Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 50 страниц)

Лорени услышал высказывание Цурбуса и сразу же почувствовал стыд. Бросив взгляд через поручни на «Сирену Моря», он нагнулся вперёд, полоща свою тряпку в ведре. Больше Иренди не проронил ни слова.

Только через час пираты отпустили «Фортуну» и «Сирену Моря», забрав у Сальмит драгоценное время. Ну, в конце концов, час это не сутки, в пути нагонят его. Цурбус, стоя у поручней, провожал ленивым, казалось бы, ничего не значащим взглядом форпост, в груди ощущая щемящую тоску по дому. Скоро, он это чувствовал, совсем скоро, он окажется дома и вдохнёт родного воздуха. Пройдётся по дорогим улочкам, заглянет в любимые магазины, встретится со знакомыми и соседями, ступит на порог своего домика, взлетит по лестнице… Выдохнув печаль, Цурбус стянул с лица платок и посмотрел на заходящее солнце. Красное, словно варёный рак.

Путь до Жемчужного моря составил ровно двое суток, как и рассчитывала Сальмит. Более того, она сумела урвать у этого пути лишние двадцать минут, чему несказанно была рада. Женщина действительно излучала флюиды радости, а вот Цурбус, Лорени и Данки смотрели на неё с жуткой ненавистью.

– Я понимаю ваше желание, капитан, отправить за жемчугом их, – Данки недовольно указал большим пальцем себе за спину. – Но я не понимаю, зачем мне туда плыть?

– Муар, – попыталась быть недовольной Сальмит, но у неё это плохо получалось. – Они не смогут грести.

Этот ответ, конечно же, не убедил Данки, как и не убедил его целый мешок коробочек, куда нужно было сложить жемчуг. Их было тридцать штук. Вы смеётесь? Наполнить тридцать штук коробочек! Данки почувствовал очень сильное раздражение. Спасло то, что капитан отправила вместе с их шлюпкой ещё одну. Правда, у Данки было такое предчувствие, что она сделала это только для отвода глаз.

– Мы будем ждать вас в порту, – махнула она рукой напоследок, потом «Фортуна» наполнила ветром паруса и была такова. Следом шла «Сирена Моря», оставив лишь одну шлюпку, в которой было трое моряков и сам адмирал. Это сильнее разозлило Данки, и он тут же налёг на вёсла…

«Фортуна» легла в дрейф на закате, у самой кромки Жемчужного моря. В нескольких ярдах начинали виднеться большие, раскрывшие своё нутро небу и людям ракушки. Они были пока то тут, то там, покачиваясь на поверхности моря, как балласт, не двигаясь и никуда не спеша. Конечно, на приграничных ракушках уже давно собрали жемчуг, это напомнило Цурбусу его поход за янтарными улитками, поэтому им пришлось двигаться в саму глубь моря. Сколько они проплывут, одним морским богам было известно, но Данки в этом путешествии досталась не очень комфортная роль.

– Дай, попробуем, – сказал Бахму, протягивая руку к веслу. Муар кинул на него полный раздражения взгляд, правда, злился он не на Цурбуса, а на капитана. Бахму это понял, но всё равно почувствовал лёгкое разочарование и обиду.

Данки совсем похудел. За эти несколько дней, после того, как они отбили его из рук работорговцев, он совсем истощился. Лёгкие синяки под глазами, бледность лица, синева губ, тонкие запястья, и одежда на нём висела. У Данки был нездоровый вид, и Нокта за него волновалась. Никто не мог понять, что случилось с Муар. Цурбус знал, как знал и Лорени, хотя выстроить цепочку событий, что произошло с Данки, не зная правды, было сложно.

Когда они переплыли границу моря, их нагнала шлюпка с «Сирены Моря». Два моряка налегали на вёсла так рьяно, что казалось, они хотели пересечь Великие Воды. Муар почувствовал ещё большее раздражение, когда увидел в опасной близости Хэнги, и начал поворачивать свою шлюпку в сторону, огибая небольшой ряд ракушек.

– Кадет Муар, – позвал его Иренди-старший, и на окрик повернул голову в сторону Лорени. Отец скользнул суровым, на удивление Лорени, взглядом по сыну, а потом снова продолжил. – Сушите вёсла и примите в свою шлюпку Бера и Голда. Вы не сможете грести до середины моря в таком состоянии. Они вам помогут.

