Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 50 страниц)

А было всё очень просто. Пираты ненавидели работорговцев, хотя, старались с ними не пересекаться. Соответственно, работорговцы боялись пиратов, потому что изгнанные и отверженные были настолько жестоки, что сдирали, чуть ли не в живую с тел работорговцев кожу. Поэтому работорговцы, только завидев паруса и флаги своих чудовищных врагов, бежали хоть на край земли, хоть в сам ад, лишь бы не пересекаться с ними. Потому в этот момент уже было всё равно, Склепии или Чёрное море, лучше быть атакованными мародёрами и сгинуть в пучине Чёрного моря, чем встретиться с пиратами. Поэтому в любом случае, работорговцы, пойдут через Заводь, вот только надо их чуть-чуть направить в нужное Волдину направление. По его счёту «Фортуна» должна будет прибыть в Склепию утром, до рассвета или на рассвете, значит, нужно было высчитать время следования «Грязных парусов».

Отдав несколько распоряжений Ай, которая оказалась очень умной девочкой и нравилась Волдину больше, чем его первый помощник, он тут же взялся за карту. Через минуту на квартердеке появился адмирал и, вынув трубу, посмотрел вдаль.

– Даю мешочек жемчуга на бочку, – проговорил Волдин, раскатывая карту. – Что у наших друзей работорговцев сейчас паника. Чем больше пушек они скинут в воду, тем лучше.

– С какой стороны посмотреть, – отозвался Иренди, наклоняясь над картой, на которой Туа чертил линии и делал подсчёты. – Корабль станет легче, нам это не на руку.

– Пусть станет, – бурчал Волдин, поправляя съезжавшие на переносицу очки и успевая очерчивать путь следования галеонов. – Нам и это на руку.

– Что вы делаете?

– Выверяю время…

Возможно это или нет, но Волдин выверил по максимуму время следования и тут же начал раздавать приказы. «Грязные паруса», то отдалялись, то приближались, то терялись, то снова вырисовывались. Несчастные работорговцы уже не знали, как им поступить и ждали только одного: прихода ночи и Заводи Склепии. Волдин лишь тихонечко посмеивался, иногда отдавал приказы на огонь, но ядра, как и первые, не долетали до цели.

Когда наступила ночь, работорговцы обрадовались было, потому что корабль, следовавший за ними, стал отставать. Но только забрезжили лучики рассвета, как он снова появился на горизонте, но к тому времени впереди замаячили крыши Заводи Склепии, и работорговцы радостно закричали.

Волдин, пялясь в трубу, высматривал в Заводи знакомые паруса, но так их и не нашёл.

– Интересно, – пробормотал он, слегка улыбаясь, при этом шаря глазами по крышам Склепии через подзорную трубу. – Замаскировались? Или ещё не подошли? Адмирал, – позвал он рядом стоявшего Хэнги и глядящего тоже в трубу. Иренди оторвался от созерцания местности и посмотрел на юного капитана. – Я могу попросить вас спуститься на пушечную палубу? Давайте сообщим нашим друзьям о том, что мы на месте.

– Конечно, – кивнул Иренди и слетел с квартердека по ступенькам, исчезая с верхней палубы. Через минуту послышался выстрел, и ядра, просвистев, точно упали, чуть не долетев до пятимачтового галеона, по правому борту.

Знак был услышан. «Фортуна» как раз подошла к заданной точке, и Сальмит, раздавая приказы, вперемешку с отборной бранью, вела свой корабль прочь из лабиринта Склепии, на тот край, где не было крыш зданий, где ждали её «Грязные паруса», не подозревая о встречи с ещё одним галеоном.

«Фортуна» вынырнула из-за огрызков погибшей цивилизации, быстро распуская паруса. Тан закладывал оверштаг, выводя свой любимый кораблик на более открытую и гладкую поверхность океана. Когда показались паруса и нос корабля, выходящий из-за довольно высокой шпилеобразной крыши, у капитана работоргового судна случился нервный приступ. Он завизжал, как свинья, и на корабле поселился хаос. Все почему-то были уверены, что перед ними ещё одни пираты. Хотя на грани паники капитан «Грязных парусов» вдруг подумал, что это возможно были мародёры, но флаг болтался белый, а это означало только одно…

Пираты! Везде пираты!!! И никто же не сказал молодому капитану «Грязных парусов», что это была «Фортуна», корабль авантюристки Сальмит и её команды. Корабль, с которого был последний похищенный ими парень. Потому что в этот момент на пятимачтовом галеоне началась жуткая паника.

