Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 50 страниц)

Оставшись один, Лорени судорожно вытянул саблю из ножен и быстро перерезал ею ремни. Ноги успели затечь в таком положении. Шикая и скрипя зубами от боли, он разогнул их, опустил на пол. Допрыгал до своих сапог, застёгивая на ходу штаны. Каюта полностью была под властью пузырей, и юноша, не оглядываясь, вылетел следом за Цурбусом, который уже успел добежать до верхней палубы.

Лорени бежал быстро. Всего метр коридорчика, потом ступеньки, которые были полностью заняты моряками и кадетами, закрывшими глаза ладонями.

– Не смотри, – слышал он и вспоминал глупые легенды про морских призраков, которые никогда не вызывали у него особого ужаса. Это всё миф! Морских призраков не существует! Они легенда, которую придумали старые моряки, чтобы пугать наивных новичков в морском деле. Но, кричали ведь «морские призраки!», и пиратский ублюдок вылетел пулей, значит ли это, что они существуют?

Лорени, перескакивая через людей, вылетел на верхнюю палубу, но и там он увидел людей, побросавших свою работу и присевших на палубу, закрыв глаза. Но стоило ему поднять глаза, как он даже отступил на шаг. Вокруг корабля кружили водяные потоки, заковывая его в какой-то кокон. Они образовывали пузырь, но за ним шёл второй пузырь, потом третий… Капельки стекали на палубу, тут же вспучивались и лопались, становясь маленькими мальками.

Иренди мотнул головой. Хлопнул себя по лицу ладонью, во второй он держал саблю, в случае, чтобы отбиваться от монстров или пиратов. Но за бортом корабля ни первых, ни вторых не было. Это была всего лишь вода. Вода, которая собиралась поглотить маленькое тельце «Лорда Тушки».

А потом Лорени услышал что-то за спиной. Оно странно чвякнуло, захлопало, словно рыба плавниками, и Иренди, сглотнув и сжав посильнее эфес сабли, медленно стал оборачиваться. К бою он был готов…

– Не оборачивайся! – разнеслось по верхней палубе, и Лорени посмотрел вперёд, туда, откуда шёл голос. Он летел с квартердека, на котором стоял Цурбус и, вцепившись в штурвал, вёл бриг одним лишь ему ведомым курсом. Рядом сидел на корточках Тан и, закрыв голову руками, жмурил глаза.

– Закрой глаза! – снова крикнул Цурбус и посмотрел на Лорени, нет мимо него, куда-то ему за спину. Там точно что-то было, а если оно было там, то закрывать глаза… – Закрой глаза!!!

От этого крика и от того, как чётко проявилась метка на щеке Бахму, Иренди послушал ненавистного им пиратского ублюдка. Он закрыл глаза и закрыл их вовремя. В следующее мгновение Лорени ощутил холод, который сковал его тело. Он выдохнул, и, как показалось, изо рта пошёл пар. Вдруг захотелось открыть глаза, чтобы посмотреть, что вокруг, но не стал этого делать. В голове вспыхнули кратким воспоминанием легенды о морских призраках. Книги говорили, что жители дна крали души и мозги тех, кто осмеливался смотреть им в глаза. Стоп! А как тогда быть Бахму, который сейчас стоит у штурвала? Он ведь тоже может попасть под влияние призраков? Или нет? Или пиратский ублюдок опять слишком крут, как тогда с огроменным китом?..

Цурбус ругался и вслух, и про себя. Что за путешествие такое? Некоторые моряки вечность под парусами ходят, но никогда не видят ни тихих штормов, ни морских призраков, ни Дна – ну, последнего он сам поднял, разбудил. На Бахму накатывал не страх, а злость. И надо же было ко всему прочему ещё наткнуться на Аденжурля! О, боги, это не путешествие, а каторга!