Данки ничего не ответил, лишь сильнее налёг на вёсла, но Цурбус знал, что адмирал был прав, Муар слаб для такой работы. Организм обезвожен наркотиками.

– Эй, Данки! – крикнули со второй шлюпки, спущенной с «Фортуны». – Мы пойдём налево!

Муар ничего не ответил, но обратил на своих товарищей внимание. Они, махнув руками, действительно уходили в сторону. А вот между шлюпкой с адмиралом расстояние увеличиваться никак не хотело.

– Если вы этого не сделаете, я вынужден буду вас остановить силой, – продолжил адмирал, и его рык был грозен, но Данки его не послушал.

– Перестань! – выкрикнул Лорени, вдруг задрожавший от нескрываемой ярости. Перед глазами всплыла картинка целующего Данки отца, потеснив другие воспоминания. – У нас свой приказ, приказ капитана Сальмит. И ты нам не указ!

Кажется, этот окрик не понравился Данки. Его бровки сошлись на переносице сильнее, Цурбус сам был не доволен яростью Лорени, но он её понимал.

– Вы можете плыть за нами, если хотите, – спокойно сказал Данки, но голос его был прерывистым, от частого дыхания и гребли. – Только не решайте всё за меня.

– Аааа, – протянул тихо Иренди-старший, чувствуя досаду и раздражение. – Чёрт.

Ракушек стало больше, но проходы для шлюпок в них были. Данки ловко обходил опасные волнистые края ракушек, продолжая грести вглубь моря. На этих ракушках тоже не было жемчуга. Его так же собрали, а может, сама ракушка была пустой. Цурбус и Лорени заглядывали внутрь, осматривали их со всех сторон и любовались волнительной красотой этого морского чуда. Стенки ракушки переливались несколькими цветами, нутро было мягкое, как вата и бархат.

С наступлением сумерек стал подниматься туман, и юноши зажгли фонари, вспомнив, сколько яиц было выпито перед тем, как их отправили за жемчугом. Цурбус не очень любил сырые яйца, но Сальмит смотрела на него так, словно от этого зависела жизнь всей команды и её, в частности.

– Я Истинный, – буркнул Цурбус, пытаясь сказать женщине, что он справится с туманом и так, без помощи этого продукта, но капитан была неумолима.

– Пей, иначе за жемчугом отправишься вплавь.

Пришлось выпить, и теперь Бахму был уверен на сто процентов, что туман ему не опасен. Правда, он подозревал, что яйцо было немножко не свежим.

Через тридцать минут пути туман стал гуще, крышки ракушек были в виде стен, вдоль которых медленно продвигалась шлюпка. Фонари, освещая путь, разгоняли густой туман и сумерки. Ещё через двадцать минут адмирал потерял шлюпку Данки, но неустанно шёл вперёд, чертыхаясь про себя…

Когда силы уже были на исходе, шлюпка с юношами оказалась в очень просторном месте. Ракушки стояли по квадрату, и территория этого кусочка чистого моря была довольно просторной. Данки на мгновение замер, позволяя шлюпке плыть самостоятельно. Через некоторое время она замерла. Цурбус решительно потянулся к вёслам, однако, Данки категорически отказался их отдавать.

– Давайте бросим уже шлюпку и пойдём шагом, – сказал Цурбус, беря мешок с коробочками.

– Согласен, – пропыхтел Данки, перекладывая удобнее шпагу, висевшую на бедре.

Открытые крышки ракушек свободно позволяли передвигаться и пешим ходом, правда, никогда не знаешь, где эти ракушки закончатся. Шлюпка в таком месте была удобнее, но иногда и на ней было трудно пройти, особенно когда плотность ракушек была запредельна.

– Мы потеряли отца, – вдруг сказал Лорени, хватая фонарь и освещая им местность вокруг шлюпки, вглядываясь в темноту и густоту тумана. – Вот, чёрт.

– Не удивительно, – буркнул Данки, берясь за вёсла. – Это не простое море.

Они вновь продолжили путь и стали быстро приближаться к очередной стене из крышек ракушек. Лорени и Цурбус легли на нос шлюпки, освещая путь Данки, но видны были лишь очертания. В тот самый миг, когда стена уже стала видимой, и в свете фонарей был замечен узкий проход – полоска моря – на шлюпку опустился холод. Было такое ощущение, что они вошли в зону заморозки. Цурбус вздрогнул, Лорени выдохнул пар и клацнул зубами.

