согласился Лорени. – Хочу ещё.

Цурбус потянулся к Лорени, не став уточнять чего же он захотел ещё, решив для себя, что того же, чего и он сам. Их губы встретились, Иренди, сглотнув раскусанные орехи, приоткрыл рот, и в этот момент что-то, пыхтя и жужжа, пролетело над их головами. Они вздрогнули, быстро отстранились друг от друга. Цурбус вскочил на ноги, проводив взглядом мини дирижабль, выплёвывающий черное облако дыма.

– Пошли, я покажу тебе свой дом, – вдруг сказал Цурбус, и Лорени согласился, вскочив.

– Пошли, – отозвался он, подхватил пакеты, сунув в рот попутно несколько сладостей, и взявшись за руки – это стало какой-то нормой, что ли? – направились дорогой, которая была известна только Цурбусу.

Они снова шли по улочкам, поднимались по ступенькам, которые были приделаны к ветвям каменных деревьев, сворачивали вправо, потом влево, потом снова пересекали маленькие площади. А затем и сам порт, как показалось Лорени, остался позади. Территория стала обширнее, улочки сменились неширокими дорожками. Дома стали другими, чуть повыше и по грациознее. Чем-то они напоминали особняки богатых аристократов. Прохожие рассосались, и их стало значительно меньше. Шум толпы и суеты стих, бросив Лорени в другую реальность. А потом невдалеке показался настоящий королевский дворец. «Это дворец царя», – подумалось Лорени, когда он смотрел на куполообразные крыши, колонны, здания, сплетённые в единый ансамбль переходами. Здоровущая махина, которая могла бы в себя вместить не одну сотню человек, заставила Иренди слегка приоткрыть рот. Разглядывая этот дворец во все глаза, Лорени показалось, что чем-то он напоминает огромнейший корабль.

Они обогнули невысокий, штакетный заборчик за которым прятался этот огромнейший дворец, потом спустились по нескольким ступеням, прошлись по дорожке, по другую сторону которой стоял в сто раз меньший особнячок, но тоже дворцового типа, и, пройдясь ещё несколько метров, снова свернули. Через десять минут они остановились возле небольших ворот, которые под напором руки Цурбуса открылись вовнутрь. Лорени замер, сглотнул, а потом открыл широко рот и глаза.

– Заходи, – пригласил Бахму, когда посмотрев на Лорени, слегка сконфузился. Чего он так удивляется?

– Это… Куда мы пришли? – выдохнул он, переведя взгляд на Бахму.

– Это мой дом, – буркнул, совсем засмущавшись, Цурбус и потянул Лорени за руку. Войдя в ворота, Иренди оказался в огромнейшем дворе, раскинувшимся перед очаровавшем и поразившем его дворце-корабле.

Лорени ступал медленно и всё время блуждал глазами по двору, с открытым ртом. Двор был практически пуст. Кроме нескольких каменных, извернувшихся и изогнувшихся по всякому деревьев. Пара скамеек в тему архитектуры, пара беседок. Потом шёл небольшой участок морских цветов, морской плющ скользил по планктону, по колоннам беседок и скамьям. Они ступали по планктону, листы которого чуть прогибались вниз, и подошва сапог шлёпала по морской воде. Кажется, это было опасно, но не для жизни человека, это уж точно.

Прошло минут десять прежде, чем они подошли к невероятно широкому и огромному крыльцу. Цурбус стал подниматься, Лорени за ним, продолжая держать Бахму за руку. Вот прошли ещё минуты, Иренди продолжал вертеть головой и во все глаза рассматривать перила, сами ступени и камень, а может и дерево, а может даже и кость, из которых они были сделаны.

Ступени закончились и началась терраса. Она тоже была огромной. Вообще здесь всё было огромное и величественное. Вот они подошли к двери, и Цурбус, нажав на створку, попытался её открыть, но она отказалась поддаваться. Тогда он кивнул и направился прочь от двери, повернув налево. Следом шёл Лорени.

– Так ты живёшь во дворце? – наконец вымолвил Лорени, когда они шли вдоль здания по террасе.

– Это не дворец, – буркнул с кислой миной Цурбус. – Это дом.

– Для меня – это дворец. Даже больше, это десять дворцов, – и снова принялся рассматривать стены, окна, подставки, на которых цвели пышными шапками цветы. Теперь это была не просто сказка, это была нереальность.

