Текст книги "История Героя Королевы Эльфов (СИ)"

Автор книги: brinar1992

сообщить о нарушении

Текущая страница: 102 (всего у книги 107 страниц)

***

В жилой части Первохрама Солнцеликого в Ийастаре, как правило, было не слишком многолюдно. Всё-таки там обитали представители высшего клира Северной Теократии, включая самого Короля-Жреца. Абы кого в эту святая святых не пускали. Но прямо сейчас, как раз у покоев Арнуила Первого, было натуральное столпотворение, по меркам Первохрама. Причина того, что в личной обители наместника Солнцеликого на земле было не протолкнуться от представителей высшего клира и их ближайших помощников, сидела в удобном и широком кресле, со специальной спинкой. Всё-таки обычная мебель для крылатых Вестников Солнцеликого не слишком подходила.

Правда, они практически никогда ею и не пользовались, так как пребывание в материальном мире обходилось им довольно дорого, и время на рассаживания у них, как правило не было. Но на всякий случай, парочка подходящих предметов мебели для Вестников у последователей Солнцеликого имелась. И вот как раз сейчас это кресло очень пригодилось. Потому что сидевшей в нём Вестнице предстояло провести некоторое время в материальном мире. Причиной тому были не воля её отца-небожителя, и не нужда его верных последователей, а полученные в тяжёлом сражении с отродьем бездны раны.

Некогда белоснежные крылья Вестницы лишились множества перьев, оставшиеся были частично поломаны, а частично обгоревшими и изрядно закоптившимися. Бело-золотые одеяния, некогда напоминавшие одежды жриц Солнцеликого, но на деле бывшие напитанной благодатью бронёй, были изодраны в лохмотья, а местами полностью сгорели. Тело Вестницы тоже изрядно пострадало, во многих местах его покрывали ожоги, кое-где её плоть буквально обуглилась, а кое-где кожа пошла трещинами, словно пересушенная солнцем земля. Левая половина её лица выглядела поистине жутко, словно небожительницу приложили к раскалённой сковороде. Некогда длинные золотистые волосы сгорели почти полностью, вместо них у неё на голове красовался теперь короткий ёжик, словно у воительницы-авантюристки.

Для смертного, даже для сильного маг, подобные раны, нанесённые обжигающим пламенем земных недр, скорее всего стали бы смертельными. Для божественной Вестницы они тоже были крайне неприятны и болезненны, но жизни не угрожали. Во всяком случае, пока у неё было в достатке благодати, идущей как прямо от смертных последователей, так и от отца-небожителя. Прямо на глазах у собравшегося в покоях Короля-Жреца высшего клира Северной Теократии, страшные раны Вестницы медленно, но верно исцелялись. Пропадала копоть с крыльев, отрастали новые перья, опадали невесомым частички обугленной плоти, уступая место новой, затягивались жуткие трещины на коже. Даже волосы, если присмотреться, было видно что отрастают.

И пока они не исцелятся полностью, Вестница вынуждена была оставаться в материальном мире. Слишком уж тяжелы во всех смыслах были полученные ею раны. Слишком чужда её природе была сила, что нанесла их. Словно якорь, она удерживала её в материальном мире, мешая вернуться в домен Солцеликого. Конечно, пожелай Он, и она бы немедленно оказалась там. Но это принесло больше вреда, чем пользы. Поэтому Вестница вынуждено оставалась в материальном мире, восстанавливая силы в самом подходящем для этого месте – в стенах Первохрама Ийастара.

Впрочем, даже в такой ситуации были свои, пусть и маленькие, но светлые моменты. На коленях у раненой Вестницы сидела, забравшись в кресло с ногами и прижимаясь к ней всем телом, молодая девушка в безупречных бело-золотых одеждах, с длинными светлыми волосами и заплаканным лицом. Как и небожительница, она буквально светилась изнутри солнечным светом, только куда более ярко. И свет этот ритмичными волнами перетекал с тела девушки на раненную Вестницу, ускоряя исцеление. Поглаживая свою смертную дочь по спине менее пострадавшей левой рукой, небожительница как могла её успокаивала. Всё-таки, когда она только переместилась вместе с соратниками в Первохрам, то выглядела куда хуже. Так что неудивительно, что бедная Магдалена пришла в ужас, едва не переросший в истерику, при виде состояния матери.

