Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 50 страниц)

Продолжая целоваться, Цурбус быстрыми движениями расстегнул ширинку на штанах Лорени, потом пуговку. Оторвавшись от недовольно застонавшего Иренди, он провёл горячей ладонью по его груди, скользнул по шее, подбородку, щекам. Иренди повернул голову в сторону, открыл рот, хватая губами большой палец, который норовил проскользнуть мимо, к уху, и поймал его. Зубы прикусили, Лорени томно взглянул на Цурбуса. Вот же, чертёнок!

Вырвав из его рта свой палец, Цурбус стянул сапоги с Иренди, потом отбросил в сторону носки. Затем последовали штаны, трусы. Подтянул Лорени назад, закидывая его попку и ноги на столешницу. Сам в мгновение ока разделся и, запрыгнув на стол, склонился над Лорени. Тот призывно выгнулся в спине, закинул руки назад и, приоткрыв губы, поманил своим зелёным, похотливым взглядом. Цурбус никогда бы не подумал, что Лорени может быть таким развратным. Это всё алкоголь? Или воспитание тётки, владелицы борделя-клуба?

– Ты меня соблазняешь? – прошептал Бахму, склоняясь ниже и проводя языком по гнойным следам. – Ты похож на похотливую сучку.

Лорени ничего не ответил, только судорожно выдохнул, вытянул язык, желая поцелуя, но Цурбус решил его подразнить. Язык прошёлся под нижней губой, потом коснулся кончика языка Лорени и снова скользнул в сторону от губ. Стон разочарования, изгиб тела, руки обвили шею Бахму, запутавшись в его волосах. Лента снова скользнула прочь с хвоста, под напором желания Иренди.

– Сладкий Ло…

Цурбус впился в его губы, почувствовав, что в этой схватке похоти и желания пальму первенства всё же придётся отдать Лорени. А потом вспомнил, что тело Иренди было сверхчувствительным.

Ладони скользнули вниз, одна огладила грудь, прихватила пальцами сосок и принялась его теребить. Губы зачесались, захотелось коснуться его, покусать, пососать, вобрать в рот, заставить Иренди стонать громче, изгибаться сильнее. Вторая ладонь, оказавшись в районе паха, скользнула ниже. Лорени раздвинул ноги пошире, приподнял бёдра, но рука прошла мимо его вставшего члена, лишь слегка коснувшись головки. От этого прикосновения Лорени сладко застонал в губы Цурбусу и прервал поцелуй. Воспользовавшись этим, Бахму скользнул вниз, добравшись до сосков.

Ладонь второй руки оказалась возле сжимающегося ануса, пальцы описали контур, слегка надавили, потом ущипнули за ягодицу прямо возле дырочки. Лорени слегка вскрикнул, выше приподнял бёдра и еще шире расставил ноги. Цурбус довольно лизнул сосок, прикусил его, обвил губами, причмокнул, всосал. И так в течение нескольких минут. Ладони Лорени потонули в густой волне волос Цурбуса, путаясь, перебирая каждый волосок, сжимая их в кулак и пытаясь направлять голову Бахму.

Цурбус протиснул в дырочку сначала средний палец. Лорени был узкий. Это было понятно, Иренди занимался этим лишь однажды, и тем, кто это сделал с ним – был Бахму. Палец Цурбуса медленно проникал вглубь дырочки, Лорени застонал. Скорей всего почувствовав дискомфорт, он начал зажиматься. Цурбус вынул палец, оторвался на несколько секунд от Лорени, перегнулся через стол и, потянувшись за бутылкой, схватил её за горло.

– Выпить не хочешь? – спросил лукаво Цурбус, стоя перед Лорени на коленях и поигрывая пятилитровой бутылкой.

От вида пирата, державшего в руках бутыль с ромом, у Лорени закружилась голова. Это было чудо. Волосы Бахму растрепаны, худощавое тело налилось небольшими мускулами, шоколадный загар, миндалевидные, бирюзовые глаза, припухшие от поцелуев губы… Цурбус – это преступление для всего человечества.