Вот они обогнули дворец, спустились по ступеням вниз и, пройдя ещё несколько шагов, оказались возле ещё одной двери. Тоже огромной, правда, меньше той первой в три раза. Когда Цурбус толкнул её, она поддалась. Он пропустил вперёд Лорени и, зайдя следом за ним, прикрыл створку. Потом повернулся в сторону комнат. Рядом что-то грюкнуло. Вздрогнул, посмотрел чуть влево. Стоявшая полноватая, одетая в униформу прислуги женщина, выронила поднос с графином и несколькими фужерами, которые только что вымыла. Широко открыв глаза, она смотрела на только что вошедшего Цурбуса.

– Господин Цурбус, – вымолвила она и улыбнулась. В глазах сверкнули слёзы, и она, как и подобает хладнокровной прислуге, постаралась уничтожить их ещё в зародыше. – Добро пожаловать домой.

– Здравствуйте, мадам Хашулье, – проговорил Бахму, продолжая держать за руку Лорени. – Спасибо.

– Ох, – спохватилась Хашулье. – Простите, я разбила сервиз. Боже мой…

– Ничего страшного, – проговорил, успокаивая её, Цурбус. – Вы же знаете их тут целая куча.

– Но, – начала Хашулье, всплескивая руками и собираясь заплакать снова только по другой причине. – Ему сто лет…

– Мадам Хашулье, – проговорил спокойно Цурбус, опуская на пол свою сумку. – Я и мой… Мы немного прогуляемся по дому, а вы приготовьте нам, пожалуйста, что-нибудь покушать. Думаю, ближе к вечеру.

– О, да, конечно, – сервиз тут же был забыт. – Сегодня как раз Юхшва заглянул. Сейчас я его обрадую вашим прибытием.

– Спасибо, – ещё раз учтиво поблагодарил Цурбус, и женщина, словно, вспомнив что-то ещё, сделала самый низкий реверанс, который когда-либо мог видеть Лорени. Она практически села на пол, а потом красиво встала, нисколечко не запутавшись в пышных, не слишком длинных юбках. – И распорядитесь, чтобы парадная дверь была открыта.

– Да, господин Цурбус, – улыбаясь, проговорила женщина, и Бахму, кивнув ей, потянул Лорени дальше.

– Господин Цурбус, – остановила вдруг их женщина, и Бахму обернулся. – Может, пока ваш друг оставит пакеты мне?

– О, да, – кивнул Цурбус и, взяв из рук Лорени пакеты, отдал их женщине. Со сладостями Иренди не хотел расставаться даже ценой собственной жизни. Но в дальнейшем они будут мешать, в этом Лорени не сомневался. – Здесь сладости и ещё один пакет в сумке. Пожалуйста, разложите их по вазам.

– Будет сделано, господин, – сказала с лёгким реверансом женщина, принимая тяжёлые пакеты. Цурбус открыл, было, рот, чтобы сказать что-то ещё, но потом передумал. Она назвала Лорени его «другом», но ведь это не так…

– Добро пожаловать домой, господин Цурбус, – повторила женщина, и Цурбусу оставалось лишь шире улыбнуться, ответив:

– Спасибо, мадам Хашулье. Я рад вернуться.

И Бахму потянул Лорени за собой, и они вошли в огромный холл. Лорени опять провалился в мир, который он никогда не знал. Каменные плиты, со странными рисунками, устилали пол. Мощные лестницы вились вверх, зазывая за собой. Высокий потолок был покрыт фресками и мозаикой, колонны, сплетённые из толстых и тонких нитей деревьев и их веток, уходили вверх, подпирая потолок. Статуй не было, зато были картины, цветы, полки с посудой из тонкого и толстого стекла, из дорогостоящих камней, из дерева и, конечно же, из драгоценного металла. На глаза Лорени упал набор из бокалов, в который был инкрустирован жемчуг, голубой и цвета заходящего солнца, самый дорогой и редкий на сегодняшний день. Этот, кхм, дом, был кладезю для воров, настоящим сундуком с сокровищами.