Бриг действительно шёл по волнам. Они вскипали вокруг него, вырывались тонкими водяными нитями, поднимались вверх и окутывали кораблик, ввергая его в хаос. Появление Цурбуса успокоило панику, пришлось взять управление «Лордом Тушкой» в свои руки, потому как Тан был простым человеком, хоть и бесстрашно вёл бриг вперёд. Тан не смог бы выстоять против этой напасти, которую учёные охарактеризовывают, как простое морское явление, типа шторма. Но эти учёные, которые не выходят из своих кабинетов и ни разу не пытались найти встречи с настоящими морскими призраками, не знают, что это такое…

Лорени вовремя успел закрыть глаза, к своему удивлению Цурбус вздохнул спокойно, когда он это сделал. В тот момент, когда он ворвался на верхнюю палубу, из образованного водой купола, скользнула водяная щупальца. Она изогнулась и выплюнула на доски какой-то сгусток. Этот сгусток в тот же миг превратился в парня с длинными волосами и с огромным, сверкающим разноцветной чешуёй, хвостом. Ласты-руки шлёпнулись о палубу, волосы потянулись назад, увлекаемые потоком воды, уходящим обратно наверх. Существо вынужденно было привстать на согнутый хвост, выдохнуть. Из плоского носа брызнули капельки воды, полоска синих губ приоткрылась, показывая беззубый рот. В следующее мгновение существо приоткрыло свои большие глаза, в которых плескалась жидкость, больше похожая на гной. В этот момент Лорени и захотел обернуться, но Цурбус ему не дал. Он крикнул так на него, что тот послушался, а существо, приоткрыв в недовольстве шире рот, скользнуло вперёд, увлекая за собой свои волосы, которые всё так и оставались в водяном потоке.

Сначала оно скользнуло медленно на своём хвосте. Поравнялось с Лорени, повернуло голову в его сторону, дыхнуло на Иренди своим замогильным холодом. Потом бросило это занятие, потому что обнаружило его глаза закрытыми и, слегка приподнявшись в воздухе, в мгновение ока, оказалось рядом с квартердеком. Под телом существа плескался тот самый водяной поток, который, наконец, оторвавшись от волос, спустился вниз. Он-то и отнёс существо к стоявшему за штурвалом Бахму.

Ласты-руки шлёпнулись на перила, ухватившись за них, тело подтянулось и поток, скрутившись в какой-то шар, приподнял существо вверх. Теперь уже хвост был продолжением этой воды, которая казалась не менее живой, чем само существо. Большие глаза, наполненные желтовато-зелёной жидкостью уставились на стоявшего ровно Цурбуса, точно следовавшего курсу, заданного им Тану. Иногда он бросал взгляд на компас, лежавший на нактоузе*, иногда оглядывал палубу, чтобы никто глаз не смел открыть.

В глаза существу Цурбус старался не смотреть. Но когда оно открыло свой беззубый рот, и на Бахму дыхнуло холодом, он всё же перевёл свой взгляд. Метка на левой щеке проявилась сильнее, ограждая своего хозяина от хищников моря. Существо недовольно хрюкнуло, из ноздрей вылетели капельки солёной воды, которые тут же превратились в мальков. Отпустив поручни, существо резко упало вниз на доски палубы и растеклось лужей, в мгновение ока превратившись или слившись с водой, окружавшей корабль. Через секунду море утихло, водяные потоки упали вниз, пузыри лопнули, оросив корабль каплями морской воды. Цурбус крутанул штурвал, сверился с компасом и осел на квартердек.

– Всё нормально, – пробубнил он, и Тан медленно отнял руки от головы, открывая сначала один глаз, а потом второй. Ещё через три-четыре минуты корабль ожил счастливыми возгласами. Ещё бы, призраки никого не съели, в море не утащили, душу не выпили, мозги не украли… Все счастливы, как никогда, а на волосах Бахму проступали мелкие и красивые чешуйки, в свете солнца переливаясь всеми цветами радуги. И это его очень сильно раздражало. Он снова их выдирал, кидал на палубу, забыв абсолютно, что несколько минут назад хотел изнасиловать Лорени эфесом своей сабли.

Остаток дня прошёл тихо и спокойно, ночь так же не принесла никаких странных кошмаров, но спали не многие. После морских призраков все были бдительны, и Цурбус с Лорени в первую очередь. Конечно, пока что и Бахму, и Иренди отодвинули на второй план то, что пытался с Лорени сделать Цурбус, однако, каждый из них это хорошо помнил. Цурбус приготовил уже свою саблю, чтобы отмахиваться, когда Иренди придёт его убивать. В том, что Лорени когда-нибудь захочет его убить, Бахму был уверен на сто процентов.