– Издеваешься? – выдавил из себя Лорени. – Иди ко мне… Возьми меня…

Бутылка опустилась на стол с таким стуком, что разрезало привычную тишину на мелкие лоскутки. Бахму схватил Иренди за ноги, приподнял их вверх, забросил себе на плечи. Захватив бутылку, он, одной рукой приоткрыв не разработанный анус, вылил с полбокала, на дрожащую дырочку. Ром полился по попке, потом скользнул на яички, затем на член, на грудь. Вернув на столешницу бутылку, Цурбус приоткрыл анус пальцами сильнее, слизнул языком остатки рома с подрагивающей дырочки, протолкнул туда снова средний палец.

Лорени зажался, тихонько застонал, мучительно бросил взгляд на Цурбуса и расслабился, словно услышав невысказанную просьбу Джан Гура. Бахму, протискивая палец сильнее, глубже, лизнул языком край ануса, почувствовал на языке сладковатый привкус алкоголя. Потом последовал второй палец, Лорени дёрнулся, но к удивлению Цурбуса приподнял бёдра, устремляясь навстречу пальцам.

Цурбус лизнул дырочку снова, чуть приоткрыл проход, проникая туда кончиком языка. Второй рукой он скользнул по яичкам, поигрался ими, сжал, потом пробежался пальцами по члену и снова вернулся к дырочке. Остановившись лишь на пару секунд в районе яичек, вернее между яичками и анусом. Там что-то было интересное для Цурбуса и приятное для Лорени. Когда палец Бахму скользнул по этому местечку, Иренди ахнул, задохнулся от наслаждения, выгибаясь в спине сильнее.

Цурбус вставил третий палец, вернув вторую руку к попке, оглаживая ягодицы, ноги. Лорени, постанывая и глядя на Цурбуса затуманенными страстью глазами, вдруг наткнулся на бутылку и потянулся за ней. Схватив склянку, он притянул к себе, хотел глотнуть, но поднять не смог, да и Бахму коснулся чего-то внутри Лорени, от чего у него искры посыпались из глаз. Он ахнул, застонал громче, но потом прикусил губу, вспомнив, что моряки могут услышать его стон, прижал рукой бутылку к груди, вцепившись в неё, словно утопающий за соломинку.

– Понравилось? – улыбнулся Бахму и посмотрел на Лорени. Вид обнимающего бутылку Иренди слегка привёл Цурбуса в ступор. Он моргнул несколько раз, прогоняя это развратное и в тот же момент невинное наваждение, а потом тихонько рассмеялся. – Ты что делаешь? Выпить захотел?

– Цус… – выдохнул Лорени, требуя продолжения «банкета».

Короткое имя, слетевшее вздохом с уст Лорени, привело Цурбуса в смятение. Бахму не надо было озвучивать желания Лорени. Он опустил его ноги вниз, потянулся вперёд, забирая бутылку. Сделал глоток, задержал алкоголь у себя во рту и нагнулся вперёд. Лорени открыл шире рот, Цурбус сплёлся с его губами своими и внутрь Иренди потёк сладкий ром. Коснувшись члена Лорени, он слегка провёл пальцами по стволу, поиграл подушечкой большого на головке, проникая второй снова в анус. Лорени кончил в руку Цурбусу, тот мигом воспользовавшись родной смазкой, смазал дырочку, потом остатками свой член и, приподняв бёдра Иренди, стал входить.

Лорени застонал от боли в губы Бахму, зажмурился, но Цурбус не мог остановиться. Он и не хотел. Проникая всё глубже, он, оторвавшись от губ, на доли минуты замер, дал Лорени вдохнуть воздуха, скользнул рукой к его предположительно опавшей, но на удивление стоявшей плоти, обвил её ладонью, скользнул несколько раз по стволу. Другой рукой схватил бутылку, снова глотнул и опять припал к губам Иренди. Лорени с похотливой отзывчивостью принял из уст Бахму алкогольный напиток, сладкий и вкусный, а Цурбус стал продвигаться дальше.

Когда его член вошёл чуть больше, чем на половину, Бахму потянулся назад, вынимая его из попки Лорени. Потом снова вперёд. Потом назад и вперёд. С каждым толчком Цурбус наращивал темп. Оторвавшись от губ Лорени, он хватал своим ртом его вздохи, ахи и стоны, снова накрывал его своим, сминая губы и заставляя язычок Иренди плясать под дудку его требовательного языка. Горячая ладонь ласкала член Лорени, то сжимая его, то отпуская, чтобы Лорени раньше времени не кончил.