Успокоилась она только когда самолично убедилась, что угрозы для жизни Вестницы нет, и раны хоть и тяжелы, но не смертельны. Но с того момента так и сидит у неё на коленях, словно дитя малое. Что, впрочем, было ни разу не лишним – идущая от дочери сила и благодать, которой у неё хватало, ощутимо ускоряли процесс исцеления. Однако причина, по которой здесь сейчас собрался практически весь высший клир Теократии, была не только в желании оказать поддержку раненной Вестнице. Оглядев смертных последователей своего отца-небожителя горящим солнечным светом правым глазом, так как левый всё-ещё исцелялся, она произнесла жёстким голосом:

– Он жив.

Моментально помрачневшие Верховные Иерархи Теократии, что полукругом стояли около кресла Вестницы, быстро переглянулись. Чуть склонив голову, Арнуил коротко спросил:

– Это точно?

– Абсолютно. Говорить с этой... тварью... было не просто. Но мы всё же смогли понять друг друга. И в обмен на избавление от Первого Луча, он ответил на мой вопрос. Среди сгоревших в его пламени в день роковой битвы не было никого, кто бы мог быть Мастером.

Лица представителей высшего клира стали ещё более мрачными. Предводитель Светозарных Паладинов коротко рыкнул:

– Сбежал порталом?

– Это неизвестно, может и так, а может скрылся каким-то иным способом – осторожно покачала головой Вестница, – но то, что он не погиб в той битве, это точно.

– А что с Мирантиром? – спросила Аврора.

Повернувшись к Преподобной Матери, Вестница ответила:

– Этого отродье бездны не знало. Их разделило во время падения, после того как мой брат вонзил Первый Луч в эту тварь. Быть может, он ещё жив. Быть может, сгинул в не видевшей солнце бездне.

– Нужно усилить поиски и немедленно сообщить всем, что Мастер жив. Не будем терять времени. Светлейшая, с вашего позволения, мы вас оставим. – мрачным голосом подвёл итог Король-Жрец.

Откланявшись представители высшего клира оставили кивнувшую им ответ Вестницу восстанавливать силы. Вместе с ней в покоях Арнуила осталась лишь её дочь и несколько Дочерей Преподобной Матери, после известных событий в принципе не оставлявших Святую Деву одну. Обняв Магдалену покрепче, Вестница мысленно вздохнула. Второй раз за столь короткое время она видится с дочерью, и оба раза обстоятельства их встречи оставляют желать лучшего. Где же ей найти подходящего супруга, давно ведь пора уже, да только никто из кандидатов не мил оказался. А в её случае без этого никак нельзя, чай не обычной девчонке жених нужен...

***

Сложив перед собой руки, Аврора внимательно посмотрела на стоявшую перед ней чуть ли не по стойке смирно тёмную эльфийку с необычными золотистыми глазами и одетую в идеально подогнанные по фигуре бело-золотые же одеяния, говорившие о её достаточно высоком положении в Теократии. Чуть наклонив вперёд голову, Преподобная Мать спокойным, но твёрдым голосом произнесла:

– Я надеюсь, что вы понимаете, всю степень ответственности этого поручения, сестра Фаяна?

Фаяна, не задумываясь кивнула в ответ:

– Я прекрасно понимаю всю важность этого поручения, Преподбная Аврора, и сделаю всё, что только в моих силах.

– Рада это слышать. В таком случае, я полагаюсь на ваш огромный опыт и поручаю возглавить и организовать поиски на территории Подземья. Вам будет оказана вся возможная помощь и содействие. Как следует отдохните, а с началом утренней смены приступайте к работе.

– Благодарю вас, Преподобная Аврора, за оказанное доверие. Я клянусь, что сделаю всё, чтобы его оправдать.

– Нисколько в этом не сомневаюсь. Ступайте, и да направит вас Вечное Солнце, – кивнула Аврора, позволив себе слабую улыбку.

