Текст книги "Море опалённое свободой (СИ)"

Автор книги: Dtxyj

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 50 страниц)

– Убери свою сраную руку с моей задницы!!!

Паника. Да, это была паника. Лорени боялся Цурбуса в этом плане, и хоть он был нежен тогда, но сама мысль быть пидором, его приводила в такой бешеный страх, что он готов был вплавь пересечь сами Великие Воды. Мысль броситься за борт посетила его снова.

– Она не сраная, – вдруг закричал Цурбус в ответ. Теперь его крик был настоящим. – И она не на твоей жопе, не обольщайся, милый Ло, она на пояснице, это две разные вещи, если ты ещё не знаешь об этом!

– Да пошёл ты, пидорас конченый! Отпусти меня!

– Капитан приказала спать в кровати, значит, будем спать!

– Только через твой труп!

– А с чего это я должен подыхать!?

– А ну заткнулись оба!!!

Окрик был таким громогласным, что показалось орала сразу вся команда. Цурбус тут же прикусил язык. Несдержанность всегда вела к очень неприятным последствиям. К тому же с Лорени не хотелось связываться, да и обращать на его оскорбления внимания тоже. Но зачастую они просто выводили. Хоть здесь сила папочки Иренди была минимальна, а значит, Лорени можно было не бояться и говорить о нём всё, что вздумается, но Цурбус сдерживал себя всё равно. Однако, сейчас просто вывело из себя поведение Иренди. Бахму сам был на взводе, так ещё новый поток оскорблений!

Лорени уже почти встал с Цурбуса, но на окрике замер, согнувшись раком. Вообще поза в такой момент была просто отвратительной. Сглотнул, посмотрел глазами, метавшими молнии гнева, на Цурбуса и, задышав тяжело через нос, медленно пополз на него. Потом вдруг ему в голову пришла какая-то идея, и он схватился за свою подушку, которая торчала у Цурбуса под головой. Бахму приподнял голову, недоумевая. Лорени вытянул её и положил на лицо пирата. Потом забрался на него, положил голову на подушку, но не замер, а начал искать удобную позу.

Из-под подушки послышалось недовольное и сдавленное бормотание, потом более яростное, потом Цурбус начал возиться, вскинул руку, чтобы оттянуть от лица подушку, и в итоге скинул с себя Лорени. Тот упал на пол, выругался отчётливо, открыл рот, чтобы высказать Цурбусу ещё много каких гадостей, но тут в него полетела его же подушка.

– Ты дебил. Урод! – взорвался Бахму, перевешиваясь через край кровати. – Ты меня чуть-чуть не задушил!

– Заткнись! – рявкнул Лорени, и посыпались новые оскорбления. – Было бы не плохо, если бы ты, пиратский пидор, ноги двинул. Легче бы дышать стало. Такому дерьму, как ты, всё равно нет места под этим солнцем!

– Ты конченный урод!

– Закройтесь оба!!! – на этот раз, парням показалось, что кричит и корабль с командой тоже.

Лорени прикусил язык, Цурбус лёг на место, потянул рукой с цепью, и Иренди, скрипя зубами, встал с пола и прилёг на Бахму. Потом подумал, что может в проходе поспать, но вспомнил слова Данки. Да и чёрт с ними, пусть ходят по нему, он согласен, но лишь бы не спать в одной постели с пиратским ублюдком.

– Давай теперь я снизу, а ты сверху, – вдруг выпалил недовольно Лорени и на доли секунды умер. Это что он сейчас сказал? Кто-нибудь слышал, что он сейчас сказал? Нет, это не он, это кто-то другой.

– Не получится. У меня нога болит, чтобы быть сверху, но ты можешь и сесть на меня. Поза наездника тебе подойдёт больше, чем миссионерская…

Ночь прошла в жутком нервозе и для всей команды. Когда склянки пробили три раза, моряки просто взвыли от злости и выкинули парней из солдатской на верхнюю палубу, на которую парни ещё не хотели идти. Видите ли, они не хотели, чтобы их поутру, разгневанный капитан выкинула за борт. Моряки поклялись, что пойдут утром к Сальмит и сами попросят, чтобы с них сняли оковы. Довольные парни ступили на верхнюю палубу и остаток ночи проспали глубоким, чарующим сном.

