Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 50 страниц)

Хэнги понимал, что Волвар как никто иной знает причину появления здесь Иренди, но не ответить означало выказать неуважение к царю, к его царству, к людям и пренебречь ещё одним пунктом правил. Если царь спрашивает, значит, надо отвечать.

– Мной двигали личные помыслы, и я просто не мог проигнорировать их, – ответил чуть уклончиво адмирал, но это удовлетворило Волвара.

– Вы не могли эти «личные помыслы» утрясти на границе моего царства? Насколько мне известно, ваш корабль заходил в порт Бекшальх.

– Да, так оно и было, но, прошу меня простить, там не получилось, – соврал без тени стыда Хэнги. Хотя, почему соврал, просто умолчал о правде, которая была итак известна Волвару и которую открывать вон той женщине с клюкой совершенно не хотелось. Сальмит была в курсе.

– И как протекает утрясение ваших «личных помыслов» на территории Шахандера? – продолжал Волвар.

– Никак, Ваше Величество, – слегка удивился Хэнги. – Вы меня арестовали к тому моменту.

– Что за глупости, адмирал? – голос опустился на тон ниже, красные губы искривились в некой подобии улыбки. – Вас арестовали на рассвете, а в порт вы вошли за два часа до этого. Неужели в течение этого времени вы так и не смогли утрясти свои личные дела? Или, быть может, они были корыстного характера?

Волвар задавал наводящие вопросы, и Хэнги не мог пока уловить мотив этих вопросов. Они ему не нравились, но отвечать надо было. Более того, сейчас адмирал вдруг подумал, что возможно стоило честно, без укрывательства ответить на вопросы царя, а он сам затеял игру в слова.

– Я вышел из Шоршель, чтобы вернуть трёх сбежавших кадетов, – наконец решился Хэнги, подумав, что не стоит больше таиться. В конце концов, это тайной не было, но волнение за сына присутствовало. А что если гнев царя обратится на Лорени? – Среди них мой сын, Лорени Иренди и пират, сын Джан Гура. Как директор Академии я должен был вернуть их, рассмотреть их постыдный побег и вынести решение.

– Ммм, – протянул как-то иронично царь и поменял позу, сев, забросив одну руку на шестую ступеньку, а правую ногу запрокинул на левую. – Неужели это было так важно, чтобы лично директору отправляться в столь опасное путешествие? Хотя, если речь идёт о вашем сыне, то, пожалуй, я соглашусь. Но всё равно не могу понять того, что вам не хватило всего путешествия, чтобы вернуть его в Шоршель.

Хэнги начал надоедать этот пустой разговор. Он почувствовал нервозность и раздражение, что было очень некстати.

– Во-первых, «Фортуну» – кадеты оказались именно на «Фортуне» под командованием капитана Сальмит, – и он многозначительно повернул голову в сторону стоявшей тихо женщины. – Я нагнал только в середине нашего путешествия. Во-вторых, – Иренди решил не говорить об играх Сальмит про сковывание. – Насильно никого не собирался увозить и предоставил юношам выбор, который они должны были сделать осознано. К тому же, с капитаном Сальмит у них был подписан грант, который я даже будучи адмиралом, не имел права разорвать.

– Если я вас сейчас отпущу, – заговорил после секундной паузы Волвар Великолепный. – Вы уйдёте из Ансэрит в ту же минуту или будете опять пенять на капитана Сальмит, её грант и желания ваших подопечных?

– Возьму сына, подпишу отказы у кадетов Муар и Джан Гура и отправлюсь обратно в Шоршель, – подтвердил устало Хэнги.

– А если ваш сын откажется?

Иренди несколько секунд молчал, смотрел на царя, а потом, тяжело вздохнув, слегка склонил голову.

– Прошу прощения, Ваше Величество, не могу понять к чему эти вопросы?

– К тому, что вы врёте, адмирал Иренди, – тон Волвара стал совсем холодным и низким. При этих словах царь встал. Высокий, стройный. Одежды не уродовали, как грим, а подчёркивали красоту его тела, делали царя величественнее. Красивая, воздушная накидка была отброшена назад. Она крепилась подмышками и стягивалась ремешками на груди, её две половинки укрывали часть фигуры, по бокам находились огромные карманы, на спине она была присобрана и красивыми волнами падала на ступеньки. Любая модница позавидовала бы столь экстравагантной одежде.

