Текст книги "Успокой моё сердце (СИ)"
Автор книги: АlshBetta
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 54 страниц)
– Ты пришла за мной. Вы все пришли за мной… – когда понимаю, что произнесла вслух следующие слова, становится слишком поздно.
Джером, часто дыша, резко опускает голову. Будто его ударили.
Вот.
Вот оно.
Мой малыш услышал последнюю фразу. Он заострил на ней внимание и, выходит, именно поэтому… поэтому сбежал.
Джером думал, что эти слова адресованы ему. Что он отравляет Эдварду жизнь.
Господи…
– Мой маленький, – обвиваю Джерома всем телом, прижимаясь к нему как можно крепче, – мой любимый, мой нежный, мой хороший мальчик, это неправда. Папа говорил не о тебе. Поверь мне, я знаю, насколько ты ему дорог. Насколько ты нам обоим дорог…
Мальчик тихонько всхлипывает, неуверенно заглядывая мне в глаза.
– Мой ангелочек, – нежно улыбаюсь, вселяя ему уверенность в своей искренности поцелуем – не сомневайся!
Наверное, я бы сказала Джерому это, даже если бы Каллен не был образцовым отцом. Но от того, что все, что я говорю – чистая правда, становится непомерно радостно.
Ложь никогда не была у меня в почете. И не будет…
Остаток дня мы с Джеромом проводим за прочтением одной из книг, дозволенной Эдвардом. Не сказать, чтобы она подходила к возрасту моего мальчика, но из всего предоставленного списка именно это произведение ему интереснее всего слушать.
Он сам выбирает.
Марлена приносит ужин, вынуждая нас оторваться и поесть. Почему-то сегодня кулинарное мастерство миссис Браун оценить я не в состоянии. Все кажется безвкусным и неаппетитным.
С трудом уговариваю Джерри съесть пару ложек каши и три кусочка мяса. Ему тоже не нравится.
Абсолютно.
Часы показывают полдесятого, когда укладываю малыша в постель, заботливо накрывая одеялом.
Усталые малахиты борются с тем, чтобы закрыться, стремясь видеть меня. Словно мы впервые встретились спустя месяцы, если не годы.
– Засыпай, – чмокаю ребенка в макушку, – я схожу в душ и приду к тебе.
Успокоенный моими словами, Джерри, наконец, закрывает глазки. Почти сразу же он засыпает, о чем свидетельствует тихое сопение.
Нежно взглянув на маленького ангела, бреду к ванной.
Мне тоже хочется спать. День выдался тяжелым благодаря насыщенному эмоциями разговору.
Благо, теперь открылась правда.
Теперь о мотивах побега мне все известно. Об этом стоит поговорить с Эдвардом, когда он вернется.
Завтра ведь, так?
Четыре дня.
Сроки не сдвинулись?..
Мои мысли прерывает короткий и быстрый стук в дверь.
Нахмурившись, боясь разбудить Джерома, подхожу вплотную к деревянной заставе.
– Да?
Неужели Марлена? Так поздно?
Дверь раскрывается, впуская на порог детской Джаспера. Его лицо с холодными белобрысыми волосами ярко контрастирует с черным костюмом телохранителя. По всему лицу мужчины собрались заметные морщинки. Они разом делают его старше на добрый десяток лет.
– Изабелла, – он прочищает горло, морщась при этом, – собирайтесь. Нам нужно ехать.
Мои глаза сами собой распахиваются.
Сонливость пропадает, едва вижу за спиной начальника охраны два смоляных плаща. Высоких – под самый потолок. Широких – на величину дверного проема.
Почему-то кажется, что я уже сплю: Джаспер, взявшийся из неоткуда, странные слова, что он говорит, пришедшие с ним люди, которые, судя по всему, намерены остаться в детской вместо меня…
Все это лишь усиливает впечатление и заставляет липкий страх ползти по пищеводу.
– Куда ехать? – недоуменно спрашиваю я
– В квартиру мистера Каллена, Белла. Как можно скорее, – его голос быстрый и четкий, местами – дрожащий. Видеть такое в человеке, который с легкостью контролирует чужие эмоции, по-настоящему жутко.
А уж от взгляда, коим Хейл обводит меня после сказанного, внутри что-то обрывается. От ужаса.
Что случилось?..