*Бушприт – горизонтальное или наклонное рангоутное дерево, выдающееся с носа судна.

====== 13 глава Спасение ======

«Фортуна», выйдя из-за своего укрытия, сразу же произвела несколько выстрелов по направляющемуся к ней кораблю. «Грязные паруса» были ещё далековато, но ядра упали в опасной близости от его носа. Корабль работорговцев попытался уйти в сторону, штурман сделал крутой поворот, но «Фортуна» неслась вперёд, расправляя паруса, выплёвывая из носовой своей части ядра. И в тот момент, когда пятимачтовый галеон, наконец, сообразил, что в такой ситуации убегать бессмысленно, маленький, по сравнению с ним, кораблик достиг точки, с которой можно было стрелять точно в цель.

«Сирена Моря» была ещё далеко и спешить не собиралась, хотя, там вовсю шли приготовления к бою. Потому основная часть легла на «Фортуну», да «Фортуна» в принципе против не была. Особенно, если учесть, что Данки был членом её экипажа. Сальмит командовала, как проклятая, с ожесточением, и уже представляя, как потопит этот дерьмовый корабль.

Пятимачтовый галеон, развернувшись, уходил в море, но «Фортуна» уже его настигла. Выплёвывая из своих носовых орудий ядра, она круто развернулась, обогнула носовую часть корабля и уже шла на столкновение. «Грязные паруса» принялись отстреливаться, но было поздно. Одно лишь ядро угодило в «Фортуну», сметая частично верхнюю палубу. В этот момент Цурбус и Лорени находились на ней и чуть не угодили под этот опасный выстрел. Пришлось пригнуться, а Бахму даже приобнял Иренди, словно пытаясь защитить его. Потом оставшись на своих местах, крепко сжали взятые у Горола палаши. Они тоже пойдут на абордаж, и здесь не могло быть никаких пререканий и уговоров со стороны капитана.

«Грязные паруса» были выше и мощнее «Фортуны». Поэтому, когда корабли стукнулись бортами, и Сальмит отдала приказ на абордаж, команда схватилась за абордажные крюки. У Лорени и Цурбуса тоже были крюки. Когда была дана команда, они забросили свои наверх и принялись поочерёдно подниматься. Сначала подтягивался Лорени, потом следом Цурбус. И уже через некоторое время они оказались на палубе работоргового корабля, вынимая со скрежетом из ножен палаши. Злость затмила глаза, ненависть накрыла волной, Цурбус готов был поубивать каждого на этом грязном корабле.

Размахивая палашами, они сражались, как монстры, не обращая внимание на неудобство сцепленных рук. Они словно дополняли друг друга. Работорговцы, которые рисковали пересечь им дорогу, были тут же лишены жизни. Лорени рычал и скрипел зубами, Цурбус молча, но тяжело дышал. Где-то здесь его друг, и он обязательно должен его спасти.

Бой шёл минут пять, как с другого бока, громыхая пушками и вынося в море частично пушечную палубу пятимачтового галеона, зашла «Сирена Моря». Она плавно сошлась бортами с «Грязными парусами», и снова полетели абордажные крюки.

Команда «Сирены Моря» ворвалась на верхнюю палубу работоргового судна с таким же азартом и злостью, с какой минутами ранее команда «Фортуны», и в этой толпе Лорени отчётливо увидел фигуру отца. Он руководил абордажной командой, выкрикивал приказы и сам шёл в бой. Хэнги продирался к трюму, куда так спешили и Цурбус с Лорени.

– На вас будет Данки, – сказала перед боем Сальмит. – Ты его друг, тебе его и спасать. Ты согласен с таким положением?

– Да, – твёрдо ответил Бахму, и Лорени в подтверждении слов Цурбуса – хотя его никто не спрашивал – решительно нахмурил рыжеватые брови и поджал губы. Он тоже был с этим согласен.