– В чём заключается моя ложь? – вопросил Хэнги, хотя тут же прикусил язык, задавать вопросы царю тоже запрещалось. Но высказывание Волвара адмирала слегка повергло в шок.

Волвар чуть улыбнулся, маска искривилась презрением и злостью. Царь сделал шаг в сторону, красиво откинул накидку назад, поворачиваясь к людям спиной. Потом сделал широкий шаг вперёд. Шестая ступень была высокой, но Волвар спокойно на неё поднялся. Оказавшись выше, он бросил взгляд через плечо на женщину с клюкой.

– Мама, – сказал он, позволив женщине говорить. Она поклонилась и перевела взгляд своих глаз на Хэнги. «Мама?» – удивлённо подумал мужчина. Нет, это не кровная мать Волвара или ещё кого-то, это скорей всего должность или статус. Это второй человек в царстве после царя.

– Четыре года назад Цурбус Бахму Джан Гур сбежал из Ансэрит. Истинный древнего рода, единственный сын Элибесты Бахму и Охуры Джан Гура, являющихся предками Истинных капитанов пиратов. Таких, как Цурбус, в нашем царстве мало, но мы чтим их существование и преклоняемся перед их родом. Мы храним их и продолжаем их род, но в гуманных целях. Однако, каждый Истинный…

– Мама, – прервал её Волвар, оказавшись возле своего трона. Семь ступеней было пройдено, вернее, оставшихся две. – Ты не о том говоришь.

– Прошу меня простить, Ваше Величество, но я подумала, что, быть может, стоит хоть чуть-чуть ввести адмирала в курс дела.

– Зачем? Он просит только факты, и мы должны их ему предоставить.

– Да, Ваше Величество, – нагнув голову, проговорила женщина и снова повернулась к Хэнги. – Мировое сообщество уже давно пытается завоевать территории Ансэрит и подчинить царство своей воле. В некоторых местах даже уничтожить, – голос женщины стал грубее и холоднее.

– Вы это знаете, адмирал, – со своего места сказал Волвар, и Хэнги краем глаза заметил, что он рассматривает подлокотник и собирается на него присесть.

– Да, это общеизвестный факт, – признал правоту Мамы и царя Иренди. – Но это лишь слова, – попытался оправдать власть сообщества адмирал, что естественно ему не удалось.

– Это не слова, – твёрдо сказала Мама. – Это – правда, и конфликт, благодаря сообществу, расширяется. Мы спокойная нация, не пытаемся никого и ничего завоевать, но и своё никому отдавать тоже не собираемся. – Голос женщины стал звонче стали и тверже камня. – А вот сообщество уже не знает, как бы нас укусить, чтобы мы ответили грубой и военной силой.

Она замолчала на несколько секунд, готовя адмирала к следующей фразе.

– Цурбус Бахму Джан Гур в плане мирового сообщества против Ансэрит стал ключевой фигурой, которую они с удовольствием удерживали при себе, собираясь использовать его против нас.

– Не совсем понял ваши слова, госпожа Мама, – отозвался Хэнги.

– Цурбус Истинный, – вместо Мамы заговорил Волвар, и когда адмирал перевёл взгляд на царя, тот действительно сидел на подлокотнике трона, и ему было очень там удобно. Руки скрещены на груди, ноги тоже скрещены. Вид хозяина и господина. – Мама вам совсем недавно пыталась втолковать, что такое для нас древний род. Увы, я прервал её, может мне не стоило этого делать? – это, скорей всего, был риторический вопрос, но женщина удовлетворительно кивнула. Её вид говорил: «ну, я же говорила».