Через минуту темп Цурбуса был таким, что огромный стол, прибитый к полу кают-компании, начал слегка пошатываться. А может, это им так только казалось, но срывающиеся вскрики с уст Лорени, рычание Цурбуса говорили сами за себя. Они уже не заботились о том, что моряки могли услышать их похотливые стоны. Обвив руками шею Бахму, а ногами его бёдра, Лорени подмахивал бёдрами, впивался сам в губы Цурбуса, отрывался тут же от них, чтобы сделать спасительный глоток воздуха и издать сладостный стон, сводящий с ума рассудок Цурбуса.

Разрядка наступила через несколько минут. Цурбус не утерпел и излился первым, но, будучи в теле Лорени, довёл партнера до оргазма и только потом повалился разгорячённый на него. С минуту он лежал, не двигаясь, тяжело дышал и успокаивал бешено бьющееся сердце. А когда Лорени зашевелился, простонав что-то нечленораздельное, член Бахму снова начал наливаться вожделением.

Он привстал на руках, посмотрел на всё ещё тяжело дышавшего Лорени и, слегка улыбнувшись, вышел из него. Резко перевернул Иренди на живот, потом поставил его, как куклу, на колени, раздвинул ноги. А дальше Лорени сам уже выпячивал попку, слегка прогибался в спине, наклоняясь вперёд. И откуда такие познания? Особенно у того, кто ненавидел пидоров?

Цурбус вошёл в разгорячённую и влажную дырочку и снова задвигался, проникая внутрь Лорени на всю длину. Иренди застонал протяжно, двинулся навстречу члену Бахму и забылся вместе с ним в жарком урагане страсти.

====== 20 глава Выбор ======

Только пробуждаясь, Лорени чувствовал, что утро не было добрым, но было каким-то особенным. А когда навалилась реальность, понял, что оно не просто не похожее на все остальные утра, оно индивидуальное. Вроде, всё было, как обычно, он лежал на твёрдой кровати, правда, без простыней. В объятиях Цурбуса, радости от этого почему-то было полные штанишки, которых на нём не было. Лежал Лорени лицом к Бахму, это он понял и с закрытыми глазами. И ощущения от этих объятий были другими, какими-то трепетными и…

А когда окончательно навалилась реальность, когда утро тяжёлой кувалдой стукнуло по голове, пробуждая окончательно рассудок, Иренди вздрогнул, открыл глаза, посмотрел на спящего Цурбуса и, чего-то испугавшись, попытался вырваться из кольца его рук. У него это получилось, и он сразу же полетел вниз и с глухим стуком упал на пол. Глазам предстал большой, длинный и широкий стол.

От этих звуков проснулся и Бахму. Что-то странное зашевелилось в пробудившемся на секунду сознании. Оно неустанно будоражило его покой, теребило душу, заставляло сердце биться сильнее. А потом, распахнуло миндалевидные глаза и гадко посмеялось где-то в глубине сознания. Цурбус вспомнил, как и Лорени, что произошло минувшей ночью.

Иренди вскочил на ноги и тут же, ахнув, согнулся пополам. Попытался сесть на стоявший в стороне стул, но, сделав один шаг, задохнулся ещё сильнее. Попа болела адски, отваливалась поясница и спина, где-то внизу живота скручивались непонятные узлы. А может, это было сзади или ещё где, Лорени не мог понять. Ходить было тяжело, сидеть и подавно. Он попытался это сделать и, не утерпев, встал, скривившись от боли. Более того, из заднего прохода что-то потекло горячее и противное. Думать о том, что это было, не хотелось. Но всё же!..

Цурбус в одно мгновение подскочил на ноги. Вот дурак, ну не идиот ли!? Устраивать такой марафон, да ещё на затяжные дистанции с девственником. И пусть Иренди был уже не таковым, всё равно опасно так распаляться и совсем не думать о партнёре.

Но думать в тот момент, когда Лорени просит его поцеловать, когда стонет под тобой, отвечает с диким пылом на ласки и нежность, когда подмахивает бёдрами и требует продолжения, тут не в силах остановиться даже самому волевому человеку. А Цурбус был немного мягкотелым по отношению к партнёрам, он, если млел от любовника, то сходил с ума окончательно и бесповоротно.