На рассвете третьего дня, они вошли в море Рифов. Ай, под руководством Тана, вела кораблик осторожно, лавируя между опасных выступов из морских глубин. Рифы были острыми, шпилеобразными, некоторые из них плоскими стенами вставая перед бригом. Солнце ещё не взошло, на море лежал лёгкий туман, даже не взирая на серость неба, путь был сложным. Цурбус приказал зажечь фонари и освещать за бортом судно, что многие матросы и сделали. Таким образом Ай было легче вести бриг. Смотрящие во все глаза смотрели вперёд, что-то выкрикивали, и девушка под лёгкими и простыми командами Тана, огибала острые рифы, плоские стены. И вот через сорок минут, когда первые лучи коснулись моря, «Лорд Тушка» вышел в небольшую бухту.

Пришлось задержаться на досмотре. В бухте они кинули якорь, корабль тут же обшмонали, не смотря на то, что на борту были адмирал Иренди и принцесса Юрую. Соль-Фунь лежал в центре моря Рифов, но окружали его четыре бухты, в которых стояли форты с многочисленными пушками и армады кораблей для защиты станции. Внутрь станции корабли ни военные, ни перевозящие драгоценные камни практически не пускали, но присутствие директора Морской Академии Королевы Вуулла и Юрую решило многие вопросы. Охрана закрыла глаза на полуживой бриг и на то, что капитаном кораблика оказался сын Джан Гура. Хотя представили Цурбуса как Бахму, но кто-то проговорился. Он подозревал Лорени.

Через три часа простоя, «Лорд Тушка» поднял якорь, надул рваные, но зашитые паруса и медленно поскользил по голубой глади бухты. Они вышли в открытое море, которое не было прорежено рифами, и ещё через тридцать минут достигли Соль-Фунь.

Станция по добыче драгоценных камней состояла в большей степени из скрепленных между собой кораблей. Мачты были скреплены между собой висячими мостами, по которым туда-сюда сновали люди. Корабли стояли плотно друг к другу от одного рифа до другого, здесь каменные отростки моря снова рвались из вод вверх к небесам.

Паруса на бриге убрались, им скомандовали с кораблей пришвартоваться к пирсу, длинному, но какому-то уж больно красочному. Видно до начальника станции долетело, что бриг несёт на своём борту адмирала и принцессу. На пирсе уже стояла группа встречающих, несколько человек с музыкальными инструментами, красная дорожка покрывала начищенные до блеска доски.

Начальник станции толстенький и низенький мужичок долго кланялся Юрую и пытался зацеловать ей ручки, которые она постоянно прятала и недовольно морщилась. Раскрыв купол белоснежного зонтика, который она позаимствовала у Сальмит, которая любила до того, как «Лорд Тушка» наткнулся на пиратов, загорать под ним, принцесса стояла на пирсе и слушала неровный перелив музыкальных инструментов. Музыку она не любила. Если только гитару.

Галеон для команды капитана Иренди нашёлся сразу же, начальник станции решил отдать во временное пользование свой. Распрощавшись с восьмой командой, многие с неохотой шли за Лорени, и Цурбус это видел. Юрую скользнула по Бахму тёплым взглядом и направилась вместе со своей свитой, которая всё время хлопая глазами, смотрела по сторонам. Адмирал попросил у начальника Соль-Фунь помощи в починке «Лорда Тушки», и тот, согласно закивав, отдал рядом стоящему с ним мужчине приказ. Работа на бриге пошла полным ходом, и за три дня корабль был готов к новым приключениям.

Цурбус облегчённо вздохнул, когда Лорени ушёл, но по истечению починки корабля, начальник пригласил обе команды и, конечно же, адмирала и принцессу с её свитой, прогуляться по Соль-Фунь. Пришлось согласиться, хотя желания такого у Бахму не было. Он стал замечать, что Лорени снова на него начал бросать ненавистные взгляды, и Цурбус понял, что по прибытию в Шоршель, начнётся новый ад.