– Во время войны Джан Гура с мировым сообществом, мать Цурбуса Элибеста скончалась от сердечного приступа. Женщина она была ещё молодая, но строптивость супруга сказалась на её здоровье, – Волвар встал и начал прохаживаться, уходя за трон. При этом он говорил, и даже не видя царя, адмирал слышал отчётливо каждое его слово. – А потом пришла весть о кончине самого Джан Гура. Увы, женщина не дожила ровно месяц до этой новости. Цурбус был тогда ещё мальчишкой, совсем сопливый, мягкосердечный и глупый. Он остался лордом самого древнего рода и должен был, как наследник, вступить в права. Вы, кстати, – здесь Волвар показался из-за спинки трона, положив ладонь на красивейший эфес, когда-либо виденный Хэнги. Шпага торчала из спинки, вонзённая в витиеватые загогулинки веток каменного дерева. – Знаете, что род Бахму и Джан Гуров несметно богат. О, поверьте, у них нет счетов в банках, у них есть древние реликвии, которые пираты хранят, как свои жизни.

Рассказанная история слегка взбудоражила нервы Хэнги. Как сильно она походила на его собственную? Как сильно судьба Цурбуса была похожа на судьбу Лорени?

– Цурбус вступил в права на древний род, – послышался скрежет стали о камень, и Волвар вынул шпагу из захвата ветвей. – И стал лордом, правда, он не особо горел желанием им быть, да и никогда этим статусом не хвастался. Но каждый пират, житель Ансэрит, Истинный и тот, кто принимает гражданство царства, должен выполнить долг перед оным. И долг этот зависит от того, насколько весомо значение человека. Вы понимаете, что вес Цурбуса просто огромен?

Волвар сделал несколько шагов вперёд, оказавшись у края ступени. Взмахнул шпагой. Красиво, легко, быстро. Сразу вспомнился бой Аденжурля, Цурбуса и Волдина, когда они сплетались в единый клубок, перескакивая с одного корабля на другой. Танец смерти, тот бой иначе нельзя было назвать. Но сейчас Хэнги вдруг подумал, что в тот момент Волдин сдерживался.

– Этот мальчишка просто испугался, – Волдин сделал шаг вперёд и спустился на ступень. Он встал, расставив ноги на ширине плеч, конец шпаги вонзился в мягкую обивку ступени. Волвар на неё слегка навалился, перенеся вес тела на левую ногу. Расслабился. – Через несколько лет после смерти родителей, однажды ночью он сбежал, но я не стал его возвращать назад насильно, как и вы своего сына. У меня есть принцип, если человек не хочет что-либо делать, то заставлять я его не буду. Рано или поздно, осознав свой поступок, он выберет правильное решение. Единственное, что я осознал с годами правления, это то, что если поступки не предвещают беду моему царству и народу, то я готов смотреть на них сквозь пальцы.

– Ну, а дальше, – продолжил Волвар, спускаясь ещё на одну ступень. – Вы знаете сами. История не замысловата, но всё же повториться можно. А то вдруг опять что-то не поймём. Мама, – позвал он, не глядя на женщину, и снова присел, вальяжно забросив руку на ступень выше, а ногу на ногу. Второй рукой он сделал взмах шпагой.

– Мировое сообщество решило использовать Цурбуса в своих целях и против нас, – продолжила женщина. – Оно устроило его в Академию имени Королевы Вуулла без вступительных экзаменов. Правда, жил мальчик отвратительно, – вдруг повысила тон женщина, гневно сверкнув глазами на Хэнги.

– Простите, это внутренние правила Академии, – проговорил, извиняясь, адмирал, слегка разводя руки.

– Он Истинный, и вы это знали!

– Что он Истинный, я не знал, – покачал головой Хэнги.

– А как вам объяснили вашу работу, когда потребовали следить за ним, не спуская с него глаз? – вопросил Волвар, и в его голосе послышалось удивление. Хотя, оно было наигранным.

Иренди выдохнул. Как же ему надоели эти интриги и шпионские игры!

– Он сын Джан Гура, этого было вполне достаточно, – сказал Хэнги. – Мне сказали, что он важный элемент в структуре зарождающейся власти, которая будет править миром, после свержения Ансэрит. Это фанатизм, я его не воспринимал всерьёз, но за парнем приглядывал, потому что того требовали предписания, и от приказа, исходившего от самого сообщества, я отказаться не мог.

– Цурбус был ключевой фигурой в том плане, который они собираются воплотить для уничтожения Ансэрит, – проговорил холодно Волвар. – Вы об этом знали?