Вскочив со стола, Цурбус кинулся за одеждой, попутно глянул на дверь. Вот если кто войдёт? А может, уже входили? А как быть теперь, тут явные следы секса... Схватив одежду, он быстро подлетел к еле-еле стоявшему Лорени, и в этот момент они встретились глазами. Иренди покраснел, глазки блеснули зеленоватым светом, губы слегка приоткрылись, дрогнули. Одежда выпала из рук Цурбуса, и он, нагнувшись, поцеловал Лорени. И чтобы Иренди не упал, поддержал его руками.

– С добрым утром, – не найдя ничего лучше, сказал Бахму прямо в губы Иренди, потом подхватил его за талию и, осторожно приподняв, усадил на стол. Лорени скривился, мучительно застонал. – Ох, прости. Потерпи чуть-чуть… – бормотал Цурбус, и Лорени терпеливо сидел на одной ягодице, чего-то ждал, отведя свой взгляд. Было стыдно и неудобно. Чем они всю ночь занимались? Даже вспоминать не хотелось…

Бахму схватился за носки и немедленно надел их на ноги Лорени. Потом встряхнул штаны и принялся надевать их на Иренди. Аккуратно, заботливо, сосредоточенно. Увидев, как по промежности течёт сперма, Цурбус покраснел, сглотнул и почувствовал, как его член наливается странной истомой. Что за животные позывы?! Что за реакция на свою же сперму?! Но она так сексуально и соблазнительно течёт. Или это Лорени сексуальный? Резко оборвав свои пошлые мысли, Цурбус метнулся к своим штанам, достал оттуда носовой платок и заботливо вытер ноги Лорени. Потом надел на него штаны, затем сапоги.

– Прости, – сказал он, не глядя на Иренди, когда сам одевался. Лорени сполз со стола, отвернувшись от Бахму, наконец осмотрелся. В кают-компании стояла чистота, они не раз мыли её по распределению Горола или Сальмит. Единственный грязный участок, это большой стол, на котором были следы от… Стыдобень!

Молча, ничего не говоря и не глядя друг на друга, они вышли из кают-компании. По привычке старались идти ближе друг к другу, даже руки протягивали – отработанные приёмы за месяц сцепки. Но потом спохватились.

Лорени ступал медленно, и шаг его был похож на утиный. Попка болела. Спина болела. Поясница болела. Всё тело болело, и вообще хотелось спать. Спать с Цурбусом, как бы стыдно и противно это не было. Шедший впереди, Бахму возбуждал не только тело, но и мысли. После такой жаркой ночи, после утреннего поцелуя, хотелось схватиться за него и никогда не отпускать. Но было стыдно. И вставал ряд вопросов: они теперь расцеплены, что будет дальше? В прошлый раз Бахму, унизив его, отомстил за унижения, что Лорени проделывал с ним на протяжении всех лет обучения. Неужели и сейчас было что-то в том же роде? Хотя, Лорени сам попросил Бахму поцеловать его, а потом сам: стонал, вилял бёдрами, выпячивал свою задницу, целовал, снова стонал, а потом кричал и просил большего. Стыд!

Выйдя на верхнюю палубу, они встретили яркие лучи недавно взошедшего солнца, скривились. Сейчас бы в душ, но сначала надо было убрать следы ночного… марафончика. Пытаясь быть незаметными, молодые люди мелкими шажками пробирались через палубу к лестнице на нижние палубы. В этот самый важный момент их остановил окрик капитана. Подняв глаза, они увидели её стоящей на квартердеке. Цурбус сглотнул, нервно откинул прядь волос, которую ветерок тут же подхватил и слегка потеребил, вернув на место. Бахму нахмурился на столь наглое вмешательство ветра, но, конечно же, ничего не ответил. Волновало другое, Сальмит быстро спустилась вниз.

– Как ночка? – спросила она, разглядывая помятых и всё ещё сонных юношей.

При вопросе капитана, Цурбус и Лорени вздрогнули. Иренди заалел, Бахму широко раскрыл глаза. Неужели Сальмит знала о том, что было ночью!?

– Головка не болит? Я потом вдруг подумала, что пять литров рома на двоих, это многовато, но забирать не стала. Мой подарок, а подарки назад не принимают, – и довольно улыбнулась во все свои тридцать, а может и меньше, зуба.

Так речь идёт о роме и о товарище «бодуне». Парни облегчённо выдохнули, но на женщину посмотрели так, что она перестала улыбаться и сама вопросительно посмотрела на них. Потом оглядела, приметила, что Лорени стоит как-то странно, прищурилась. Парни опять вздрогнули, сейчас, если она не знала про горячую ночку, обязательно догадается. Сальмит была женщиной не глупой.