Вот и продирались Иренди-младший и сын Джан Гура через воющую и орущую толпу, через отборную брань и визг о помощи. Они рубили, каждый свою сторону, применяли к бою и тонкую, но прочную, короткую цепку в попытке хоть кого-нибудь задушить, но выходило всё так смешно, что приходилось просто сжимать кулаки и бить со всей дури. Двойной кулак был не менее страшен, чем палаши в руках у юношей.

И всё же Цурбус был лучше. Иногда он успевал задеть врага и со стороны Лорени, чем слегка раздражал и злил итак злого Иренди. Но эта быстрота поражала. Более того, иногда взмах руки с палашом уходил назад, и Лорени отчётливо слышал крики боли за спиной, но не оглядывался. Здесь секунда промедления и всё, ты труп. И наверно, лишь благодаря быстроте Бахму, они дошли до трюма быстрее адмирала.

Решётка была откинута. Это сделал Бахму, Лорени отмахивался от налетавших работорговцев. И когда Цурбус потянул руку вниз, они быстро скатились по лесенке и упали, не сумев удержаться на ногах. Иренди, каким-то образом, оказался под Бахму, а Цурбус, тут же взмахнув палашом, оставил кровавый след на лице одного из работорговцев, который уже следовал за ними вниз с палубы. Откуда ни возьмись, появились ещё люди, и Лорени с Бахму, вскакивая на ноги, всё же получили по небольшому порезу. Цурбусу резанули бок, Лорени – грудь. Кажется, эти затаились в трюме и ждали удобного случая, чтобы нанести удар.

Места здесь было немного, палашами вдоволь не намашешься, но радовало, что в руках всё же были не шпаги. Оглядываться по сторонам не получалось, даже толком рассмотреть трюм не выходило. Лорени и Цурбус махали оружием и достигали цели, но и у них оставались на телах порезы, что не очень-то и радовало. Так можно и жизни лишиться.

Помощь пришла через несколько минут. В трюм спрыгнул адмирал и тут же сразил нескольких работорговцев в спину. Двоих оставшихся убили Лорени и Цурбус, когда те от неожиданности, что их атаковали со спины, начали замахиваться на Иренди-старшего. Цурбус рубанул наотмашь, чуть не оставив палаш в стене трюма, Лорени пронзил своего противника, хоть оружие у него в руках было и не колющим.

– Освобождайте людей! – крикнул адмирал и кинулся по узкому коридорчику в поисках Данки. Не сразу Цурбус и Лорени поняли, куда умчался Хэнги. Они ринулись исполнять не терпящий пререканий приказ, на ходу осматриваясь.

Трюм был достаточно просторным, однако помимо продовольствия и галлонов с водой, заставлен ещё небольшими клетками, метр на метр, в которых находились люди. Кинувшись к одной из таких клеток, они принялись рубить бамбуковые прутья, взламывать замок, потом перерезали верёвки и вытащили из клетки бесчувственного, бледного юношу. Следом наступила очередь другой клетки.

Хэнги ринулся вдоль этих клеток, всматриваясь в каждую. Некоторые были пусты, некоторые заняты. И вот пробежав несколько метров, адмирал наткнулся на того, кто ему был нужен. Сломав замок клетки шпагой, он резко открыл маленькую дверку и, перерезав верёвки, потащил худого и бледного Данки из клетушки.

– Чёрт, – шептал Хэнги, кусая губы. Положив рядом на пол шпагу, он аккуратно, словно Муар был какой-то драгоценностью, уложил себе на колени. Всмотрелся в бледное лицо. Данки был в бессознательном состоянии, губы синие, что тут же наталкивало на мысль. Хэнги осторожно взял вялую руку, повернул её и, всматриваясь в сгиб локтя, нашёл несколько следов от уколов. Злость, ярость и много ещё непонятных эмоций овладело Хэнги. Он даже на мгновение позабыл, где находится.

Прощупав пульс на шее, адмирал легонько похлопал Данки по бледным щекам.