– Не понимаю, – покачал головой Хэнги. – Как юнец, пусть и Истинный, может быть ключевой фигурой в безумном плане нескольких стариков? Да и вообще, это планом-то назвать смешно. Они просто дурью маются.

– Через восемь дней в порту Мурашельши должны произойти переговоры, на которых Ансэрит и мировое сообщество должны подписать договор о капитуляции царства пиратов, – провозгласила Мама.

– Подождите, какая капитуляция? – ошарашено уставился на Маму, а потом на царя, Хэнги. – А где флот?

– Под водой, – натянуто улыбнулся Волвар и встал, указывая кончиком шпаги вниз.

– Под какой водой? – заикаясь, пробормотал Иренди.

– В полутора суток пути от Бекшальха стоит небольшая флотилия наркобаронов, – сказала Мама, и голос её был спокойный, но всё такой же холодный.

– Как? – задавался вопросом Хэнги, глядя на Волвара, который медленно спускался вниз.

Стоп, сказал сам себе Иренди. Наркоторговцы не могли так быстро подойти к границе Ансэрит. Почему? Ну, во-первых, ещё толком не был подписан договор о сотрудничестве мирового сообщества и наркоторговцев. Во-вторых, перехватил этот договор Иренди только полмесяца назад, а в Шоршель отправил ещё позже. Сам только вот притащился в Ансэрит… Кстати, наркоторговцы. Он перевел взгляд на царя, моргнул, Волвар уже почти ступил на одну плоскость с ним. Тот перехват, когда адмирала пригласил к себе наркобарон. Ведь Волдин пошёл вместе с ним…

– Если мы не подпишем план капитуляции, – продолжила Мама. – То они готовы уже обстрелять приграничные порты.

– Ну, кончено, на этот счёт мы давно уже выставили свою флотилию, – как бы отмахнувшись от опасности, проговорил Волвар, вновь взмахнув шпагой. – Но вот вам пример того, как не стоит доверять людям. Не буду говорить, с чего вдруг мировое сообщество обозлилось на нас. И мы с вами не будем перевирать анналы истории, вспоминая из-за чего начал свой поход Джан Гур, и какую правду он искал и разносил по Великим Водам. Эти вопросы моя головная боль, и я её решу в пользу Ансэрит, будьте уверены.

– Хорошо, – слегка растерялся Хэнги. – Но причём здесь Цурбус?

– Господи, – выдохнул как-то устало Волвар и в этот момент был похож больше на Волдина. – Адмирал Иренди, ну с чего вы вдруг стали таким тупым? Вам же всё раскидали по полочкам.

– Простите, не могу понять.

– Для того, чтобы управлять Дном.

Волвар дал мужчине несколько секунд, чтобы переварить услышанное. Он вновь стал царём, опять взмахнул шпагой, потом принялся рассматривать сам клинок, слегка прищурив правый глаз.

– Дном? – переспросил Хэнги.

– Да, Дном, – подтвердил Волвар и красноречиво посмотрел на мужчину. В этот момент, перед глазами адмирала вспыхнуло воспоминание, когда после боя с Аденжурлем, они готовы были уйти своей дорогой, но из недр моря вынырнул огроменный кит.

– Под Ансэрит огромное скопление китов, китовые впадины, – заговорила Мама. – Вы видели когда-нибудь Дно?

– Да, – ответил мужчина, взглянув на подошедшего почти вплотную Волвара.

– А теперь представьте, что штук сто китов всплывёт на поверхность разгневанные тем, что их посмели потревожить?

Воспоминания о ките, чётко оставшееся в памяти Хэнги, заставило его сглотнуть, стоило только представить сказанное Мамой.

– Ну и богатство рода Цурбуса – это, конечно, шло так же в расчёт, но после того, как часть Ансэрит будет уничтожена китами, – добавил Волвар. – Вот, представьте, юнца, который ненавидит своего отца за то, что он прославился самым отъявленным негодяем, за то, что он практически загнал в гроб его мать. Именно с этими мыслями Цурбус и убежал из дома. Стоит только прочистить ему мозг, вдолбить в головку, что все пираты враги мира, и они нисколько не лучше его преступного отца Джан Гура, и человек становится рабом иллюзий. Возможно, всё было бы именно так, если бы не ваш сын, адмирал. Именно он, сам того не понимая, вернул нам нашего блудного сына. Именно его ненависть к пиратам заставила Цурбуса бежать от той лжи, которой вы его пичкали четыре года.