Утром моряки действительно первым делом пошли к капитану с просьбой, но она лишь скрестила на груди руки, наклонила на бок голову и с высоты квартердека воззрилась на несчастную парочку. Потом кивнула головой и сказала, что побеспокоится о покое и сне своей любимой команды, но оков с парней не снимет. Дала пару распоряжений Горолу и скрылась в своей каюте. Раздосадованные юноши и члены команды начали новый трудовой день.

И первым заданием, после завтрака, для Лорени и Цурбуса было вычистить маленькую каютку, которая была заставлена медикаментами, овощами, мушкетами и чёрт знает ещё чем. Даже та самая янтарная улитка нашлась здесь в большом аквариуме, в который был так же помещён кусок коралла. После обеда каюта была готова и сверкала своей чистотой. Туда же по приказу капитана было занесено две кровати, составленные вместе. Кинут на них матрац, пара подушек, два одеяла. Цурбус и Лорени почувствовали неладное.

– А теперь вы никому не будете мешать, и вам никто не будет мешать. Я поздравляю вас, мои голубочки, с новосельем.

Потом Сальмит развернулась и пошла прочь, оставив недоуменных парней возле их нового ложа, хлопать глазами и открывать в немом негодовании рты.

====== 7 глава “Волшебные” ночи ======

– Это как понимать!? – не унимался Лорени, стоя в каюте капитана, на пару с Цурбусом, в нервном припадке сжимая кулаки. Сальмит восседала за своим не таким уж и большим столом, водрузив обутые в батфорды ноги на столешницу. В правой руке она держала бутыль с вином, в левой игралась с мушкетоном. Весь вид её говорил о том, что крики Лорени ей до одного места.

Пока Иренди бесился, разбиваясь, каждый раз при своём крике о равнодушие капитана, Бахму осмотрел бегло каюту. Небольшая, мебели практически не было. Кровать по правую руку от входа, напротив двери стол, у огромного окна. Слева стоял большой ящик из стекла, в котором чалилась улитка, присосавшись к огрызку коралла. Лучи солнца палили нещадно и, достигая аквариума, преломлялись, и падали на домик улитки, который через некоторое время начинал плакать янтарными каплями. К вечеру на дне ящика собиралась приличная горсть янтаря. Так же в каюте стояли три сундука, в одном из которых были вещи, два других закрыты. А, ещё пять ящиков с алкоголем. Ничего женского и милого в каюте не было, она даже походила больше на холостяцкую и выглядела как-то печально. Здесь витало чувство одиночества, и сверкала безупречная чистота.

– Так и понимай, – ответила женщина, после того, как сделала несколько глотков из бутылки. – Раз вы мешаете команде, значит, я вас просто переселю. Чего тут непонятного?

– Разъедини нас!

– Хоспадя, ты чего опять такой шумный стал, Лопушочек? Я вот сейчас думаю, а это же отличная идея. И чего я до неё раньше не додумалась?

– Это плохая идея! – словно глупому ребёнку, втолковывал на повышенной ноте Иренди Сальмит. Он был очень сильно зол.

– Значит так, – начала Сальмит со своей коронной фразы, и Лорени тут же притих. Цурбус в разговор не встревал, потому что понимал, что Сальмит не отступится, и что в этом раунде она его обыграла, как пить дать. Надеялись на то, что она разъединит их, но оказалось ещё хуже, чем было. – Вы либо становитесь друзьями, либо я вас выкидываю за борт, и теперь уже навсегда. Через шесть дней будем проходить мимо порта Даджанур, если у вас возникнет желание покинуть мой корабль, то я выброшу вас в трёх милях от него. А там уже кто-нибудь вас подберёт, снимет кандалы, и гуляйте, как хотите. Можете убивать друг друга. Но если вы решите остаться на «Фортуне», тогда будете ходить сцепленные до тех пор, пока мне эта игрулька не надоест. Есть вопросы?

– Нет, – вяло простонал Лорени, и Цурбус мотнул головой, словно подтверждая жестом ответ Иренди.

– Ну, тогда вперёд на ужин, а потом личное время и спатки.