Взяв со стола свиток с приказом, заверенный её подписью и печатью, она протянула его тёмной эльфийке.

***

Покинув кабинет Преподобной Матери и направившись в свою келью, Фаяна, ранее носившая иное имя, внешне была спокойна. Но внутренне тёмная эльфийка буквально бурлила от переполнявших её эмоций. Исключительно позитивных эмоций. Причин было две. Первая – ей выпала долгожданная возможность действительно себя проявить в деле служения Вечному Солнцу! О, и она эту возможность не упустит, нет-нет-нет, она в лепёшку расшибётся, но не просто сделает всё возможное, а обязательно добьётся результатов!

Работы предстоит много, и работы непростой. Нужно отобрать из имеющих опыт работы в Подземье соратников тех, кто отправится вместе с ней на поиски. Продумать маршруты. Подготовить снаряжение и припасы. Но она справится! Опыта у неё хватает, и пусть раньше она действовала вместе с куда более опытными сородичами, сейчас нехватку знаний помощников будет компенсировать то, что не нужно будет постоянно спать с открытыми глазами, ожидая если не удара в спину, то яда в флягу. Главное всё как следует продумать и организовать, но уж с этим проблем точно не будет. Поддержка ей оказана на самом высшем уровне, а как вести поиски в Подземье лучше неё не знает никто во всей Теократии. В конце-концов, она не просто так стала главной Ловчей в своём бывшем Доме.

Вторая же причина, по которой Фаяна прикладывала изрядные усилия, чтобы сдержать лезущую на лицо улыбку, заключалась в том, что она стала на очередной шаг ближе к своей личной цели. О да, защита Преподобной Матушки великолепна, иначе бы она не занимала свой пост. Но абсолютной защиты не бывает, ей ли не знать этого. В любой обороне рано или поздно всегда найдётся брешь, главное достаточно долго и упорно искать. Фаяне ни терпения, ни упорства было не занимать. Достаточно быстро она поняла, что напрямую добраться до столь желанной Преподобной Матушки практически невозможно. По крайне мере, не с теми средствами и не теми методами, которые ей доступны.

Но ведь не обязательно же идти напрямую? Можно использовать и обходной путь. В её случае, это был белокурый и очень симпатичный мальчишка-хумас, бывший едва ли не единственным мужчиной, свободно входившим в закрытую женскую обитель, возглавляемую Преподобной Матерью. И бывший, несомненно, любовником Авроры. Разумеется помощника, имевшего во всех смыслах прямой доступ к телу Преподобной Матушки, тщательно охраняли. Но всё же не так хорошо, как саму Аврору. И очень осторожно, дабы не привлечь ненужного внимания, Фаяна стала нащупывать возможности подобраться к симпатичному мальчишке, которого она бы и сама раньше не побрезговала использовать в качестве личного раба.

И постепенно в голове тёмной стал созревать план, как через него добраться до главной цели. Это будет непросто, но если всё сделать правильно и, самое главное, максимально незаметно, то милашка Аврора сама не заметит, как попадёт в её сети. А способы она знает, спасибо урокам полученным в прошлой жизни. Фаяна откровенно недолюбливала медовые методы работы, но это не значит, что она в них ничего не смыслила. И сегодня, как раз перед тем как её вызвала Аврора, тёмной эльфийке удалось наметить вполне действенный способ, как именно использовать помощника Преподобной Матушки. Закрыв за собой двери своей кельи и неспеша раздевшись, тёмная эльфийка улеглась в кровать и закрыла глаза, немедленно представив себе свою цель.

Преподобная Матушка Аврора... Эта сильная, обманчиво безобидная, а на деле смертельно опасная женщина была невероятно притягательной. Победить такую противницу – что может быть лучшим доказательством того, что Фаяна достойна занять её место в деле служения Вечному Солнцу? Воображение тёмной эльфийки стало рисовать Аварору в различных образах, один другого соблазнительнее.