– Никто никого не пичкал, – нахмурился Хэнги и сурово посмотрел на Волвара. – Я за ним присматривал и всё. Никакой дезинформации по поводу Ансэрит в его голову никто не вдалбливал.

– Да. Никто и никогда. Лишь только ненависть Лорени Иренди заставляла его постоянно задумываться о правильности выбора. Ведь если бы ваш сын не превратил его жизнь в ад в Академии, то возможно Цурбус бы выпустился с красным дипломом, стал капитаном какого-нибудь прославленного галеона и, присягнув в вечном преклонении мировому сообществу, пришёл бы к воротам своего дома с мечом наголо.

На мгновение в тронной воцарилась тишина, от которой лопались натянутые струной нервы. Волвар прав. И от этой правды щемило сердце.

– Если Цурбус Бахму Джан Гур так был нужен мировому сообществу, тогда почему же никто, кроме меня, не отправился на его поиски? – вдруг всплыла в перегруженном информацией мозге мысль. – Я, в принципе, хоть и должен был за ним приглядывать, но отправился в море за сыном.

– А за это, – тихий смешок Волвара был немного жутковатым. Он взмахнул шпагой и направился к трону. – Мы должны благодарить капитана Сальмит.

====== 4 глава Стёртые воспоминания ======

– Много лет назад, капитан Сальмит вышла замуж за пирата, – заговорил Волвар, направляясь к трону и размахивая шпагой, словно разрабатывал руку. – Автоматически она стала являться гражданкой Ансэрит, но фактически гражданства не приняла. Капитан, – разрешил говорить Волвар.

– Когда началась война с Джан Гуром, – продолжала Сальмит свою историю, которую бы и вспоминать не хотелось. Но Иренди она высказать это хотела в глаза. – Многих пиратов, даже простых патрульных, коим был мой муж и я, просто вылавливали и убивали. Мы встретились с кораблём мирового сообщества вечером и проиграли ему бой, потому что он был мощнее и поворотливее. Перед этим нас ещё потрепал изрядно тихий шторм. Моего мужа убили на моих глазах, так же как и вырезали практически всю команду. Нас было восемь человек, и нас тоже собирались убить, да вот только на тот момент рядом всплыла субмарина-фрегат, принадлежавшая пиратам.

Сальмит сглотнула ком горечи, и Хэнги, тяжело вздохнув, отвернулся. Смотреть в глаза человеку, который потерял мужа таким образом, было невыносимо.

– Мне очень жаль, – сказал зачем-то адмирал, чем вызвал бурю ненависти и злости у женщины.

– Жаль? Да, в тот момент я вдруг задумалась, а кто здесь преступник, кто здесь истинный кровожадный пират, которым вы все обзывали Джан Гура? Мировое сообщество ничем ему не уступало! Оно было такое же мерзкое, кровожадное, каким впрочем, и сейчас является!

– Тихо, – вдруг оказалась рядом Мама и, приобняв Сальмит, прижала её к старческой груди. – Тихо.

– Да нормально я, – отозвалась капитан, судорожно вдохнув. – Простите.

– После этого случая, – продолжал за женщину Волвар, успев ступить на третью ступень своего пьедестала. – Сальмит Ахланх приняла письменное гражданство и стала частью царства Ансэрит.

Хэнги удивился, посмотрел на отстранившуюся от Мамы Сальмит. Теперь женщины стояли рядом и смотрели на него вызывающе. А потом до адмирала дошло. Он удивился ещё сильнее и нервно хмыкнул.

– Да, адмирал, – сказал после недолгой, но хорошо продуманной паузы, Волвар. Иренди посмотрел на царя, а тот уже ступал на вершину пьедестала. – Сальмит Ахланх является шпионом Ансэрит и моим личным агентом. Об этом знаем только мы с вами, да ещё некоторые личности, но на них я могу положиться. Ну, а так для всех, капитан Сальмит авантюристка, в прочем ею она и является, и гражданка Королевства Джиншеппе. Увы, её муж был моим небольшим другом, научившим меня кое-каким морским премудростям. Например, как точно выверить время следования. Поэтому мы с капитаном как-то быстро нашли общий язык.