– Закрывайте глаза! – вдруг выкрикнул Бахму, садясь ровно и утягивая за собой Иренди. Лорени чуть не уронил в море фонарь, вместо этого фонарь, стукнувшись о бортик шлюпки, упал на её дно, но Цурбус его подхватил, не дав огоньку слететь с фитилька и коснуться судна.

Данки послушал Цурбуса сразу. Он тут же осушил вёсла и замер с закрытыми глазами. Лорени ещё немного возился, не понимая, что же произошло.

– Закрывай глаза! – крикнул на него Бахму, и уже прикрывая их, Лорени заметил, как вода взлетела вверх, окружая шлюпку. На мгновение Иренди снова их открыл, поражаясь увиденному. Где-то, совсем недавно, он уже созерцал такое явление. И как только он вспомнил – зажмурился. Шлюпка качнулась, вода забурлила, окутывая судёнышко своим страшным коконом. Внутри этого шара стало холодно и сыро. Тошнотворно запахло илом. Лорени сдержал приступ подкатившей рвоты.

Цурбус быстро привёл фонари в должный вид и, схватив их двумя руками, одна из которых была сцеплена с рукой Лорени, посветил вперёд. На корме шлюпки тут же показалась бледная, слегка синеватая рука. Она выплывала из тумана, словно призрак. Её перепончатые пальцы с острыми коготками тянулись вперёд, скользили в миллиметре от застывшего Данки, но так и не посмели схватиться за него. Она упала на борт шлюпки, подтянула тело. Призрак вынырнул из воды так стремительно, что Цурбус вздрогнул. Метка на его щеке проявилась, глаза наполнились дивным светом. Секунда, и лицо призрака было перед лицом Бахму, в считанных миллиметрах от него.

«Одиночка», – подумал Цурбус, глядя в покрытые гнилью глаза призрака. Что он здесь делает? В этом море не может быть призраков. Хотя, они теперь везде. Никогда не знаешь, когда наткнёшься на них. Но одиночки опаснее стаи, они злее. Их непредсказуемость и жестокость порой уносит на дно даже небольшие корабли.

Метка на щеке Бахму проявилась сильнее. Уже появились не просто очертания, а сам рисунок, в котором можно было распознать странные буквы, танцующие в огне, языки которого были и шпагой и мушкетоном. И что-то ещё там было, но призраку уже оказалось невыносимым смотреть в эти миндалевидные глаза. Метка изводила его рассудок, выжигала сознание, испепеляла гнилую душу. Призрак дёрнулся. Кусочек воды, что держал его за хвост, оттянул тело назад, которое зависло рядом с Данки.

«Не смей», – подумал Бахму, но Муар не собирался открывать глаза. Он даже не собирался шевелиться. Он читал о призраках, он встречал их в том плавании. И вообще Данки был человеком, который понимал, в каких моментах нужно показывать свою храбрость и решительность, а в каких просто отступить. Если нельзя, значит, нельзя.

А вот Лорени не терпелось их открыть. Он подумал, что чуть-чуть приоткрыв, обманет того, кого обмануть совершенно невозможно. Иренди считал, как и многие люди, что все вокруг идиоты и дураки, один он умный. Сидя в нетерпении с закрытыми глазами, ощущая холод, вдыхая противный запах, он не утерпел. Ему показалось, что море стало тише, шлюпка уже болталась не так сильно, да и рука Цурбуса, с которой была сцеплена его рука, державшая фонарь, дрогнула, слегка опустившись. Лорени решил приоткрыть один глаз.

Что было дальше, он не совсем понял. Но как только его веко дрогнуло и стало приподниматься вверх, море вскипело в буквальном смысле слова. Оно запузырилось, Бахму сначала не понял, что произошло. Лишь только тогда, когда призрак неожиданно оказался снова рядом с ним, но глядящим в лицо Лорени и протягивающим к нему руки, Бахму осознал, что глупость и непослушание Лорени сыграли с ним злую шутку. Из глотки Иренди в тот же момент вырвался сдавленный крик, призрак вцепился в него своими когтями. Заскрипев зубами, Цурбус выпустил из рук фонари. Сцепленной потянул Лорени на себя, перехватил его руку, второй рукой, схватившись за шпагу, вырвал её из ножен. Призраков убивать нельзя, плохая примета. Но Бахму не собирался этого делать.