На коленях в одном исподнем под собственным рабочим столом, за которым сидит сама Фаяна. Связанной по рукам и ногам любовными узлами на широком ложе, застеленном белоснежными простынями. Неподвижно стоящей у своего рабочего стола с пустым выражением лица и сиськами наголо, держа в руках поднос с напитками для Фаяны, пока сама тёмная эльфийка работает за её столом. И, что всегда было самым возбуждающим – Аврора с абсолютно белой кожей, раскрашенной как у уличных паяцев, в шутовском колпаке, полностью голая, жонглирующая тремя дамскими спасителями, которые она в конце ловила всеми тремя своим отверстиями.

Последняя фантазия оказалась настолько соблазнительной, что Фаяна тяжело выдохнула и с тоской подумала о том, что ей определённо не хватает симпатичного личного раба, при помощи язычка которого можно быстро сбросить возбуждение. Но с этим ничего не поделаешь, её новый путь подобного не допускал. Другое дело, верный помощник, готовый снять с плеч новой Преподобной Матери часть забот. Преподобная Фаяна... Ей это определённо нравится, как это звучит...

***

– Пращу вас, пасеный.

Молодой раскосый парнишка в неброских, но добротных тёмно-серых одеяниях, что носили матросы служившие на корабле-дворце Посланника Восходной Империи открыл перед Шинда-Бахом дверь и замер сбоку от неё, склонившись в поклоне. Вежливо кивнув ему в ответ, халифатский капитан зашёл внутрь небольшого, но достаточно богато обставленного на восточный манер кабинета. Там за письменным столом столом сидел солидного вида мужчина средних лет. Такой же раскосый и тёмноволосый, как и приведший Шинда-Баха парнишка-матрос, но с ухоженной бородой и усами, доходившими аж до середины груди.

Только в отличие от парнишки-матроса, одет владелец кабинета был пусть и в неброские тёмно-синие одеяния, но сшиты они были из достаточно дорогой ткани, это халифатский капитан оценил опытным глазом сразу. Как и очень качественную защиту от подслушивания, вплетённую в стены кабинета. Позади сидевшего за столом мужчины стояла достаточно симпатичная молодая девушка, в скромном платье таких же неброских тёмно-синих цветов, с собранными в тугой пучок волосами. При появлении Шинда-Баха она коротко поклонилась, а сидевший за столом мужчина лишь слегка кивнул и указал капитану на стул перед своим столом.

– Прошу вас, почтенный Шинда-Бах, присаживайтесь.

Говорил мужчина, в отличие от приведшего Шинда-Баха парнишки-матроса, на халифатском пусть и со слабым акцентом, но очень чисто. Когда капитан занял своё место, он любезно спросил:

– Надеюсь, что вы успели отдохнуть, и моя просьба о разговоре не слишком вас обременит?

– Благодарю вас, почтенный...

– Мао Ян.

– Благодарю вас, почтенный Мао Ян, я в полной мере отдохнул и пришёл в себя, за что от всего сердца выражаю глубочайшую признательность вашему почтеннейшему господину Кинь Яо, Гласу Императора Восхода в Землях Эльфов, Хранителю Одной из Семи его Печатей и Смотрителя Янтарного Дворца.

За время отдыха Шинда-Бах не поленился узнать Полный и Малый титул Посланника Императора. И теперь искренне надеялся, что Малого титула будет достаточно, и его собеседник не оскорбиться. Но у Шинда-Баха не было уверенности, что он сможет перечислить почти два десятка титулов, к тому же довольно непривычно звучащих для уроженца Халифата, в правильном порядке и без ошибок.

– С его стороны было невероятно благородно проявить столь щедрую заботу обо мне и моих близких, а также обо всех остальных несчастных, что он принял на борт своего великолепного дворца, ступить на который лично я даже и не мечтал. Мастерство ваших целителей, что умеют исцелить не только тело, но и разум, не даром славится до самых Закатных Берегов.

– Это самое меньшее, что мы могли сделать для оказавшихся в столь страшной беде несчастных, раз уж мой господин оказался рядом – едва заметно улыбнулся уголками губ имперец, – в конце концов, его не каждый день совершенно внезапно просят помочь в битве с воистину жутким чудовищем из самых земных недр. Можно не сомневаться, что эта история обязательно попадёт во все хроники, ибо событие это действительно знаменательное.