Волвар подошёл к трону, потом отбросив накидку в сторону, повернулся к адмиралу и женщинам лицом.

– Капитан, – разрешил Волвар и присел на свой величественный трон.

Сальмит слегка поклонилась и снова обратила свой взор на Хэнги.

– Я была отправлена в Шоршель для того, чтобы доставить Цурбуса Бахму Джан Гура обратно на родину. Как это сделать – не знала, но помог случай. Знаете, в последнее время я в судьбу начала верить. Мой корабль нарвался на «Элибесту», кое-как я дотянула до Шоршель, ну, а там дело техники, кто откажется принять на временную службу проявленного капитана. За годы плавания я заработала себе отдельную славу и неплохое имя – без лишней скромности будет сказано. Ну, а после прибытия восьмой группы в порт, которой командовал мною поставленный Цурбус, я уже начала действовать серьёзнее. Благо корабль мой починили и оставаться в Шоршель не было надобности. Вопрос о том, как заманить на борт своей «Фортуны» сына Джан Гура сразу отпал, при виде тех отношений, что складывались у него с вашим сыном. Кульминация ссоры должна была наступить вот-вот, особенно после «утки», да и после того, как восьмая группа приняла Цурбуса и восхищалась им. Вы знаете, о чём я говорю, адмирал. Это случилось в день прибытия, вечером уже мои ребята привезли его на борт. Пришлось и Данки прихватить с собой, он сам увязался. Но теперь я поняла, почему он сделал этот, казалось бы, необдуманный шаг.

При имени Данки, Хэнги сильнее сжал зубы. Он тоже знал, почему Муар сбежал, вот только в какой-то мере Иренди был не прав. Правды, этой неправды он как раз таки и не знал.

– Конечно, дальше было уже намного легче, – продолжала Сальмит. – Когда Цурбус ступил на борт моей «Фортуны», я отправила письмо в мировое сообщество с уведомлением, что пригласила Бахму Джан Гура к себе в команду на время путешествия до Жемчужного моря, где собиралась надыбать жемчуга для их же персон. Они согласились, даже не попросив отчётности о том, почему я выбрала именно его. Хотя, после разрешения я всё же им его предоставила. Я не знаю, кто оказался глуп, и, быть может, Цурбус им был нужен так же, как и пятое колесо у телеги, но таким вот образом я привезла его в родные пенаты. И выманила вас из вашего зажиревшего Шоршеля.

– Меня?

– Хотя, опять вмешалась госпожа судьба. Я думала, вы отправитесь следом за Цурбусом, за которым вам поручили присмотр, но в тот момент, когда один идиот забыл яйца, хотя их можно было купить в любом другом порту, я вернулась. Вернулась и обнаружила плывущего за моим кораблём глупого юнца. Кто ж знал, что вы так сильно обожаете своего сынишку?

– Да, я его люблю, – пробормотал Хэнги. – Но с чего вдруг я в этом разговоре становлюсь ключевой фигурой?

Он посмотрел на Волвара, которого самого уже утомил этот разговор.

– Вы же пешка, – сказала Сальмит, но в этом не было унижения или сочувствия. Голос женщины, как ни странно, был холодным, как сталь. – Адмирал. Герой. Нянька. И теперь уже связной между мировым сообществом и наркобаронами.

Хэнги ничего не ответил, но многозначительно посмотрел на восседающего на троне Волвара.

– Вы особая фигура, адмирал, в тех событиях, что сейчас происходят, – сказал Волвар, и Хэнги показалось, что толика злорадства послышалась в его голосе. Хотя, это может только показалось?..

Их разговор продлился ещё несколько часов, и когда за окнами была уже густая ночь, Хэнги в сопровождении охраны покинул тронную. Ступая по каменным плитам огромного зала ожидания, адмирал встретился с ещё одной неожиданностью. Оторвав взгляд от красивого пола, он столкнулся с идущим ему навстречу человеком. Хэнги даже остановился, чем вызвал недоумение у охраны.