Они поднялись по лестнице – Лорени уже не удивлялся так сильно, потому что нечто подобное видел за пределами дома, когда поднимался на террасу – и оказались в широком коридоре. Вернее это была настоящая галерея. Огромные портреты, картины, настоящие произведения искусства. Некоторые полотна доходили до таких размеров, что Лорени казалось он перешагивал этот мир и оказывался в другом. А потом Цурбус остановился возле большого портрета, и Лорени даже сглотнул. Слегка улыбаясь, смотря, словно в саму душу, в лёгком розовом платье, с вышитыми голубовато-зелёными цветами, на них смотрела женщина. Её золотистые волосы, слегка завитые, были аккуратно уложены на голове в лёгкий полукруг и заколоты двумя гребнями. На мгновение Лорени показалось, что он её где-то уже видел, особенно голубые, как небо глаза. Хотя, это только показалось.

– Это моя мама, – сказал Цурбус. Голос его был слегка приглушённым, немного дрожащим. – Элибеста Бахму.

Элибеста? Красивое имя, но где-то Лорени уже слышал его. Вот только где?

– Она красивая, – прошептал он. – Такая же красивая, как и ты.

Потом, осознав сказанное, чуть повернул голову к Цурбусу, встретился с его удивлённым, бирюзовым взглядом и, покраснев, отвернулся. А, что, он разве не знает, что охренительно красив? Да таких, как он, просто на свете не существует! Хотя, может они то, как раз и исключение: он и его мама. Лорени считал свою маму красавицей, но госпожа Элибеста была вне конкуренции. Лорени опять посмотрел на неё, почувствовал, как она вновь заглядывает в его душу и вспомнил…

– Элибеста, – прошептал он. – Так ведь, кажется, назывался корабль Аденжурля?

– Да, – согласился Цурбус, и в его голосе послышались резкие, холодные нотки. – Так. Только не Аденжурля, а моего отца. То был корабль моего отца.

Лорени посмотрел на Цурбуса удивлённо, а затем проследовал за пальцем. Цурбус указывал в сторону. Прошло несколько секунд прежде, чем Иренди наткнулся глазами на ещё один портрет. Охура Джан Гур смотрел на них не менее пронзительно, словно вкручивая свои зелёные глаза в парней и прожигая их насквозь. Лорени сжался, сглотнул. Ему на мгновение показалось, что на него смотрит Цурбус, слишком очевидное было сходство. Тот же разрез глаз, та же полоска губ, тот же нос и волосы, словно ночной мрак. Они были острижены, по бокам заплетены в тонкие косички. Мужчина стоял на лестнице, положив одну руку на красивейший эфес шпаги, и явно был чем-то недоволен. Нет, подумал Лорени, Охура Джан Гур был красивее даже собственного сына, если вообще было такое возможно. Его воля и сила, даже через портрет заставляли чувствовать себя песчинкой и ничтожеством. Наверно, встреть его Лорени наяву, испугался бы, пришёл в панику. Как отец сражался с ним? И как он его убил? И неужели, когда Цурбус вырастет, он будет похож на своего отца?..

Лорени не успел найти ответы на свои вопросы, Цурбус сильнее сжал руку любимого и потянул его за собой.

– Не волнуйся, его уже нет в живых, – буркнул зачем-то он, и Лорени постыдился своего страха. Но всё же, такой человек существовал, а Цурбус другой. Он не будет таким, как Охура Джан Гур.

Они прошли мимо ещё нескольких портретов, на которых были изображены Охура и его жена, и вот мимо Иренди проплыл один очень занятный и интересный. Он остановился, но Цурбус его потянул дальше. Лорени упрямо потянул на себя, делая шаг назад.

– Пошли, – буркнул Цурбус. – Тут больше нет ничего интересного.

– Подожди, – Лорени потянул его опять на себя и тихонько прыснул. Портрет был не таким большим, как портреты Элибесты и Джан Гура, однако имел свою весомость. На нём был изображён мальчик лет пяти, разодетый в костюмчик из рюш и оборочек, с накрахмаленным воротничком. На голове у мальчика красовалось несколько заколок, державших густые, длинные волосы. О, да, это был Цурбус, его не узнать было просто невозможно. Но умиляла не сама картинка, а то, что мальчуган кривил губки, смотрел вперёд, готовый расплакаться.

– Ха-ха, – не удержался Лорени. – У тебя такой вид… У тебя любимую игрушку, что ли забрали?!

– Тц, – раздражённо свёл брови Цурбус. – Ненавижу этот портрет. И вообще ненавижу позировать и фотографироваться.