– Я что-то не поняла? – сильнее прищурилась она и, задрав голову, посмотрела требовательно в лицо Цурбусу. Тот побледнел, потом покрылся лёгкой испариной. – Вы что там делали?

– Н… Ничего, – отозвался Бахму, сглатывая и отводя взгляд бирюзовых глаз в сторону.

– Как ничего? Ну-ка, иди сюда, – поманила она Лорени пальчиком. Тот удивился, с чего вдруг? Он стоял от Сальмит на расстоянии двух мелких шажков. Цурбус же мысленно закричал: «Стой на месте! Не ходи!»

Но Лорени сделал небольшой шаг. Лицо слегка напряглось при этом, задница взвыла от боли, верхняя губа чуть дёрнулась. Шаг получился смешным, но Иренди достойно себя держал. Что ж тут поделаешь, зато ночью было просто улётно!

– Ты чего весь сжался?! Чего прихрамываешь?! Только не говорите мне, – Сальмит снова устремила свой взгляд на Цурбуса. – Что вы, голубки… Дрались?

– Ха? – Бахму не смог скрыть своего удивления и посмотрел на женщину странными глазами. Пронесло, что ли?

– А? – не сразу понял суть сказанного Лорени, захлопав часто ресницами.

– Ээээ? – протянула Сальмит, смотря то на Цурбуса, то на Лорени, и пытаясь по их виду определить – верна ли её догадка.

– Он просто упал со стола, – буркнул Бахму, указывая на Иренди. Тот посмотрел на Цурбуса, потом на Сальмит и коротко, но решительно кивнул.

– Упал? – переспросила женщина и посмотрела теперь требовательно на Лорени. – Кому сказки рассказываете?

– Утро было… тяжёлым, – стал говорить Иренди, голос был хрипловатым, он сам его не узнал. Блин, скорей всего, так стонал, что пропал? Стыд-то какой, уж его крики наслаждения точно было слышно! – Я упал со стола.

– Мы на нём спали, – добавил Цурбус.

Некоторое время женщина молчала, поглядывая на юношей поочерёдно, потом задумалась, скрестив на груди руки. Ну, то, что до кровати не добрели, это понятно, но если всё-таки они дрались? Хотя, навряд ли. Если бы махач был, то лица были бы не помятые, как с перепоя, а подбитые. Однако, всё-таки что-то в этих мордах сквозило странное?

– Капитан Сальмит, – вывел её из задумчивости голос Бахму. – Позвольте прибрать в кают-компании, а то мы там немножко нагрязнили.

Цурбус старался быть убедительным и говорить нормально, не смущаясь и не волнуясь. На Лорени в этот момент он старался не смотреть, потому что чётко знал, посмотрит и точно спалится. Сонный Иренди был таким очаровательным, что глаза болели от того нелепого и упоительного вида. А ещё он знал, Лорени краснеет сейчас от сказанных Цурбусом слов. Он часто краснеет, словно невинная девица.

– Хорошо, иди, – кивнула Сальмит Цурбусу, и тот, облегчённо вздохнув, уже повернулся в сторону лестницы, когда капитан заговорила дальше:

– А ты пойдёшь со мной.

Бахму оглянулся на Иренди, который был не менее удивлён, чем Цурбус. А Сальмит уже шла по направлению к своей каюте, и Лорени, как-то виновато посмотрев на Цурбуса, нелепо последовал за капитаном. Бахму, проводив его взглядом, грустно, еле заметно улыбнулся и направился за ведром и тряпкой.

Войдя в каюту, Сальмит тут же рухнула на стул, стоявший за столом, закинула ноги, обутые в изящные ботфорты на столешницу, и внимательно посмотрела на Лорени.

– Короче, тема такая, – без предисловий начала женщина. – Через час мы выходим в море. Курс на Бекшальх, это форт на границе Ансэрит. Там я собираюсь сбыть добытый жемчуг, получить деньгу и отправиться в царство пиратов. «Фортуне» придётся там зависнуть на несколько недель. Хочу её хорошенько подлатать, потому что потом отправляюсь на Ледниковые Выемки. Путь туда не близкий, да и океан опасный. Так что подготовка будет основательной.