Данки, чеканя шаг и держа в руке шляпу, быстро шёл в сторону тронной, и когда он проходил мимо адмирала, даже не позволил посмотреть себе в его сторону. Иренди уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тот сделал вид, что не увидел его. У Муар была другая задача и другие проблемы. Хэнги он оставил на потом.

– Адмирал? – позвали его охранники. Он посмотрел на одного из них, и тот красноречиво кивнул головой в ту сторону, в которую они шли.

– Простите, – проговорил Хэнги и возобновил свой путь.

За спиной послышался лёгкий шорох открывающейся и закрывающейся двери. Адмирал оглянулся, но никого, кроме идущей следом за ним Сальмит, он не увидел. Спрашивать женщину о том, что здесь делает Данки, он не стал. Повернувшись вперёд, пошёл дальше, ломая голову ещё над одной дилеммой.

Его привели вновь в ту комнату. Как только мужчина переступил порог, за ним тут же закрыли дверь. Щёлкнул замок, и Хэнги погрузился в лёгкий полумрак комнаты. Горел лишь один торшер, находившийся возле кровати. Устало пройдясь к окну, он выглянул в ночную темень, отметив, что вид ночного порта и других островов прекрасен. Голова гудела от мыслей, от раскрывшихся неожиданно тайн.

– То, что вас использовало мировое сообщество, адмирал, вы, наверное, уже давно поняли, – вспоминались последние слова Волвара. – Именно поэтому сменили, так сказать, господина и теперь служите, конечно тайно, принцессе Юрую. Не будем вдаваться в подробности, откуда я это знаю. Что задумала принцесса Юрую, я тоже знаю. Однако кое-какие аспекты мне не известны. И о них можете мне рассказать вы. Подумайте над моим предложением. Вам срок сутки. Вернее, уже до завтрашнего вечера.

Сокрушённо вздохнув, адмирал присел на край кровати и тоскливыми глазами посмотрел в окно. Устал. Надоело. Раздражало. Хотелось отрастить крылья, взмыть над морем и улететь к чёртовой бабушке. А вместо этого сидит под арестом, в голове бардак, в жизни одна политика и сын, за которого вечно трясётся сердце. И ещё Данки. Милый, хрупкий и отчего-то в эту минуту дорогой. Что он делает здесь?

Часы пробили три часа ночи, когда Хэнги, сходив и приняв душ, уже хотел лечь спать. День вымотал, не просто физически, но и морально. Голова начинала болеть, даже горячая вода не спасла. Попытки с помощью её снять усталость и минувший день не увенчались успехом, но от душа на душе стало легче. Тело чистое, волосы влажные. В свете ночников темнее, чем обычно. Спадают до плеч. По оголённой спине бегут струйки капель, падающих с их кончиков. Хэнги был закутан только в полотенце, которое болталось на бёдрах.

– Какой развратный вид, адмирал Иренди, – послышалось со стороны стола, и Хэнги, подошедший к кровати, медленно обернулся. По голосу это был Данки, но как он сюда попал? Более того, Муар спокойно сидел за столом, забросив ногу на ногу, лениво ею болтал. А ещё поставив локоть на стол, опирался на худенький и такой слабенький кулачок, что Иренди грешным делом подумал: а рука-то не сломается, поддерживая голову?

– Данки? – всё же переспросил адмирал и начал осматриваться, нет ли по близости кого ещё. Не в том дело, что он чего-то боялся, просто удивительно было видеть в комнате арестанта другого человека. Хэнги сделал несколько шагов вперёд, ближе подходя к столику. И всё же остановился в метрах пяти от него.

– Вы сейчас задаётесь вопросом, что я здесь делаю и как я попал в вашу, так сказать, камеру? – спросил Данки, оглядывая Иренди немного похотливым взглядом.

Хэнги, не смотря на возраст, был высоким, подтянутым, стройным. Тело в меру накаченное, загорелое, красивое. Да и на лицо адмирал был даже в какой-то мере красив. Лорени на него совершенно не похож, и это Данки радовало, даже больше, чем он мог сам себе это представить.

– Если честно – да, – ответил адмирал, почувствовав взгляд Муар и подумав о том, что надо бы одеться. Хотя бы накинуть халат, но он остался в ванной.