– Мне довелось многое повидать за свою жизнь, но воочию увидеть битву, где сошлись сразу двое небожителей и неведомое чудовище – о подобном я и помыслить не мог. Удивительное во всех смыслах событие...

– Во истину, – кивнул Шинда-Бах, – если доживу до того дня, когда у меня появятся внуки, буду рассказывать им эту историю перед сном, и страшно ворчать на них, когда они будут сомневаться.

– Нисколько не сомневаюсь, что вы доживёте до этого славного дня. И уверен, что вы отнесётесь с полным пониманием к возможно неверию малых детей.

Прервавшись на секунду, Мао Ян сделал короткий жест своей то ли помощнице, то ли служанке, и та шагнула в сторону к небольшому столику, на котором стоял изысканный фарфоровый чайник, покрытый цветастыми росписями. Наверняка зачарованный на поддержание постоянной и, что куда важнее, правильной температуры воды.

– Не желаете выпить, почтенный Шинда-Бах? У меня есть несколько сборов лучшего чая, а Миань великолепно умеет его.

– Ваша щедрость и забота согревают моё сердце, почтенный Мао Ян, и я с удовольствием принимаю ваше предложение.

– Какой сбор предпочитаете? Цветочный? Ягодный? Фруктовый? Или вам больше по вкусу чистый?

– Я с удовольствием отведаю любой, ибо нисколько не сомневаюсь, что он будет великолепным.

– В это действительно можете не сомневаться. В таком случае, я позволю себе выбрать для нас цветочный.

Пока шёл этот обмен любезностями, служанка (или всё-таки помощница Мао Яна) наполнила две изысканные кружки из белоснежного фарфора, которым так славилась Восходная Империя, и поставила их на стол. С поклоном взяв свою, Шинда-Бах отметил едва ощутимое зачарование, вложенное в покрывающие кружку рисунки, изображающие птиц и зверей. Поддержание постоянной температуры. А может выявитель ядов. Или наоборот, сокрытель.

– Хотя не стану лукавить, – сделав глоток, произнёс Мао Ян, – я бы тоже навряд ли поверил в случившееся, не будь самолично свидетелем произошедшему. Хотя я до сих пор не могу понять, каким же образом почтенный халифатский капитан, без вести пропавший во время Чёрной Резни в Белой Гавани, внезапно оказался на галере ящеров с другой стороны Эльфийского Залива. Да ещё и в столь... необычайно пёстрой компании.

Кто бы сомневался. В том, что нечто подобное произойдёт, Шинда-Бах был абсолютно уверен с того самого момента, как следом за эльфами на помощь (а помощь ли?) к галере ящеров примчались ещё и корабль той драконицы и, собственно, корабль-дворец Гласа Императора Восхода. А потом случились, пожалуй, самые напряжённые переговоры в жизни Шинда-Баха, в которых он вообще не принимал никакого участия и при всём желании не смог бы. Не того уровня игроки сошлись.

Единственное, что он мог выбрать, это к кому по итогу идти на поклон. В смысле, на допрос. К ящерам или имперцам? Потому что эльфов он отбросил сразу. Шинда-Бах не дожил бы до своих лет и не стал бы капитаном целого корабля, если бы был наивным глупцом, верящим в благородство, честность и порядочность окружающих.

Нет, он вполне допускал, что почтенный Кириалль, которого он до конца жизни своей будет поминать только добрым словом, вполне и мог быть действительно честным и порядочным человеком, в смысле полуэльфом, в силу своей явной молодости. Но вот в то его чистокровные эльфы-опекуны окажутся таковыми – однозначно нет. Особенно тёмный, от которого халифатского капитана буквально бросало в дрожь. А не будучи глупцом и ни на грош не веря в благородство и порядочность остроухих, Шинда-Бах прекрасно понимал, что явно слишком много видевший свидетель им вот ни разу не нужен. Может быть, конечно, они и не стали бы убивать его вместе с близкими, ограничившись затиранием или полной отдачей воспоминаний. А может быть и стали.