– Зачем вы мне рассказываете свои планы? – удивился Лорени, с трудом найдя нужную позу, для того, чтобы стоять.

– Эй, – заметила зажатость Иренди женщина. – Ты реально грохнулся или подрались всё-таки?

– Упал, – раздражённо проговорил Лорени, показывая женщине, что больше к этому вопросу он не хочет возвращаться.

Некоторое время Сальмит смотрела на Лорени, потом кивнула, словно с чем-то соглашаясь.

– Я говорю тебе об этом не потому, что ты вдруг стал кем-то особенным. Я говорю тебе потому, что на соседнем причале стоит «Сирена Моря» и там находится твой отец.

– И что? – нервно прервал капитана Иренди, что женщине не понравилось.

– А то, – грубо и резко продолжила она, метнув на Лорени злобный взгляд, отчего тот сжался как напуганный, маленький котёнок. – Что ты попал на мой корабль посредством своей глупости. Ты прыгнул в море и поплыл, плыл за «Фортуной» в надежде убить Бахму Джан Гура. Чушь и нелепость, которую может сделать только избалованный и ничего не знающий о реальной жизни пацан. Я подобрала тебя, чтобы ты, засранец, не утонул. Сделала так, что ты стал наёмным моряком, хотя, скажу правду, такого добра на моём корабле полным полно. Ты лишний груз, но… Я не собираюсь от тебя отказываться или, того хуже, обратно выбрасывать за борт.

«Было как-то, – подумал Лорени. – Выбросила»…

– Адмирал Иренди снялся с якоря в порту Шоршель и приплыл за тобой, и теперь я, как человек долга и чести, как капитан, который вовсе не нанимал тебя моряком, предлагаю тебе решить вопрос со своим отцом. У тебя час для того, чтобы выбрать с кем ты останешься, вернее, какой корабль выберешь: «Фортуна» или «Сирена Моря»? Я ждать не буду и плакать по тебе тоже. Но подумай хорошенько, если ты пойдёшь дальше со мной, то будешь плавать до конца своей жизни на «Фортуне» или пока не захочешь где-нибудь остепениться. А Джан Гур сойдёт в Ансэрит, потому что его цель – вернуться домой.

На минуту Сальмит замолчала, словно давая Лорени осмыслить сказанное ею, а потом снова заговорила:

– У тебя один час, Иренди. Ступай.

Лорени сделал поклон одной головой, потом развернулся, чуть слышно ахнул от боли, заскрипел зубами и смешной походкой пошёл прочь. Женщина, нагнув голову набок и нахмурив брови, проследила за ним до тех пор, пока не закрылась дверь, отделив её и Иренди. Потом пожала плечами, удивляясь, встала из-за стола, подошла к ящику и выудила оттуда трёхлитровую бутыль с вином.

Лорени вышел на верхнюю палубу и на мгновение замер. Лёгкий ветерок всколыхнул волосы, приласкал покрытое пламенем боли тело. Моряки работали, кто-то сходил на берег, Горол общался с Таном, склонившись над картой. Мир вокруг кипел и бурлил, утро вступило в права и уже через пару часов передаст их дню. Как странно. Вроде ничего не случилось, вроде бы всё было, как всегда, но в воздухе стоял трепетный запах горечи и какого-то странного, еле уловимого, но приятного чувства. Случилось! Цурбус его поцеловал. Потом занимался с ним любовью. Потом пожелал доброго утра. А теперь… Теперь нужно было становиться взрослым.

Капитан права. Адмирал приехал за ним. Он упрашивал его, требовал и даже повысил голос. Как-то Цурбус сказал, что отец волновался за своё чадо, и Лорени вдруг остро осознал, что именно так всё и было. Не любящий отец, не кинется через часть мира, бросив все дела. А адмирал точно забросил не только личные дела, но и работу. А как волнуется тётка? Лорени в тот момент был безрассуден. Полностью под властью мести и гнева, он, не думая ни о ком, кроме, как о Бахму, бросился в море. Странно, вдруг подумалось Лорени, как и сейчас, так и тогда, он думает о Цурбусе. Но эти чувства разные.

– Лорени, – позвали его, и он, вздрогнув, сделал шаг вперёд, даже толком не понимая, кто его зовёт и зачем. Еле слышно застонал, задница отозвалась болью.