Добыча драгоценных камней осуществлялась, как под водой, так и на рифах. Снасти и устройства для подъёма наверх и спуска вниз были практически на каждом углу. Люди работали и днём, и ночью, выстукивая кирками и ломиками, спиливая отдельные части, складывая их в люльки, в ящики и прочие приспособления. Потом их разносили по каютам, где перебирали, отмывали, отчищали. Драгоценный камень подвергался тщательному анализу, потом сколу, прочистки и много чего ещё с ним делали. Затем укладывали в отдельные ящики, грузили на склады, потом на корабли. Охраняли такие грузы армады галеонов или фрегатов, потому пираты редко когда осмеливались нападать на такие вот сопровождения. Но были смельчаки, и смельчаки эти зачастую выигрывали. Тогда сообщество теряло миллионы, скрипело зубами от злости и подвергало смертной казни выживших моряков. Жестоко и глупо.

Цурбус на банкет не пошёл. Он осторожно откололся от большой группы и вернулся на свой бриг, где потревожил несколько любвеобильных парочек, образовавшихся за время плавания. Махнув им рукой, удалился в свою каюту и завалился спать на ту самую кровать, на которой недавно чуть не изнасиловал Лорени. Завтра новый день, новый поход, поход к дому, в Шоршель, где его ожидал новый ад. Что же делать? Может прикончить Лорени самому, тихо и без свидетелей. Где-нибудь заломить его и спустить на дно. Он это сможет сделать по всем законам физики, но по моральным принципам – никогда. Ло человек, так же, как и Цурбус, и если Бахму кого-то убивает или будет убивать, то этот кто-то будет являться его врагом. И, конечно же, что бы этот кто-то держал шпагу в руках. Поэтому, поскольку Лорени его враг, то пусть берёт свою саблю, и они будут биться до тех пор, пока кто-то из них не упадет замертво.

Утро было туманным. Туман белоснежной, лёгкой дымкой ложился по кромке воды, и адмирал предложил обождать, пока он совсем не спадёт. Час прошёл быстро, а затем, следуя за галеоном, бриг вышел из станции, направившись весело домой. Настроение у команды поднялось, но Сальмит рявкнула, чтобы не зазнавались. Путь до Шоршель лежал ровно шесть суток. С тоской подумав о своём зонтике, который так и прибрала к рукам принцесса, женщина всю дорогу была в ужасном настроении.

Шесть дней пролетели быстро, но не так сильно, чтобы их не заметить. В основном их путь лежал по Светлому пути, и они до порта дошли без приключений. Да, невесело подумал Цурбус, по такому пути грех не ходить, да ещё при этом зарабатывать баллы и оценки. Никто тебя не трогает, даже природа вроде бы благосклонна. Не то, что путь до Кораллового моря.

Когда на горизонте показался Шоршель, кажется, корабли сами стали танцевать от радости. Даже Сальмит повеселела и радостно хлопала в ладоши, распевая какую-то песню. Вино у неё закончилось три дня назад, и она просто предвкушала, как сольётся воедино с очередной бутылкой горячительной, полусладкой жидкости.

Цурбус не чувствовал радости. Он был нервозен, раздражителен и печален. Чем ближе был порт, тем сильнее он хотел, чтобы их настиг любого вида шторм, морские призраки, само Дно и даже пираты в компании Аденжурля. Такого не было, мечтать и желать этого было бесполезно. Тогда Цурбус начал надеяться на то, что Лорени забудет ту попытку изнасилования. Надеяться наделся, но не верил. Всё же придётся обнажить свой клинок, либо отправиться опять в тюрьму. Хотя, последнее навряд ли, если бы Иренди рассказал о той попытке Бахму отцу, он бы давно его отправил на шлюпке по Светлому пути. Конечно, в голове Цурбуса теплилась мысль о продолжении начатого, но за поход он сильно устал. Хотелось просто отдохнуть…

Ступив на пирс, Цурбус оглянулся на одиноко стоявшего на якоре «Лорда Тушку», улыбнулся ему одними уголками губ и, не оглядываясь, пошёл в общежитие.