Метка стала совсем чёткой, перетекла язычком пламени на уголки губ, коснулась своим кончиком нижней губы, скользнула по ней. Шпага метнулась в сторону призрака, коснулась его запястья, чуть не отрезав нос Лорени. Брызнула вода, холодная и вонючая. Призрак, открыв рот, взвизгнул, повернул голову в сторону Бахму и попал под влияния его метки. Дёрнулся назад, отпуская Лорени. Цурбус кинул шпагу на дно шлюпки, схватил Иренди за плечи, повалил его на спину и закрыл его глаза ладонью. Из горла Лорени вырывались сдавленные крики боли, тело корчилось, вторя боли, по щекам катились слёзы, похожие на гной.

Метка Цурбуса перетекла уже и на верхнюю губу. Пискнув, призрак ушёл в море. Шпага оставила свой след. Но мстить пирату, да ещё Истинному, не каждый посмеет. Недовольно щёлкнув хвостом, призрак отправился в глубины моря залечивать свою рану и искать новую жертву.

– Вот, чёрт, – выругался Бахму. Когда призрак ушёл, вода упала вниз. – Данки, давай к ракушкам.

Муар открыл глаза, схватился за вёсла, про себя подумав, что Лорени настоящий дурак. «Вот твоё воспитание, Хэнги, – раздражённый вскриками Иренди, думал Данки. – Вечное балование сыночка привело его к такому результату. А бил бы ремнём по жопе, может умнее был бы. Да слово «нельзя» знал бы»… Хотя, не Данки было судить адмирала, он своих детей тоже бросил. Правда, у них с Хэнги были разные судьбы.

====== 17 глава Жемчужина для Ло ======

Данки бросил небольшой якорь у края дорожки из ракушек, на которую, подхватив на руки стонущего и иногда вскрикивающего Лорени, ступил Цурбус. Муар освещал фонарями путь, но Бахму далеко не пошёл. Через три ракушки он опустился на колени, положив Иренди на мягкую, ватно-бархатную внутренность ракушки. Данки поставил аккуратно фонарь на край большущей раковины и внимательно посмотрел на Цурбуса. Спрашивать, что с Иренди и как его самочувствие, Данки не стал. Было видно итак – хреново. Из приоткрытых глаз постоянно сочились слёзы, больше похожие на гной, зрачки и белки потерялись в плескающейся в них гнойной воде. Всё это причиняло Лорени нестерпимую боль, но она притуплялась от жуткого холода, что сковывало его тело. Иренди трясло, он выбивал дробь зубами, всхлипывал и скулил. Теперь Данки своими глазами видел последствия того, когда посмотришь призраку в глаза. Глупец, никакое другое слово на ум не приходило.

Цурбус зачерпнул морской воды, смахнул гной с лица Лорени и снова чертыхнулся. Одни неприятности с этим Лорени. Хотя, почему одни? Она-то эта неприятность одна и произошла. Но чего уж кулаками после драки махать, что случилось, то случилось.

– Чёрт, – не удержался и снова ругнулся Бахму. Беспокойство и страх за Лорени всколыхнулись в груди. Выдохнув, Цурбус осмотрел большую неглубокую чашу ракушки.

Диаметром раковина была метра два. Её верхняя часть была открыта ровно на девяносто градусов, в темноте и в тумане она переливалась несколькими цветами, в природе которых просто не могло существовать. Внутренности раковины не были склизкими и противными, они были на ощупь мягкими, тёплыми и бархатными. Цурбус посмотрел через плечо на Данки. Муар курил.

– Нам придётся до утра здесь задержаться, – буркнул как-то виновато Цурбус, и Данки коротко кивнул. Выудил из кармана часы, посмотрел время.

– Десять сорок три, – буркнул он, потом сунул их обратно. Из другого достал компас, сверился с их местом пребывания. – Ладно, ты оставайся здесь вместе с этим горе-идиотом, а я пойду всё же поработаю немного. Жемчуг-то надо собирать.