– Данки, – позвал Хэнги, наклоняясь ниже к лицу. – Данки, очнись, – шептал он, подтягивая его выше. – Данки…

Адмирал сам не заметил, как его большая ладонь легла на худое лицо Муар, прошлась по щеке. Большой палец скользнул под нижней губой. Хэнги нагнулся ниже и не уловил его дыхание. Потом сжал плотно губы, надавил под нижней губой, слегка приоткрывая челюсть Муар и быстро вобрав побольше воздуха, прижался к губам Данки. Губы были холодными и почти безжизненными. Такими мягкими и пленительными, что голова у Хэнги закружилась. Он сжал в своих объятиях хрупкого и похудевшего Данки, прижал к своей груди и, отдавая ему своё дыхание, впился сильнее в посиневшие и сладкие губы Муар.

Цурбус и Лорени в этот момент, вытащив очередную жертву работорговцев, стремительно направились к следующей клетке и наткнулись на целующего Данки Хэнги. Они замерли в трёх метрах от Иренди-страшего и Данки, и адмирал, как показалось Цурбусу, совершенно забыл, где находится. Увидев такую картину, в голове Бахму тут же встали в ряд те пазлы, которые никак не складывались. Он кинул взгляд в сторону Лорени, заметил, как у того глаза поползли на лоб.

Бахму действовал быстро. Он схватил Лорени и потянул его к очередной клетке, которая стояла через проход, ближе придвинутая к стене. Таким образом, получилось так, что они отошли от Хэнги и Данки на несколько шагов, вернувшись назад. Ноги запутались, и они упали на пол, чуть не поранившись палашами. Сев на грязные доски, Лорени оказался прижатым спиной к прохладной стене, а Цурбус перед ним, стоящий на коленях.

– Молчи, – прошептал он и бросил косой взгляд через прутья клетки на видневшихся Хэнги и Данки. – Ничего не говори.

Лорени итак молчал. Он не знал, что говорить. Просто смотрел теперь уже на Бахму всё теми же ничего не понимающими глазами и сухо всхлипывал, словно собираясь заплакать. Но глаза при этом оставались сухими.

– Он просто делает ему искусственное дыхание, – нашёлся Цурбус, тихо зашептав в лицо Иренди-младшего. Несколько секунд они смотрели друг на друга так, словно один пытался из другого сделать дурака, втюхивая ему какую-то ересь на счёт того, что за бортом не вода, а кисель.

Наконец, Лорени нахмурился, в его глазах сверкнула искринка гнева, и он уже открыл рот, чтобы высказать своё негодование, как Цурбус закрыл его ладонью, приблизившись так близко, что их кончики носов коснулись друг друга. Иренди снова раскрыл широко свои зелёные глаза, посмотрел в бирюзовые Цурбуса и почувствовал, как начинает заливаться алой краской. Странные ощущения возникли в груди от этой непонятной близости. Бахму сам был сконфужен, он смотрел в глаза Лорени и единственное, что ощущал, это водоворот жадных эмоций, готовых затянуть его в свои глубины. Так и хотелось убрать эту ладонь и коснуться обветренных, но мягких губ Иренди.

Разрушил идиллию двух пар звук спускающихся в трюм людей. Такое было ощущение, что вся команда «Фортуны» свалилась с верхней палубы вниз. А это была всего лишь Сальмит и двое кадетов из команды «Сирены Моря».

– Ну что тут? – крикнула женщина и быстро стала оглядываться. Потом присела возле одного лежавшего у клетки паренька, всмотрелась в лицо, параллельно с этим щупая пульс у него на шее.

– Они под действием наркотиков, – сказал Хэнги, неся на руках Данки к выходу из трюма. Он среагировал моментально, а вот юноши всё ещё сидели на полу, правда, Цурбус руку убрал с губ Лорени.

– Дьявол, – только и выдохнула Сальмит и тут же начала раздавать приказы.

К тому моменту, как капитан и кадеты спустились в трюм, бой закончился. Работорговцев собрали на верхней палубе, связали и приказали сидеть тихо. Количество похищенных ими человек, вместе с Данки, составило девять пареньков симпатичной наружности, но Муар среди них действительно выделялся, и даже нельзя было сказать каким именно образом. Просто он был… милее или безобиднее, хотя второе на самом деле было не так.

Сначала Хэнги забрал Данки к себе на корабль, где отдал его в руки корабельному врачу, и Сальмит вроде как согласилась. Сейчас стоял вопрос в другом, нужно было оттянуть «Грязные паруса» в какой-нибудь форт и сдать его на попечение властям. Было два выхода: вернуться в Скандарию, до которой оказалось сутки пути, или же плыть до порта Флагосто, который стоял на краю Чёрного моря. Только до него было двое суток пути. Сальмит выбрала второе. Потому что оттуда до Жемчужного моря было ближе, а назад возвращаться совсем не хотелось. К тому же, они уже отставали от графика, и задержка эта составляла четыре дня.