Потому что видел Шинда-Бах за прошедшие дни действительно многое. И выводы из того, что он увидел, можно было сделать самые разные, в равной мере и интересные и опасные. Вполне может быть, смертельно опасные. Правда, он честно постарался расстаться с эльфами по-хорошему, ведь его корабль всё ещё в Белой Гавани. Честно вернул им одолженную сумку, чьё содержимое, добытое в хранилище, стоило в разы больше, чем "Улыбка Фортуны" со всеми товарами после самой его удачной сделки. Но потом... Потом явился проклятый Глубинный, и стало вообще не до эльфов и их секретов.

В первые мгновения, когда в голове зазвучали жуткие и непонятные слова, Шинда-Бах решил что всё, теперь точно конец, утянет на дно его жуткий владыка морских глубин, вместе со всеми кораблями, что на горе своё оказались не в том месте и не в то время. Но хвала Судьбе, Удаче или иным высшим сущностям, всё обошлось. Как он узнал уже после, жуткое Древнее Божество ограничилось лишь, по сути своей, одним быстрым взглядом в сторону жалких смертных. Даже не обратило на них толком внимания. На даже этого хватило за глаза! До портала ведущего на борт корабля-дворца Шинда-Бах добежал каким-то чудом, буквально таща на себе потерявшую сознание супругу, пока Фехтан, тащил на себе его племянника.

А потом несколько дней Шинда-Бах приходил в себя. Тяжелейшие испытания прошедших дней наложились на жуткие кошмары, которые мучали его две первые ночи. Честь и хвала старшей целительнице Гласа Императора и её помощницам, что врачевали его и других пострадавших на борту плавучего дворца. Но за всё хорошее в этой жизни нужно платить. И вот сейчас настало время ему отплатить за то, что его вместе с близкими, едва живых, выходили, отмыли, накормили, дали выспаться, выдали чистую одежду и ещё помогли практически полностью изгнать из головы слова, сказанные треклятым Глубинным.

Устроившись поудобнее на своём стуле, Шинда-Бах внимательно посмотрел в глаза Мао Яну и произнёс:

– Уверяю вас, это будет очень захватывающая и воистину невероятная история, почтенный Мао Ян. Настолько невероятная, что я позволю себе смелость сразу предложить вам приготовить что-нибудь, что поможет вам убедиться в правдивости моих слов. Иначе я могу не удержаться, и, по нажитой за годы торговли привычке, когда в очередной раз вы усомнитесь в моих словах, предложить вам поспорить на деньги. А для меня было бы чудовищным непотребством взять с вас хотя бы медный грош, после всего, что вы и ваш почтеннейший господина для меня сделали.

Мао Ян чуть сощурил раскосые глаза, но спокойно выдержал взгляд халифатского капитана. Уголки его губ вновь дрогнули в подобии улыбки, после чего он вежливым голосом произнёс:

– Вы заинтриговали меня ещё больше, почтенный Шинда-Бах.

Протянув руку, он достал из ящика своего стола небольшой полированный шар из нефрита, стоящий на бронзовой подставке, в виде переплетающихся змей. Положив его на стол, он пододвинул его к Шинда-Баху. Халифатский капитан несколько секунд разглядывал его, а потом взял в руку. Шар как раз уместился в ладони, и оказался удивительно гладким и холодным. Понятно, какой-то аналог малых алтарей Хранителя Клятв, только чисто магический, без капли божественных чудес. Позволяет определить правдивость слов того, кто его держит. Способ проверки надёжный, но не абсолютный. Сжав шар в кулаке, Шинда-Бах неспеша начал свой рассказ, начиная с того злополучного дня в Белой Гавани.

Мао Ян слушал его очень внимательно и, вполне может быть, что даже с искренним интересом, то и дело задавая уточняющие вопросы. Понятное дело, что невольные спутники Шинда-Баха его крайне заинтересовали. Всё-таки помощница Мао Яна, заняв место рядом со своим начальником, удивительно быстро всё записывала на чистых листах добротной имперской бумаги, которые, так-то, стоили приличных денег. Тонкая кисточка в её руках только и успевала нырять в чернильницу, пока Шинда-Бах рассказывал. Про происшествие на рынке зверей. Про закончившийся жуткой бойней ужин в ресторане. Про не менее жуткое бегство по степи с новыми попутчиками. Про встречу с преследователями в и последующее сражение с кровососами в Подземье. Про попадание в Хранилище Кардарота. Про то, кого и что они в нём нашли, и как из него выбирались. Ну и про бегство по Подземью на гномьей самоходной колеснице.