От третьего лица
Он слишком много говорит. Чересчур много.
Два десятилетия сдержанного молчания канули в лету за каких-то полтора месяца
Она знает гораздо больше, чем должна знать. Чем кто бы то ни было должен знать.
Это ошибка – раскрывать перед ней карты. Он поплатится за это. Снова.
Доверие и женщины – вещь не совместимая. Пусть в некоторых ситуациях и хочется считать иначе.
Именно в них приобретаешь печальный опыт и окончательно убеждаешься, что мусульмане были правы, не считая существо, отличное от мужского пола, полноправным человеком.
Их, видимо, жизнь научила раньше, чем остальные народы.
Чем его.
Подумать только, что она делает! Словами, прикосновениями, взглядами…
Она рушит. Рушит все стены, которые он на протяжении своей сознательной жизни без устали воздвигал. Сколько сил, сколько терпения и крови потрачено. Сколько боли и страха, смерти и ужаса замуровано внутри камней.
Резонный вопрос: зачем делает это?
Неужели недостаточно, что он позволил ей проводить неограниченное количество времени с Джеромом? Закрыл глаза на крепнущую привязанность сына к новой смотрительнице, стараясь успокоить себя тем, что когда-то эта связь обязательно пригодится. В экстренной ситуации.
И вот, имея все дозволенное – Джерри, кров над головой, постоянное питание, наконец, – она желает ещё чего-то?
Пробивается в высшей степени абсурдная мысль: неужто его самого?..
Нет. Лжет.
Лжет и точка.
В каждом вздохе ложь, в каждом пожелании «доброй ночи».
Даже в последнем напутствии об осторожности.
Не ждет ведь его возвращения.
Совсем не желает снова видеть…
Делает вид. Если и не из-за денег или чего-то в этом роде, то просто потому, что скучно. Хочется развести костер на давно потухшем пепелище, чтобы наслаждаться сгорающим на нем заживо – им сгорающим – снова и снова. Такова в принципе женская сущность – наслаждаться чужой болью.
Любое слово, любое прикосновение – обман. Сетка, которую она готовится набросить. В которую давно желает его поймать.
Отобрать все ценное, оставив ни с чем. Подарив жизнь, лишенную смысла. Подарив прямой билет на поезд, уходящий в Ад. Когда-нибудь эта женщина непременно пройдет по пути Ирины. Они все рано или поздно по нему проходят…
Как и остальные, она пожелает невозможного и, не достигнув цели, решится уничтожить всех и вся, из-за чего не претворилось в жизнь неосуществимое желание.
Все ещё хочется говорить с ней и наблюдать её только из-за тела. У ведьм всегда красивое и соблазнительное тело.
Одна ночь с ними – и все кончено. Ни одна более женщина не сможет заменить колдунью.
Не сможет заменить её…
А если попытаться? Если выпустить наружу сгрудившееся внутри желание с кем-нибудь другим?
Другой.
Это походит на то, чтобы менять свежевыжатый сок на настоявшийся кисель, но, тем не менее, может сработать.
Может помочь избавиться от той чертовой зависимости, что она наслала.
Почему бы не Марта? Она стоит сейчас здесь, немного нервничая, когда ставит с подноса на стол тарелку. Вздрагивает от малейшего шороха, пугливо оглядываясь. Считая, что он настолько погружен в себя, что ничего подобного не замечает.
А одежда… одежда выбрана весьма удачно – короткая юбка и светлая блузка с полупрозрачной тканью на груди. Эта девочка сегодня явно собиралась кого-то соблазнить. Вряд ли Хозяин являлся её целью, но в любом случае у неё получилось.
Эдвард явственно чувствует нарастающее в себе желание.
Правильный выбор.
Правильный вариант.
Секс – и никакой зависимости. Один оргазм – и потеря интереса. Полная.
Вернется все – от трезвости мыслей, до личных убеждений. Отпадет опасное и неоправданное желание оставить все как есть и может быть, даже, не препятствовать дальнейшим шагам Изабеллы.
Это ему подходит.
– Ко мне! – велит он горничной. Словно животному.
Перепуганная грозным тоном и неожиданным возвращением в реальность девушка чуть не сбивает на пол тарелку с обедом. Свиной антрекот едва удерживается на краю стола.