Таким образом, спустив пленных работорговцев в трюм и позаимствовав у них провиант и воду, Сальмит определила на пятимачтовый галеон штурмана и нескольких человек, чтобы управляться с парусами. Женщина приказала трогаться в путь. Три корабля, надув паруса, быстро поскользили по волнам прочь от Заводи Склепии, где уже к краю океана подбирался целый флот мародёров. Ещё час и они бы напали на ведущие бой корабли и, может быть, даже потопили бы их.

Перед тем, как тронуться в путь, Хэнги всё же обратил внимание на сына, который был занят работами, как и все. Поразмыслил немного и решил оставить вопрос о его возвращении в Шоршель на потом, когда они прибудут в порт. Поэтому, он, перекинувшись несколькими словами с Сальмит, которая была раздражительней обычного, удалился в лазарет, где Данки уже успели поставить капельницу, слегка оттереть его от грязи и обработать ранки, полученные от трения верёвок о кожу. Вид Данки приводил нервы Хэнги в натянутую нить. В груди всё клокотало, и адмирал первый раз в жизни почувствовал нечто такое, отчего захотелось Данки закрыть на вершине самой высокой башни и никому не показывать.

Вроде бы работа по кораблю сумела немного отодвинуть воспоминания об увиденном в трюме «Грязных парусов» на второй план. И всё же во время обеда, когда на стол подали вкусный салат из трепанга, краба и морской капусты с гарниром, Лорени всё-таки отвлёкся, вновь вспоминая, как отец целовал Муар. Вопросы один за другим посыпались на голову несчастного Лорени, и он даже половины тарелки не съел, так сильно был занят поисками ответов на них. Цурбус это увидел, ткнул Иренди локтём в бок, слегка, чтобы лишь обратить внимание на себя и, нагнув голову в сторону Иренди, прошептал:

– Тебя покормить?

Лорени сначала не понял, что Бахму имел в виду, а потом, неожиданно покраснев от негодования, сжал зубы и пробормотал:

– Дурак.

Потом схватил ложку и стал доедать оставшуюся на тарелке пищу. В столовой было слишком шумно, моряки обсуждали прошедший бой, потому, как-то на Лорени и Цурбуса никто не обратил внимания и никто не услышал их маленькой перепалки.

Потом Нокта поставила на середину стола сладкое печенье, конфискованное у работорговцев и тарелочку с шоколадом. Лишь некоторые взяли по печеньке, а остальное Цурбус наглым образом придвинул к Лорени, словно предлагая ему всё съесть. Такого печенья Иренди ни разу не ел. Оно было мягкое, рассыпалось, как песочек, пропитанное каким-то кремом и сладкое, что аж уши заворачивались. Команда против такой наглости Цурбуса ничего не имела, наблюдать, как самый отъявленный сладкоежка поедает, чуть не давясь, сладости, было на удивление приятной и весёлой картиной. А Лорени за распробыванием печенья и шоколада – такой шоколад он тоже ел впервые, с орешками, сухими ягодками внутри и сверху покрытым белоснежной нугой – немного позабыл о том, что вот уже полдня как волновало его.

Потом была снова изнуряющая работа, затем ужин и какой-то странный поход к Кураши, где была выпита не менее странная таблетка.

– Это от вируса, – пояснил доктор, что-то записывая в медицинский, корабельный журнал. – Работорговцы зачастую очень грязные и больные люди. А вы спускались в трюм, значит, имели возможность соприкасаться не только с людьми, но и с грязью. Так что ничего страшного в этой таблетке нет.