В Шоршель они кинули якорь, когда солнце весело пылало на небе. Данки направился так же в общежитие, как и все остальные, однако, стоило ему войти в комнату, как он тут же бросил сумку, скинул одежду и встал под душ. Тщательно помывшись, он привёл в порядок своё тело, оделся в чистую одежду, надушился и уже через два часа вышел из общежития. Солнце клонилось к закату и буквально через минут сорок совсем должно было зайти за горизонт.

Пройдясь по палубе-дороге из деревянных досок, Данки быстро свернул к тайной тропке, ведущей в сад каменных деревьев. Они были низкорослые, но корни у них были длинные и тянулись на добрые километры вниз, в глубины вод. Именно из этих корней и делались днища кораблей. Спокойно пройдясь по тропинке, Данки свернул к Академии и, войдя через чёрных ход, приветливо махнул охраннику. Тот улыбнулся ему, кивнул и сделал вид, что Муар здесь не проходил, уткнувшись в очередную полосу газетного листа.

Пройдясь по коридору, Данки поднялся на второй этаж. Сегодня был выходной, кадетов и преподавателей в корпусе не должно быть. Хотя, они ему не страшны. Он не боялся своего увлечения и страсти, а вот его партнер, который был героем и целым директором, трясся за своё место, имя и любимого сынульку, которого Данки в последнее время ненавидел.

Данки шёл, как часто это бывало, без приглашения. И для этого был повод. С того момента, как принцесса застала их в каюте Хэнги, адмирал совсем не смотрел на Данки, забыл про него. Однажды Муар попробовал склонить директора к сексу, будучи на станции, тот отговорился какими-то нелепыми проблемами, резко развернулся и быстро подошёл к Юрую, встав рядом, словно тень. Хэнги, впервые за два года их отношений, сумел уйти от пленительного взгляда и похоти, сквозившей в глазах Данки.

Но разозлило его другое. Когда первая группа пересаживалась на галеон начальника Соль-Фунь, Хэнги оставил Муар на бриге, заявив, что восьмой группе понадобится такой славный повар. Данки не возражал, он лишь испепелил взглядом спину адмирала. И хотя общество Цурбуса и его группы ему нравилось больше, Муар хотел быть рядом со своим «рабом».

Он постучался, потом открыл дверь и переступил порог кабинета Хэнги. Мужчина, сидевший за столом и что-то писавший, даже не поднял голову. Но Муар сделал вперёд несколько шагов, повеяло ароматом его парфюма, и Иренди оторвался от своих бумаг. Брови его заметно взлетели вверх, словно он увидел чудо. На личике Данки отразилось недовольство. Не часто Муар менял перед Хэнги свои равнодушно-насмешливые маски.

Иренди несколько раз тихонько вздохнул, посмотрел куда-то в сторону, словно Данки был раздражающей его личностью. Это не ускользнуло от взгляда Данки. И потом, отложив ручку и исписанные листы в сторону, посмотрел на Муар спокойными и холодными глазами. Данки понял, что разговор будет не из приятных и возможно в грубой манере.

– Чем могу быть полезен, кадет Муар?

– Хочу потрахаться, адмирал Иренди, – отозвался недовольно Данки и сверкнул требовательными, полными власти глазами. Хэнги сглотнул. Этого момента он боялся. Страшился, но знал, что рано или поздно он настанет. Именно сейчас он подумал, наверно так же, как и Цурбус, что лучше встретиться с разного вида штормами или с целой армадой пиратов, чем сидеть перед властным и жестоким взглядом Данки.

– Мы не будем больше заниматься этим, кадет Муар, – слова дались Хэнги тяжело, особенно при таком пристальном взгляде, но он твёрдо решил, что закончит эти отношения раз и навсегда. К тому же, принцесса Юрую дала чётко понять, что их нужно прекратить.

– Кто сказал тебе, что раб, которым ты являешься, может спокойно говорить мне подобное? – Данки сделал несколько шагов вперёд, обогнул стол, но Хэнги так и не пошевелился. Он схватил шариковую ручку, стал её крутить в пальцах, а Муар тем временем подошёл к нему чуть ли не вплотную. – Я тебя спрашиваю.