Марта опасливо поворачивается, надеясь, что Каллен ничего не заметил.
Не должен был. Не успел бы.
– Живее, – мужчина рычит, вынуждая её передвигать онемевшие ноги быстрее.
Едва оказывается у кресла Хозяина, тот одним-единственным резким движением усаживает её на свои колени. Не спрашивая согласия, без лишних слов разрывает пуговицы на блузке, раскрывая ткань перед собой. Часто дыша, следит за её скорыми вдохами-выдохами. Почти не моргая.
Все правильно.
Все верно.
Каллен накидывается на предоставленное в свое полное распоряжение тело без задних мыслей.
Не противится даже тому, что вместо белокурых прядей девушки представляются каштановые локоны Беллы. Пружинящие при каждом движении, переливающиеся при самом тусклом свете. Мягкие на ощупь. А сероватую кожу горничной заменяет молочно-снежная Изабеллы. Тонкая и нежная. Шелковая.
Марта изгибается, открывая Эдварду доступ к своей шее, пока убеждается, что большая часть тарелки с грибным супом пуста.
Уголки губ девушки дергаются вверх.
Он ел.
Все получится, пусть раньше и не верилось до конца.
Все получится и Джинна будет дома, как обещала.
Все получится. Ради матери.
Марта не слышит приглушенных хрипов Хозяина. Не видит его напряженного, вспотевшего лица. Не чувствует как длинные пальцы впиваются в её ягодицы, оставляя на них россыпь синяков.
Не знает и не ведает ничего, кроме приятных мечтаний.
Мама, наконец, успокоиться, увидев дочерей в целости и сохранности вместе после стольких лет и ссор. Перестанет пресмыкаться и получит ту работу, о которой давно мечтала. Или поедет в Италию, к отцу. Может быть, они даже воссоединятся…
Теперь же, когда Каллен так занят её телом, то точно ничего не заметит, а вещество сумеет добраться до конечной цели и подействовать.
Осталось немного.
Осталось совсем чуть-чуть…
Смерть Smeraldo необходима не только господам из Вольттеры, у которых он сумел отобрать большую часть владений и которые щедро за эту самую смерть согласны заплатить, но и ей самой.
Для безоблачной и спокойной жизни.
______________________________
Спасибо, что вы все ещё со мной!
С большим нетерпением жду ваших комментариев после прочитанного.
Комментарий к Глава 37 – Dire
Dire – говорить
========== Глава 38 – Твоя помощь ==========
Сегодняшний день займет в списке страшных за всю мою жизнь почетное место в первой тройке.
Никогда ещё мне так сильно не хотелось заснуть.
Лечь рядом с Джеромом, прижавшись к его теплому тельцу, накрыть нас обоих одеялом, и, вдохнув запах детской кожи и свежих простыней, смешавшийся воедино, предаться сновидениям.
А потом, утром, проснуться и осознать, что всё хорошо. За окном солнышко, в детской никого постороннего нет, а Марлена с минуты на минуту принесет горячий и вкусный завтрак.
Однако грезы разбиваются о действительность как волны о борт корабля.
Постель Джерри явно не светит мне сегодня.
Джаспер, стоящий на пороге с холодными глазами и подрагивающими пальцами, приводит в исступление. Ощущаю страх почти физически. Он разливается по пищеводу, проникает в кровь, попадает в глаза и дыхательные пути.
Вздрагиваю, отшатнувшись назад от телохранителя.
Его слова не помогают делу. Пугают ещё больше.
– Изабелла, – Хейл приглушенно рычит, не желая разбудить Джерома. Охрана за его спиной с готовностью напрягается, собираясь войти в комнату по первому приказу босса.
– Я никуда не поеду, – мотаю головой, с трудом распознавая свой голос. Тихий и невнятный, но отчаянный. До безумия.
Мужчина шумно втягивает воздух.
– Нет времени на глупости, пойдем.
Это приказ. Явный и четкий.
Тело дергается, желая исполнить сказанное, но останавливаю его, как нельзя кстати вспоминая о малыше.
Я не брошу его одного. Ни за что.
Формально, безмолвные истуканы в черном в состоянии защитить его, но только не от кошмаров. Нет.