– Хорошо. Утром мы к тебе присоединимся, – кивнул в ответ Цурбус и, глядя в спину удаляющемуся Данки, вдруг подумал, что не хочет оставаться с Лорени наедине в этом месте. Но делать было нечего. Тяжело вздохнув, он посмотрел на Иренди, услышал вновь его тонкий, хрипловатый вскрик и решительно принялся стягивать с него штаны.

Раздев Лорени до трусов, Цурбус тут же стал снимать с себя штаны, сапоги, носки. Потом, некоторое время подумав, решительно стянул с Лорени трусы, следом последовали и его. Оказавшись полностью обнажённым, он лёг рядом с Иренди, обнял его удобнее, прижал сильнее к себе и сразу же почувствовал тепло, исходящее от внутренностей ракушки. Стало жарко, а вот Иренди трясло от холода. Его колотила мелкая, внутренняя дрожь, которую больше было и нечем унять. Разве только врачебными препаратами, но их у Цурбуса не было.

Некоторое время Бахму лежал, прижав к себе Лорени, потом поменял немного позу, лёг более удобно и обвил бёдра Иренди своими длинными ногами. Потянувшись к кромке воды, он зачерпнул немного в ладонь и снова обтёр щёки Лорени. От этой гадости потом ещё следы на некоторое время останутся, и будет казаться, что Лорени плачет.

Данки вернулся к шлюпке. Раскрыл мешок, достал оттуда десять коробочек, прикрепил их на широкий ремень, удобнее пристроил шпагу – здесь обитали контрабандисты, так что безопасность важнее всего – и, взяв фонарь, пошёл собирать жемчуг. Он выбрал другую линию ракушек, не та, на которой расположился Цурбус. Идя легко по внутренностям раковин, он через метров двадцать подошёл к обширной территории, заполненной исключительно ракушками. Здесь не было даже миллиметра открытого водоёма, они сплетались в единую территорию так тесно, что ступать по ним стало удобнее. Ещё через несколько ракушек, Данки наткнулся на жемчуг.

Поставив фонарь на край раковинки, он зачерпнул пригоршню жемчуга и, открыв первую коробочку, стал ссыпать его туда. Этой находки хватило на две с половиной коробочки, как, впрочем, и следующей находки. Жемчуг был разноцветным, но среди них можно было найти стекляшки. Однако, Муар даже не собирался его перебирать. Третьей находки хватило сразу на три коробочки, а вот для двух оставшихся коробочек снова пришлось попотеть. Закончил Данки только к глубокой ночи, ещё насобирав жемчуга в рубашку – наткнулся сразу на пять полных ракушек, жалко было мимо проходить. Потом ссыпал его в оставшиеся коробки. Четыре осталось не наполненных. Их он решительно оставил для Цурбуса и Лорени, удобно устроился на дне шлюпки, укрылся накидкой и уснул, даже не заботясь о том, что на него могут напасть те самые контрабандисты, о которых ходят не очень хорошие слухи.

Цурбус и Лорени уснули тоже уже глубокой ночью. Через час после того, как они легли, Иренди успокоился и перестал постанывать и вскрикивать. Ещё через пару часов его перестало трясти. Бахму ощущал в своих объятиях, как Лорени успокаивался, расслаблялся и медленно отправлялся в царство снов. Ещё через некоторое время гной перестал сочиться из глаз Иренди, он, наконец, сумел их полностью закрыть и уже глубокой ночью окончательно провалился в сон. Промочив руку, Цурбус вытер лицо Лорени солёной водой. Уже приготовившись встать, чтобы одеть Иренди и самому одеться, Цурбус замер. В него крепко вцепились. Бахму слегка нахмурился и обнаружил, что теперь не его ноги сплетают ноги и бёдра Лорени, а наоборот. Более того, Иренди вцепился в его волосы своей не сцепленной рукой, уткнувшись лицом прямо в ключицу. Его лёгкое дыхание щекотало кожу, сжигало доводы рассудка. Цурбус лёг обратно. Разбудить Иренди сейчас ничего хорошего не сулило.

Хотя, это ничего хорошего и Цурбусу не сулило. Особенно, когда человек, который тебе нравится – да, уже нравится! – прижимается к тебе в обнажённом виде, дышит на тебя своим горячим дыханием и является таким невинным и безобидным, что ненароком хочется перевернуть его на спину и… И уснуть. Да, надо заставить себя поспать или подумать о ком-то другом. Например, о Данки, который вместо них сейчас впахивает, бродит по морю, собирает жемчуг и является очень доступной жертвой для контрабандистов! О, боги, лучше вообще ни о чём и ни о ком не думать.