Данки поднял ногу и опустил её на бедро Хэнги, потом провёл вперёд, и она оказалась в промежности адмирала. Иренди не сдвинулся с места, только сжался, словно ожидая удара. Нет, нельзя поддаваться капризам этого человека. Хватит унижаться и терпеть весь это бред. Это…

– Позорные отношения, – высказал вслух свои мысли Хэнги, так и не повернувшись лицом к Данки. – Блевотные, позорные отношения.

Данки удивился. Он действительно был поражён такому заключению. Всегда знал, что Хэнги трус, но не думал, что он охарактеризует их с такой точки зрения.

Иренди, нервно крутя ручку между пальцев, ждал ответа и в этот момент наткнулся на рамку с фотографией. На ней приятно и очень тепло улыбалась красивая женщина, держа на руках годовалого малыша, разодетого в рюшечки и оборочки, словно девочка. Но это был мальчик, Лорени. Адмирал потянулся за рамкой, взял её и на этот раз повернулся к Данки. Однако в глаза пока смотреть поостерегся.

– Вот, – он тепло улыбнулся, показывая Муар фото. – Вот моя жизнь. А ты, Данки, всего лишь временная замена, не больше.

Взгляд на фотографию жены придало каких-то странных сил, но слова, что вылетали из уст Хэнги, ему самому были противны. Он решился поднять глаза и посмотреть на Данки. Кажется, Муар злился.

– О, – хохотнул в следующую секунду Данки. – Раб право голоса заимел.

Хэнги встал. Резко, даже грубо. Данки чуть не упал, но на ногах удержался. Удержался и адмирал, чтобы не протянуть ему руку помощи. Резко отвернувшись, он вышел из-за стола, только с другой стороны, всё ещё держа рамку с фото, словно боясь, что если выпустит её из рук, то храбрость его покинет. В эту минуту Хэнги осознал самый страшный и отвратительно неизбежный факт, Данки для него стал больше, чем кто-либо в этом мире.

– Тебе разве не противно заниматься со мной этим отвратительным… трахом? – спросил Иренди и только сейчас посмотрел в глаза, бросив свой взгляд через стол. – У тебя есть семья. Жена и двое детей. Ты благородного происхождения молодой человек, наследник своего рода. Хватит играть в игрушки и отправляйся к своей супруге, которая уже наверно заждалась тебя.

– Ты трус, – спокойно заявил Муар и вышел из-за стола, чтобы их больше ничто не разделяло. Он стремился к воссоединению, но Хэнги постоянно строил между ними препятствие. Он брал в союзники кого угодно: общество, своего сына, умершую жену, принцессу Юрую и даже семью Данки, но никогда не предлагал встать на его сторону самому Данки. И это сейчас так раздражало, что душа начинала изворачиваться наизнанку. – Признайся уже, что ты трус, что тебе не хватает храбрости вставить мне по самые гланды и остаться со мной до конца своих дней.

– О чём ты говоришь? – Иренди попытался усмехнуться, но вышло это у него жалко. Тогда он снова нахмурился, но выдержал на этот раз взгляд требовательных глаз Муар. – До каких «дней», Данки? Быть с тобой это позор на моё имя и имя моего сына. Отношения с тобой отвратительны и грязны. Пошли со мной.

Иренди отвернулся и пошёл в спальню, даже не удосужившись узнать, идёт ли следом за ним Данки. Он знал – Муар идёт, но если он думает, что адмирал ведёт его в свою спальню для секса, то глубоко заблуждался. В голове у Иренди стучала лишь одна мысль «надо скорее закончить этот отвратительно лживый фарс». Закончить и продолжить жить так, как он жил до того, как впервые попробовал тело Данки.

Муар пошёл следом за Иренди, но он знал, что в спальню адмирал его позвал не для секса. За два года Данки изучил Хэнги наизусть и потому читал его, как открытую книгу. Вот и сейчас он понимал, что Иренди просто испугался, что он, находясь ещё под властью своего единственного сына, не может никак отрастить свои собственные крылья и улететь в объятия Данки. Но принижения и подчинение, которые пробовал все эти два года на нём Муар, могут сейчас оказать совершенно другой итог.