Мотнув головой, Джаспер самостоятельно подходит ко мне, освобождая дверной проем. Ничем не сдерживаемые телохранители, чьи тела закованы в тесные костюмы, проходят в комнату и застывают у стен как мраморные статуи.
Наблюдая за ними, осознаю действительность позже нужного.
Ничуть не церемонясь, глава охраны хватает меня за локоть, силой выводя из детской.
Пробую упираться, но эти попытки ни к чему не приводят.
Едва оказываемся в коридоре, рука Хейла меня отпускает.
Широко распахнутыми глазами смотрю на мужчину, пытаясь понять его поведение. Тело начинает бить дрожь, как при лихорадке. До боли неприятное чувство сворачивается внизу живота тугим комком, а горло саднит.
Господи…
– Не заставляй меня везти тебя силком, – проскрежетав зубами, велит Джаспер, осторожно закрывая дверь в обитель Джерри.
Успеваю заметить как белокурое создание придвигается к моей подушке, хмурясь от того, что не находит рядом.
Я кидаюсь к деревянной заставе так резко, что удивляю не только Хейла, но и себя саму.
– Пусти, – хрипло бормочу, впиваясь ногтями в его руку.
Мне кажется, мы в дешевом и глупом фильме. Мое поведение, по крайней мере, соответствует этому жанру. А уж Джаспера так тем более.
– Уймись! – повышая голос, одергивает меня мужчина, встряхивая, словно тряпичную куклу и тем самым призывая сознание проснуться и заработать в активном режиме.
Застываю, сжав зубы настолько сильно, насколько это возможно.
Всеми силами пытаюсь подавить в себе все те эмоции, что заволакивают трезвость мыслей.
Удается лишь спустя пять секунд.
– Послушай меня внимательно, – Хейл отводит меня от двери, возвышаясь неприступной скалой и заставляя поднять голову, дабы посмотреть на свое лицо, – сейчас ты возьмешь себя в руки и сделаешь, как я скажу.
– Джаспер, пожалуйста…
Я чувствую себя ребенком, которого выдернули из маминых объятий и бросили на растерзание незнакомым людям. Липкий страх, бесконечные пугающие мысли, сам вид мужчины и его голос, которые значительно изменились с нашей последней встречи…
Глава охраны делает глубокий вдох, глядя точно мне в глаза.
– Белла, хватит, – твердо, но в то же время уже более спокойно произносит он. Смотрит все так же, но уже с едва заметной просьбой, а не приказом. Кажется, он понял, что напугал меня – Идем.
– Я не могу его оставить, – с отчаяньем шепчу, глядя на каштановую дверь.
– Мальчик в безопасности, – уверяет мужчина, – сейчас Джерому ничего не угрожает.
– Эдвард велел…
– Не имеет значения. Сейчас ты уйдешь.
Почему он так яро хочет увести меня? В прошлый раз ведь поплатился за самоуправство…
Джаспер ведь не враг, правда? Он глава охраны. Правая рука Эдварда. Ни за что бы на свете он не предал бы Хозяина… или?
Я уже не знаю, что и думать.
Единственное, чего хочу, к малышу.
Прижать его к груди и успокоиться.
Большего мне не надо.
– Что случилось? – пытаюсь понять хоть что-то, пока Хейл ведет меня к лестнице по немому коридору.
– Я расскажу все позже, – обещает мужчина.
Вздыхаю, понимая, что противостоять ему бесполезно. Если он так уверен, что нужно ехать, значит, я поеду. Мне не оставили выбора.
Однако вместе с безысходностью в сознании, наконец-то, появляется дельная мысль.
«Не разочаруй меня» – написал Эдвард. Я постараюсь.
– Я могу позвонить? – с надеждой прошу, предвидя, как вернусь в детскую за телефоном и смогу хоть немного прийти в себя, увидев маленького ангела.
– Мистеру Каллену?
Он видит меня насквозь…
– Да.
Ничуть не замедляя шага, телохранитель выуживает из кармана пиджака свой мобильник, за пару секунд набирая неизвестный мне номер.
Телефон оказывается в моей свободной левой руке. Правая снова во власти Джаспера.
Поспешно прикладываю приборчик к уху, вслушиваясь в длинные гудки.
Один.
Второй.
Третий.
Они все не прерываются и не прерываются. Длятся, кажется, вечность.