Личное время устроило юношей, но вот «спатки» грозились для них выплыть в психический нервоз. С кислыми физиономиями они вышли из каюты капитана и направились сразу же в столовую. Там снова была акула. Что-то после того случая, желудок Лорени не переваривал это бело-розовое мясо. Но есть хотелось, да и что-то же надо было забросить в желудок.

Потом было «личное время». Торчали на верхней палубе, пялились на закат. Мужики опять рубились в карты, Иренди пытался отвлечься, следя за игрой, но всё время возвращался к разговору с Сальмит. Это что же получается? Если он не станет дружить с Бахму, то вынужден будет, либо проходить целую вечность прикованным к пиратскому ублюдку, либо отправиться, опять же сцепленным с ним, за борт. Но тогда, если они доплывут до порта, он будет свободен. Но свобода без денег, без одежды и вообще без всего как-то мало улыбалась. Кроме того, урок однажды был показан так чётко и ярко, что за борт, если честно, при любых условиях не хотелось.

Потом косился на Бахму, который, отвернувшись от Иренди, пялился на горизонт, слегка прикрыв бирюзовые глаза. «Рыба, – вдруг подумал Лорени. – Акула. Точно, как акула нежится на солнышке. Тьфу, противно». И всё же нет-нет, да и засматривался Лорени на этого человека: на его профиль, на изгиб носа, на линию губ, разрез глаз. Глаза у Бахму были нереально красивые, словно сами боги поделились с ним этой красотой.

И вот настало время «кроватки». Лорени содрогнулся внутри, сглотнул. Мозг работал с такой скоростью, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, что голова у Иренди начинала идти кругом. Шли в каюту, как на каторгу, и команда с каким-то состраданием смотрела на них, особенно на своего любимца – Лорени. Цурбус, кто не ходил под его командованием на «Лорде Тушки», им нравился не очень сильно, и моряки уже подумывали сами обратиться к капитану с просьбой разъединить парней. Но команда знала очень хорошо своего капитана. Был риск оказаться на их месте. Поэтому и медлили.

Каютка встретила Лорени и Цурбуса своей темнотой и молчанием. За окном была уже практически ночь. И чтобы хоть как-то оттянуть время своего укладывания в кровать, они ринулись зажигать фонари. Сначала упали спички.

– Ты что безрукий? – вспылил Лорени.

Опустились на корточки, принялись шарить в темноте по полу, но обязательно – без этого просто нельзя было – стукнулись головами.

– Больно! – вскрикнул Лорени. Цурбус зашипел, потёр ушибленное место, но продолжил шарить по полу. Вот он приметил какой-то более тёмный участок на полу, протянул руку, нащупал коробок, поднял.

Открыл его, принялся доставать спичку той рукой, которая была сцеплена с рукой Иренди. Лорени дёрнул кистью, стукнул кисть Цурбуса, она стукнулась по коробку, который держала вторая рука. Коробок чуть не упал, но от того, что он дрогнул, спички вылетели из его нутра и посыпались вниз.

– Осторожнее! – выкрикнули они оба, и Бахму, сдвинув брови, посмотрел на Лорени. В темноте не было видно отчётливо лица, но Цурбус всё же приметил, как глаза Иренди блеснули опасным огнём.

Перехватив коробок той рукой, которая была сцеплена, Цурбус выудил аккуратно спичку, чиркнул ею осторожно, и каютку озарил лёгкий, маленький лучик света. Поднеся аккуратно её к фитильку фонарика, он поджёг его, потом накрыл фитиль круглым, стеклянным колпаком. Спички вернулись на своё место.

Оказавшись при свете в каюте, молодые люди на мгновение замерли. Ощущение было отвратительное. Маленькое, замкнутое пространство давило своей тишиной и ужасом. Лорени почувствовал, как ноги задрожали, ладони стали потными, сердце бешено забилось, с каждой секундой ускоряя темп. Цурбус же, наконец, понял всю безнадёжность ситуации. Против мнения Сальмит не пойдёшь. Выбор будет им предоставлен через шесть дней, но Бахму уже сейчас знал, что за борт он больше не прыгнет. Тем более добровольно.

– С… – звук получился раздражающим и неожиданным. Иренди вздрогнул и повернулся в сторону Бахму. Цурбус, в свою очередь, почувствовав реакцию Лорени, повернул резко голову в сторону Иренди. Они встретились глазами, потом отвернулись. Бахму прочистил горло.