Они переуступили порог спальни. Хэнги, продолжая держать раздражавшую Данки рамку с фото, подошёл к стоявшему у стены, напротив кровати, сундуку. Поднял ногу, подцепил носком сапога ярлычок защёлки. Послышался щелчок, крышка под напором носка сапога поддалась вверх и открылась. Взгляду Данки открылись многочисленные дорогостоящие вещички, драгоценные камни, золото, серебро, сплавы металлов. Одним словом, это был сундук с богатством, клад, который Иренди так неаккуратно и равнодушно хранил в своей спальне, своего кабинета.

– Ты мне не нужен, Данки, – сказал Хэнги, словно заученный стих. – Мне нужен лишь мой сын, потому что он моя кровь, и я живу ради него. Всё это, лишь мелочи, в банках хранятся другие, более дорогие и ценные вещи, это так, для карманных расходов Лорени. И для того, чтобы они у него были, я не хочу, чтобы ты опорочивал моё имя и втаптывал в грязь имя, которое я когда-то дал своему сыну. Если хочешь звать меня трусом – зови. Я готов быть и негодяем, и мерзавцем, и тварью. Если от этого будет польза для моего сына. Вот такой я человек, и вот так я выбрал себе путь. Поэтому ты мне не нужен, Данки. Если только подарки мне дорогие не будешь дарить, для этого, пожалуй, я согласен с тобой общаться, но не более. Пять минут для трёх фраз, принятие от тебя подарка и расставание.

Всё то время, что говорил Хэнги, Данки стоял, не шелохнувшись, и смотрел на содержимое сундука. Он слушал Иренди, и в душе вскипала злость. Но когда Хэнги сказал про подарки, сердце словно обожгло тонной раскаленных углей. Так больно Данки ещё никогда не было. Он ощутил себя на краю обрыва, за которым и дна не видно, лишь один мрак. Глаза защипало, Муар осознал, что сейчас будет плакать. Плакать? Позорно плакать перед этим ничтожеством и трусом? Да никогда, ни за что!

– Я понял тебя, – ровно, без каких-либо эмоций произнёс Данки. Потом нагнулся, отбросил какую-то заколку, украшенную драгоценными камнями в сторону, запустил руку, подхватив многочисленные побрякушки, словно перебирая их. Они двигались, сверкали в красном свете заходящего солнца. В этот момент, Данки показалось что-то знакомое среди этой богатой «бижутерии». Он поддел золотую, овальную лепёшку изящными, с лёгкими шрамиками от готовки, пальчиками и вытянул на свет божий. Это был овальный, золотой слиток, толщиной в несколько миллиметров. Золото было красное, старой пробы и плавки. Несколько драгоценных камней украшали одну его часть, а на второй был выгравирован кит. Данки перевернул овал. На другой его стороне, тонкие серебряные нити плавно выкручивали титул и фамилию владельца этой дорогостоящей побрякушки. Муар не стал читать, он снова посмотрел на кита.

– Я на память возьму, – посмотрел на Хэнги, который в ответ лишь кивнул, позорно думая, что этой побрякушкой отделается от Данки. – Думаю, твой сыночек не обеднеет. А если вдруг настанет такое время, я обязательно верну ему её. Кину, как голодной собаке кусок кости.

Хэнги ничего не ответил, лишь схватился за крышку сундука и закрыл её. Она раздражающе хлопнула, и Данки понял, что нужно уходить. Оставить последнее слово за собой и больше не возвращаться в этот трусливый мир. Он был горд, он два года бегал за этим мужчиной, два года его приучал к себе, два года завоевывал его для себя. А что в ответ? В ответ лишь ханжество и трусость. Ничтожество.

– Ну, что ж, – опять ровно, без эмоций проговорил он. – Прощайте, адмирал Иренди. Желаю вам не упустить тот момент, когда ваш сын станет выше вас на голову.

И резко развернувшись, пошёл прочь. Хэнги ничего не сказал. Он продолжал стоять на месте и чувствовал лишь горечь и пустоту. Потом залез в нагрудный карман кителя, достал пачку сигарет, прикурил и сел на сундук, обхватив голову рукой. Как же было тошно, горько и больно!..