Мы спускаемся по лестнице и следуем к черному входу, а трубку все так же никто не поднимает.
– Не отвечает? – интересуется Хейл.
– Нет… – возвращаю ему телефон, хмуро глядя на темные стены.
– И не ответит, – голос мужчины становится тверже, а ладонь, что сжимает мою руку, делает это сильнее.
Хочу спросить почему, но телохранитель дает объяснение раньше вопроса.
– Ему сейчас не до звонков.
– Что произошло? – спрашиваю снова, надевая уже знакомую мне куртку, протянутую Джаспером.
– В машине, – отвечает тот.
Торопливо зашнуровываю ботинки с разноцветными шнурками, то и дело путаясь. Пальцы отказываются повиноваться.
Может, я все-таки сплю?
Все это сон.
Глупый и ненормальный.
Совсем скоро я проснусь.
Осталось немного…
Тяжелая дверь распахивается перед моим носом, выпуская на ледяной воздух.
Пощечина от мороза больно царапает кожу.
– Живее, – «Бентли» припаркован гораздо ближе, чем раньше. Бежевый салон встречает меня запахом календулы, слегка подпорченным чем-то неестественным и горьковатым.
Едва успеваю занять переднее сиденье, как Джаспер, взявшийся из неоткуда, включает зажигание, резко выворачивая руль вправо.
С громким визгом шин автомобиль разрывает на части ночную тишину, срываясь с места.
Яркий свет фар совершенно безжалостно вспарывает темноту.
Вжимаюсь в кожаное сиденье, стискивая пальцами края куртки.
Дрожь не проходит, хотя в салоне благодаря активированной мужчиной печке достаточно тепло.
Зажмуриваюсь, пытаясь успокоиться. Хотя бы немного.
Не помогает.
– Что ты сегодня ела? – напряженный голос Джаспера, являющийся частью мглы машины идеально подходит по мелькающие за стеклом ели и сосны.
Скорость, с которой мы пересекаем лес, явно запрещена. Мне кажется, машина и не едет вовсе. Летит.
– Каша, курица, – с трудом припоминаю содержимое тарелки на ужин, перечисляя его. Какого черта ему вообще надо это знать?
– Джером ел?
– Немного…
Изумленно гляжу на мужчину. Даже страх притупляется.
С какой стати мы обсуждаем рацион мальчика? Мой?..
– Когда? – Хейл делает вид, что не замечает моего удивления, напряженно вглядываясь в петляющую дорогу. Боюсь смотреть туда же, понимая, что не удержусь и закричу. Тени от деревьев то и дело касаются приборной панели.
– В восемь.
– Два часа… – глава охраны хмурится, немного поворачивая голову в мою сторону – Кто принес?
– Марлена, – продолжаю отвечать хотя так и не получила объяснения такому допросу.
– Вряд ли, – сам с собой рассуждает Джаспер, сворачивая влево.
Теперь впереди, за лобовым стеклом, виднеются фонари трассы.
Так быстро?!
– Скажи мне, что происходит! – взмаливаюсь, прикусывая губы.
Непонимание достигает пика, смешиваясь со страхом и безысходностью.
– Мистер Каллен отравлен, – без доли эмоций произносит Хейл. Такой ответ начисто шокирует.
Мои внутренности сжимаются в единый комок. Дыхание прерывается. Руки до белизны пальцев сжимают материю куртки.
Я ослышалась, так ведь?
Сознание лихорадочно подбирает другую трактовку для слов мужчины.
Нет…
Не может быть…
– Что? – переспрашиваю, стараясь поселить в себе уверенность, что просто не правильно поняла Джаспера.
– В его еде был яд, Белла, – напряженно констатирует тот, разбивая вдребезги последние надежды.
– Яд… – придушено бормочу, когда правая рука сама собой оказывается на шее. Холодная кожа соприкасается с горячей. Вздрагиваю, резко выдыхая.
Боже, это слово связано, скорее, со средневековыми книгами, чем с современным миром. Даже если учесть, что в тот раз, когда о причине смерти Маркуса мне сообщал сам Каллен, это показалось чем-то естественным, почти обычным. Но сейчас… нет.
Хочется спросить мужчину, уверен ли он в своих словах, но чересчур вытянутая поза и застывшая маска на лице говорят за своего обладателя сами собой.