Утро было прохладным, свежим и громким. Разбудил сначала крик птиц, устроивших над одной из раковин настоящий базар. А потом Цурбус услышал странное шипение, рычание и треск, словно что-то с кем-то пыталось поговорить. Приоткрыв свои глаза, Бахму отметил, что солнце ещё не встало, но туман стал реже и ночь отступила. Было раннее утро, но не слишком добрым. Что-то опять громко зашипело, зарычало, и Цурбусу показалось, что эти звуки доносились из-за спины, всё ещё прижимавшегося к нему, Лорени. Осторожно выглянув за его спину, Бахму встретился с маленькими глазками неведомого существа: то ли рыбы, то ли полузмеи? Её недоплавники-недолапки были погружены в мягкую, бархатную внутренность ракушки и никак не могли оттуда вылезти. Существо хлопало хвостиком по бортику ракушки, жалостливо и испуганно смотрело на людей и открывало свой ротик, издавая странные звуки. Рядом, скорей всего, наблюдая эту картину, бесились птицы, выкрикивая что-то на своём языке.

Цурбус понял, что рыбка попалась в сети ракушки. Для человека внутренности раковинок были не опасны, а вот для морских обитателей, даже для птиц, представляли угрозу. Но розовое, бархатное и тёплое нутро ракушки манило, и не все имели достаточно инстинктов, чтобы избежать этой опасности. Цурбус дотянулся до своей шпаги, перехватил её удобно за ножны и, сковырнув громче прежнего заоравшее существо, отбросил его обратно в море. Птицы, что сидели на рёбрах раковин с криками устремились в небо и, покружив некоторое время над ракушкой, где устроились люди, улетели прочь, недовольно крича. Отложив шпагу в сторону, Цурбус снова прилёг, прикрыл глаза. В это мгновение тяжёлым камнем навалилась реальность.

Лорени зашевелился, замычал, сонно застонал, вздыхая и всхлипывая. Цурбус задумался, может ему притвориться спящим? Но потом осознав, как это будет выглядеть по-детски, открыл глаза. Лорени с трудом разлеплял склеенные ресницы и открывал веки. Он морщился, тянулся к глазам руками. Кажется, юноша не совсем ещё проснувшись, пытался понять, что же с ним произошло. Глядя на эти маленькие попытки, которые всё же увенчались успехом, Цурбус чувствовал, как сердце наполняется сладким, горячим и трепетным чувством. Он никого ещё не видел пробуждения Лорени, но сейчас ему казалось, что это красивее рассвета.

Слегка улыбнувшись, Цурбус всё же потянулся к Лорени, и в тот момент, когда глаза Иренди окончательно открылись, глядя прямо в них, Бахму прижался к его губам своими. Поцелуй был лёгким, но трепетным. Приятным и горячим. Лорени слегка удивился, шире открыл, всё ещё подёрнутые лёгкой пеленой, зелёные глаза. Он смотрел в бирюзовые глаза Цурбуса, и когда язык Бахму скользнул по его губам, требуя их приоткрыть, Лорени сдался на милость Цурбуса. Он приоткрыл свой рот, и язык Джан Гура скользнул в его глубины.

Дыхание стало прерывистым, сердца застучали так быстро, что казалось выпрыгнут из груди. Язык Цурбуса властвовал и повелевал, но был таким нежным, трепетным и ласковым, что Лорени ощутил, как тает в руках Бахму. Он теснее прижался к Цурбусу, сильнее запустил руку в его волосы, стягивая толстую, в несколько раз обмотанную вокруг хвоста, ленту. Лорени вдруг захотелось большего. И тело, словно отвечая на его просьбу, тут же вспыхнуло диким жаром. Плоть налилась кровью так быстро, что Иренди не успел моргнуть глазом, как его член уперся в не менее твёрдый член Бахму.

Цурбус слегка навалился на Лорени, и Иренди откинулся назад на спину. И громко вскрикнул в губы Цурбусу. Бахму слегка отстранился, продолжая смотреть Лорени в глаза, и легко, почти невесомо, целовать его в губы, покрывать этими поцелуйчиками щёки, на которых остались следы от гноя.