Данки было ещё больнее. Он вырвался из показавшегося ему душного и тесного здания, глубоко вдохнул, потом ещё раз, словно воздуха не хватало. Подставил лицо последнему лучу заходящего солнца, посмотрел на золотой овал, моргнул мокрыми глазами и, сунув прощальный дар в карман, медленно пошёл вперёд. Душа и сердце в унисон стенали, рыдали, кричали и рвали сознание на кусочки. Но Данки упорно не плакал. Он приказал себе не делать этого. Да, было больно. Да, было противно. Да – не справедливо! Но исправлять что-то сейчас было просто глупо. Унижаться, недопустимо для отпрыска титулованного князя. Данки мотнул головой, хлопнул себя по щекам и свернул в сторону бухты, уходя всё дальше и дальше от общежития, от Академии и от Хэнги…

*Нактоуз – деревянный шкафчик, на котором установлен компас.

====== 16 глава Месть ======

Лорени вошёл в комнату, когда солнце было ещё высоко. Он кинул свою сумку, постоял немного на середине комнатки, осмотрел её, словно пытался что-то найти. На самом деле он просто думал, вернее, решал, когда ему пойти убивать Бахму: сейчас или чуть позже. Но вспомнив, что пиратский ублюдок пытался с ним сделать на бриге перед тем, как на них напали морские призраки, Лорени стянул резко золотистую перевязь капитана, скинул китель, подхватил саблю, которую ещё не успел сдать в оружейку, и вышел из комнаты, даже не закрыв её на ключ. Никто без спроса не войдёт, а если и войдёт, то ничего не возьмёт. Брать у Лорени было нечего.

Он шёл быстро и целенаправленно. Его кто-то пытался остановить, приветствуя, и Иренди отвечал, с улыбкой на лице, но ни о чём думать, кроме, как о мести он не мог. Поэтому, он на долго не задерживался и практически отвечал на ходу. Спустившись на первый этаж, он вышел из общежития, обогнул его и вошёл с другой стороны. Поднялся на второй этаж, сделал двенадцать шагов по узкому коридору и с пинка вошёл в маленькую комнатку Бахму. На ходу он вытянул из ножен саблю и, недолго думая, нанёс удар.

Цурбус вошёл в свою комнату три минуты назад. Он успел кинуть на кровать сумку, распахнуть окно, чтобы впустить в ещё не совсем проветренную комнату свежего воздуха, снять китель. Саблю он положил на кровать, понимая, что придётся сражаться не на жизнь, а на смерть, потому как был точно уверен в том, что Лорени придёт его убивать. Цурбус так же не сдал оружие. Потом замер у кровати, глядя на закрытую дверь, и ровно через тридцать секунд она с грохотом отворилась, и в комнатушку ворвался Лорени, на ходу вынимая саблю из ножен.

Цурбус успел схватить свою, лежавшую на кровати, перекувырнуться, чтобы не попасть под остриё удара клинка, отбить следующую моментальную атаку Иренди. Потом произошло ещё одно нападение. Пять раз они обменивались ударами, потом оказались по разные стороны узкой кровати. Сама комнатка была маленькая, особо для драки не развернёшься, но Лорени и Цурбус прекрасно владели клинками. Сейчас Иренди чётко понимал, что Бахму ему так легко и просто, как это было на экзамене, не одолеть.

– Ублюдок… – зашипел Лорени, скрипя зубами. Он хотел много высказать Цурбусу, чего не мог сделать на бриге. Стыдно было признаваться в этом, но не трогал Лорени Цурбуса ещё по той причине, что их мог кто-нибудь услышать. Иренди себя знал в припадке гнева, он орал благими ругательствами, выплёвывал желчную правду. Здесь, в этой комнатке тоже не куда было спрятаться, но здесь хоть стены были толстыми, и соседи точно не услышат, даже если он будет громогласно орать… Хотя, лучше не рисковать, но убить Цурбуса надо было.

– Ты решил надо мной посмеяться, – продолжал шипеть злобно Лорени. – Решил надругаться надо мной. Ублюдок! Пират! Тварь! Ничтожество! Гнида!!! Я убью тебя и мне ничего за это не будет. Порублю тебя на мелкие кусочки и скину в море на корм самому Дну!