Потом он налил сладкого чаю, и они снова с Лорени углубились в какую-то ничего незначащую болтологию. Но Цурбус чётко, в очередной раз, увидел, как Кураша смотрит на Лорени, словно жаждет его завалить. В этот момент доктор уже не казался Бахму каким-то слабым и беззащитным дяденькой. Желание Кураши начинало проступать не только во взгляде и не только в сладком чае и конфетах. В этот раз были некоторые прикосновения. Доктор заявил, что хочет осмотреть Лорени, наплёл в очередной раз про вирус и принялся его щупать, прослушивать сердце, пульс и даже касаться за ушами, на что-то там нажимая. Лорени терпел, плотно сжимал губы и выглядел слегка несчастным. Вспоминая о том, насколько у Иренди чувствительное тело, и наблюдая всё это со стороны, Бахму приходил к нелёгкому решению своих странных ощущений. Ему самому столь очевидное облапывание доктора не нравилось.

– Я устал, – вдруг сказал Цурбус и встал со стула, чуть его не уронив. Кураша слегка вздрогнул, выгнув дугой бровь, посмотрел на Бахму. – Можно мы пойдём?

– Можно, – проблеял врач. – Но я так же хотел и тебя осмотреть, Цурбус Бахму Джан Гур.

Вот зачем он произнёс полное имя Цурбуса, ни Бахму, ни Лорени не смогли понять. Но Цурбус чётко увидел бесенят блеснувших в глазах Кураши. Доктор был взрослым человеком, более опытным и в жизни повидал, ясное дело, больше, чем Цурбус. Бахму ощутил, что его поступок нечто из ряда вон выходящее и что врач видит его насквозь.

– Да, – вдруг поддержал рьяно Бахму Лорени. – Я бы тоже хотел отправиться спать. Очень устал… День был такой тяжёлый… Простите.

– О, ничего, мой… Лорени, – поправился Кураша, но Цурбус был уверен, что доктор хотел назвать Иренди «мой сладкий». Вот же хитрожопый. Уже мысль о том, что команда не знала про ориентацию Кураши, отпала окончательно. – Тогда завтра, чтобы утром ко мне обязательно зашли, – уже другим тоном и с видом врача сказал Кураша. Пообещав, что непременно зайдут, Лорени и Цурбус выползли из каюты, но перед этим он сунул в руки Лорени несколько конфет. Тот расцвёл в улыбке, и Бахму серьёзно задумался над тем, что Иренди можно было купить только за одну маленькую конфетку.

– Ты родное королевство продашь за сладости, – не выдержал Бахму и высказал свою мысль, когда они уже были возле двери ведущую в их каюту.

– Чего? – протянул Лорени, глядя косо на Цурбуса, с полным ртом конфет. Их было пять, и он все умудрился запихать разом.

– Сладкоежка долбанный, – буркнул Цурбус и, открыв дверь, перешагнул через порог.

Зажгли фонарь, разулись и легли спать. Корабль мерно раскачивало на волнах, за окном было темно и тихо. Цурбус закрыл глаза. Мысли о Данки уже так сильно не волновали, хотя переживания по поводу того, как друг отнесётся к этой истории, были. Но Бахму решил в пустую не волноваться. Будет день – будет пища. А пока нужно было хорошенько отдохнуть.

Но Лорени не спал. Он смотрел в тёмный потолок и опять вспоминал тот момент, который за день уже порядком истёрся, но всё ещё волновал душу и сердце. Но сейчас поцелуй отца с Данки потеснила ещё одна мысль, которая всплыла в голове, лишая его окончательно спокойствия. «Сирена Моря» несла на своем борту друзей. Во время пребывания в Скандарии они встретились. И хоть эта встреча была мимолётной, но друзья видели, что Лорени сцеплен кандалами с Бахму. В тот момент юноша не особо обратил на этот факт внимания, но сейчас стало стыдно и неловко. Но больше всего Лорени переживал по поводу дальнейших с ними отношений. Сложилось такое чувство, что друзья его просто не заметили. Вновь он был чужим, ненужным и одиноким. И всё же, когда они прибудут в порт, Лорени должен будет поприветствовать своих друзей, но как это сделать, если он сцеплен с Бахму.

Может попросить Сальмит на время пока разъединить их? Нет, капитан на это не пойдёт, она отказалась делать это, даже после того, как адмирал попросил её, а уж ради того, чтобы Лорени поприветствовал друзей и подавно откажет. На мгновение Иренди прикрыл глаза вспомнил последнюю встречу со своими одногруппниками в Академии и понял, что не хочет с ними видеться.