– Не, ну, художник мог же хотя бы чуть приврать, нарисовать тебя улыбающимся, – не унимался Лорени, тихонько посмеивался, продолжая, пялиться на очаровательный, по его мнению, портрет.

– Он хотел, но мама сказала не надо, – буркнул Цурбус. – Она всё время смотрела на него и улыбалась. Потом я даже был рад, что этот портрет существовал на самом деле…

Лорени, почувствовав грустинку в голосе Бахму, перестал посмеиваться, но улыбка на его лице осталась.

– Классный портрет, – кивнул он головой и снова, не удержавшись, прыснул. – Ты такой смешной здесь!

Цурбус пуще прежнего нахмурился, потом дёрнул резко Лорени на себя и, развернув его, сжав плечи, приник к губам. Иренди только на мгновение опешил, удивлённо раскрыв глаза, а потом ответил на поцелуй. Его руки скользнули вверх, захватили ткань рубахи, и он прижался к Цурбусу, позволяя тому командовать и брать на себя инициативу.

– Пойдём, я тебе ещё одно место покажу, – как-то лукаво прошептал Цурбус, когда оторвался от губ Иренди. И вновь схватив его за руку, потянул за собой. На этот раз Лорени согласился и пошёл за Бахму, даже не спрашивая, куда и зачем. Просто шёл следом и ему это нравилось.

Они прошли несколько коридоров, спустились вниз и оказались перед громоздкой дверью. Светло-золотистого цвета, дверь легко поддалась под давлением руки Цурбуса, и они перешагнули порог. Комната была невероятно здоровенной. Казалось, сперва у неё не было ни конца, ни края. По левую сторону Лорени сразу же увидел окна на всю высоту и длину комнаты, разъединенные лишь тонкими реями. Одна из створок была открыта, этот проход вёл на широкую террасу. Золотистая, почти прозрачная занавеска трепыхалась на ветру, как тонкий листик на дереве.

С другой стороны была стена, но она вскоре обрывалась, там был широкий пролёт и несколько ступеней уводили взгляд в другую, наверно, не менее огромную комнату, чем эта. А где-то на середине, куда они незамедлительно прошли, высилось нечто, что Лорени не совсем мог понять. Это был какой-то пьедестал. Но он был, конечно же, огромным. К вершине вели четыре ступеньки. Одна из них была нормальной, а вот следующие покрыты подушками, одеялами и перинами. Как впрочем и её пик.

Какая-то странная мысль прорезала голову Иренди, он ткнул неуверенно в этот пьедестал пальцем и, заикаясь, спросил:

– Э… Это к… кровать?

– Да, – ответил Цурбус и мило улыбнулся. Это он вот ЭТО хотел Лорени показать? Несколько мыслинок сложились в некое подобие картинки, и Иренди решительно перевёл их ход в другое русло. Что-то сразу стало страшновато. А с чего? Почему?

А между тем, чтобы отвлечься от коварных мыслей, Лорени продолжил осматривать комнату дальше, стараясь не смотреть на здоровущую кровать. Тот проход действительно вёл в другую комнату, но он через несколько метров прерывался, и шла вновь сплошная стена. Около неё стоял столик, на котором удобно расположилась ваза с цветами, вазы с фруктами и со сладостями, которые Цурбус прикупил для Лорени. Кстати, деньги бы Цурбусу надо отдать. Хотя, какие к чёрту деньги, когда Бахму живёт в настоящем дворце! Но, это не повод быть нахлебником!

Что-то ещё привлекло Иренди, и он, сделав несколько, а вернее пятнадцать шагов, оказался в метре от стены. Стена была изрисована странными картинками и надписями, они были вбиты в камень, окрашены в несколько цветов.

– Что это? – спросил Лорени, разглядывая последовательность рисунков. Словно ребёнок нарисовал. Может, маленький Цусик в детстве рисовать так учился?

– Это карта хронограф, – послышался другой, совсем не Цурбуса, голос, и юноши, вздрогнув, повернули головы в сторону. На второй ступеньке от пола, вальяжно восседал странный человек, пронзая парней своими холодными, надменными, серыми глазами. – История Истинных.

Цурбус при виде человека, тут же поклонился, чем удивил Лорени, и хотя Бахму сделал не такой уж и низкий поклон, как встретившая их женщина, чуть не севшая на пол в реверансе, поклон всё же был глубоким. От него веяло уважением и почтением.