– Б… Больно, – выдохнул Лорени, и Цурбус отстранился от него. В глазах появилось беспокойство и волной накатил вопрос: что он делает? – Что-то мешает.

И Лорени потянулся сцепленной рукой себе за спину, слегка приподнимаясь. Его колено нечаянно коснулось члена Цурбуса, и вопросы тут же покинули голову Бахму. Схватив Лорени, Цурбус потянул его на себя, сам заглянул за спину, протянул руку.

– Где? – выдохнул он в губы Лорени.

– Там, – шепнул Иренди машинально, забывая сразу же о том, что ему что-то мешало. Можно ведь было просто подвинуться, но сделать лишнее движение, означало оторваться друг от друга. А Лорени отрываться от Цурбуса не хотел. Особенно сейчас, когда было так хорошо, и Бахму его целовал, обнимал, прижимал к себе, подавлял и позволял делать всё, что захочется.

Цурбус слегка перегнулся через Лорени, пошарил рукой. Лицо Иренди оказалось в районе шеи Бахму. Лорени почувствовал, как рассудок покидает стенки его мозга, вдохнул еле-еле уловимый, странный запах, которого он никогда ранее не ощущал от Цурбуса и, вытянув язык, лизнул кожу шеи. Бахму вздрогнул, он как раз что-то нащупал. Замер и почувствовал, как мурашки пролетели стаей по всей длине позвоночника. Чертыхнувшись про себя, он зачерпнул ватное нутро раковины, выудил какой-то предмет, сжав его в руке вместе с кусочком нежной внутренности ракушки.

Лорени лизнул ещё раз шею, потом оставил лёгкий поцелуй на скуле и, когда Цурбус вернулся на своё место, прижался к его губам. Они слились в поцелуе, и Бахму снова повалил Лорени на спину. Эти поцелуи были другими. Они оказались страстными, жадными, беспощадными. Цурбус сминал губы Лорени с такой дикостью, словно моряк после многодневного штиля припадает к фляге с прохладной, пресной водой. А Лорени отвечал ему, прогибался в спине, стонал в губы и выпрашивал большего.

Рука Бахму скользнула вниз. Коснулась сосочка Лорени, прошлась по нему пальцами и устремилась вниз. Терпеть больше не было сил. Члены пульсировали, дрожали, выпрашивали. Вслед за рукой Бахму, стремительно опускалась рука Лорени. Вот они встретились на членах, соединяя их и помогая друг другу достичь разрядки. Вот они разорвали свой поцелуй, но для того, чтобы глотнуть воздуха, издать стоны и снова впиться друг в друга, взлетая на пик блаженства и эйфории.

Когда кончили, некоторое время лежали неподвижно, тяжело дыша. Лорени, прикрыв глаза, слушал биение двух сердец, и на удивление ему эта музыка нравилась. Близость Цурбуса приводила к лёгкому головокружению, и тот самый запах, который он ощущал совсем недавно, впивался в сознание, как пиявка в тело. Но реальность слишком жестока, чтобы так легко позволять осознавать свои чувства и свою искренность. Она разбивает мечты, испепеляет желания. И вот сейчас, когда минута блаженства прошла, в голове снова возник вопрос: «Что я делаю»?

Можно было бы больше и не смущаться. В последнее время, они только этим по утрам и занимались. Вот, только сегодня было исключение: они целовались. Целовались, и это могло значить только одно: они продвинулись в своих странных ощущениях и отношениях.

Цурбус быстро соскочил с Лорени, когда эта мысль разрезала его сознание на несколько частей. Лорени тоже сел, и они дружно друг от друга отвернулись. Только сейчас Иренди осознал, что он полностью наг, что находится в раковине, вокруг туман, а на востоке вот-вот собирается показаться солнце. Где-то в стороне трещат птицы, что-то плюхается за ракушкой в воде, может, играются рыбки.

– Ты посмотрел в глаза призраку, – заговорил Цурбус, и его голос прогремел, как гром среди ясного неба. Лорени вздрогнул, а потом скосил глаза в сторону Бахму. Тот протягивал ему штаны. Иренди взял их и принялся одеваться, вслушиваясь не в слова, а в голос Цурбуса. Какой он у него был приятный и бархатный.