– Хватит думать, – так неожиданно раздался рядом голос, что Лорени вздрогнул и подскочил на месте, сев. – Твои мозги мешают мне спать.

Цурбус смотрел на него своими бирюзовыми глазами, и, кажется, в них улавливались нотки лукавства. Левая бровь Лорени дёрнулась, когда он вместе с этими бесенятами уловил и знакомые слова. Дежавю или просто насмешка. Потому что Бахму сказал те же самые слова, что говорил вчера Иренди.

– А ты не спи, – нашёлся Иренди и удивился ещё больше. Цурбус хмыкнул, потянул сцепленную руку на себя, предлагая тем самым Лорени снова лечь. И Иренди последовал жесту Бахму.

– Спи, иначе, приставать начну, – буркнул он и сам почувствовал озорство. Конечно, удивился про себя таким словам, и тому, что его язык не отвалился, ляпнув такое.

– Только попробуй, – повысил голос Лорени, повернув голову в сторону Бахму.

Цурбус снова поймал настроение, вскочил на кровати, резко перевернул опешившего Иренди на бок, подсунул ему руку под голову, а второй, обняв, прижал к груди. Иренди даже не успел пикнуть, как оказался в объятиях ненавистного человека.

– Какая разница кого любит твой отец, – вдруг проговорил Цурбус, ткнувшись в затылок Лорени. – Главное, чтобы он был счастлив.

– Но это не твой отец, а мой.

– Если бы у меня был такой отец, и если бы он любил парня и был с ним счастлив, то я не заморачивался бы по этому поводу.

– Заткнись, – шепнул Лорени, внезапно так сильно вцепившись в обнимающую его руку Цурбуса, что Бахму стало больно. – Не хочу слушать грязного пидора.

Цурбус замолчал, настроение улетело, словно его и не было. Слова Лорени снова резанули по самому сердцу, проникли чёрными нитями в саму душу и засели там тонкими иглами. Злость в тот же миг овладела Цурбусом, и он готов был уже поддаться её контролю, но вовремя себя остановил. Выдернув руку из-под головы Лорени, он перекатился на спину и, прикрыв глаза, плотно сжал зубы. Иренди пришлось лечь тоже на спину. Потом снова перевернул Лорени на бок, протиснув одну руку под голову, а второй обнял. Но на этот раз, горячая ладонь всё же скользнула вниз, к поясу штанов и резинке трусов.

– Ты что делаешь? – злобно зашипел Иренди, и в его голосе Цурбус почувствовал нотку паники.

– Эй, Ло, – прошептал на самое ухо ему Цурбус и обдал таким горячим дыханием, что пальцы на ногах у Иренди поджались. – Грязные пидоры тоже люди, и они могут любить и ненавидеть, как гетеросексуальные. Давай я тебе сейчас объясню, что такое грязь…

– Отпусти, – шептал Лорени, стараясь не слушать навязчивый, соблазняющий и возбуждающий шёпот Бахму. Он вцепился рукой в руку Цурбуса и старался оторвать её от своего тела. Более того, он пытался вырваться из объятий и сбежать из ставшей вдруг опасной каюты. Цурбус не отпускал. Его ладонь уже расстегнула пуговку и ширинку на штанах, сжала через трусы вялый член. А вторая рука, согнувшись в локте, упала ладонью на голову Иренди, тем самым зажав её в тиски.

– Грязь – это когда женщина отдаётся всем мужчинам подряд. Грязь – это когда мужчина трахает всё, что движется и нет. Например, твоя тётка, Ло, – язык горячий и влажный проскользнул по раковинке уха, потом скользнул за неё. Лорени сжался, теснее прижимаясь к Цурбусу. Он больше не вырывался? Но почему? Внизу разгорался пожар. Рука тёрлась о член через ткань трусов, поднимая его из вялотекущего состояния. – Она продаёт любовь, и девушки, что работают в её заведении такие же грязные, как и те, что придаются утехам, меняя мужчин, как перчатки. Потому, Ло, тот, кто пользуется услугами этих барышень, является автоматически грязным. Мой сладкий Ло, – зубы закусили раковинку уха, потом прошлись по ней вниз, и язык лизнул мочку, а губы вобрали её в рот. После этого отпустили, и Иренди услышал:

– Ты не менее грязнее меня, пидора и пиратского ублюдка.