– Сальмит, – начал снова он, уже более твёрдым и громким голосом. – Капитан Сальмит, – поправился он, слегка понизив голос. – Сказала, что нам надо стать друзьями. Если не станем, то я так понимаю, будем дольше находиться вот в таком состоянии, – Цурбус приподнял скованную руку. – Короче, нам надо определиться.

– Никогда и ни за что я не стану твоим другом.

– Взаимно. И всё-таки, если мы не хотим до самого Жемчужного моря проплыть вот в таком положении, нам придётся принять её условия. Либо за борт.

Иренди хотел было что-то сказать, но плотно сжал губы, понимая, что сейчас опять начнёт кричать и обзывать Цурбуса. Орать ему уже надоело, он сам от вечных криков устал. Оскорбления уже закончились, за годы они исчерпали свой лимит, и Лорени начинал понимать, что, обзывая Бахму, выглядит посмешищем. Кстати, ему об этом несколько дней назад говорил Горол. К первому помощнику капитана он прислушивался больше, чем к самой Сальмит. Да и вообще на окружающий его мир начинал уже смотреть по-другому.

Цурбус, не услышав ответа на своё высказывание, кхекнул тихонько и сделал шаг по направлению к кровати.

– Ну, значит подумай над этим, и я тоже подумаю… Пошли спать…

– Не пойду, – тут же воспротивился Лорени, дёргая сцепленную руку на себя и пытаясь продвинуться ближе к двери.

Бахму остался стоять на месте, лишь правая рука вытянулась и норовила коснуться Лорени. Это раздражало, но Цурбус решил, что психовать не будет. Он старше, в который раз напомнил ему внутренний голос, а значит и вести себя должен сдержанно и по-взрослому. А ещё, Цурбус ощущал усталость от бессонной ночи, от нервных последних дней, от раны в ноге, которая хоть и быстро заживала, но беспокоила, не давала толком спать и жить полноценной жизнью. Да и вообще, устал он от отношений других людей, от самого Лорени, от окружающего его мира. «Я не ту жизнь выбрал, – вдруг подумал Бахму. – Зачем я уплыл из Ансэрит? Зачем решил поменять свои корни? К пиратам всегда и везде относились, как к мусору. Хотя, пираты древняя и великая нация. И я рождён в этом царстве и должен гордиться своими корнями. А здесь я ими стыжусь! Там, я от них бежал! Глупец! Дурак! Ненавижу себя»!

– Успокойся, Иренди, – устало и тихо сказал Цурбус. – Я к тебе и пальцем не прикоснусь.

И потянул снова руку на себя. Потянул легко, спокойно. По этому движению можно было понять, что Цурбус действительно ничего плохого не сделает Лорени. И Иренди сделал шаг вперёд, прямо на Бахму, глядя в его глаза. И выглядело это так, будто Цурбус протягивает Иренди руку и выводит его из темноты на свет. Было ли это так на самом деле, но Лорени почувствовал, что его увлекают в какой-то странный круговорот, из которого он уже не сможет вырваться на поверхность.

Опомнился Иренди только тогда, когда Бахму отвернулся от него, чтобы увидеть, куда ступать. Шаг и вот она – кровать. И Цурбус сделал ещё один, и Лорени последовал за ним, а потом, словно бы очнувшись от какой-то галлюцинации, шарахнулся в сторону и, зацепившись за край кровати, чуть не упал. Нагнулся вперёд, упёрся руками в кровать, потянув за собой Цурбуса. Не ожидавший этого Бахму, завалился на составленные вместе две кровати, но Лорени остался стоять. Выпрямился и с деловым видом обогнул ложе и оказался по другую его сторону.

Цурбус не стал кричать, ругаться и психовать. Даже сдержался от цыканья и фырканья. Вместо этого перевернулся, сел и встал. Руки тут же оказались вытянутыми над кроватью. Они снова уставились друг на друга, и Лорени почувствовал интимную и слишком уж коварную обстановку. Скорей всего, так чувствуют себя два девственника, которые решили первый раз переспать… Только не парень и парень, а девушка и парень!!!