А звал его Кураша, он стоял у лестницы, смотрел на него заботливо и внимательно, словно Лорени был больным, раненым, почти мёртвым. Хотя, ничего такого не наблюдалось.

– Пойдём со мной, – махнул доктор рукой и уже собрался спуститься вниз. Лорени, сделав несколько шагов к доктору, пробормотал:

– Извините, Кураша, но я не смогу сейчас попить с вами чаю. У меня кое-какие дела.

– Пошли-пошли, – махнул рукой доктор и исчез из поля зрения Иренди. Лорени хотел ему ещё что-то сказать, но не успел. Удручающе выдохнув, он поплелся следом за врачом, решив, что в лазарете всё же откажется ещё раз от приглашения на чай.

– Ох, молодёжь, – проговорил Кураша, открывая какую-то баночку, накручивая на тонкий, длинный стержень небольшой слой ватки. Лорени как раз перешагнул порог, когда услышал тихий вздох доктора. На звук открывающейся двери, Кураша посмотрел на Лорени. – Спускай штанишки, будем лечить твою попку.

– Ч… Чего? – глаза Иренди стали как та самая жемчужина, которую ему подарил Цурбус. Кстати, где она? Не выпала ли? Хотя, сейчас не о ней речь.

Лорени вцепился в пояс штанов, словно с него кто-то их пытался стянуть. Доктор в тот момент продолжал накручивать ватку с видом делового человека.

– Я как тебя увидел, сразу всё понял. Ну, конечно, молодость это хорошо, особенно, когда гормоны плещут через край, но не так же. Чем Цурбус думал? Заниматься этим всю ночь на девственную попку, это самоубийство и убийство.

Лорени стоял как столб, ни живой, ни мёртвый от слов Кураши. Продолжал сжимать пояс штанов, широко открытыми глазами смотреть на доктора, который теперь уже окунал стержень в открытую им ранее баночку.

– Так, ты сказал у тебя какие-то дела. Значит, давай шустрее. Снимай штанишки, иначе, к вечеру поднимется температура, потом пойдёт зуд, затем волдыри… – и много ещё чего, от чего у Лорени глаза полезли на затылок. За секунду он расстегнул ширинку, пуговку, стянул штаны до колен и повернулся задницей к доктору. Стало стыдно, неловко. А Кураша довольный своей маленькой ложью, подошёл ближе к Иренди, слегка надавил ладонью на спину, заставляя его нагнуться вперёд. Лорени несколько секунд сопротивлялся, что-то бормотал невразумительное. Пришлось опять озвучить симптомы после такого жестокого секса.

Ватка, намотанная на стержень, а потом зачерпнувшая содержимое баночки, аккуратно, почти нежно скользнула в горящую болью дырочку. Пока доктор смазывал ранки и воспалённый анус, Лорени кривился от боли, чуть не плача. Процедура длилась минут пять. Потом Кураша ещё вколол Лорени в две ягодицы по шприцу и позволил одеться. В проходе приятно холодило, но отчего-то к горлу подступила тошнота.

– Через минут тридцать начнёт действовать, но по возможности пока этим не занимайтесь. Неделю, не меньше.

– Да ничем мы не занимались! – вспылил, краснея, Лорени, но Кураша на эту очевидную ложь даже не обратил внимания.

– Завтра придёшь ещё, помажу и вколю витаминки, – сделал заключение врач, закрывая баночку, стягивая ватку со стержня. – Можешь идти.

Лорени некоторое время хлопал глазами, осознавая, что врач позвал его действительно, чтобы помочь и подлечить порванный анус, а потом, расслабившись, кивнул и утиной походкой вышел из лазарета.

Несколько минут он стоял в коридорчике, размышляя, что ему делать, а потом направился на верхнюю палубу. Кого-то не хватало. Чего-то не хватало. Складывалось ощущение, что было пусто. Лорени обернулся, вот с этой стороны весь последний месяц всегда был Цурбус. Но сейчас его не было. Потому что вчера их разъединили, они стали свободными друг от друга. Вчера осуществилось то, чего они так долго ждали. Но радостно ли от этого на душе?