– Мои извинения, – проговорил Бахму. – Меня не предупредили о Вашем визите, Ваше Величество.

====== 2 глава Блаженство ======

Волвар встал. Длинный шлейф голубых волос опустился до самых пят. Под ними взволнованно трепетала сиреневая накидка, рваными лоскутами падая до самого пола. Одет царь был в облегающие, слегка рваные одежды, на шее болталось сразу несколько подвесок и даже бусы из чёрного жемчуга. На руках сеть браслетов, перчатки, с обрезанными неровно пальцами. Ногти окрашены в синий. На лице грим, за которым укрывался истинный правитель Ансэрит. Он спустился на пол, сделал поклон, хотя не должен был, ведь он царь. Но перед ним стоял Истинный, и даже царь не имел права не поклониться древнему из рода пиратов.

Лорени, словно опомнившись и, наконец, осознав кто перед ним, тоже сделал поклон, всё же не имело значения царь пиратов или король другого королевства. Этикет, есть этикет. Волвар окинул быстрым взглядом Иренди и снова обратил свой взор на Цурбуса.

– С возвращением, Цурбус Бахму Джан Гур, – заговорил снова Волвар, и Лорени показалось, что этот голос он уже где-то слышал. По крайней мере, что-то похожее на него.

– Прошу простить меня, Ваше Величество, за доставленные неудобства и неприятности, – пробурчал Цурбус, снова кланяясь, только на этот раз сделал лишь лёгкий поклон головы.

Царь сделал несколько шагов вперёд, и стук каблуков о каменные плиты пола разлетелся по комнате, как эхо, разбиваясь о стены.

– Ты знаешь, Цурбус Бахму Джан Гур, что вернувшись, тебе предстоит выполнить долг перед Ансэрит? – спросил сухо царь, остановившись в нескольких шагах от них.

– Да, – ответил Бахму.

– Тогда, жду тебя у себя на аудиенции завтра, в пять часов вечера, – и, больше ничего не говоря, направился к выходу.

– Ваше Величество, – спохватился Цурбус, развернувшись. Он волновался, Волвар пришёл к нему лично, пригласил его на аудиенцию. – Я сам хотел пожаловать к Вам завтра на рассвете. Поэтому Вам не стоило…

– Ты мне не указ, Джан Гур, – холодно и резко отозвался Волвар, и Лорени показалось, что задрожали сами стены. – Я царь, что хочу, то и делаю. И если завтра меня будет раздражать твой дом, то я его сравняю с планктоном, так и знай.

– Да, Ваше Величество, – пролепетал Цурбус, склонив голову. Волвар разозлился. Он, конечно, никогда не уничтожит памятник культуры и историю Ансэрит, но в его власти сделать с Цурбусом, что угодно, даже невзирая на то, что он Истинный.

Волвар отвернулся и пошёл дальше, но стоило ему подойти к двери, как створка приоткрылась, выпуская царя в коридор. Потом она с лёгкостью закрылась, и правитель Ансэрит в сопровождении своей охраны и двух агентов, следовавших за царём, словно тени, направился к выходу. Его никто не остановил и никто больше, кроме Цурбуса и Лорени, его не видел.

Когда Волвар ушёл, оставив их одних, они некоторое время стояли, не шевелясь. А потом дружно выдохнули, переглянулись. Цурбус улыбнулся одними губами в ответ, Лорени потупил взгляд на закрывшуюся за царём минуту назад дверь. Бахму его смущал своими улыбочками и взглядами.

– Злой он какой-то, – буркнул Иренди, потому что надо было что-то сказать. Молчание затягивалось, становилось невыносимым.

– Нет, – отозвался Цурбус. – Не злой, а властный. Волвар Великолепный справедливый, честный и отзывчивый правитель. Таких мало, а в наше время и того меньше. Пираты любят своего нынешнего царя, вот только иногда он бывает странным и… слегка необыкновенным.

– Ну, да, эта одежонка, – буркнул Ло и слегка хмыкнул. – Кто его в неё одевает?

– Не смейся, у каждого монарха свои причуды, – Бахму деловито посмотрел на дверь. Лорени взглянул на Цурбуса, слегка нахмурившись и даже вроде как обидевшись.

– Я и не смеюсь, – буркнул он, и между ними снова наступила тишина.