Бахму оторвал от Иренди взгляд первым, и Лорени ощутил, что здесь он в чём-то проиграл пиратскому ублюдку. А Цурбус тем временем принялся стаскивать сапоги, носки. Слегка нагнулся, помогая рукой, чтобы лишний раз не двигать раненной ногой, потом резко выпрямился.

– Пошли в душ…

Повисло неловкое молчание, и Цурбус почувствовал в этих словах нечто интимное. В конце концов, сам Бахму в этот момент ощутил то же самое, что и Иренди. Сглотнул тихонько, махнул рукой на душ. Хрен с ним, завтра примут, а сегодня спать. Или хотя бы сделать попытку уснуть. Или хотя бы… Цурбус решительно отключил свой мозг, сел на кровать, чуть ли не выворачивая руку, потом лёг на спину.

– Ложись. Не буду я тебя трогать.

– Пошёл ты…

– Не бойся.

– Да кто боится!?

Лорени засопел злобно на прикрывшего глаза Бахму, стянул быстро сапоги, это он научился за неделю делать за секунду, сел, лёг и отодвинулся к самому краюшку, в тот же момент, понимая, что Бахму прав. Он боялся, вот только признаться в этом пиратскому ублюдку не мог. Самому было противно от этого, но от воспоминаний того вечера уже некуда было скрыться. В конце концов, уговаривал себя Лорени, спали же они вместе на палубе. Нужно просто представить, что эта кровать – верхняя палуба, спокойно закрыть глаза и заснуть.

Но заснуть не получалось. Хоть Лорени из последних сил и представлял себе, что они находятся под открытым, ночным небом, лёжа на верхней палубе, перед глазами то и дело вставала картина насилия. Руки Цурбуса блуждали по его телу, вкрадчивый голос шептал обидные слова на реакцию тела, губы хватали в свой цепкий капкан его соски, пальцы теребили их, зубы кусали. А потом…

Лорени закусил нижнюю губу и открыл глаза. Зажжённый фонарь освещал каюту, хоть как-то разгоняя картинки прошлого. И всё же вдруг возникшее желание вскочить и задушить Бахму, никак не проходило.

Иренди сжал кулаки, подогнул пальцы на ногах, сдерживая свой трусливый, прикрытый гневом и злостью порыв. Да, это была трусость. Самая настоящая трусость. Он ненавидел Бахму, но лёжа сейчас с ним в одной кровати, не знал, что сделать, чтобы унять гулко и быстро бьющееся сердце.

Повернув осторожно голову в сторону, Лорени посмотрел на Цурбуса. Было видно, что Бахму спал, и это слегка удивило. Иренди расслабился, сглотнул слюну, промочив горло, потом выдохнул несколько раз, прикрыл глаза. Как уснул и сам не понял, но когда склянки пробили час ночи, Лорени уже глубоко спал, и снилось ему что-то не очень приличное и приятное.

Утро было обычное, пробуждение странное. Во-первых, слишком тихо для солдатской. Потом в сон ворвался лёгкий стук и чей-то голос, возвестивший о том, что пора вставать. Ну, и последнее, Лорени лежал на боку, на какой-то странной подушке, прижатый к тёплой стене, больше напоминавшей чьё-то тело. Правда, тело было без грудей, да и рука, что растопырив пальцы, была в нескольких сантиметрах от его лица, явно не принадлежала женщине. А когда сон практически схлынул, и до Лорени стали доходить отдельные моменты из его недавней жизни, за спиной послышался чей-то грубый, недовольный стон. Потом чьё-то лицо – а это было именно оно, уж нос это точно – врезалось в затылок, зарывшись в шевелюру огненных волос. Рука, что обнимала за живот, притянула Лорени поближе к горячему телу, нога полезла на его бедро. У Иренди случился сердечный приступ. Его затрясло, то ли от злости, то ли от страха, сам толком не понял, но когда осознание нахлынуло высокой волной, он резко вырвался из объятий Цурбуса и вскочил с кровати. По инерции Бахму дёрнулся, продвинулся вперёд, падая на живот и чуть не слетая с кровати.

– Проснись придурок! – верещал Лорени. – Ты, гондон конченый! – и Иренди, размахнувшись, треснул Цурбуса по голове. – Ты же обещал!