– Он жив? – все, на что меня хватает. Воздух сам собой испаряется из легких.
– Надеюсь, – пальцы главы охраны с силой сжимают руль.
Надеется?!
– Кто?.. – прижимаю ладонь ко рту, стремясь заглушить начинающиеся всхлипы. Слезы, кажется, уже стали частью меня. Ранее бывшие под непрерывным контролем, сейчас все чаще получают свободу. Я уже не умею так сдерживаться, как раньше. Не умею так владеть телом, как раньше.
С переселением в белый особняк многие привычки искоренили сами себя. Постепенно…
Не знаю, насколько это хорошо, а насколько плохо.
– Кто-то из окружения, – мужчина поворачивает налево, выезжая на прямую дорогу к знакомому небоскрёбу, который мерцает в темноте.
– И что теперь? – рвано вздыхаю, с отчаяньем глядя на Джаспера.
– Возьми себя в руки, – на секунду взглянув на меня, говорит он. – Нам понадобится твоя помощь.
Боже, а чем я могу помочь?
Закрываю лицо руками, всеми силами стремясь унять непрошеные всхлипы и заставить сознание собраться.
– Ещё ничего не ясно, – нетерпеливо дожидаясь открытия ворот на подземную парковку, проговаривает Хейл. Скорее для себя, чем для меня.
Уверенности в его голосе столько же, сколько во мне – минимум. Но ярое желание верить, что все не так страшно, пронизывает его слова насквозь.
Это желание передаётся мне.
Я тоже хочу верить.
Верить в то, что время есть.
У Эдварда.
У Джерома…
*
Квартира моего похитителя гораздо больше, чем я могла предполагать. Тот коридор, в котором находилась моя серо-фиолетовая спальня, располагается в противоположной стороне от нашего маршрута. Джаспер, выпустив меня из лифта, уверенно следует по темному ковру в сторону такого же мрачного коридора.
С трудом поспеваю за ним, на ходу собирая по крупицам весь самоконтроль, какой найдется в сознании.
– Он один?
– Нет, – мужчина приближается к необходимой двери в самом конце коридора, о чем свидетельствует его вытянувшаяся рука, готовая открыть деревянную заставу.
Не успеваю задать ещё один вопрос, как телохранитель достигает своей цели.
Меня он намерен пропустить первой.
Я немного медлю, но все же переступаю порог.
Почти сразу же в нос ударяет резкий, теплый, удушающий запах. Первое желание – вернуться наружу, в коридор, где пахнет едкими химическими средствами. Их аромат гораздо приятнее.
– Пройди дальше, – негромко наставляет Хейл, стремясь закрыть дверь.
Плотно сжав губы, делаю как велено.
Желудок предательски сжимается, петляя по организму как на очередном этапе «формулы-1». Не знаю, сколько смогу пробыть здесь, прежде чем недавний ужин окажется на жестком холодном ковролине, что устилает пол.
Грудь телохранителя упирается мне в спину, вынуждая продолжить движение по комнате дальше.
Не могу сконцентрироваться ни на чем другом, кроме запаха, хотя всеми силами стараюсь.
Невероятно сложно…
Внезапный громкий звук привлекает внимание сразу же после своего появления. Глазам удается заметить шевеление на просторной кровати. Простыни резко дергаются вправо, вместе с тем, как что-то выплескивается на пластмассовое дно.
…Чудовищный аромат усиливается.
Отшатываюсь назад к Джасперу, ощущая, как желудок подскакивает по пищеводу.
– Возьми. Себя. В руки. – В который раз за последний час повторяет глава охраны, когда его пальцы крепко стискивают мои плечи, почти толкая вперед.
Волей неволей приходится поддаться.
На буксире мужчины, отрезающего все пути к отступлению, с горем пополам добираюсь к кровати. Она стоит у одной из стен, прижатая к ней максимально близко.
Теперь вижу более полную картину происходящего.
Шевеление простыней становится понятным, когда среди них вижу Эдварда. Вернее… кого-то отдаленно на него похожего.
Мистер Каллен всегда появлялся передо мной в разных образах. Я видела и ночное безумие, и утреннее страдание, и обеденное помешательство, и вечернее желание, но то, что предстает на обозрение сегодня ни с чем несравнимо.