Рассказ получился долгим и занял не один час. Пару раз Мао Ян останавливал Шинда-Баха, чтобы сделать небольшие перерывы, во время которых халифатского капитана вновь угощали замечательным чаем, которым так славилась Восходная Империя, и весьма вкусными сладостями. Шинда-Бах угощения с удовольствием ел и не скупился на похвалы помощнице Мао Яна, что чай и заваривала. При этом он не сомневался, что либо в чае, либо в сладостях добавлена какая-нибудь сыворотка правды. А может и не одна. Но главное, что не яд. В любом случае, он и так не собирался что-либо утаивать. Если захотят, а они наверняка захотят, слуги Гласа Императора всё равно всё узнают. Так что лучше уж рассказать им всё добровольно.

В итоге, рассказ свой капитан закончил, когда солнце уже стало клониться к закату, а перед помощницей Мао Яна лежала уже аккуратная стопочка листов, исписанных замысловатыми иероглифами Восходной Империи. А Мао Ян, который, как он сам сказал в ходе их беседы, был всего лишь "скромным помощником" почтенного господина Кинь Яо, имел вид весьма задумчивый. Поглаживая аккуратную и ухоженную бородку, он произнёс:

– Действительно, удивительная история, почтенный Шинда-Бах. Если бы не Слеза Истины в ваших руках, я бы однозначно убедился, что вы не только искусный капитан корабля, но и куда более искусный сказитель...

– Уверяю вас, почтенный Мао Ян, что если бы я сам услышал свой рассказ от кого-то другого, не будучи живым свидетелем случившегося, то точно также решил, что мне рассказывают совершенно невероятную историю, какой просто не может быть.

– Воистину... Благодарю вас, почтенный Шинда-Бах, за уделённое мне время. Не смею вас более обременять свои расспросами.

– Ну что вы, разговор с вами был для меня исключительно в радость. И ещё раз позвольте поблагодарить вашего почтеннейшего господина за его заботу и щедрость. А вас – за просто замечательный чай...

Обмен взаимными любезностями продлился ещё некоторое время, после чего халифатский капитан покинул кабинет Мао Яна и, сопровождении матроса, отправился в выделенную ему каюту. Как только дверь за ним закрылась и защита снова замкнулась, владелец кабинета откинулся на спинку своего кресла, издал задумчивый вздох и погладил свою бороду. Действительно, очень интересную историю он услышал сегодня. Чуть повернув голову к своей помощнице, он коротко произнёс:

– Миань?

Его помощница немедленно отозвалась:

– Никаких следов явной лжи нет. Но очень много приукрашиваний в адрес почтенного господина Кинь Яо и ваш. Он действительно благодарен, но далеко не так сильно, как об этом говорит.

– Ожидаемо, особенно для уроженца Халифата, – позволил себе слабую усмешку Мао Ян.

Проведя ещё раз рукой по своей ухоженной бороде, он произнёс:

– Нужно как следует обдумать всё, что он рассказал, и сравнить это с тем, что рассказали остальные халифатцы. Записи их расспросов готовы?

– Да, господин.

– Хорошо, тогда приступим немедленно. Господин к утру будет ждать моего доклада.

Помощница молча кивнула и вскоре на стол перед Мао Яном легли ещё три стопки листов, а также три тускло светящихся кристалла, в которых были запечатлены образы расспросов остальных халифатцев. Ночь предстояла долгая...