Цурбус скосил взгляд на Иренди, опять краешком губ улыбнулся и потянул его к столику.

– Давай не будем говорить о Волваре, – сказал он. – Вот смотри, твои сладости принесли. А вон фрукты и вода. Пить хочешь?

– Ага, – сказал Лорени, заталкивая в рот целый пончик. Цурбус налил ему в стакан воды, и Лорени выпил её залпом. Бахму тоже не отказался от нескольких глотков и, взяв чаши со сладостями и фруктами, они присели на вторую ступеньку огромной кровати-пьедестала. Лорени тут же потонул в мягкости подушек, откинулся слегка назад. Дискомфорта от странных ступенек он вовсе не ощущал.

– Конечно, твой домик меня поразил, – вдруг заговорил Лорени, вгрызаясь в вафлю, начиненную шоколадом, нугой и сладким сиропом морских цветов. Уши от наслаждения задрожали. – Ты оказывается такой богатый?!

– Это не я, – ответил Бахму, развалившись на ступеньки рядом с Лорени, как у себя дома. Ну, в принципе, это и была правда, дворец-то принадлежал Цурбусу. – Это мой род богат. Хотя не так, он просто состоятелен. За годы, что существует, он собрал массу ценных вещей, отстраивал вот этот дворец. Ну и так далее и тому подобное.

– Мммм, – протянул Лорени, покосившись на жующего сочное и красное яблоко Цурбуса. Бахму даже яблоко ел красиво и сексуально. И развалился так… так прикольно, словно он был царь. Хотя, вид у Цурбуса был обычный, не высокомерный и не заносчивый. Простой. И если вспомнить, сколько они на пару палуб передраили, то окружающее никак не укладывалось в голове. А Цурбус в этом окружении тем более. Лорени хихикнул и зачерпнул несколько шоколадных, круглых, с ореховой присыпкой конфет.

– Ты чего? – спросил Цурбус, оторвавшись от почти съеденного яблока. Ему показалось, или Иренди действительно хихикнул. Снова решил посмеяться, но того жуткого портрета, с изображением маленького Цусика, здесь не было, если только не вспомнил. Чёрт, надо будет его снять и спалить, чтобы никто больше не видел. Но, маме он так нравился, и только по этой причине он всё ещё жив. Лорени не спешил отвечать на его вопрос, и Цурбус хрумкнул яблоком, доев быстро фрукт и положив огрызок в чашу с фруктами.

– Ну, у тебя же всё равно есть деньги? – вдруг снова вернулся к прежнему разговору Лорени. – Просто мне никак не даёт покоя мысль, что ты жил, как нищий оборванец в Шоршель, имея вот такой сказочный домик.

– Мы же уже говорили по этому поводу, – отозвался Цурбус и выудил из чаши за веточку, крупный, с пол пальца длиной, бордовый виноград. Кисточка была небольшой, но выглядела аппетитно. У Лорени слюнки потекли. Наверно, сладкий.

– Говорили, – отозвался Иренди, не спуская глаз с винограда и кладя в рот очередную конфету. Цурбус, в этот момент, копошился дальше в чаше. Виноград он не сильно хотел, он пытался достать грушу. – Просто в голове не укладывается, я же говорю.

– Не думай об этом, – отозвался Цурбус, доставая, наконец, свою грушу. Кисло-сладкая, сочная, чуть жёлтая, но в основном зелёная. Потом он, открыв рот, хотел что-то добавить, но, подняв взгляд на Лорени, замер. Иренди ел конфеты, губы были в шоколаде, а смотрел он на тарелку с фруктами, которая была слишком огромная даже для двоих. Хотя, если фрукты сладкие, то для Лорени этого было мало.

Цурбус моргнул, чтобы наваждение пропало, но оно осталось. Застонав про себя, Бахму окончательно понял, что погряз в этом сладкоежке, который со своими сладостями был настолько аппетитным, что никакое сверхвкусное блюдо с ним не сравнится. По крайней мере для Бахму.

Осознав, что Лорени смотрит на виноград, Цурбус уже не сдерживал поток похотливых замыслов и, оставив в покое свою грушу, отщипнул бубку винограда.

– Хочешь? – спросил Цурбус. Лорени поднял на него глаза.