Данки уже открыл, было рот, чтобы что-то сказать, но Иренди всё таки его прервал:

– Прости, я всё-таки оденусь, – буркнул он и мигом скользнул в ванную комнату, содрал с вешалки халат, быстро надел его. Хотел надеть и трусы, но они были безжалостно заброшены в стиралку, которая уже перемалывала его вещи в своём большом барабане. Махнув на трусы рукой, содрал с бёдер полотенце, повесил его на место халата и, запахнув полы, повязал его поясом. Потом вышел.

Данки уже успел пройтись до кровати, и, как раз взявшись за кончик покрывала, дёрнул его в сторону. Красиво взлетев, оно опустилось на одной части кровати, замерев, а Муар, пожав плечами, на удивлённый вид адмирала, присел на краюшек. Закинул ногу на ногу и, вытянув носок, проговорил, бросив через плечо, замершему у двери в ванную Хэнги:

– Разуй меня.

Хэнги лишь на мгновение задумался, а потом, как заворожённый, подошёл к Муар. Сел на колени и принялся стягивать с него аккуратные, из мягкой кожи сапожки. Тон, заданный Данки, возбуждал, ломал выстроенные стены, которые впрочем, уже давно покрылись трещинами. Хэнги сдался без боя, и это ему нравилось. Надоело убегать от себя. Надоело играть в неприступность. Пусть думают, что хотят. Пусть ненавидят его и смеются над ним. Данки стал всем: воздухом, частью души, заполнил сердце до краёв, отодвинув любовь к жене и к сыну в сторону.

– Ты думаешь, что я собираюсь с тобой в кровать лечь? – нарушил тягостное молчание Муар.

– Данки…

– Или желаешь, чтобы я раздвинул ноги перед тобой? – его стопы, уже без обуви, легли Хэнги на плечи, и тот скользнул ладонями по ногам Муар, прожигая его своим взглядом. Нет, здесь и не может быть борьбы. Данки давно уж разрушил все преграды, это Хэнги дурак отказывался от толики счастья, которое заслужил.

– Данки, – прошептал Хэнги и, как намагниченный, потянулся к нему, но тот толкнул его ногами в грудь и резко встал.

– Извинись, – потребовал Данки. – Извинись, стоя на коленях, за то, что унизил и оскорбил меня в тот вечер.

Хэнги моргнул, посмотрел на Данки снизу вверх и, вспоминая тот вечер, почувствовал укол стыда и злости на самого себя. Сил бороться против высокомерия Муар не было. Он устал и не хотел. По телу разливалась вожделенная дрожь, которая будоражила каждую нервную клеточку, каждую частичку души, возбуждало скрытые желания, вынимая их наружу.

Иренди встал на колени, посмотрел на Данки.

– Прости меня, Данки, – прошептал он, и сам не узнал своего голоса. Хриплый, уставший, изможденный. Лёгкая улыбка коснулась губ адмирала. – Прости меня. Ты прав, я трус и ничтожество. Но ещё тогда я не понимал, да и сейчас не совсем понимаю, своих чувств к тебе. Ты волнуешь мою кровь, будоражишь моё сознание, ломаешь все стереотипы и меняешь моё устоявшееся мировоззрение. Ты возбуждаешь во мне какие-то затравленные устоями этого мира инстинкты, и я не могу с собой совладать. Это пугает. Но сегодня, я хочу всё это оставить в прошлом. Ты мой маленький лучик солнца и света, света в кромешной тьме. Если ты позволишь, я бы хотел и дальше идти с тобой рядом и быть твоим рабом.

Сердце Данки дрогнуло, но лишь на мгновение. Злость и негодование всё ещё бушевали в нём. К тому же пришёл он сюда совершенно по другой причине, а оказался опять втянут в отношения. Хотя, сам хотел их возобновить.

– Даже если я нищий князь и агент царя Волвара Великолепного? – спросил тихо Данки, и этот вопрос слегка ввёл адмирала в ступор. Он вновь удивился, наверно в который раз за вечер и ночь.

– Да-да, – проговорил Муар, ступая по прохладному, каменному полу в одних белоснежных носочках к столику, где стоял кувшин с водой и бокал. – Именно так.