Последняя выкрикнутая фраза прозвучала так по… Так наивно и глупо, что Иренди самому стало стыдно, и он покраснел до кончиков ушей. Цурбус от удара проснулся моментально. Потирая голову, он приподнялся, а потом со злости дёрнул скованную руку на себя. Иренди, не удержавшись на ногах, завалился на кровать, упав при этом на Бахму. Получилась непонятная куча мала. Вернее, Лорени уткнулся носом в пах Бахму, а голова Цурбуса оказалась между ног Иренди.

Короче, после этого Лорени верещал, как девчонка, до самой столовой.

День прошёл в каком-то нервном припадке. Иренди хоть и держал себя в руках, но наедине с Цурбусом не желал оставаться. Потом снова пошёл на аудиенцию к Сальмит и выговорил ей всё, что думал про Бахму, хотя женщине это не надо было.

– Он меня лапал!

Хотя такого не было?

– Он на меня дышал!

А что ещё было делать Бахму, он же живой человек?

– И руку свою мне под голову положил!

Случайно вообще вышло…

– Он насильник!

Никто вообще не спорит…

– Его надо за борт!

Подождите, это кровать виновата.

Цурбус вообще ничего не понимал. Он проснулся от того, что Лорени уже пищал, как недорезанная свинья, а потом ударил Цурбуса по голове со всей дури. Бахму вообще нихрена не понимал. Он спал и ничего из того, что говорил Лорени – не делал. Хотя, Иренди было сложно понять, но из всего того, что он плёл, можно было уяснить, что Цурбус лапал бедненького Ло, дышал на него – только как именно, здесь не совсем понятно. Томно, что ли? А про руку, так если это и было, то совершенно случайно. Короче, Цурбус молчал, изредка хмурился и пытался понять в выкриках Иренди хоть одно вразумительное слово.

– Истеричка, – сказала Сальмит, роясь в одном из сундуков. Она перебирала какие-то лохмотья, некогда бывшие платьями, блузами и юбками. Сидела, скрестив ноги, на полу, делала вид, что тем, чем она на данный момент занимается, очень важно для корабля и всей команды. – Не нервируй мой невроз. Вали отсюда и своего голубка забери с собою.

– Он не мой голубок!!! – завизжал Лорени так, как если бы он действительно был свиньёй и его резали. Да ещё ножкой притопнул, похожий в этот момент на взбалмошную принцессу.

Вечером Лорени отказался ложиться спать с Бахму в одну кровать. Но понимая, что этого не избежать, взял чуть-чуть раздвинул «кроватки», и когда молодые люди легли, получилось так, что они лежали с вытянутыми руками, которые свисали с краёв. Цурбус этим вечером засыпал хуже, чем прошлым, лишь потому, что не получилось принять душ. Иренди напрочь отказался идти с ним в одну кабинку, но через час, вслушиваясь в нервное постукивание пальцев Иренди по собственному животу, уснул.

Уснул и Лорени, к своему удивлению. Было почти три часа ночи. Лорени решительно был настроен не спать. Даже, несмотря на то, что раздвинул кровати, волнение по поводу близости Бахму никуда не исчезло. «Если такое ещё раз повторится, убью», – подумал Иренди, и после этой мысли, через минут двадцать, уснул. А когда проснулся, понял, что вчерашнее утро повторилось. Его голова лежала на вытянутой руке Цурбуса, которая была скованна с рукой Лорени. Левая рука пиратского ублюдка по-свойски обнимала, ладонь покоилась на животе. А ещё нос упирался в этот раз в шею и горячее дыхание, которым обдавал Цурбус кожу Лорени, очень сильно обжигало и напрягало не просто нервные клетки бедного Иренди, а весь организм. В этот раз нога не пыталась залезть на бедро Лорени, но Иренди ощутил, что вот-вот и провалится в какую-то узкую щелку. Тут же попытался избавиться от объятий Цурбуса и, не удержавшись на краюшке, упал в щель между кроватями. Бахму в этот момент недовольно застонал и открыл глаза.

– Придурок!..

Убить Цурбуса Лорени не смог, потому что ничего под руками не было, чтобы пронзить тело Бахму. Задушить тоже не получилось, пират тут же вскочил на ноги, попытался помочь Лорени вылезти из щели, прыгнул в сапоги и потянул его в душ, стараясь не обращать на визги, крики и негодования Иренди внимание.