Ладонь, что лежала на члене сжалась. Лорени не удержался и издал мучительный стон через сжатые плотно губы и зубы. Цурбус, закусив мочку и скользнув ладонью по волосам Лорени, перевернул его на спину и навис, как скала.

– Нет… – прошептал Иренди, мучительно глядя на Бахму. – Не надо…

– Глупый Лорени, – прошептал Бахму и скользнул рукой внутрь трусов. Прошёлся пальцами по стволу, потом коснулся головки члена. Лорени зажмурился и отвернулся. Потом словно вспомнив, что у него тоже есть руки, принялся отталкивать Цурбуса, но получалось у него это вяло и смешно. – Как жаль, что ты не знаешь общепринятого факта, – вновь зашептал Цурбус, вынимая из трусов руку, оттягивая резинку и доставая на свет божий вставший член Иренди. – Настоящая любовь грязной не бывает.

Потом он быстро расстегнул свои штаны, вынул свой член, который был на удивление уже в боевой готовности. Лаская Лорени, Цурбус сам же и возбудился. Облизав пересохшие губы, он потянулся вниз, но так и не коснулся губ Иренди. Пройдясь своими по щеке, он вновь оказался в районе уха, но лишь скользнув по нему языком, переместился на подбородок, который так услужливо подставил сам Иренди. Когда Цурбус захватил ладонью свой член и его, Лорени слегка прогнулся в спине, откинул голову назад, и зубы Бахму сомкнулись на подбородке Иренди.

Несколько секунд Бахму тёр их члены друг о друга своей не сцепленной рукой. Потом отпустил их. Левая рука его пошла вверх, касаясь щеки, волос, головы и уха Лорени… Правая, та, на которой были кандалы, опустилась вниз.

– Возьми их, – зашептал в самые губы Цурбус, обдавая их горячим дыханием. Лорени сначала вздрогнул и сжался. Бахму касался сцепленной рукой членов и водил большим пальцем по головке. Рука Иренди ненароком касалась восставших органов.

Лорени думал лишь секунду, а потом коснулся ладони Цурбуса, пальцы легли на члены, и он задвигал ладонью в такт руке Бахму. Ло отдался полностью во власть этой всепоглощающей грязной страсти.

Кончили они почти одновременно. Лорени излился раньше. А потом лежали, тяжело дыша и пытаясь осознать произошедшее. Навалилась реальность, туман похоти исчез, оставив лишь чувство дискомфорта и стыда. В очередной раз Иренди осознал, что Цурбуса сильно злить не надо, и всё же, невзирая на вот такую совместную мастурбацию, Иренди вынужден был признать – Бахму слишком нежен и горяч. Против такого лома у Лорени не было приёма.

Потом заторопились в душ, в надежде, что они никого не встретят. И ещё там, стоя поочерёдно под струями прохладной воды, каждый пытался осознать произошедшее. Пока Лорени находился за дверью, Цурбус, намыливая голову, корил себя за то, что не смог совладать с приступами гнева и опять снасильничал над Лорени. Правда, в этот раз было без проникновения, но волновал ещё тот факт, что член от собственной дразнилки встал. Ну, а когда Цурбус повернул Лорени лицом к себе и заглянул в это искажённое страстью лицо, то чуть не потерял голову окончательно. Иренди был милым и таким беззащитным, что его хотелось обнимать и целовать. А потом ещё миллион раз целовать и постоянно обнимать, не расцепляя своих объятий.

Сменив Цурбуса, Лорени вообще застрял в душе. Бахму даже испугался, не утонул ли он там. Но через час Иренди вышел, весь красный, как рак, смирный, как овечка, и несчастный до глубины души. Словно Бахму действительно надругался над ним. Цурбус заскрипел зубами, но ничего не сказал. Не глядя друг на друга, они вернулись в каюту, легли на кровати, на спины. И уже через пять минут спали, позабыв о прошедшем дне. А когда проснулись, обнаружили, что опять лежат в «любимой» своей позе. Лорени прижимался спиной к груди Цурбуса, его голова лежала на руке Бахму. Второй рукой Джан Гур обнимал Лорени и прижимался лицом к затылку. Ничего не изменилось, только мозг пополнился очередным смущающим воспоминанием.