Кажется, с лица моего похитителя сошла вся краска, когда-либо бывшая на нем. Контуры губ сливаются с остальной кожей.
Он настолько белый, что не заметить его среди покрывал и подушек, напоминающих по цвету первый снег, вполне естественно.
Единственным участком, который немного выделяется цветным пятном, являются глубокие багрово-красные синяки под глазами.
Увиденное мгновенно приводит меня в ступор. Теперь рассчитывать на подчинение ног и рук явно глупая мысль.
Не могу шелохнуться.
Не могу оторваться.
Не могу даже как следует вдохнуть.
Происходящее дальше явно намерено закрепить мое впечатление.
Каллен изгибается, резко хватая ртом воздух. Его тело совершает волнообразные движения, освобождаясь от рвоты.
Только теперь, глядя на все это и слыша уже знакомые звуки, понимаю, откуда берется запах.
Мутно-зеленая жижа с вкраплениями черного наполняет таз, поставленный у изголовья кровати с невероятной скоростью.
От одной мысли, что было внутри Эдварда, меня начинает мутить сильнее…
– Отлично, – неожиданно прорезавшийся незнакомый голос совсем рядом заставляет вздрогнуть.
Замечаю мужчину в кофейном костюме лишь тогда, когда он помогает Каллену вернуться на кровать.
Тяжело дыша, мой похититель вжимается лицом в простыни.
– Мистер Хейл?.. – глаза Флинна (судя по всему, это он, если зрительная память не обманывает) переводятся на меня.
– Вместо Марты, – не дожидаясь полного вопроса, отвечает Джаспер.
Заслышав имя девушки, Эдвард громко стонет, с силой зажмуриваясь.
Внимание доктора тут же возвращается к нему.
– Не важно, – качает головой мужчина, – принесите воды.
Просьба явно обращена ко мне, но Хейл так быстро срывается с места, что при всем желании я не смогла бы его опередить.
Все что могу – стоять здесь и неотрывно наблюдать за происходящим.
Дышу по возможности редко, чтобы не раздражать рецепторы так долго, как это возможно.
«Нам понадобится твоя помощь».
Я здесь. И я готова помогать, пока в состоянии делать это.
Только вот чем?..
Хейл возвращается. Наполненный доверху прозрачный и длинный стакан перекочевывает из его рук к Флинну.
Присаживаясь перед моим похитителем, мужчина заставляет того поднять голову, принуждая выпить содержимое стеклянного сосуда.
Подобное зрелище заставляет мое сердце биться с перебоями. Никогда не думала, даже представить не могла, что Эдвард, который запросто справлялся с самыми разными и опасными людьми, который убивал одной правой за малейшее нарушение, который был в состоянии свернуть горы, который никогда, даже в самые тяжелые ночи, не выглядел слишком слабым и беззащитным, окажется в таком положении. Настолько бедственном, чтобы быть не в состоянии самостоятельно удержать стакан.
Меня будто сжимают в тисках, пока смотрю на это.
…Спустя семь секунд его снова вырывает. Дольше, чем раньше, с кашлем.
Он никак не может отдышаться, даже когда позывы кончаются.
Флинн с каменным лицом ждет, пока Эдвард, наконец, сможет совладать с собственным организмом.
Едва это происходит, он снова помогает ему улечься на кровать.
– Ещё дважды, – серьезно, насколько возможно ободряюще, произносит доктор.
Мой похититель не успевает хоть как-то выразить свое согласие. В очередной раз он мгновенно и молча сгибается над тазом. Будто по команде.
Звуки, которыми сопровождается это действие, будут преследовать меня в кошмарах.
– Хорошо. Последний раз.
Голос мужчины в кофейном костюме доносится до меня словно через толстый слой ваты. Всё, что есть в поле зрения, всё, что улавливают рецепторы – Эдвард.
Наверное, никогда в жизни мне больше не доведется видеть никого в подобном состоянии.
Прекрасно.
Повторения этого я точно не выдержу.
В мельчайших деталях запоминаю тот самый «последний раз», которым Флинн остается удовлетворен.
Словно в замедленной съемке вижу, как Каллен придвигается к самому краю кровати, как опускает голову, глотая воздух, как выгибается, как…
– Хватит, – слова доктора невероятным облегчением прокатывают по телу. Дышать становится легче, а сердце отпускает. Не полностью, но хотя бы ощутимо.