– Тебе ещё не надоело? – спросил Цурбус, втягивая его в душевую и захлопывая дверь за собой. Он резко прижал Иренди к стене, заставив того широко открыть глаза и замолчать. – Сколько можно орать? От твоего визга даже корабль сходит с ума.

– Ненавижу тебя, – прошептал Лорени, вдруг почувствовав, как ноги подкашиваются. Цурбус был слишком близко, от него веяло опасностью, но тогда Лорени ещё не мог понять, какой именно. Бирюзовые глаза смотрели прямо в душу, захватывая в свой плен, сковывая невидимыми цепями и погружая сознание в густой туман.

– И я тебя, – донеслось откуда-то, словно издали. Голос Цурбуса казался глухим и непривычно хриплым. В этот момент Иренди показалось, что Бахму сейчас на него накинется, начнёт раздевать, срывать одежду, целовать своими пиратскими губами…

– Мы друг друга ненавидим, и это взаимно, – услышал Лорени. – То, что случилось в общежитии в Шоршель, никогда не повторится. Я возвращаюсь домой, и больше не буду даже и пытаться прогнуться под тот мир, в котором ты живёшь. Я осознал одну очень простую истину: мы те, кто мы есть, и если что-то менять в своей жизни, то только плохое. Ты мой «неуд», поэтому я хочу вычеркнуть тебя из своей жизни, как можно быстрее. А то, что было до тебя и Академии, это лучшее, что есть, было и будет на моём пути.

Цурбус неожиданно оказался так близко, что его губы коснулись раковины уха Лорени. Он заговорил и этот шёпот обжог Иренди до клеток мозга.

– Для тебя, милый Ло, там места нет. Поэтому не стоит меня бояться так сильно, не стоит визжать, как недорезанной свинье, ты меня всё равно без той смазки не возбуждаешь.

Потом резко оттолкнулся от Лорени, схватил его за плечи и вытолкал из душевой, прикрыв дверку и оставив лишь узкую щёлку для цепочки. Потом стянул сапоги, снял штаны, трусы и, включив лейку, нырнул под спасительные струи воды. Жизнь удалась.

Весь день Лорени ходил, как в воду опущенный. Палубу они продраили, потом вынесли помои из камбуза, потом отодрали до блеска каюту капитана, потом каюту врача, который их напоил каким-то очень вкусным, сладким чаем. Лорени чай понравился, потому что он был сладким, Цурбусу нет, по той же причине.

– Любишь сладкое? – спросил, улыбаясь, Кураша.

– Ага, – кивнул Иренди и слегка смутился. Любить сладкое, это ведь не по-мужски.

– Хех, я тоже люблю, – и улыбнулся ещё шире, словно пытаясь охмурить парня. Это видел Бахму, но Иренди по какой-то наивности или ещё какой причине, видел лишь хорошего человека, который, узнав его самый страшный секрет, поит самым вкусным чаем.

Вообще, Цурбус заметил то, что Лорени был не таким уж и отвратительным человеком. Скорей всего, вся его гниль, которая существовала в нём, распространялась только на Бахму. С остальными он был любезен, добр, часто им улыбался и светился от счастья, когда ему говорили какие-нибудь комплименты. В этот момент Лорени выглядел, как пятилетний мальчишка, которому выделили целый пакет сладостей. С другой стороны в этом ничего удивительного и не было, Лорени являлся любимым сыночком своего папочки, а так же любимчиком тёток и их девочек, которые облизывали его с ног до головы.

Третья ночь была такой же нервной, но более спокойной. Фонарь зажгли, Лорени отказался спать в темноте. В принципе Цурбусу свет не мешал. Кровати так и остались не соединенными, потому так и заснули, как в прошлую ночь. Цурбус раньше, Лорени чуть позже трёх часов ночи. Всё время думал, вспоминал случившееся в душевой и взволнованно кусал губы. Оказывается, Бахму был страшным. Почему Лорени этого раньше не замечал и не видел? Потому что пиратский ублюдок хорошо скрывал это своё качество. Короче, после того насилия, Лорени взглянул на Бахму по-другому, с другой стороны. Но бояться его было так стыдно и противно, что Иренди снова стал заниматься самобичеванием, всё время повторяя, что он дурак, глупый и не красивый.