– Когда попадаешь под их власть, становишься слабым и беззащитным. Потом они уносят тебя в море, где естественно ты тонешь и становишься для них пищей, – продолжил Бахму, разглядывая предмет, что выудил из нутра ракушки. Это была жемчужина, только большая. Диаметром в пять сантиметров. Зажав её в пальцах и слегка приподняв, Цурбус всмотрелся через неё на мир. Она была оранжевой, словно огонёк, прозрачной.

«Стекляшка», – подумал Бахму, слегка улыбаясь, такая стоить будет лишь гроши, но она что-то напомнила. Слегка повернувшись к Лорени, Цурбус приставил её к его рыжим волосам и снова улыбнулся. Иренди оглянулся, ещё не до конца натянув на себя штаны. Цурбус держал большую жемчужину, которая переливалась оранжевым светом, но была прозрачной. У Иренди перехватило дыхание, и он сам улыбнулся. Красота.

– Она, как твои волосы, – сказал Цурбус и, встретившись с ещё не до конца вернувшими себе цвет глазами, кхекнул, и, схватив ладонь Лорени, вложил жемчужину в неё. – Бери, принцесса.

– Ч… Чего? – смутился Иренди и отвернулся, как впрочем, и Цурбус. Какая ещё принцесса?! Но жемчужина была так красива, что не любоваться ею было глупостью. И Лорени сидел с надетыми до бёдер штанами и смотрел на неё, легонько улыбаясь. Стоп. Так получается, Бахму подарил её ему?!. Сердце забилось чаще, дыхание перехватило, румянец на щеках стал чётче и горячее, губы растягивались предательски в счастливой улыбке. Ладонь сжала жемчужину. Лорени быстро натянул штаны и аккуратно положил жемчужину в карман. Теперь это будет самая драгоценная драгоценность в жизни Лорени.

– Кхм, – прочистил горло Цурбус, пристёгивая шпагу к ремню на штанах. – Короче, когда попадаешь под власть призрака, – продолжил тему утреннего разговора Бахму. – Тобой овладевает холод, гноем покрываются глаза. Пришлось слегка ранить призрака, чтобы он ушёл в море, но они мстительные… Короче, спасённые из лап призраков, восстанавливаются через несколько часов. Но когда есть медикаменты, то восстановление происходит намного быстрее. Так как их у нас не было, мне пришлось…кхм… согреть тебя своим телом и… Ещё раз согреть… Поэтому мы оказались раздетыми. Хорошо ещё, что нутро ракушки такое тёплое, а то ночи-то холодные…

– С… Спасибо, – буркнул, снова заикаясь, Лорени, краснея ещё больше!

Минута молчания потянулась мучительно медленно и лениво, словно продираясь через вязкий и склизкий барьер. Цурбус быстро соображал, что бы сказать, его мозг работал с такой скоростью, что ему казалось Лорени слышит, как скрипят сосуды в этом сером веществе. Продолжать говорить о случившемся вчера вечером и о его последствиях, больше не хотелось. От этих жарких воспоминаний голова шла кругом, а низ живота наливался давящей истомой.

Лорени страдал тем же. Он пять минут застёгивал, а потом снова расстёгивал ремень, в надежде, что это тягучее время когда-нибудь закончится. Он сам пытался найти тему для разговора, но никак не получалось. Вместо этого перед глазами вставал образ Цурбуса и его бирюзовые глаза. Тело до сих пор ощущало близость, ласки, жар и поцелуи… Внизу живота у Лорени творилось то же самое, что и у Бахму.

– Жемчуг! – вдруг вскрикнул Цурбус так громко, что Иренди чуть не помер от сердечного приступа. – Надо собрать жемчуг. Вперёд.

– Да. Жемчуг, – закивал Лорени, перестраивая свой мозг на работу. – Его же надо собрать.

И они решительно двинулись в сторону шлюпки. Цурбус впереди, Лорени следом, перепрыгивая с одной ракушки на другую. Хотя, идти было совсем чуть-чуть, Иренди показался этот поход целой вечностью. И вот, оказавшись у кромки воды, они замерли. Бахму нахмурился, огляделся. Шлюпки нигде не было. Неужели Данки уплыл, не сказав об этом Бахму? «Ерунда, – отвечал сам себе Цурбус. – Данки обязательно предупредил бы». Что-то липкое и противное зашевелилось внутри Цурбуса.