«Цурбус плывет до Ансэрит, – вдруг всплыла в голове мысль, когда Иренди поднялся на верхнюю палубу. Здесь стало тихо, лишь Горол бубнил, спускающемуся по лесенке Тану что-то. Но тот куда-то торопился, может девушка у него? А, кажется, он с Ай сошёлся. Как же хорошо. – Цурбус сойдёт в порту Шахандер, – продолжал думать Лорени, подойдя к поручням и глядя на морскую гладь. – Он вернётся домой, а что буду делать я? Если я останусь здесь, тогда стану частью команды «Фортуны» и всё равно больше его не увижу. Если уйду с отцом в Шоршель, тогда вернусь в Академию, потом стану капитаном какого-нибудь корабля и опять его не буду видеть. Палка о двух концах. Но, с чего вдруг меня так стало волновать это? Не увижу, и что с того? Кто такой… кто Цу… Цурбус такой? Пиратский… Пират. А я сын адмирала, директора и героя. Я отличник, и моё место на квартердеке. Если останусь на «Фортуне» буду простым матросом. Если вернусь… Но я хочу другого. Ни первого, ни второго. Я хочу другого», – сложив руки на поручнях, Лорени опустил лоб на них и почувствовал горечь. Горечь не от того, что, быть может, они скоро расстанутся, а от того, что так и не может признать, принять то, что его тянет к Бахму. Что его тянет за Бахму. Как ни противно это звучит, но Лорени хотел быть с Цурбусом.

«Я хочу быть там, – тихо, совсем неслышно, мелькнула на задворках сознания мысль. – Где Цурбус». Вот дурак!

Лорени сорвался с места так резко, что, сделав пару шагов, замер, скривившись. Боль отступала, но не совсем, чтобы позволять телу делать такие резкие, прыткие манипуляции. Подождав с минуту, пока уляжется боль, Лорени медленно пошёл к трапу.

Шёл до стоявшей рядом «Сирены Моря» целую вечность. Нет, не из-за боли, а скорей всего из-за мыслей, которые постоянно роились в голове, сплетаясь в причудливый клубок. Иренди стал путаться в своих желаниях, путать даже воспоминания, голова шла кругом, виски сдавливали невидимые тиски.

И всё же Лорени взошел на трап «Сирены Моря», тут же столкнувшись с Виттой. Девушка у него что-то спросила, он ответил, что к адмиралу. Она сказала чопорно и нагловато, где он может найти куратора группы, и некоторое время смотрела на Лорени, как на врага народа. Иренди ничего не почувствовал: ни стыда, ни страха перед друзьями, которые в последнее время и друзьями не казались. Просто чужие, нехорошие люди. Со спокойной совестью отвернулся от девушки, медленно пошёл в кают-компанию, вновь ощущая странную пустоту с левой стороны.

Адмирал был чрезвычайно удивлён и появлением Лорени, и тем, что рядом с ним не нашлось Бахму. Он удивлённо вскинул брови, когда сын переступил порог кают-компании.

– Я пришёл поговорить, – сказал Лорени, вздёрнув подбородок.

Хэнги ещё больше удивился. Кивнул головой, не веря ни своим ушам, ни своим глазам. Указал на один из стульев, Лорени собрался было присесть, но вспомнил, что у него сейчас не то положение, чтобы рассиживаться на стульях. Задница болела, и болела она по причине… Которая произошла вот практически в такой кают-компании, в которой расположился его отец.

– Я тебя внимательно слушаю, Лорени.

– Тут такое дело, – начал Иренди-младший и сдулся, как мыльный пузырь. Всё-таки к такому разговору он не был готов. – Мне бы хотелось, чтобы ты отправился следом за «Фортуной» до Ансэрит.

То, что Лорени выпалил удивило его самого. Мысль сложилась в слова и приобрела реальность и весомость. Она стала значимой и очень нравилась юноше. А почему бы и нет. Ведь всегда есть альтернатива, компромисс.

– Не понял, – произнес адмирал, действительно не совсем понимая смысл сказанного сыном.

– Ну, чего не понятного, – вспылил Лорени. – «Фортуна» идёт до Ансэрит.

– Это я знаю. А дальше?

– Ну, поплыли вместе с ней до царства пиратов.

– Так?

– Пап, ну ты чего тупишь!

– Я просто пытаюсь, Ло, уловить твою мысль, – спокойно и даже мягко произнёс Хэнги, поднимаясь со своего места. – «Сирена Моря» плывёт следом за «Фортуной» до Ансэрит. Ты находишься на корабле капитана Сальмит? Или ты будешь находиться на этом корабле?