Третье утро было таким же. Рука под головой, рука обнимающая, ладонь на животе. Нос на этот раз был в районе макушки, нога в попытке забраться на ногу Лорени. Спина к груди, тела горячие, как раскалённые угли. Лорени обидчиво поджал губки, вдохнул, потом выдохнул и кхекнул.

– Эй, насильник и пиратский ублюдок, – чуть дрожащим голосом позвал он. – Проснись!

Цурбус застонал, покрутил слегка головой, елозя по макушке своим носом, сжал сильнее ладонь, что была на животе Лорени, потом провёл ею вверх, коснулся пальцами соска. Иренди сжался, как комочек, закусил губу и жалобно и тихо запищал. По телу Лорени пронеслись сотни тысяч мурашек, сердце забилось сильнее и чаще. Ему в этот момент стало страшно не столько деяний Цурбуса, сколько реакции своего тела. Он знал, что оно было очень чувствительно к таким нежным и ласковым прикосновениям. А ещё он помнил, как оно реагировало на ласки Бахму тем вечером. Сейчас, конечно же, его тело и не думало возбуждаться… Вернее, так думал мозг Лорени.

– Сраный пиратский ублюдок, отвали от меня!

Лорени развернулся, чтобы впечатать свой кулак в лицо Цурбуса, но в этот момент не удержался на краю и упал в щель. Дежавю. Хотя нет, через секунду на него повалился Бахму, изо всех сил стараясь удержаться за края кроватей.

– Ненавижу тебя!..

====== 8 глава Мокрый штиль ======

«Фортуна» уверенно рассекала просторы Великих Вод, подгоняемая ветрами и волнами. Погода стояла хорошая, ни одного облачка нельзя было на небе увидеть. Голубизна небес порой удивляла. Небо казалось, то низким и синим, то высоким и светло-голубым. Диск солнца палил беспощадно, оставляя свои следы на коже людей. От постоянного хождения без рубашки – потому что её невозможно было надеть через сцепленную кандалами руку – и в вечном прозябании на верхней палубе, Лорени совсем стал рыжим. Веснушки высыпали по всему телу, даже на раковинке ушек прослеживались их следы. Волосы стали такими огненными, что иногда Иренди не узнавал себя в зеркало. Это раздражало тем, что в отражении на него смотрел человек, ставший за эти несколько недель настоящим уродом.

Жизнь на «Фортуне» не менялась. Руки оставались сцепленными, работа всегда находилась. Еда наполняла пустые желудки, душ помогал справиться вечерами с усталостью и грязью на теле. Вроде бы всё было хорошо и Лорени устраивал такой поворот событий. Сальмит хоть и пряталась обычно в своей каюте, но проследить за её капитанской работой можно было. Она отдавала чёткие указания, читала с Горолом и штурманом карту, о чём-то задумывалась, ну а потом пила. Наутро выдавала какой-нибудь приказ и снова удалялась в свои покои. Жизнь на галеоне бурлила.

Бурлила она и ночами. Хотя, сейчас уже меньше. Пролетела неделя с того момента, как Лорени и Цурбуса поселили в отдельную каюту. Просыпаясь по утрам, Иренди уже практически привык к тому, что правая рука Цурбуса, та что сцепленная с его рукой, лежит под его головой, левая лежит на обнажённом животе Лорени. Лицо уткнуто в макушку, хуже всего, конечно, когда губы упираются в шею. Щекотно и горячо от дыхания. Привык к ноге, которая вальяжно и как-то по-свойски лежит на бедре, либо на ноге. Единственное, к чему никак не привык, это к тому, что его обнажённая спина прижимается к груди Цурбуса. Кстати, Лорени отметил факт того, что Бахму немножко прибавил в мускулатуре. Но только чуть-чуть, но уже не казался худоватым. А ещё Иренди никак не мог привыкнуть к тому, что горячая ладонь Цурбуса, когда он пробуждался, начинала вальяжно гулять по его телу: трогать соски, сильнее сжиматься и прижимать его к своей груди! И в конце концов, когда она спускалась к паху… Это было невыносимо!!!