Крохотная таблетка перекочевывает из пальцев Флинна в рот к моему похитителю.
– Уберите, – на этот раз мужчина обращается ко мне, кивая на наполовину наполненный таз. Поднимается, проследив за тем, чтобы Эдвард оказался на подушке.
Теперь Джаспер не бросается передо мной.
Теперь все предстоит сделать самой.
…Не знаю, как удается донести тошнотворную жижу до ванной.
Не знаю, как удается вернуться, не запутавшись в ногах и не разбив что-нибудь, дабы окончательно усугубить ситуацию.
Понимаю где я и что делаю, лишь тогда, когда оказываюсь перед лицом Каллена. У изголовья кровати.
И Флинн, и Джаспер, тихо беседующие невдалеке, справа, замечают меня, но мешать и, тем более, прерывать, не намерены.
– Эдвард… – невнятно бормочу, разыскивая на незнакомом лице хоть что-то, что способно убедить, что передо мной именно он. Даже бронзовые волосы – и те потускнели и превратились в темные, коричневатые. Длинные ресницы разом уменьшились в размерах, отчего заметить их на багровой коже у глаз задача не из легких.
Протягиваю руку, осторожно, словно хрупкой льдинки касаясь его щеки. Едва притрагиваюсь, но реакцию получаю.
Нехотя вздрогнув, бледно-сиреневые веки открываются.
Заглядываю внутрь, в глаза мужчины, и с ужасом осознаю, что не знаю их. В погасших, тусклых малахитах не осталось ни единой эмоции, ни единого просвета. Любой блеск, любое свечение – все пропало.
Будто бы я заглянула в глаза самой смерти…
Прерывисто вздохнув, отдергиваю пальцы.
Малахиты обретают осмысленность, фокусируются на мне.
Незаметно проскользнувшее в них удивление дарит мне смутную веру, что не все ещё потеряно. Эдвард жив. Пока что.
– Джером?.. – нахмурившись, спрашивает он. Бархатный баритон превратился в хриплый шепот.
– Он дома, – бормочу, насилу сдерживая поток невыраженных эмоций.
Теперь желание проснуться, узнать, что все это сон, шутка, розыгрыш – что угодно – причиняет почти физическую боль.
– Я же сказал… – голос Каллена немного грубеет.
Впервые я рада этому.
– Джаспер привез меня, – оглядываюсь на мужчин, не прерывающихся разговора, негромко сообщая это. – Я не собиралась оставлять Джерри одного!.. – говорю с легким налетом отчаянья. Не хочу, чтобы Эдвард подумал, будто я намерено бросила малыша.
– Опять… – недовольно хмыкает мой похититель.
Уголки губ невольно вздрагивают, когда понимаю, о чем он. Сейчас, здесь, на краю глубочайшее пропасти, напоминание о прошлом, не столько плохом, сколько настоящее, держат на плаву.
– Что с тобой случилось? – поддавшись внезапному порыву, все же задаю этот вопрос. Пододвигаюсь немного ближе к кровати, но по-прежнему боюсь касаться Эдварда даже ненароком – если судить по его виду, то от малейшего неверного движения он рассыплется на мелкие осколки.
– Ты знаешь…
– Не все…
Без лишних подсказок понимаю, что Хейл и Флинн стоят за моей спиной, когда взгляд Эдварда переводится с моего лица куда-то вверх.
– Белла, – Джаспер показывает мне, что нужно встать, касаясь ладонями обоих плеч.
Нехотя поднимаюсь, отступая на два шага назад.
Теперь Каллена наполовину скрывают спины обоих мужчин.
– Скажи… – хрипло вдохнув, приказывает мой похититель.
– Определить точный вид токсина мне не удалось, – начинает доктор, внимательно подбирая нужные слова, – скорее всего, он принадлежит рептилиям.
Эдвард обрывает его на полуслове чем-то нечленораздельным, многозначительно взглянув на Хейла.
По немому приказу телохранитель оказывается рядом со мной, указывая на дверь.
– Подожди, – пробую воспротивиться, понимая, что упускаю шанс узнать хоть что-нибудь, но мужчина непреклонен.
– Сейчас надо выйти, – спокойным и уверенным голосом говорит он.