***

Закончив возносить вечернюю молитву Владычицы Морей, Хоццек неспеша поднялся с колен, вместе с несколькими домочадцами, выстроившимися полукругом в углу столовой. Углу, где теперь на специальной подставке стояла солидных размеров весьма красивая створка ракушки. Она была наполнена морской водой, а в центре неё лежала и слабо светилась крупная молочно-белая жемчужина. Весьма типичный алтарь, которым пользовались последователи Калисто, для вознесения молитв. А после того, как великой милостью Владычицы Морской Побережное было спасено от чудовищного монстра, такие малые алтари появились, наверное, в каждом уцелевшем доме. А само городище по решению, принятому на общем сходе его жителей, из Вольного стало Божьим, практически единогласно проголосовав за переход под руку Калисто. Конкретно, под руку её Старшей Жрицы, почтеннейшей Шааны, обрётшей просто непререкаемый авторитет и которой за спасение городища теперь каждый из его обитателей чуть ли не в ноги кланялся при встрече. И было ведь за что!

Кабы не она, сгорел бы жутком пламене весь город и те его жители, что не успели на тот корабль ящеров запрыгнуть в роковой день. Сумела же дозваться до Владычицы Морей, что оградила щитом водным, уберегла! И теперь продолжает хранить, заступница! Все поля и огороды, коих вокруг Побережного так-то хватало, всё подчистую выгорело до тла, как и большая часть лесов горных! А сверху всё ещё и пеплом чёрным засыпало, где по щиколотку, а где и по колено. Конечно, почтенная Нгора, жрица Жизнь Дающей, уже сказала, что на следующий год снова можно будет сеять, и даже расти всё будет ещё лучше, чем прежде. Вот только до того ещё дожить надо. А до той поры только морем и его дарами прокормиться можно. А с этим беда теперь, в Эльфийском Заливе. Так просто на промысел рыбный не выйдешь.

Хоццек в тот жуткий миг в храме Владычицы Морской был, куда его вместе со стариками-родителями и парой других домочадцев чуть ли не на руках притащил Дрорг, старый товарищ. Где они, до крови стиснув в молитвенном жесте руки, стояли на коленях вместе с другими оказавшимися в Побережном бедолагами перед алтарём Калисто, в голос моля её о спасении. И когда казалось, что всё уже кончилось, и чудище жуткое, на горе бесновавшееся, убралось прочь, когда ещё не до конца верящие в своё спасение жители только-только высунулись из храма Владычицы Морской, явился ОНО. Из вод Эльфийского Залива показалось огромное щупальце жуткого чудовища, властвующего в морской бездне, было видно даже над крышами домов.

Но куда страшнее оказался его голос. Его трижды проклятый голос, что вгрызался в голову прямо сквозь череп, проникал в мысли, отпечатывался тяжёлыми и непонятными словами в сознании, вытесняя все посторонние мысли. Его услышал каждый выживший обитатель Побережного. И теперь вряд ли когда забудет...

В тот миг почтеннейшая Шаана, честь ей и хвала, второй раз всех их спасла, молитвами своими развеяв жуткий морок, оградив от жуткой воли чудовища глубинного, что даже не явилось само, упаси и сохрани от такой беды Калисто, а просто щупальце своё протянуло к поверхности. И того хватило за глаза! До сих пор каждый день на закате почтеннейшая Шаана вместе со всеми своими помощницами младшими и другими жрицами, Дамкаровыми да Гайи благой всё Побережное обходят кругом, молитвы читая да обряды благие творя. А каждое утро заново благословляют несколько самых добротных из уцелевших рыбацких лодок, причём не абы как, а по полному обряду. Потому как иначе теперь никак.

Глубинный, чтоб его проклятого, хоть и протянул только щупальце своё поганое, из бездны морской, а и того за глаза хватило, чтобы всякой пакости в Эльфийский Залив проникло, какой здесь отродясь не водилось! Таится теперь в воде какая-то дрянь жуткая, да кабы и не одна, от которой даже добрая лодка рыбацкая не спасёт. Имрода сына старшого прямо с борта утащила, отец с младшим только ахнуть успели, как тот в глубине скрылся, только кровавое облако осталось. А Уцику вообще лодку опрокинула, да сожрала его вместе братом. Хоццек видел следы на той лодке, когда её к берегу прибило, уж на что оба были теми ещё засранцами, но даже они такой смерти не заслужили.