– Ага, – сказал он и сглотнул остаток конфеты со слюной. Цурбус слегка улыбнулся, чуть прищурился и положил виноградинку себе в рот. Стал жевать. Лорени снова сглотнул, глядя на губы Бахму, понимая, что не виноград хочет, а нечто иное. Потом быстро перевёл взгляд на бирюзовые глаза Цурбуса и, смутившись, отвернулся. Потом опустил глаза в чашу со сладостями и, взяв орех в шоколаде, хотел уже его сунуть в рот, как рука Бахму схватила его нежно за скулы и развернула лицом к себе. Лорени успел удивиться, чуть приоткрыть рот.

В губы ему упёрлась виноградинка, и Иренди, сообразив, приоткрыл их больше. Цурбус держал её зубами, и когда половинка бубки скользнула внутрь рта Лорени, он нажал на неё зубами. Из надрезов просочился сладкий сок винограда, скользнув по губам. Цурбус в одно мгновение оказался ближе, притянул Лорени за талию к себе, скользнул второй рукой ему на затылок и слегка оттянул голову назад, запрокидывая её. Сок скользнул Иренди в рот, Цурбус отпустил виноградинку, проталкивая её языком в рот Лорени. Иренди забрал её, Цурбус оторвался от его рта, позволяя тому прожевать и насладиться вкусом винограда.

– Сладко? – спросил Цурбус, не глядя отщипывая ещё одну бубочку.

– Очень, – отозвался Лорени, глотая разжеванную виноградинку.

– Ещё? – спросил Цурбус.

– Да, – выдохнул Лорени, тая от близости Бахму и утопая в его бирюзовых, подёрнутых похотью глазах.

Цурбус поднес виноградинку к губам Лорени, слегка надавил на неё пальцами, и сок потёк на губы и подбородок Иренди. Он приоткрыл губы, ловя сладкие капельки, а Цурбус, глядя на этот соблазн, слизнул тонкую струйку сока с подбородка Лорени. Иренди слегка прогнулся вперёд, больше запрокидывая голову назад. Язык Бахму, словно взяв разрешение, стал настойчивее и, спустившись вниз, прочертил дорожку вверх по шее, потом по подбородку и остановился у губ. Не глядя, Цурбус отложил в тарелку раздавленную виноградинку, взял на ощупь грушу.

Фрукт лёг на губы Лорени, и он, приоткрыв рот, вгрызся в грушу, и сладкий сок выступил на его губах. Пережёвывая откусанный кусочек, он выдыхал горячий воздух, чувствуя, как возбуждение приятно давит в штанах. Бахму, отложив грушу, слизывал капельки и струйки сока, попутно уже оглаживая бока Лорени и лаская его грудь через тонкий материал рубахи.

Лорени откинулся назад, его руки легли на третью ступеньку, ноги чуть раздвинулись. Цурбус, опустившись ниже, прихватил через ткань твердеющий сосок и принялся его покусывать, полизывать. Ладони безбожно оглаживали тело, и Иренди захотелось в то же мгновение избавиться от одежды.

– Ц… Цурбус, раздень меня, – прошептал Лорени, не совсем понимая, что попросил, но чётко осознавая, что назвал Бахму по имени. Произнёс полное имя, с таким придыханием, чуть ли не выстанывая его. От этого стало неловко и даже стыдно.

Бахму отнял голову от груди Иренди, посмотрел на него своими бирюзовыми глазами, а потом чуть улыбнулся – убил бы за такую улыбку! – подхватил Лорени за талию и, приподняв, посадил на третью ступень. Задница Лорени снова опустилась на мягкие подушки, Цурбус же, оставшись на второй ступени, ладонью подтолкнул его назад, и тот снова откинулся на мягкие подушки.

– Конечно, я раздену тебя, мой сладкий Ло, – прошептал Цурбус, скользя ладонью по возбуждённой плоти Иренди и заглядывая в его зелёные, почти изумрудные глаза. – Но чуть позже.

Потом Бахму прервал зрительный контакт и, склонившись, впился зубами в стояк Иренди. Прокусывая и ткань штанов и трусов, он словно пытался добраться до плоти, причиняя Лорени и лёгкую боль, и наслаждение. Иренди застонал, мучительно и сладостно, слегка выгибаясь, а потом поднимая голову и смотря на Цурбуса сверху вниз. Ноги сами поползли в стороны, а ладони Бахму взлетели к телу и принялись ласкать, забираясь под одежду.